Шторм

***

Жара в Хокинсе стояла удушливая, и даже в коридорах школы воздух казался застоявшимся, пропитанным запахом пота и дешевого дезодоранта. Билли сидел, откинувшись на спинку стула так сильно, что передние ножки едва касались пола. В зубах он привычно зажал незажженную сигарету, демонстративно игнорируя школьные правила и скучающий голос учителя.

Когда дверь открылась, он даже не повернул головы. Очередная девчонка, очередная серая мышь в этом захолустном болоте. Но когда прозвучало «Лос-Анджелес», Билли медленно перевел взгляд на вошедшую. Моргана Бауэрс. Она не просто вошла — она ворвалась в это пространство, выжигая своим присутствием всё вокруг. Длинные черные волосы, изумрудные глаза, которые, казалось, видели больше, чем должны. И этот пирсинг в губе... Билли почувствовал, как внутри него что-то болезненно дернулось. Она была из того мира. Мира, который он когда-то знал и который потерял, оказавшись в этой дыре под надзором своего отца-тирана. Их взгляды сшиблись. Билли сразу узнал её — ту самую тень из вчерашнего переулка. Он помнил, как кулак раз за разом впечатывался в чью-то плоть, как ярость выплескивалась наружу, и как он на долю секунды заметил стройный силуэт, прошедший мимо. Он думал, это случайная свидетельница, которая забьется в щель и забудет увиденное от страха. Но эта девчонка не выглядела испуганной. В её глазах не было ужаса, только ледяное презрение и вызов. Она смотрела на него не как на грозу школы, а как на кусок дерьма на подошве своих кроссовок. Билли медленно выплюнул сигарету на пол, наступив на неё тяжелым ботинком, и растянул губы в опасной, хищной ухмылке. Он не сводил с неё глаз, нарочито медленно осматривая её фигуру сверху вниз, задерживаясь на открытых участках кожи, словно оценивая товар. — Лос-Анджелес, значит? — прохрипел он, не дожидаясь, пока учитель укажет ей место. Его голос, низкий и с легкой хрипотцой, разрезал тишину класса. — И что же забыла такая принцесса в нашей помойке? Сбежала от папочки или тебя просто выкинули за ненадобностью? Он качнулся на стуле вперед, с грохотом опустив его на все четыре ножки. Расстояние между ними было небольшим, и он намеренно транслировал ту самую агрессивную энергию, которая заставляла остальных учеников вжимать головы в плечи. Билли хотел увидеть в её глазах трещину. Хотел, чтобы она отвела взгляд. Но чем больше он смотрел, тем сильнее его бесило то, как идеально она вписывается в этот класс, моментально становясь его центром, даже ничего не делая. — Садись, Бауэрс, — Билли кивнул на свободную парту прямо перед собой, прищурив глаза. — Надеюсь, ты хорошо усваиваешь уроки. Потому что в Хокинсе правила немного другие. И если ты вчера что-то не разглядела в темноте... я могу повторить лично для тебя. Девушка села туда, но не потому, что парень указал на это место, а потому, что оно было единственным свободным во всём классе Моргана прошла по проходу, чеканя каждый шаг. Ее кроссовки глухо стучали по линолеуму, и этот звук в наступившей тишине казался выстрелами. Она видела, как Билли ухмыляется, как он уверен в своей власти над пространством, но для нее он сейчас был не более чем досадным шумом на заднем плане. Она остановилась у парты прямо перед ним. Не оборачиваясь, не глядя на него, Морган отодвинула стул с таким скрежетом, что у половины класса зубы заныли. Сев, она небрежно бросила свою сумку на стол, едва не задев его вытянутые ноги. — Повторишь? — бросила она через плечо, даже не удостоив его поворотом головы. Ее голос звучал ровно, с легким налетом скуки. — Ты вчера был настолько «убедителен», что я чуть не зевнула. В Лос-Анджелесе даже бездомные дерутся техничнее, чем ты машешь кулаками в темноте, ковбой. Она открыла тетрадь, демонстрируя ему свою идеальную осанку и каскад черных волос, которые теперь закрывали ему обзор на доску. Морган чувствовала его взгляд на своем затылке — тяжелый, липкий, пропитанный яростью. Билли явно не привык к такому приему. Здесь его, судя по всему, либо боялись до икоты, либо боготворили. Билли подался вперед, так что она почти кожей ощутила жар, исходящий от его тела, и резкий запах табака. — Слышь, куколка, — прошипел он ей в самое ухо, понизив голос так, чтобы слышала только она. — Ты, кажется, не поняла. Здесь нет папочкиных адвокатов и лимузинов, которые заберут тебя, если ты слишком сильно раскроешь свой хорошенький ротик. В Хокинсе за такие слова ломают челюсти. Даже таким «принцессам». Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся пряди ее волос, намеренно нарушая все границы. — Скажи мне, Моргана... ты всегда такая смелая, когда на тебя смотрят зрители, или ты действительно настолько тупая, что не чувствуешь, когда нужно заткнуться? — Если ты настолько жалкий что станешь бить девушку то валяй . Я не так слаба как кажется может и не повалю но пару зубов точно выбью) Билли на мгновение замер, его пальцы все еще сжимали прядь ее волос. В классе воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудят люминесцентные лампы под потолком. Слова Морганы ударили по его самолюбию хлестче, чем любая пощечина. Жалкий? Он? Тот, кто держит в страхе всю эту чертову школу? Его глаза потемнели, превратившись в два ледяных осколка. Гнев вспыхнул мгновенно, привычно и горячо, разливаясь по венам. Он резко дернул ее за волосы на себя — не так сильно, чтобы вырвать клок, но достаточно, чтобы заставить ее запрокинуть голову и посмотреть ему прямо в лицо. — Пара зубов? — он издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — У тебя яйца побольше, чем у половины парней в этой дыре, Бауэрс. Но не обольщайся. Я не бью девчонок... я нахожу способы поинтереснее, чтобы заставить их умолять о пощаде. Он наклонился еще ближе, так что их лица разделяли считанные сантиметры. Его дыхание, пахнущее никотином и чем-то острым, обжигало ее кожу. Билли скользнул взглядом по ее губам, задержавшись на пирсинге, а затем снова впился в зеленые глаза. — Ты думаешь, что видела меня вчера? Ты ничерта не видела, — прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая пугающая, животная ярость, которую он обычно выплескивал на парковках. — Ты здесь никто. Просто очередная кукла с подпорченным ценником. И если ты думаешь, что твой голливудский оскал меня напугает — попробуй. Выбей мне зуб, Моргана. Давай. Прямо здесь. Он вызывающе подставил челюсть, продолжая удерживать ее за волосы, и в его взгляде читалось безумное ожидание. Ему хотелось, чтобы она ударила. Ему нужно было физическое столкновение, чтобы заглушить то странное, болезненное любопытство, которое эта девчонка пробудила в нем одним своим видом. — Ну же? — подначил он, сузив глаза. — Или ты только языком чесать умеешь, принцесса? Учитель в этот момент отвернулся к доске, ничего не замечая. — Я не дерусь для забавы да и выслушивать потом твое нытье не хочу. Хотя, кажется ты не ныть будешь, а просто мусорнешься, щенок . Она вытащила ножницы из сумки и просто срезала ту часть волос которую он держал возвращаясь к записи урока Билли не успел даже моргнуть. Раздался резкий, сухой лязг металла, и прядь черных волос, которую он только что сжимал в кулаке, осталась в его руке, отрезанная под корень. Моргана сделала это с таким ледяным спокойствием, будто подстригала куст в саду, а не лишала себя части своей красоты ради того, чтобы просто не чувствовать его прикосновения. На мгновение его лицо застыло, превратившись в маску из чистого, неразбавленного шока. Он смотрел на обрывки волос в своей руке, потом на ее ровную спину. Ярость внутри него закипела с новой силой, но к ней примешалось что-то еще — дикое, болезненное восхищение. Она назвала его "щенком". Она обвинила его в том, что он побежит в полицию. — Мусорнусь? — Билли переспросил это почти шепотом, и в его голосе послышался опасный надрыв. Он скомкал срезанные волосы и с силой швырнул их ей в затылок. Его трясло. Никто и никогда не обращался с ним так — как с назойливым насекомым, которое даже не стоит удара. — Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни, Бауэрс, — прошипел он, подаваясь вперед так далеко, что его грудь почти касалась ее плеча. — Думаешь, ты такая особенная? Думаешь, отрезала волосы и победила? Он резко выхватил ручку из ее пальцев, которой она пыталась писать, и с треском переломил ее пополам прямо над ее тетрадью, заливая листы чернилами. — В этом городе нет правил, принцесса. И я обещаю тебе... до конца дня ты будешь жалеть, что вообще вышла из своей машины. Я превращу твою жизнь в гребаный ад, и никакие ножницы тебе не помогут. Он резко встал, с грохотом отшвырнув стул назад. Учитель вздрогнул и обернулся, но Билли было плевать. Он навис над Морганой, загораживая ей свет, его глаза горели обещанием настоящей расправы. — Встретимся на парковке после уроков. Не придешь — я найду твой дом. И поверь, там я буду не один. Билли развернулся и, не дожидаясь конца урока, вышел из класса, с силой захлопнув дверь так, что посыпалась штукатурка. Моргана осталась сидеть в тишине под взглядами шокированных одноклассников.

