Наблюдая за небом

      Боги и в правду должны были благословить единственного человека в жизни Анкано, кто не плевался ядом при виде его птичьего носа, кривился или молча убегал в закат. Они обязаны были устроить Мирабелле полосу везения и побед только за то, что она делилась с ним литературой, хлестала ответственного за выдачу теплого снаряжения Энтира по затылку, когда тот в очередной раз «случайно» забывал включить Анкано в список, и, по-простому, поддерживала беседу с «талморским засланцем», не выдавая при этом лишней (проблемной) информации и всё равно находя множество интересных им обоим тем.       В основном они обсуждали книги. Но даже такие простые разговоры, чем чаще они происходили, тем отчетливее Анкано начал осознавать, как их ему не хватало.       Человек… в его случае эльф — существо социальное, как не крути этот факт во все стороны света. Отсутствие нормального общения без протокола обязанностей «советника» пагубно влияло на его повседневное настроение.       А теперь жить стало в разы легче, даже несмотря на приближение дня «Х». Те же ежедневные пакости учеников в янтаре эльфийских глаз перестали выглядеть как испытания на прочность, грозящие разрушить его мирное существование, а превратились в самую обычную рутину.       И все благодаря одному человеку, что не отвернулся.       Анкано был впервые к кому-то привязан в позитивном ключе.       Поэтому, когда он однажды увидел покрасневшие глаза и еле заметные, подсохшие дорожки слёз на ещё не умытом после уличной пыли лице бретонки, принимающей от него прочитаную книгу на возврат, что-то глубоко внутри Анкано заледенело и щёлкнуло, лишив всяких эмоций, кроме холодного и расчётливого гнева.       — Кто тебя обидел, Мирабелла? — который он профессионально скрыл за бесстрастным тоном и праздным высокоэльфийским любопытством.       — А? Ты про… — заметив, куда смотрит эльф, волшебница стерла подтёки рукавом, посмотрев на испачканную ткань на запястье, словно та её предала. — Ничего, о чём следует беспокоиться. Некоторые личности в городе не обладают достаточной степенью терпимости к магам Коллегии. На этот раз… немного задело за живое. Но ничего критичного. Псы лают, но не кусаются. — несколько измученно пошутила бретонка, и поспешно захлопнула за собой дверь. Не дав Анкано книгу взамен старой.       Альтмер уверен — они у неё не закончились. Закончились оправдания для неприятной темы.       Ах… талморец не понаслышке знает, что такое презрение общества.       И то, чтобы псы не кусались и дальше, их положено дрессировать.

***

      — Эй, мелкая пигалица. Хочешь получить блестяшку? — меж пальцев на солнце блеснул огранённый каплей рубин.       Выведать информацию о недавних происшествиях у горожан, будучи известным на всю округу талморским злокрысом, задача невыполнимая и заранее провальная. Предоставить еду и ночлег за Ваши деньги — пожалуйста. Золото не пахнет и обладает «волшебным» свойством вызывать временную слепоту у тех, кто его принимает. Но в городе, полном маго-эльфо-ненавистников, сцепившихся с Братьями Бури в тесном обоюдном лобзании, это распространяется только на торговлю. Попробуй Анкано предложить любому норду здесь золото за крупицу самой безобидной информации, будь то, к примеру, нечто столь глупое как «А сколько куриц зарезала жена хозяина таверны в прошлом месяце?», и его тут же пошлют в дальние дали к Алдуину в пасть, обвиняя в шпионаже.       Дети — народ куда более простой. Не понимающие в политике достаточно для своего блага, они могут как посмеяться над тобой, так и стать хорошим источником информации.       Отродье ярла, уже науськанное папашиным презрением к эльфам, кандидатурой сразу отподало. Оставалась только дочка Дагура. А девицы в её возрасте, как правило, любят всё блестящее и красивое.       — Папа сказал никуда с незнакомыми дядьками не ходить. — с подозрительной опаской отшатнулась от него девчушка, отходя от лестницы Винтерхолдского моста дальше. — Особенно, когда что-то предлагают. ОСОБЕННО, когда эльфы. ОСОБЕННО, когда ЖЕЛТЫЕ.       — Да, да. Всё ясно. — закатил глаза альтмер, цокнув языком. — Не нужно никуда за мной ходить. Всего лишь скажи, видела ли ты, где недавно обижали девушку-мага из замка за мостом, и кто. Тогда рубин твой. Я даже тебе его кину отсюда и не буду подходить, раз уж ты такая боязливая мышка.       — Я не мышка! — возмутилась девочка, надув щёки и сжав маленькие кулачки. — И мама сказала, что вы, эльфы, можете схватить из далека даже не касаясь! Магия эта ваша — непонятная.       Анкано уже начал сомневаться в своём выборе.       — Тогда тебе повезло наткнуться на единственного в округе эльфа, что с магией не в ладах от слова совсем. — усмехнулся Анкано, раскрывая ребенку свой главный секрет, способный легко открыть глаза на его «отличие от оригинала». Но кто поверит маленькой нордке, когда та станет обвинять АЛЬТМЕРА в отсутствии приемлимого таланта к магии? — Так, что? Согласна на сделку?       Красноватые блики самоцвета перевесили настороженность на чаше мысленных весов дочки трактирщика, и та кивнула. Только высокий эльф не простофиля, чтобы оплачивать услугу заранее.       — И? — выжидающе дернул бровью он.       Девочка пощипала края теплой вязаной куртки в кратких раздумьях и заговорила:       — К нам часто ходит вежливая леди из ваших. — Анкано не стал поправлять, что сам не относится к «вашим» никаким местом, а только кивнул, побуждая продолжать. — Покупает у тёти Бирны всякое полезное. Тётя Бирна ей всегда рада, даже несмотря на то, что та маг. Но вот дядя Ранмир каждый раз на неё ругается. У дяди Ранмира проблемы с… умением пристраивать свой корешок. Это так мама сказала. Не знаю, зачем дяде Ранмиру корешки, если их только заваривать можно и они невкусные. Я в тот раз тоже у тёти Бирны в магазине была. Пряталась от Ашура с его дурацкой игрой. Дядь Рагнар сказал леди, что она… бесполезна на своём месте, зря тратит своё лицо на старого, морщинистого эльфа и… лучше бы смотрелась у чана с похлёбкой и у него под одеялом.       Много лишних слов, но главная тема теперь ясна. Анкано подбросил рубин прямо в руки обрадовавшейся нордке.       — Если спросят, откуда взяла, скажешь — подобрала после проходящего мимо катжитского каравана. — дал он ребёнку ценный совет, как не получить нагоняй от родителей за якшанье с эльфами, и направился к деревне… ох, что вы, к «городу».       Что же, маленькая нордка может не беспокоится. Анкано быстро избавит «дядю Ранмира» от всех его БЕСПОЛЕЗНЫХ корешков.

