Шторм

***

Тишина дома, которая раньше казалась Моргане символом свободы, теперь превратилась в удушливый вакуум. Она слышала только собственный хриплый вдох и бешеный стук сердца, который, казалось, отдавался в самых кончиках пальцев. Паника, которую она всегда успешно откладывала «на потом», накрыла её ледяной волной прямо сейчас, в темноте её комнаты. Она сползла по обоям, обхватив колени руками. Перед глазами всё еще стоял взгляд Билли на трибунах — тот момент, когда он был настоящим. И этот момент пугал её сильнее, чем его кулаки. Она испугалась не его жестокости, не той бездонной пропасти в его душе, в которую он едва не затянул её за собой , а возможной лжи… Вдруг ночную тишину за окном разрезал визг тормозов. Гравий у дома разлетелся из-под колес, и мощный свет фар «Комаро» на мгновение ударил в окно её комнаты, разрезав мрак длинными белыми полосами, похожими на пальцы монстра. Хлопнула дверца машины. Тяжелые, быстрые шаги по крыльцу.

БАМ!

Первый удар в дверь внизу был такой силы, что, казалось, задрожали стекла в рамах. — МОРГАНА! — его голос, сорванный, полный нечеловеческой ярости и обиды, пробился сквозь стены. — ОТКРЫВАЙ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! БАМ! БАМ! — Ты думала, ты можешь просто убежать?! Думала, ты умнее всех, принцесса?! — Билли колотил в дверь кулаками и, кажется, плечом. — Выходи и договори со мной! Ты хотела искренности?! Ну так посмотри на меня сейчас! Посмотри, что ты сделала! Раздался звон разбитого стекла — Билли выбил маленькое окошко в двери, чтобы добраться до засова. Моргана слышала, как он возится с замком, как скрежещет металл. — Я знаю, что ты там, в своей конуре, дрожишь! — его голос теперь звучал уже внутри дома, в прихожей. Он вошел. Снизу донесся грохот перевернутой мебели. Билли крушил всё на своем пути, поднимаясь по лестнице. Его шаги по ступеням звучали как приговор. Он не просто шел, он выслеживал её по запаху страха. — Не заставляй меня выбивать еще и эту дверь, Морган... — его голос прозвучал уже прямо за дверью её спальни, став опасно тихим и хриплым. — Я ведь найду тебя. Из этой дыры нет выхода. Ни для меня, ни для тебя.

Ручка двери дернулась.

Один раз.

Второй.

Резко.

Моргана в панике забралась в шкаф- в самый дальний угол, прижав колени к груди . Ее трясло от страха, да она могла дать сдачи, но против такой ярости силы будут не равны . Она пробежала всю дорогу до дома и обессилена, в то время как этот комок ярости- просто приехал на машине и полон сил , энергии, которую дает ему ярость . Страшно. Дверь в спальню содрогнулась от мощного удара. Петли жалобно заскрипели, и со вторым ударом замок не выдержал — дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Билли ворвался в комнату, тяжело дыша. Его силуэт в дверном проеме казался огромным и изломанным. Волосы спутались, костяшки пальцев были содраны в кровь о нижнюю дверь, а в глазах полыхал настоящий пожар. Он окинул взглядом пустую комнату, залитую только бледным светом луны. — Прячешься? — прохрипел он, и в его голосе смешались яд и безумная обида. — Опять бежишь, Моргана? Он медленно пошел по комнате, пиная разбросанные вещи. Он наслаждался этим моментом, этой властью, которую он вернул себе через страх. Но когда он услышал едва уловимый, приглушенный всхлип, доносящийся из недр шкафа, его движения на секунду замерли. Билли подошел к шкафу. Он не стал вырывать дверцы. Он просто прислонился к ним лбом, закрыв глаза. Тишина комнаты теперь нарушалась только его рваным дыханием и её тихими, содрогающимися рыданиями за тонкими деревянными створками. — Зачем ты это сделала? — Его голос внезапно потерял всю свою громкость, став опасно, болезненно надломленным. — Зачем ты залезла мне под кожу, если собиралась просто сбежать, как от какого-то урода из фильма ужасов? Он резко дернул створки шкафа на себя. Свет из комнаты упал на Моргану, сжавшуюся в комок среди одежды. Она выглядела такой маленькой, такой хрупкой в своем кружевном топе, со спутанными черными волосами и размазанным макияжем «хищницы», который теперь выглядел как боевая раскраска проигравшего воина. Билли замер, глядя на её слезы. Его кулаки, сжатые до белизны, медленно разжались. Увидев её такой — сломленной им же самим — он почувствовал, как его собственная ярость начинает душить его изнутри. — Посмотри на меня, — приказал он, опускаясь на корточки перед открытым шкафом, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Живо посмотри на меня, Морган! Он протянул руку и, грубо перехватив её за подбородок, заставил поднять голову. Его глаза были совсем близко — красные, воспаленные, полные ненависти и какого-то дикого, искаженного обожания. — Ты думала, я убью тебя? — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я хотел. Клянусь, пока ехал сюда, я хотел сравнять этот дом с землей. Но ты... ты плачешь из-за меня. Он большим пальцем с силой стер слезу с её