***

Весь оставшийся день Моргана чувствовала на себе взгляды. Школьные коридоры гудели, как растревоженный улей: новость о «сумасшедшей из ЛА», которая обкорнала себя на глазах у Харгрова, разлетелась со скоростью лесного пожара. Девчонки из свиты Билли шептались по углам, бросая на Морган ядовитые взгляды, а парни провожали её смесью страха и плохо скрываемого вожделения. Когда прозвенел последний звонок, Морган не спеша собрала сумку. Она не чувствовала страха — только холодное, колючее любопытство. Ей хотелось увидеть, на что способен этот цепной пес, когда его по-настоящему унизили. Парковка Хокинса была залита предзакатным солнцем, окрашивающим асфальт в кроваво-красный цвет. В центре, оперевшись на свой ярко-синий «Камаро», стоял Билли. Вокруг него уже собралась толпа — школьники жаждали зрелища, ожидая, что «Король» размажет дерзкую выскочку. Билли сменил джинсовку на расстегнутую рубашку, под которой перекатывались мышцы. Он курил, выпуская густые облака дыма, и когда увидел выходящую из дверей школы Моргану, медленно отлепился от машины. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плясали искры безумия. — Гляньте-ка, — громко произнес он, чтобы слышали все присутствующие, — принцесса всё-таки соизволила явиться. А я уж думал, ты занята поиском парикмахера, чтобы исправить тот ужас, что ты устроила у меня на глазах. Он выбросил окурок и медленно пошел ей навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. Окружающие притихли. Билли остановился в шаге от неё, нависая своей массой, и в его глазах читалось явное намерение физически подавить её волю. — Знаешь, в чём твоя проблема, Бауэрс? — он заговорил тише, вкрадчиво, почти нежно. — Ты думаешь, что если ты красивая и умеешь огрызаться, то ты здесь главная. Но в этом лесу есть только один хищник. И сейчас ты на моей территории. Он резко вытянул руку, но не для того, чтобы ударить. Он уперся ладонью в стену школы прямо над её головой, фактически запирая её в клетку из своего тела. От него пахло бензином, кожей и неистовой, необузданной яростью. — Ну что, покажешь нам свой голливудский характер? Или всё, на что тебя хватило — это испортить прическу и залить тетрадку чернилами? Все смотрят, Морган. Сделай что-нибудь. Ударь меня. Выбей зубы, как обещала. Или ты только перед учителем такая смелая? Он подался еще ближе, так что их грудные клетки почти соприкасались, и она могла видеть каждую золотистую искру в его расширенных зрачках. Вокруг стоят десятки свидетелей, подначивающих их. Усмехнувшись девушка собрала волосы в хвост и сбросив сумку въебала парню по самое нехочу на что тот отшатнулся не ожидая подобной силы удара. Тишина на парковке стала абсолютной, звенящей. Звук удара — сочный, хлёсткий, кость в кость — эхом отразился от стен школы. Билли не просто отшатнулся; его голова резко дернулась в сторону, а тело по инерции отлетело назад, ударившись лопатками о борт его собственного «Камаро». Синий металл жалобно звякнул. Толпа ахнула. Кто-то из девчонок вскрикнул, прикрыв рот ладонями. Никто, абсолютно никто в этом Богом забытом городе не смел даже косо посмотреть на Харгрова, не то что заехать ему в челюсть с такой оттяжкой. Билли замер на несколько секунд, тяжело опираясь на машину. Его светлые кудри закрыли лицо, а плечи мелко дрожали. Он медленно поднял руку, касаясь разбитой губы пальцами, и посмотрел на кровь. Ярко-алую, горячую кровь, которая начала быстро заливать его подбородок. Когда он поднял голову и посмотрел на Моргану, его взгляд был по-настоящему пугающим. В нем не было боли — только дикий, первобытный азарт. Он слизнул кровь с губ, оскалившись в какой-то совершенно безумной, звериной улыбке. — Охренеть... — выдохнул он, и его голос прозвучал как рычание. — А у тебя удар потяжелее, чем у половины парней в этой футбольной команде, Бауэрс. Он выпрямился, медленно, словно хищник, который только что получил первую рану и теперь стал в десять раз опаснее. Он не бросился на неё с кулаками — это было бы слишком просто. Билли сделал шаг вперед, игнорируя гул толпы. Его глаза горели лихорадочным блеском. — Ты думаешь, ты меня свалила? — Он подошел вплотную, не обращая внимания на хлещущую кровь, которая уже капнула на его светлую рубашку. — Ты только что дала мне повод не сдерживаться, куколка. Ты хотела войны? Ты её получила. Он внезапно сократил расстояние, хватая её за плечи и с силой прижимая к машине, так что его лицо оказалось в миллиметре от её. — А теперь слушай меня внимательно, — прошипел он ей прямо в губы, обдавая запахом крови и табака. — За этот удар ты заплатишь. Не сегодня и не здесь. Я буду следовать за тобой тенью. Я буду в твоих кошмарах. И когда ты меньше всего будешь этого ждать... я верну тебе должок. И поверь, тебе это не понравится. Он резко отпустил её, глядя на то, как на её бледной коже остались красные следы от его пальцев. — Валите все отсюда! — рявкнул он на толпу, и школьники начали испуганно разбегаться. Билли запрыгнул в машину, с силой захлопнув дверь. Двигатель «Камаро» взревел, как раненый зверь. Он крутанул руль, выжимая педаль в пол так, что из-под колес повалил густой дым горелой резины, и со свистом вылетел с парковки, едва не задев Моргану крылом. Моргана осталась стоять одна на пустеющей парковке. Она понимала, что теперь он не отстанет…

***

Стив возник словно из ниоткуда, его лицо выражало смесь крайнего изумления и искреннего ужаса. Он застал финал этой сцены — момент, когда «Камаро» Билли с визгом скрылся за поворотом, оставив после себя лишь облако едкого дыма и запах жженой резины. Харрингтон перевел взгляд с пустой дороги на Моргану. Он выглядел так, будто только что увидел, как кто-то голыми руками приручил гремучую змею. — Ты... ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала? — Стив подошел ближе, нервно поправляя свою прическу, которая была для него чем-то вроде священного Грааля. — Это был Билли Харгров. Не просто какой-то задира, а настоящий отбитый псих. Я видел, как он в щепки разносит людей за меньшее, а ты ему... Он замолчал, не в силах подобрать приличное слово, и указал на её кулак, на костяшках которого уже проступала краснота. — Слушай, я Стив. Стив Харрингтон, — он представился, хотя в этой школе его знала каждая собака. — И, если честно, я в полном восторге от того, что ты сейчас сделала. Это было чертовски круто. Но, детка, тебе стоит сваливать отсюда и запереть все двери в доме на все замки. Билли — это не тот парень, который утрется кровью и забудет. Он злопамятный как черт, и сейчас он, скорее всего, поехал крушить всё, что попадется под руку, представляя твое лицо. Стив подобрал её сумку, которую она бросила перед ударом, и протянул ей, внимательно вглядываясь в её изумрудные глаза. — Тебя подвезти? Я серьезно. В этом городе лучше не ходить одной по вечерам, особенно если ты только что подписала себе смертный приговор в глазах местного альфа-самца. У меня "БМВ", доедем быстро. Он попытался улыбнуться своей фирменной «королевской» улыбкой, но в глазах всё равно читалось беспокойство. Стив уже сталкивался с яростью Билли и знал, что за фасадом крутого парня скрывается нечто по-настоящему неуправляемое. Девушка же позволила парню уговорить себя сесть в его машину и подвезти к дому . Стив вел машину на удивление аккуратно, хотя то и дело бросал на Моргану быстрые, оценивающие взгляды. Он явно пытался понять, из какого теста сделана эта девчонка, которая за один день умудрилась подстричь Билли Харгроува ножницами и выписать ему встречный в челюсть. — Значит, Лос-Анджелес, да? — Стив постучал пальцами по рулю, когда они подъехали к ее дому. — Послушай, Морган. Я серьезно. Харгров — это не просто придурок из школьной команды. У него в голове какая-то черная дыра вместо совести. Если увидишь его машину рядом с домом... просто не выходи. Он дождался, пока она выйдет, и еще раз кивнул, прежде чем уехать. Моргана вошла в пустой дом. Тишина Голливудских холмов сменилась тишиной сонного Хокинса. Она бросила сумку на пол, прошла на кухню и достала из холодильника лед, прижимая его к саднившим костяшкам. В голове все еще стоял этот его взгляд — дикий, животный, в котором ненависть смешалась с чем-то странным, почти интимным. Вечер опустился на город быстро. Морган надела свободную футболку и короткие шорты, решив, что на сегодня приключений хватит. Она включила музыку — что-то тяжелое и ритмичное, чтобы заглушить давящую тишину пустого дома. Внезапно сквозь басы колонок прорвался другой звук. Рев мощного двигателя. Моргана замерла. Этот звук она узнала бы из тысячи. Синий «Камаро» затормозил прямо перед ее окнами, взвизгнув шинами так, что на соседних участках загорелся свет. Через минуту раздался не просто стук в дверь — это были удары, от которых содрогались косяки. — Открывай, принцесса! — голос Билли донесся с улицы, пропитанный яростью и тем самым вкрадчивым безумием. — Я знаю, что ты там. Я видел, как Харрингтон высадил тебя здесь. Что, нашла себе няньку с прической получше? Моргана подошла к двери и рывком открыла ее. Билли стоял на пороге, освещенный тусклым светом крыльца. На его губе засохла кровь, а рубашка была расстегнута еще сильнее, чем днем. Он тяжело дышал, и в руках у него была недопитая бутылка пива. Его глаза, обведенные темными кругами, впились в ее лицо. — Думала, я подожду до завтра? — он сделал шаг вперед, вваливаясь в прихожую и заставляя ее отступить. — Ты ударила меня при всех, Морган. Ты унизила меня. И теперь мы закончим наш разговор без свидетелей. Он захлопнул за собой дверь ногой, отрезая их от ночного города. В маленьком пространстве прихожей стало слишком тесно от его присутствия. — Что тебе нужно Билл? Девушка скептично смотрела на пьяного парня. Билли усмехнулся, и эта гримаса на его разбитом лице выглядела пугающе. Он медленно обвел взглядом прихожую, оценивая обстановку, а затем снова уставился на Моргану. Его взгляд, тяжелый и затуманенный алкоголем, скользнул по ее открытым ногам, поднялся к ключицам и замер на изумрудных глазах. — «Что тебе нужно, Билл»? — передразнил он её, выплевывая имя так, будто оно было ядом. — Ты ведешь себя так, будто я пришел одолжить соли, а не из-за того, что ты превратила мое лицо в гребаную отбивную. Он сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и с грохотом поставил бутылку на столик у входа. От него разило спиртным, табаком и той самой опасной, наэлектризованной