щеки, оставляя на бледной коже темный след от дорожной пыли и своей крови. — Теперь мы квиты, принцесса. Ты видела мою слабость на трибунах, а я вижу твою сейчас. Теперь ты такая же «жалкая», как и я. И ты никуда больше не побежишь. Поняла? Он не отпускал её лица, впиваясь взглядом в её изумрудные глаза, ожидая ответа или новой вспышки того самого сопротивления, которое его так манило. —Почему я ушла? Да потому, что я не собираюсь быть жертвой твоих издевательств. Хотел отомстить? Круто ! Ты отомстил выбитая дверь чего только стоит ! Поздравляю! Но я лучше буду жалкой чем игрушкой в твоих руках.. в ее глазах был не страх, это было сопротивление пищевой цепи. Билли замер, пораженный тем, как быстро её рыдания сменились этим ледяным, режущим ответом. Он ожидал мольбы, ожидал, что она забьется в угол, но Моргана Бауэрс даже в шкафу, среди своих платьев, ухитрялась смотреть на него сверху вниз. Это сопротивление взбесило его и восхитило одновременно. — Игрушкой? — он выплюнул это слово, и его пальцы на её подбородке сжались сильнее, почти до боли. — Ты думаешь, я притащился сюда, чтобы играть? Ты думаешь, мне мало девок в этой дыре, которые раздвинут ноги по первому щелчку? Он резко дернул её на себя, заставляя выйти из глубины шкафа, пока она не оказалась зажата между его телом и жесткими полками. Его лицо было в дюйме от её, и она могла видеть каждую лопнувшую капиллярную сеточку в его глазах, почувствовать запах пота, горького пива и того самого отчаяния, о котором она говорила вчера. — Ты не жертва, Морган. Ты — единственная, кто вообще посмел дать мне сдачи. И именно это сводит меня с ума. Он внезапно отпустил её подбородок, но лишь для того, чтобы упереться обеими руками в стенки шкафа по бокам от её головы, полностью лишая её пространства. Его взгляд метался по её лицу, цепляясь за пирсинг, за зеленые глаза, за дрожащие губы. — Ты хочешь быть «жалкой»? Ври больше. В тебе гордости больше, чем во всём этом штате, — прорычал он, и его голос сорвался на хрип. — Ты не хочешь быть игрушкой? Ладно. Будь моим проклятием. Будь моей смертью. Но не смей говорить, что я просто мстил. Билли подался вперед, так что их лбы соприкоснулись. Его ярость начала перетекать в какую-то болезненную, почти физическую потребность. — Если бы я хотел только сломать тебя, я бы уже это сделал. Но я здесь... в твоей спальне... смотрю, как ты пытаешься меня ненавидеть, и всё, чего я хочу — это чтобы ты перестала лгать хотя бы сейчас. Ты не убежала от издевательств. Ты убежала, потому что испугалась, что тебе понравилось то, что ты увидела на трибунах. Он резко сократил последнее расстояние, не целуя, а почти ударяя своими губами её губы — требовательно, по-звериному, вкладывая в этот жест всю ту горечь и злобу, что копились в нем с самого приезда в Хокинс. Это был не поцелуй любви, это была схватка за территорию. Девушка резко оттолкнула парня , паника отступила, оставив только холод . — Не делай того, о чем пожалеешь. А ты пожалеешь.. уверена.. Билли замер в миллиметре от её губ, его тяжелое, горячее дыхание обжигало кожу Морганы. Слова, произнесенные ледяным тоном, подействовали на него как пощечина — отрезвляюще и в то же время вызывающе. Он почувствовал, как она не поддается, как её тело остается напряженной струной, готовой лопнуть и хлестнуть его по лицу в любой момент. Он медленно отстранился, всё еще удерживая её в капкане своих рук, упертых в стенки шкафа. Его взгляд лихорадочно метался по её лицу, выискивая хоть каплю той слабости, которую он видел мгновение назад, но находил лишь стальное упрямство. — Пожалею? — Билли хрипло рассмеялся, и в этом звуке было столько саморазрушения, что воздух в комнате стал густым, как смола. — Принцесса, я жалею о каждом своем вдохе в этом городе. Я пожалел о том, что пришел сюда, еще до того, как переступил твой порог. Он резко убрал одну руку и с силой провел ладонью по своим волосам, откидывая кудри назад. Его всего трясло — от адреналина, от невыплеснутой агрессии и от того самого чувства, которое он так отчаянно пытался заглушить грубостью. — Ты думаешь, ты можешь меня предупреждать? — он снова навис над ней, но теперь в его позе было больше горечи, чем угрозы. — Я уже на дне. Ты не можешь напугать того, кому нечего терять. Он смотрел на её белый кружевной топ, теперь измятый и испачканный его же кровью с разбитых костяшек, и это зрелище вызывало в нем тошнотворное чувство вины, которое он тут же подавил вспышкой злости. — Уходи из шкафа, — приказал он, отступая на шаг и давая ей пространство, но не сводя с неё хищного взгляда. — Вставай. Я не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты сидишь на полу среди своих шмоток. Он отошел к окну спальни, тяжело опираясь на подоконник и глядя на свой «Камаро», стоящий внизу с включенными фарами. Огни машины прорезали ночной туман, как два пустых глаза. — Ты сказала, что не хочешь быть игрушкой, — бросил