энергией, которая исходила от него на парковке. — Мне нужно, чтобы ты поняла свое место, — прорычал он, нависая над ней. — Ты приехала сюда из своего сверкающего Лос-Анджелеса, думая, что можешь вытирать об меня ноги? Думаешь, ты такая особенная со своими зелеными глазами и дерзким языком? Он внезапно протянул руку и с силой вцепился в косяк двери прямо за её головой, нависая над ней всей своей массой. Его лицо оказалось так близко, что Моргана видела каждую каплю пота на его лбу и безумный блеск в зрачках. — Я хочу видеть в твоих глазах страх, Бауэрс. Тот самый страх, который я вижу у каждого в этом сраном городе, когда прохожу мимо. Но вместо этого я вижу только... — он запнулся, и его голос на секунду потерял свою агрессивную уверенность, став хриплым и низким. — Ты смотришь на меня так, будто я ничто. Ты меня не боишься. Почему ты меня не боишься?! Он ударил кулаком по стене рядом с её ухом, не сводя с неё глаз. — Отвечай мне. Ты думаешь, что если ты сильнее духом, то ты победила? Я могу разнести этот дом к чертям вместе с тобой. Так что давай, скажи еще что-нибудь остроумное. Покажи мне, какая ты смелая, когда никто не смотрит. — Потому что я вижу какой ты лгун ! Ты не такой, каким себя показываешь. Я не терплю лжи. Хочешь моего уважения - не лги , хотя бы самому себе. Слова Морганы ударили по нему сильнее, чем ее кулак на парковке. Билли замер, и на мгновение выражение его лица стало почти детским — испуганным и растерянным. Этот удар пришелся прямо в ту брешь в его броне, которую он годами заливал литрами алкоголя и забивал кулаками. — Лгун? — переспросил он, и его голос сорвался, превратившись в надтреснутый шепот. — Ты... ты ни черта обо мне не знаешь. Ты просто богатая девчонка, которой скучно. Но он не отошел. Напротив, он прижался к ней еще плотнее, так что она чувствовала бешеное, неритмичное биение его сердца сквозь тонкую ткань футболки. Его ярость начала трансформироваться в нечто иное — в болезненную, лихорадочную нужду. Он ненавидел её за то, что она его видела. По-настоящему видела. — Самому себе? — он горько усмехнулся, глядя ей прямо в зрачки. — А ты знаешь, каково это — каждый день просыпаться и ненавидеть рожу в зеркале, потому что она напоминает тебе о человеке, который ломает тебе ребра за неправильно поставленный завтрак? Он внезапно схватил её за запястье, не грубо, но с такой отчаянной силой, что костяшки его пальцев побелели. — Уважение? Мне не нужно твое уважение, Морган. Мне нужно, чтобы ты перестала так на меня смотреть! Будто ты знаешь все мои секреты. Будто ты лучше меня. Он замолчал, тяжело дыша. Расстояние между их губами сократилось до ничтожного. В прихожей стало невыносимо жарко. Билли смотрел на неё с такой смесью ненависти и голода, что воздух вокруг них, казалось, начал вибрировать. — Ты хочешь искренности? — прохрипел он, его взгляд упал на её губы. — Искренне... я хочу задушить тебя или поцеловать. И я, блять, не знаю, чего хочу сильнее. Он медленно, словно давая ей шанс ударить его снова или оттолкнуть, начал склоняться к её лицу, прижимая её своим телом к стене. Его рука, до этого сжимавшая запястье, скользнула выше, запутываясь в её черных волосах и заставляя её смотреть только на него. — Ну прям очень умно хотеть целовать незнакомого человека. Прям гениально. Билл, ты превзошел сам себя в своей отчаянности). Девушка не позволит играть на своих чувствах. Слова Морганы подействовали как ледяной душ, вылитый прямо на раскаленные угли его эго. Билли резко отпрянул, будто его ударило током. Его лицо, еще секунду назад выражавшее мучительную борьбу чувств, исказилось от новой вспышки ярости — на этот раз холодной и ядовитой. — Незнакомого? — он выдавил из себя сухой, резкий смех, отходя на пару шагов вглубь прихожей. — О, мы знакомы достаточно хорошо, принцесса. Ты видела, как я ломаю кости в подворотне, а я видел, как ты готова отрезать кусок себя, лишь бы не чувствовать моего запаха. Мы знакомы лучше, чем тебе бы хотелось. Он схватил со столика свою бутылку пива, но не стал пить, а лишь сжал ее в кулаке так сильно, что вены на предплечье вздулись. Его взгляд снова стал колючим и злым, а маска «короля школы» начала медленно возвращаться на место, скрывая ту секундную слабость. — Отчаянность? — он презрительно сплюнул на пол своего же имени. — Ты слишком много о себе возомнила, Бауэрс. Решила, что если ты из Лос-Анджелеса, то можешь ставить мне диагнозы? Иди к черту со своей искренностью и своим уважением. Он подошел к двери, но перед тем как выйти, обернулся. Его глаза теперь были абсолютно пустыми. — Ты права в одном. Целовать тебя было бы ошибкой. Ты не стоишь того, чтобы я из-за тебя терял голову. Оставайся в своем пустом доме со своим «трезвым умом». Посмотрим, как долго ты продержишься в Хокинсе, когда поймешь, что здесь всем плевать на то, какая ты правильная внутри. Он рывком распахнул дверь, впуская внутрь прохладный ночной воздух. — И запри дверь, Морган. В этом городе водятся твари похуже меня. И они не будут спрашивать твоего мнения, прежде чем войти. Он вышел, с грохотом захлопнув дверь, и уже через несколько секунд тишину ночи разорвал визг шин его «Камаро», уносящегося прочь в сторону темных лесов.