он через плечо, его голос стал холодным и ровным. — Ладно. Я не буду тебя трогать. Но не думай, что это конец. Ты влезла в мою голову, Моргана. Ты заставила меня почувствовать себя человеком на те гребаные пять минут на трибунах, а потом выставила меня монстром. Я не забуду этого. И я не дам тебе забыть. Он резко обернулся, его лицо в лунном свете казалось мертвенно-бледным. — Так что, теперь ты довольна? Я отступил. Я «не сделал того, о чем пожалею». Теперь ты чувствуешь себя в безопасности, королева Хокинса? — Что тебе от меня нужно?? Вопрос Морган нервно повис в воздухе. Билли резко обернулся. Вопрос повис в воздухе, обнажая всю абсурдность и остроту момента. Он открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, привычную тираду о власти или мести, но слова застряли в горле. Его взгляд метался по её лицу, по дрожащим плечам, по этим изумрудным глазам, которые требовали правды — той самой, которую он сам боялся произнести вслух. Он сделал медленный шаг к ней, и на этот раз в его походке не было грации хищника. Он выглядел как человек, который только что вышел из автокатастрофы и еще не понял, что ранен. — Что мне нужно? — он повторил это почти шепотом, и в его голосе прорезалась пугающая искренность. — Я не знаю, Морган. Клянусь богом, я не знаю. Он остановился в паре шагов от нее, запустив руки в карманы джинсов, словно пытаясь удержать самого себя от нового порыва. — Мне нужно, чтобы ты исчезла. Чтобы ты никогда не приезжала в этот город. Чтобы ты не смотрела на меня так, будто видишь всё то дерьмо, которое я пытаюсь скрыть. Мне нужно... чтобы ты перестала быть единственным человеком, перед которым мне стыдно за то, какой я ублюдок. Он горько усмехнулся, глядя в сторону. — Понимаешь? Каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю, что я — не просто крутой парень на быстрой тачке. Я вспоминаю, что я сломан. И ты — как гребаное зеркало, в которое мне больно смотреть. Билли снова перевел на нее взгляд. В нем больше не было ярости, только бесконечная, выжигающая изнутри усталость. — Ты спросила, что мне нужно? — он сделал последний шаг, оказываясь совсем рядом. — Наверное, мне нужно, чтобы ты сказала, что я не безнадежен. Или чтобы ты окончательно меня возненавидела, чтобы я мог со спокойной совестью разнести всё к чертям и больше никогда не чувствовать эту душную потребность в твоем одобрении. Он протянул руку и на мгновение задержал её в воздухе, прежде чем осторожно, едва касаясь, убрать прядь волос с её лба. Его пальцы всё еще дрожали. — Но больше всего... мне нужно знать, почему ты до сих пор не вызвала полицию. Почему ты стоишь здесь и слушаешь этот бред, вместо того чтобы просто вышвырнуть меня из своей жизни? — Если я такая проблема , так давай я уеду . В бруклин , новый арлеан , БЛЯТЬ В ЮТУ ! Она села на пол зарывшись руками в свои волосы. Реакция Морганы подействовала на Билли как физический удар под дых. Его лицо на мгновение исказилось, теряя всякое подобие контроля. Он смотрел на неё сверху вниз — на то, как она сидит на полу, сломленная этим бессмысленным противостоянием, и как её пальцы судорожно сжимают черные пряди волос. — В Юту? — он выдохнул это слово с какой-то безумной, изломанной усмешкой. — Ты думаешь, это что-то изменит? Ты думаешь, если ты свалишь на другой конец страны, я перестану видеть твои глаза каждый раз, когда закрываю свои? Он внезапно рухнул на колени прямо перед ней, сокращая дистанцию так резко, что она могла почувствовать исходящий от него жар. Билли не пытался её схватить — вместо этого он осторожно накрыл своими окровавленными ладонями её руки, которыми она вцепилась в свои волосы, и попытался мягко, но настойчиво отвести их от её лица. — Не смей говорить об отъезде, — прошипел он, и в его голосе теперь не было угрозы, только голая, неприкрытая мольба, которую он ненавидел в себе каждой клеткой тела. — Не смей бежать. Ты — единственное яркое пятно в этом сером, заплесневелом городе. Если ты уедешь, я окончательно утону в этом дерьме. Он заставил её поднять голову, вглядываясь в её лицо, по которому всё еще катились слезы, смешиваясь с макияжем. — Ты не проблема, Морган. Ты — катастрофа. Моя личная, персональная катастрофа. И я не хочу от неё спасаться. Билли замолчал на секунду, его дыхание сбилось. Он смотрел на её губы, затем снова в глаза. Его пальцы, всё еще удерживающие её руки, чуть расслабились, переходя в почти нежное поглаживание. — Ты сказала, что не хочешь быть игрушкой... — он сглотнул ком в горле. — А я не хочу, чтобы ты была жертвой. Ты права, я — лгун. Я лгу всем вокруг, что мне плевать. Но прямо сейчас... здесь, на этом полу... я говорю тебе правду. Мне страшно до смерти от того, что ты можешь просто взять и исчезнуть. Он прижался своим лбом к её лбу, закрывая глаза. В этой тишине спальни, нарушаемой только их тяжелым дыханием, он казался не опасным зверем, а раненым ребенком, который нашел единственное место, где ему не нужно нападать первым. — Останься. Просто... останься. Даже если ты будешь бить меня каждый день. Только не уезжай. —Хорошо, давай попробуем начать сначала . Я Моргана, приехала из Лос-Анджелеса. Приятно познакомиться. Девушка улыбнулась парню, впервые - искренне . Этот момент стал точкой невозврата. Когда Моргана улыбнулась — не той хищной, вызывающей улыбкой, которой она дразнила его в школе, а настоящей, мягкой и усталой — Билли на мгновение перестал дышать. Весь хаос, вся ярость и напряжение, которые он принес с собой в эту комнату, рассыпались в прах. Он смотрел на неё, не моргая, словно боялся, что если он отведет взгляд, эта сцена исчезнет, а он снова окажется один в своем пустом доме или в драке на парковке. — Моргана... — повторил он её имя, и оно прозвучало из его уст не как вызов, а как признание. Он медленно, почти неуверенно, растянул губы в ответной улыбке. Это была странная улыбка для Билли Харгрова — без тени сарказма, без оскала, немного неловкая и непривычная для его лица. Синяк на его скуле от её вчерашнего удара всё ещё багровел, но сейчас он казался чем-то вроде почетного шрама. — А я Билли, — он хрипло рассмеялся, качнув головой. — Приехал из Калифорнии, чтобы... ну, судя по всему, чтобы получить по морде от самой дерзкой девчонки, которую я когда-либо встречал. Взаимно, Моргана. Он всё еще сидел перед ней на полу, и их колени соприкасались. Билли взглянул на свои руки, перепачканные в крови и пыли, и быстро вытер их о свои джинсы, словно только сейчас осознав, какой беспорядок он устроил. — Слушай, я... — он замялся, подбирая слова, что было для него совершенно несвойственно. — Я знаю, что я разнес тебе дверь. И, наверное, напугал тебя до смерти. Я всё починю. Завтра же. Приду с инструментами и всё исправлю. Клянусь. Он протянул руку — ладонью вверх, предлагая ей не силу, а поддержку. — Давай помогу тебе встать? Сидеть на полу — не самое лучшее начало для знакомства «с нуля», хотя, признаю, это было эффектно. В его глазах, наконец, отразилось спокойствие. Между ними всё ещё висела недосказанность и тонны неразрешенных проблем, но стена, которую они оба строили, дала трещину. Настоящую, глубокую трещину.

***

В доме стояла непривычная, но почти уютная атмосфера, нарушаемая лишь ритмичными ударами молотка и визгом шуруповерта. Билли работал сосредоточенно, зажав пару гвоздей в зубах и сбросив джинсовку — в прихожей стало жарко от его усердия. Он действительно разбирался в инструментах; его движения были точными, уверенными, без тени вчерашней лихорадочной злости. Моргана в это время хлопотала на кухне. Аромат специй, чеснока и поджариваемого мяса постепенно вытеснял из дома запах пыли и вчерашнего стресса. Она нарезала овощи, стараясь не думать о том, как странно это выглядит: Билли Харгров, гроза Хокинса, чинит её дверь, пока она готовит ему обед. Через час инструменты затихли. Билли зашел на кухню, вытирая руки старой ветошью. Его майка прилипла к спине от пота, пара светлых кудрей выбилась из хвоста и прилипла ко лбу. Он остановился в дверном проеме, глядя, как Моргана помешивает что-то в сковороде. — Дверь теперь стоит крепче, чем была при постройке дома, — произнес он, и в его голосе проскользнула тень гордости. — Даже если я снова решу сойти с ума, мне придется брать её тараном. Он подошел ближе, втягивая носом воздух. — Пахнет просто невероятно. В этом городе предел кулинарии — это пережаренный бургер в «Бенни», так что... — он запнулся, глядя на её профиль. — Ты серьезно это делаешь? Решила накормить монстра, чтобы он стал ручным? Он облокотился на кухонный стол, наблюдая за её движениями. В дневном свете, без вчерашнего безумия, он казался просто красивым, немного уставшим парнем. Синяк на скуле начал желтеть, напоминая о том, как началось их «знакомство». — Тебе помочь накрыть на стол? — спросил он неожиданно тихо. — Или моя помощь ограничивается плотницкими работами? — Ладно, можешь накрыть на стол , так уж и быть . Только аккуратно, не хватает мне для счастья разбитой посуды. Что ты будешь? Чай? Кофе? Сок? Билли на секунду замер, словно вопрос о выборе напитка был сложнее, чем починка дверного замка. Он привык, что в это время дня в его руках обычно оказывается банка дешевого пива или бутылка колы, но здесь, в уютном тепле кухни Морганы, это казалось неуместным. — Давай кофе, — ответил он, осторожно беря из её рук тарелки. — Без сахара. Он начал расставлять приборы, двигаясь на удивление аккуратно для человека с такими широкими плечами. Было видно, что он старается не греметь и ничего не разбить, словно боясь спугнуть это хрупкое перемирие. Когда стол был накрыт, он сел на стул, но не развалился на нем в своей обычной наглой манере, а остался сидеть прямо, наблюдая, как Моргана выключает плиту. — Знаешь, — произнес он, когда она поставила перед ним дымящуюся чашку, — если бы кто-нибудь из школы сейчас