***

Утром за девушкой заехал Стив Харрингтон. Девушка выйдя из дома выглядела шикарно: белый топ обрамленный кружевом, широкие джинсы на низкой посадке открывающие вид на изящную фигуру, белые кеды, золотые украшения и макияж хищницы. Она готова к бою на все 100. Стив, прислонившийся к своей «БМВ», едва не выронил ключи из рук, когда Моргана вышла на крыльцо. Он привык к вниманию местных красавиц, но Морган была другим уровнем — она выглядела как ожившая обложка журнала, который в Хокинс привозят с задержкой в месяц. — Вау... — только и смог выдавить Стив, приглаживая волосы. — Слушай, я, конечно, обещал тебя подвезти, но теперь я боюсь, что у всей мужской половины школы сегодня случится коллективный инфаркт. Ты выглядишь просто... убийственно. Он услужливо открыл перед ней дверцу, стараясь вести себя как истинный джентльмен. Когда они вырулили на дорогу, Харрингтон то и дело косился на неё, замечая, как золотые цепочки поблескивают на её коже в лучах утреннего солнца. — Слушай, — он посерьезнел, — я видел, как «Камаро» Харгрова вчера поздно вечером пролетел мимо моего дома в сторону твоей улицы. Он... он приходил? Всё нормально? Ты выглядишь спокойной, но этот парень вчера уезжал с парковки в таком состоянии, будто собирался сжечь город. Когда они въехали на школьную парковку, жизнь здесь на мгновение замерла. Те, кто стоял у входа, зашушукались. Но самым ярким пятном в этой серой массе был Билли. Он стоял у своей машины, закинув голову и выдувая дым в небо. На нем была помятая майка-алкоголичка, открывающая татуировки и мощные плечи, а на лице красовался свежий багровый синяк — подарок Морганы. Увидев, как она выходит из машины Харрингтона, он медленно опустил взгляд. Его глаза сузились. Он осмотрел её «хищный» макияж и кружевной топ, и на его лице на долю секунды отразилось что-то похожее на чистую, неразбавленную жажду, которую он тут же скрыл за маской презрения. Билли демонстративно сплюнул под ноги и громко, чтобы Стив и Моргана услышали, бросил своим подпевалам: — Гляньте-ка, Харрингтон завел себе новую породистую собачку. Надеюсь, он надел на неё намордник, а то вчера она больно кусалась. Он не отводил взгляда от Морганы, игнорируя Стива. В его глазах читался вызов: он хотел увидеть, как она отреагирует на его колкость после их вчерашнего ночного разговора. —Стив ты что то слышал ? Я слышу какой-то визг не понимаю откуда. Девушка наигранно изобразила недоумение. Стив на мгновение завис, пытаясь осознать масштаб дерзости Морганы, а затем на его лице расплылась широкая, почти детская ухмылка. Он подыграл моментально, приложив ладонь к уху и демонстративно оглядываясь по сторонам. — Знаешь, Морган, теперь, когда ты об этом сказала... — Стив усмехнулся, бросив короткий взгляд в сторону взбешенного Харгрова. — Кажется, это просто старый ремень генератора у какой-то развалюхи свистит. Знаешь, как это бывает с дешевыми тачками: много шума, а толку ноль. Толпа школьников, затаив дыхание, перевела взгляды на Билли. Воздух на парковке буквально затрещал от статического электричества. Билли медленно, почти механически, затушил сигарету о капот своего «Камаро», не сводя глаз с Морганы. Его челюсть была так плотно сжата, что на щеках заиграли желваки. То, что она назвала его угрозы «визгом» в присутствии Харрингтона и половины школы, ударило по его репутации сильнее, чем вчерашний хук справа. Он оттолкнулся от машины и сделал несколько шагов в их сторону. Его походка была обманчиво ленивой, как у тигра, который готовится к прыжку. — Визг, значит? — Билли остановился в паре метров, игнорируя Стива и глядя только на Моргану. Его голос был низким, в нем вибрировала едва сдерживаемая ярость. — Ты сегодня особенно смелая, Бауэрс. Наверное, кружева и золотые побрякушки придают тебе уверенности? Он обвел ее взглядом — медленным, наглым, раздевающим. В этом взгляде уже не было вчерашней минутной слабости, только холодный огонь. — Наслаждайся вниманием, принцесса. Но помни: когда ремень генератора рвется, машина теряет управление. И тот, кто стоит у нее на пути, обычно превращается в мокрое пятно. Он внезапно перевел взгляд на Стива, и его глаза опасно блеснули. — А ты, Харрингтон, лучше следи за дорогой. А то твоя «БМВ» может внезапно лишиться тормозов. Хокинс — город несчастных случаев. Билли резко развернулся и, задев Стива плечом, направился к дверям школы. Он прошел мимо Морганы так близко, что его локоть намеренно коснулся её обнаженного плеча, оставляя после себя ощущение ожога.