заглянул в это окно, они бы решили, что у них коллективный галлюциноз. Харгров на кухне, без сигареты в зубах и не пытающийся никого пришибить... Он сделал глоток кофе и прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом. — Спасибо, Морган. За всё это. Я... — он запнулся, глядя в свою чашку. — Я ценю, что ты дала мне шанс. Большинство людей на твоем месте уже давно бы собрали чемоданы или купили пистолет. Он поднял на неё взгляд, и в нем промелькнуло любопытство. — А в Лос-Анджелесе все такие? Готовят ужины тем, кто выламывает им двери? Или это какая-то особая черта семьи Бауэрс — быть чертовски смелыми там, где другие сдаются? —Не знаю , у меня и друзей то особо не было там. Я была на домашнем обучении. Потом, я видимо начала мешать родителям и они сослали меня в эту дыру. Это дом моей прабабушки, мне нравится что тут я свободна , но то что какой-то придурок может прийти и сломать мне дверь в подарок на новоселье — отстой . Девушка разложила по тарелкам мясо с овощами и села напротив Билли внимательно слушал, и когда она упомянула домашнее обучение и «ссылку», его брови на мгновение взлетели вверх. Он ожидал истории о популярной королеве пляжей, а не о девушке, которую родители технично выставили за дверь, как надоевшую вещь. Он молча принял тарелку, и аромат домашней еды, кажется, на секунду выбил его из колеи. Билли отрезал кусок мяса, попробовал и на мгновение просто замер, пережевывая. — Черт, — выдохнул он, качая головой. — Это лучшее, что я ел за последние пару лет. Моя мачеха готовит так, будто пытается нас отравить, так что это... это просто космос. Он отложил вилку и серьезно посмотрел на неё, проигнорировав выпад про «придурка», хотя в уголках его глаз промелькнула тень вины. — Домашнее обучение? — повторил он. — Значит, ты была заперта в четырех стенах, а потом тебя кинули в этот аквариум с пираньями под названием «Школа Хокинса»? Неудивительно, что ты так ощетинилась. Но родители... — он криво усмехнулся, и в этой усмешке было много личной горечи. — Родители — это те еще сволочи. Мой старик перевез нас сюда из Калифорнии только потому, что ему захотелось начать «новую жизнь», не спрашивая, хочу ли я этого. Так что мы оба здесь в своего рода изгнании. Билли сделал еще глоток кофе, внимательно изучая Моргану. — Значит, ты здесь одна? Совсем? Никто не звонит из ЛА, не спрашивает, как ты тут справляешься с местными дикарями? — он обвел рукой кухню. — Это смело. Жить в доме прабабушки и не бояться, что стены начнут нашептывать тебе всякую херь. Хотя, после вчерашнего... я, пожалуй, худшее, что может случиться с этой дверью. Больше я её не трону. Слово пацана.( от авт: ХАХААХАХАХА ИЗВИНИТЕ, захотелось шуткануть . Поняла . Больше не буду) Он замолчал, наслаждаясь едой, и атмосфера стала по-настоящему спокойной. Тишина в доме больше не была напряженной. — Слушай, — он поднял на неё взгляд, — раз уж мы «знакомимся», может, завтра после школы... я покажу тебе пару мест в этом городе? Не те, где ошиваются идиоты вроде Харрингтона, а нормальные места. Где можно просто посмотреть на карьер или лес без лишних глаз. Обещаю вести себя прилично. Настолько, насколько я на это способен. — Слышала , тут недалеко есть озеро . Хочу туда . Билли на мгновение замер с вилкой в руке, и в его глазах промелькнула искра азарта. Предложение Морганы явно пришлось ему по душе — озеро в это время года было тихим и мрачным местом, идеально подходящим для того, кто не вписывается в пасторальную картинку Хокинса. — Озеро влюбленных? — он усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти мальчишеской. — Забудь это дурацкое название. Там есть старый карьер и заброшенные пирсы. На закате там чертовски красиво, если тебе нравится такая... ну, немного зловещая эстетика. Он доел свою порцию, отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, с интересом наблюдая за тем, как неспешно и грациозно Моргана ест. Его взгляд больше не был тяжелым, он был просто изучающим. — Договорились. Заеду за тобой завтра после последнего урока. Только... — он замялся, и на его лице проступило непривычное смущение. — Оденься попроще. Не то чтобы я не оценил твои кружева и шпильки, но на карьере можно легко свернуть шею, а я пообещал, что плохих воспоминаний больше не будет. Билли встал, собрал посуду и, вопреки ожиданиям, сам составил её в раковину. Он задержался у выхода из кухни, потирая затылок. — И насчет твоего «одиночества» в этом доме... — он обернулся, его голос стал серьезнее. — Если тебе вдруг ночью станет не по себе или... ну, мало ли, кто еще решит заглянуть без приглашения... просто знай, что мой «Камаро» долетает сюда за пять минут. Я не навязываюсь, но... в общем, ты поняла. Он направился к выходу, подхватив свою куртку. В дверях он обернулся и подмигнул ей — на этот раз без капли злобы. — До завтра, Бауэрс. И спасибо за обед. Ты даже не представляешь, как сильно ты меня удивила.

***

На следующий день девушка пришла в школу в чёрном топе , чёрных спортивных штанах и конечно же белых кедах как же без них. Она была одета более удобно но все еще в своем стиле . Когда Моргана вошла в холл школы, по коридорам снова пополз шепоток, но на этот раз — другой. Вместо вызывающей роскоши Лос-Анджелеса сегодня в её образе сквозила опасная, спортивная лаконичность. Чёрный цвет подчеркивал её бледную кожу и зелень глаз, а удобная одежда словно говорила: «Я готова к любым неприятностям». Стив Харрингтон перехватил её у шкафчиков. Он выглядел немного растерянным — вчерашнее столкновение с Билли на парковке оставило его в недоумении. — Эй, Морган, — он неловко прислонился к соседнему шкафчику. — Ты сегодня... выглядишь по-другому. Более приземленно, что ли? Слушай, насчет вчерашнего... Этот псих Харгров тебя больше не беспокоил? Если что, ты только скажи, я... Он не договорил. Громкий, резкий звук захлопнувшейся двери в конце коридора заставил всех обернуться. Билли шел по коридору так, словно владел этим зданием. Сегодня на нем была простая джинсовка поверх черной майки, перекликающейся с цветом наряда Морганы. Увидев её, он на секунду замедлил шаг. Его взгляд скользнул по её спортивным штанам и кедам, и на губах заиграла едва заметная, одобрительная ухмылка. Он оценил, что она последовала его совету. Проходя мимо Морганы и Стива, Билли даже не посмотрел на Харрингтона. Он просто на мгновение задержал взгляд на девушке и коротко кивнул. — Правильный выбор, Бауэрс, — бросил он низким голосом, не останавливаясь. — В кедах тебе будет удобнее убегать, если я вдруг снова стану «невыносимым». Стив недоуменно перевел взгляд с Билли на Моргану: — О чем это он? Вы что... общаетесь? —Типа того. Стив весь день выглядел так, будто пытается решить в уме сложнейшее уравнение. Он то и дело поглядывал на Моргану на уроках, явно желая спросить что-то еще, но её спокойная, едва заметная улыбка сбивала его с толку. Для него Билли Харгров был неконтролируемым стихийным бедствием, а то, что Моргана нашла с этим «бедствием» общий язык, не укладывалось в его аккуратную картину мира. Когда прозвенел последний звонок, школа взорвалась шумом. Стив предложил проводить её до машины, но Моргана вежливо отказалась, сославшись на дела. На парковке было душно от выхлопных газов и предвкушения свободы. «Камаро» Билли стоял особняком, сверкая на солнце полированным металлом. Сам Билли сидел на капоте, скрестив ноги и лениво наблюдая за выходящими учениками. Как только он увидел черную фигуру Морганы, он спрыгнул на землю и открыл для неё пассажирскую дверь — на этот раз без капли издевки, просто и почти буднично. — Не опоздала. Пунктуальность — это черта королев, да? — он усмехнулся, садясь за руль. Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, оставляя позади школьные сплетни и недоумевающего Стива, который провожал их взглядом с крыльца. Они ехали молча, пока городские пейзажи не сменились густой стеной леса. Билли вел машину уверенно, его пальцы в такт музыке постукивали по рулю. Через пятнадцать минут он свернул на узкую, едва заметную грунтовку. Ветви деревьев царапали борта машины, пока они не выехали на открытую площадку у края огромного озера. Внизу, в глубокой чаше, блестела неподвижная, темная вода . Вокруг не было ни души. — Приехали, — Билли заглушил мотор. — Здесь даже воздух другой. Никакого школьного пота и дешевого парфюма. Он вышел из машины и подошел к самой кромке воды, засовывая руки в карманы. — Ну как тебе? — он обернулся к Моргане, и в его глазах, отражающих блики воды, было что-то мирное. — Достаточно «зловеще» для твоего стиля, или Лос-Анджелес избаловал тебя более масштабными видами? Девушка недолго подумав присела у самого края воды и опустила в нее руку . Она словно обдумывала важнейший шаг сегодняшнего вечера. Билли не стал подходить вплотную, давая ей пространство, и присел на большой плоский валун в паре метров, наблюдая за тем, как круги от её руки расходятся по зеркальной глади. В этом месте вода была ледяной и прозрачной, как стекло. Тишина здесь была почти осязаемой — только шелест сосен наверху и плеск воды о камни. — Она холодная, — негромко сказал он, словно утверждая факт. — Даже в самый жаркий полдень здесь можно замерзнуть до костей. Говорят, этот карьер бездонный. Старики болтают, что на