***

Весь день прошел под знаком негласной войны. Моргана чувствовала на себе взгляд Билли в столовой, в коридорах, на переменах. Он не приближался, но его присутствие ощущалось как тяжелое грозовое облако. Каждый раз, когда она проходила мимо, он либо отпускал едкое замечание в адрес её «свиты», либо просто провожал её тем самым темным, нечитаемым взглядом, от которого по коже пробегал холодок. На уроке истории Моргана сидела у окна, лениво прокручивая на пальце золотое кольцо. Стив, сидевший за соседней партой, пытался перекидываться с ней записками, явно наслаждаясь статусом парня, который «опекает» самую крутую девчонку школы. Когда занятия закончились, Стива задержал тренер по баскетболу, и Моргана решила не ждать его, а выйти на задний двор школы, к трибунам — там было тише, и можно было спокойно покурить, глядя на пустеющее поле. Она только успела достать зажигалку, как услышала за спиной неторопливые шаги. Тяжелые, уверенные. — Харрингтон поджал хвост и бросил тебя? — голос Билли раздался совсем рядом. Он стоял, прислонившись к железным перилам трибун, засунув руки в карманы джинсов. Солнце садилось за лес, и в этом оранжевом свете его синяк на скуле выглядел еще отчетливее. Он смотрел на нее уже без той утренней наигранной злости. Сейчас в его глазах было что-то другое — мрачное, сосредоточенное любопытство. — Знаешь, я весь день думал о твоих словах. Про ложь. Про то, что я не такой, каким кажусь, — он медленно подошел ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Ты ведь тоже лжешь, Моргана. Носишь этот макияж, этот взгляд стервы, ведешь себя так, будто тебе на всё плевать. Но вчера ночью, когда ты смотрела на меня в той прихожей... в твоих глазах была не ненависть. Там было что-то, что ты сама боишься признать. Он сделал еще шаг, вторгаясь в её личное пространство. Теперь он не пытался её запугать или ударить стену. — Скажи мне, принцесса из Лос-Анджелеса... если бы я сейчас был искренен с тобой, по-настоящему искренен... ты бы сбежала или осталась проверить, что под этой маской? — Хочешь поиздеваться? Вперед! Я не желаю жечь свою душу плохими воспоминаниями. А ты их оставишь, я знаю. Билли замер, и на его лице на мгновение промелькнула тень — не ярости, а чего-то похожего на острую физическую боль. Он ожидал колкости, удара или презрительного смеха, но не этой тихой, обезоруживающей правды. Она не просто видела его насквозь — она уже предсказала финал их истории, и этот финал ему самому не понравился. Он медленно опустил голову, глядя на свои разбитые костяшки, а затем снова поднял взгляд на Моргану. В его глазах больше не было льда. — Плохие воспоминания, — повторил он хрипло, словно пробуя слова на вкус. — Ты чертовски права, Морган. Это то, что я умею лучше всего. Ломать всё, к чему прикасаюсь, чтобы не дать этому сломать меня первым. Он сократил расстояние между ними до минимума, но в этом движении не было угрозы. Он осторожно, почти боясь, что она оттолкнет его, протянул руку и коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя смотреть себе в глаза. Его пальцы пахли кожей и металлом, но прикосновение было неожиданно нежным. — Все в этой дыре видят во мне монстра, и я с радостью подыгрываю им. Это удобно. Но ты... ты увидела во мне лжеца. А это гораздо хуже. Билли придвинулся еще ближе, так что его теплое дыхание коснулось ее губ. Он не пытался её поцеловать — он просто замер в этой мучительной близости, изучая каждую деталь её лица. — Если я останусь... если я прямо сейчас развернусь и уйду, ты сохранишь свою душу в чистоте. Будешь королевой Хокинса, будешь гулять со своим "золотым мальчиком" Харрингтоном и через год забудешь, что здесь был такой ублюдок, как я. Он сделал паузу, и его голос опустился до едва слышного шепота, вибрирующего от скрытого напряжения: — Но если ты не уйдешь... я не обещаю, что это не будет больно. Я не обещаю, что не оставлю шрамов. Но я обещаю, что это будет единственная настоящая вещь в этой фальшивой пустыне. Он медленно убрал руку с её лица, давая ей выбор, которого сам никогда не имел. — Так что скажешь, Моргана? Ты действительно так боишься плохих воспоминаний, что готова довольствоваться никакой реальностью? — Я не хочу лгать, билли. И да, прости за это.