дне до сих пор стоит техника, которую не успели вывезти, когда его затопило. Он поднял с земли плоский камешек и ловко запустил его по воде. Раз, два, три, четыре... Камень канул в глубину далеко от берега. — О чем ты думаешь, когда так смотришь на воду? — Билли перевел взгляд на Моргану. В его голосе не было привычного вызова, только искреннее любопытство. — Вчера ты была готова сжечь весь мир, а сегодня сидишь здесь, будто пытаешься услышать, что тебе шепчут рыбы. Он сощурился, глядя на её отражение в воде, которое слегка дрожало от её движений. — Знаешь, я часто приезжал сюда один. Когда старик доводил меня до края, я садился в машину и гнал сюда. Здесь не нужно притворяться. Воде плевать, кто ты — герой школы или полное ничтожество. Она просто принимает тебя таким, какой ты есть. Он замолчал, давая ей возможность ответить или просто продолжить наслаждаться моментом. Девушка резко встала сняв кеды и спортивные штаны под которыми были облегающие спортивные шорты, она прыгнула в воду. Морган легла на водную гладь и посмотрела в небо. Билли на мгновение лишился дара речи. Он ожидал чего угодно: меланхоличных разговоров, жалоб на жизнь или долгого молчания, но этот внезапный, импульсивный прыжок в ледяную бездну заставил его подскочить на месте. — Эй! Ты с ума сошла?! — крикнул он, подбегая к самой кромке воды. — Там же лед, а не вода! Но Моргана уже вынырнула. Она не стала судорожно грести к берегу, а просто раскинула руки, позволяя озеру держать себя. Её черные волосы расплылись по темной воде, как пятно туши, а взгляд был прикован к высокому небу, где начинали сгущаться вечерние краски. Она выглядела такой спокойной, будто была рождена в этой ледяной глубине. Билли стоял на берегу, тяжело дыша, и смотрел на неё. В его глазах страх за неё быстро сменился ошеломленным восторгом. — Ну ты и сумасшедшая, Бауэрс... — прошептал он, и на его лице расплылась широкая, искренняя улыбка. — Настоящая калифорнийская девчонка. Плевать на всё, да? Он постоял еще секунду, глядя на её безмятежное лицо, а затем начал на ходу сбрасывать ботинки. — Ну уж нет, я не позволю тебе замерзнуть там в одиночестве! — крикнул он, срывая с себя джинсовку и майку. Его атлетичное тело, покрытое парой старых шрамов и загаром, на мгновение замерло на фоне заката, а затем он с мощным всплеском ушел под воду, «солдатиком» разрубая гладь озера рядом с ней. Он вынырнул в паре метров, отряхиваясь как пес и громко ругаясь от резкого холода. — Черт! — проорал он, задыхаясь от восторга и ледяного шока. — Она еще холоднее, чем я думал! Ты вообще человек или русалка?! Он подплыл ближе, его глаза сияли. Он перевернулся на спину рядом с ней, стараясь дышать ровнее. — Знаешь... — он посмотрел в небо, как и она. — В Хокинсе никто бы так не сделал. Они бы сначала час мерили температуру пальцем ноги, а потом пошли бы пить какао. Ты... ты просто нечто. — И это нечто не умеет плавать ) . Девушка сказала это довольно тихо, совершенно не задумываясь о том в какой она ситуации. Билли замер так резко, что едва не ушел под воду с головой. Он мгновенно перевернулся в вертикальное положение, бешено работая руками, чтобы удержаться на плаву. Его глаза расширились от смеси ужаса и полнейшего недоумения. — Что ты сделала?! — он почти выкрикнул это, но его голос сорвался. — Моргана, ты... ты издеваешься?! Тут глубина метров пятнадцать, а ты просто прыгнула и легла на спину?! Он в два мощных гребка оказался рядом с ней. Его рука железной хваткой обхватила её поперек талии, прижимая к своему горячему телу, которое теперь казалось единственным оплотом жизни в этой ледяной пустоте. Он чувствовал, как её кожа покрывается мурашками, и как она, несмотря на свои слова, продолжает пугающе спокойно смотреть в небо. — Ты совсем отбитая, — прорычал он прямо ей в ухо, но в этом рыке было больше паники, чем злости. — Ты понимаешь, что если бы ты сейчас запаниковала или глотнула воды, я бы мог не успеть? Он начал медленно грести к берегу, крепко удерживая её одной рукой, не давая ей ни единого шанса соскользнуть. Билли чувствовал, как его собственные мышцы сводит от холода, но адреналин бил в голову, заставляя его работать за двоих. Когда его ноги, наконец, коснулись скользких камней на мелководье, он не отпустил её. Он буквально вынес её на руках на берег, тяжело дыша, и осторожно опустил на сухую траву рядом с их одеждой. — Ты... — он сел рядом, откидывая мокрые кудри с лица, его грудь ходила ходуном. — Ты сделала это специально? Чтобы проверить, спасу я тебя или нет? Или ты правда настолько не ценишь свою жизнь, Бауэрс? Он схватил свою джинсовку и, не раздумывая, накинул ей на плечи, кутая её в грубую ткань, которая еще сохранила его тепло. — Плавать она не умеет... — пробормотал он, глядя на неё со смесью страха и неистового восхищения. — Ты — самое безумное существо, которое я встречал. Даже безумнее меня. —Подумаешь, стало бы на одну проблему в твоей жизни меньше.— Девушка улыбнулась. Билли замер, так и не убрав руку от воротника джинсовки, которую накинул на неё. Его лицо, еще секунду назад выражавшее панику и гнев, внезапно окаменело. Взгляд стал тяжелым, почти темным. Он смотрел на неё так, словно она только что ударила его в то самое место, где под ребрами еще теплилось что-то живое. — На одну проблему меньше? — повторил он шепотом. Он резко подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. От него пахло озерной водой и тем самым терпким одеколоном, а его глаза сейчас были опасно близко. — Ты думаешь, это так работает? — его голос вибрировал от сдерживаемой горечи. — Думаешь, я бы просто отряхнулся и поехал дальше в своем «Камаро», если бы ты сейчас пошла ко дну? Ты чертовски ошибаешься, принцесса. Он крепко сжал её плечи через ткань куртки, заставляя смотреть прямо на него. — Весь этот город — одна большая проблема. Мой старик — проблема. Моя жизнь — гребаная свалка. А ты... — он на секунду запнулся, и его челюсть сжалась. — Ты — единственное, что заставляет меня чувствовать, что я еще не окончательно сдох внутри. Если бы ты сейчас утонула, я бы, наверное, просто остался там, на дне, рядом с тобой. Потому что возвращаться в мир, где тебя нет, было бы слишком скучно. Даже для такого ублюдка, как я. Он отпустил её плечи, но не отодвинулся. Его взгляд скользнул по её бледным губам, на которых еще дрожали капли воды, а затем снова вернулся к глазам. — Больше никогда, слышишь? — уже мягче, почти с мольбой, добавил он. — Больше никогда не говори, что твоя смерть что-то облегчит. Ты — не проблема, Моргана. Ты — мой единственный повод не разнести этот Хокинс к чертям собачьим. Он протянул руку и осторожно, костяшками пальцев, провел по её щеке, убирая прилипшую мокрую прядь волос. — Хочешь научиться плавать? Я научу. Но только так, чтобы я всегда был рядом. Поняла? Девушка рассмеялась. —Хорошо кудрявый без тебя тонуть не буду— Она улыбнулась Билли на мгновение опешил от её смеха — звонкого, живого, совершенно неуместного после его пафосной и мрачной речи. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри него всё окончательно переворачивается. Эта девушка только что едва не утонула, выслушала его признание в том, что она — его единственный смысл, и просто... рассмеялась. — Кудрявый? — он хмыкнул, и его лицо наконец расслабилось. Тень тяжелых раздумий исчезла, уступая место его привычной, но теперь уже доброй наглости. — Слышала бы ты, как меня называют в школе. «Кудрявый» — это, пожалуй, самое невинное. Он сел поудобнее на камнях, чувствуя, как холодная вода стекает с его волос за шиворот, но ему было плевать. Улыбка Морганы действовала лучше любого обогревателя. — Ладно, Бауэрс, ловлю тебя на слове, — он протянул ей руку, чтобы скрепить уговор. — Без меня — никакого экстрима. Ты теперь под моей опекой, хочешь ты того или нет. И раз уж я взялся быть твоим инструктором по выживанию, первое правило: не доводи своего спасателя до инфаркта в первый же день. Он посмотрел на заходящее солнце, которое окрасило небо в багровые и золотистые тона. Воздух становился всё холоднее. — Нам пора убираться отсюда, пока ты не превратилась в ледяную статую. Мой «Камаро» согреет тебя быстрее, чем эта джинсовка. Билли поднялся, подхватил свои вещи и помог Моргане встать. Когда они шли обратно к машине по каменистой тропе, он нет-нет да и придерживал её за локоть, словно всё ещё боялся, что она может исчезнуть или совершить очередной безумный прыжок. Уже у самой машины он обернулся, открывая ей дверь. — Знаешь, — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде промелькнуло что-то по-настоящему теплое. — Лос-Анджелес совершил огромную ошибку, отпустив тебя. Но я чертовски рад, что они это сделали.

***