— Девушка намекая на синяк парня ткнула пальцем по своей щеке в то же место где у парня был след. Ее руги мелко подрагивали, видимо паника решила накрыть ее сейчас. Морган подожгла сигарету втягивая плотный дым - это был ее способ заглушить страх и нарастающую панику. Билли смотрел, как дрожат её тонкие пальцы, сжимающие зажигалку, и этот крошечный жест её уязвимости подействовал на него сильнее, чем любой удар. Весь его гнев, вся его напускная бравада окончательно осыпались, как старая краска. Он молча наблюдал, как она затягивается. Огонек сигареты на мгновение осветил её лицо, подчеркивая хищный макияж, который теперь казался лишь хрупким щитом, за которым пряталась живая душа. — За синяк? — Билли издал короткий, почти мягкий смешок, коснувшись пальцами скулы. — Брось. Это лучшее, что со мной случалось в этой дыре. Хоть кто-то ответил мне честно. И мне нравится, когда ты злишься, Морган. Это делает тебя... настоящей. В отличие от всех этих кукол в школе. Он медленно сократил расстояние, но на этот раз не для того, чтобы давить. Он осторожно перехватил её руку — ту самую, что дрожала — и аккуратно вынул сигарету из её пальцев. Он сам затянулся, не сводя с неё глаз, а затем выдохнул дым в сторону, подальше от её лица. — Не извиняйся за то, что защищаешься. В этом мире, если ты не кусаешься, тебя съедают заживо. Я это усвоил слишком рано. Его голос стал еще ниже, приобретая ту бархатистую, интимную окраску, которую он никогда не показывал публике. Билли сделал шаг вперед, вторгаясь в её пространство, но теперь он ощущался не как угроза, а как огонь, у которого хочется согреться, несмотря на риск обжечься. Он положил свободную руку ей на талию — не грубо, но властно, притягивая чуть ближе к себе. — Ты говоришь, что не хочешь жить во лжи... — он почти касался губами её уха. — Тогда не ври мне прямо сейчас, что тебе не всё равно на этого идиота Харрингтона. Он — это просто скучная безопасность. А я... я — это полный пиздец, Морган. И ты это знаешь. Он вернул ей сигарету, но руки не убрал. Его пальцы на её талии чуть сжались, сминая дорогую ткань белого топа. — Твои нервы дрожат не от страха, — прошептал он, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азарт, смешанный с тоской. — Ты чувствуешь то же самое, что и я. Эту гребаную искру, которая вот-вот спалит нас обоих. Он замолчал, давая ей возможность почувствовать ритм его сердца — оно колотилось так же быстро, как и её. — Не делай того о чем пожалеешь. Я не хочу давать тебе лишних поводов издеваться . Это же очередная шутка, да? Это дерьмо Билл, низко. Девушка оттолкнула его и побежала так быстро как только могла , в ее голове был только страх, страх быть обманутой , страх открыть душу перед кем то . А парень так и был первое мгновение в ступоре , но осознав что его кинули пришел в бешеную ярость. Билли стоял неподвижно, всё ещё чувствуя на своих ладонях тепло её тела и рывок, с которым она от него отпрянула. Его пальцы судорожно сжались, хватая лишь пустой, остывающий воздух. Он смотрел вслед убегающей Моргане, и с каждым её шагом, с каждым метром дистанции, разделявшей их, внутри него что-то с треском лопалось. Тот короткий миг, когда он позволил себе быть настоящим, когда он открыл ей свою гнилую изнанку, обернулся для него сокрушительным поражением. Она сбежала. Она испугалась его — не монстра, которого он играл, а того человека, которым он был на самом деле. — Сука... — выдохнул он сквозь зубы. Его лицо исказилось. Глаза, только что светившиеся надеждой и тоской, налились кровью. Ранимая искренность мгновенно вытеснилась привычной, черной как смоль яростью. Он почувствовал себя униженным сильнее, чем если бы она снова ударила его на глазах у всей школы. — Тварь! — взревел он, наотмашь ударяя кулаком по железным перилам трибун. Звук удара металла о металл разнесся над пустым полем, как выстрел. — Ты думаешь, можешь так просто сбежать?! Поиграть со мной в «правду» и выбросить?! Он резко развернулся, и его движения стали рваными, хищными. Ему хотелось ломать, крушить, уничтожать всё на своем пути. Он представил, как находит её, хватает за эти черные волосы и заставляет смотреть на то, во что превращается человек, когда ему плюют в душу. Билли почти бегом направился к своей машине. Стив Харрингтон, как раз выходивший из спортзала, попался ему на глаза. Билли даже не замедлил шаг — он просто врезался в него плечом с такой силой, что Стив отлетел на траву. — Пошел нахер с дороги, причесанный ублюдок! — выплюнул Билли, даже не обернувшись на возмущенный возглас Харрингтона. Он прыгнул в «Камаро», и двигатель взвыл в унисон с его внутренним криком. Шины выжгли на асфальте черные полосы. Билли не просто ехал — он преследовал. Его зрачки были расширены, руки до белизны сжимали руль. — Ты не спрячешься, Моргана! — рычал он, вдавливая педаль в пол. — Никто не смеет так со мной поступать. Никто! Он знал, где она живет. Знал каждый поворот на пути к её дому. И сейчас в его голове не осталось ни капли нежности — только ледяное желание заставить её заплатить за этот страх в её глазах, за то, что она заставила его почувствовать себя живым, а потом бросила умирать в этой тишине.

– Погоня началась –