***

      — Итак, до меня дошли слухи, что кто-то здесь не умеет держать язык за зубами.       Приходить в Виндхельм на «мужские разборки», будучи в полном юстициарском одеянии, — синоним к выкрику на всю округу «Смотрите! Тут бесчинствует Талмор!»       Не успеет Анкано и замахнуться на грязноротого норда, как в магазин тут же ворвется местный командир Братьев Бури со стражей, а конфликт за честь дамы перерастёт в политический скандал. К Анкано либо приставят ещё одного «помощника», либо потребуют вернуться в посольство для выяснения обстоятельств его открытого конфликта с повстанцами чужой провинции. А это для него равносильно приглашению на эшафот.       Спасибо предыдущему владельцу тела, что его вкус и предусмотрительность оставили «наследника» с парой комплектов обычной одежды, кроме черных кожаных одеяний с необоснованно дорогой золотой вышивкой. Идти на конфликт с местным лоботрясом куда спокойнее в непримечательной одежде и капюшоне. Сколько таких залётных эльфов может побывать в единственном магазине на всё село? Не отличишь.       — Кого опять принесла нелёгкая? — хриплый от чрезмерного усердия с алкоголем мужской голос со стороны торговой стойки мог принадлежать только брату хозяйки сей захудалой лавки.       — Мужчину, обладающего честью. До чего тебе далеко, Ранмир Грязноротый. — и прежде чем качнувшейся от неожиданности норд успел спохватиться, альтмер загреб того за завязки рубахи, притянув к стойке и прижав луннокаменный кинжал к горлу. — Прежде чем выливать помои из своего рта на неконфликтных и приличных людей, задумайся о том, что по твою душу может прийти кто-то с не столь терпеливым характером.       Царапающее беззащитный кадык лезвие творило поистине невероятную «магию» длительного Паралича с эффектом Страха, благодаря чему рыжий норд боялся даже руками от столешницы двинуть, опираясь ими, словно те — последнее, что держит его от острия кинжала.       — О-о-о чем ты вообще, мужик? Ка-а-акие люди? — а глазки-то по комнате бегали. В несбыточных попытках найти, чем отбиться от вторженца.       — Запомни, убогий, своё узколобое мнение ты будешь держать при себе. Как и руки, мысли, глаза и всё то, что бессмысленно болтается и может быть легко отделено от твоего тела очень болезненным способом. — небольшое нажатие кинжала для подкрепления угрозы. — Иначе в следующий раз похлёбку будешь хлебать из СВОЕГО СОБАЧЬЕГО КОРНЯ. Всё ясно?       — Подожди… похлёбка? Ты…       В глазах напротив неожиданно сверкнул намек на интеллект.       — Ты её новый эльфийский хахаль?       И тут же погас.       Кинжал был убран от шеи, а пустая голова с грохотом припечатана лбом об стойку.       — Н-ха! Теперь всё понятно. — а гнусавый хрип не затыкался даже кровью на лице. Вот же гадость! — Притащивший её сюда данмер больше не в силах ублажать, вот и приключилась на ушастого помолож…       Голова была повторно ударена по столешнице, а попытка сопротивления встречена жгучим огненным шаром прямо у чужой морды.       — Не стоит проецировать свои латентные мечты на других людей, Грязноротый.       — Ты на чё намека..!       Мерзопакостность норда всколыхнула в Анкано чувство презрения. И то, смешавшись с сорвавшейся с контроля яростью, влилось в его ману, лишив оранжевые всполохи пламени ярких оттенков и оставив только испепеляющую белизну. Ранмир окончательно притих и затрясся.       — На то, чтобы при виде эксперта Эрвин ты был тише воды, ниже травы, а глазами в пол. В идеале — не подходил к ней ближе установленной лично для тебя социальной дистанции в семь метров. А ежели инцидент повторится… То я уже не буду столь добр и перейду от угроз сразу же к СТРАШНОМУ, ПЛОХОМУ, МАГИЧЕСКОМУ пламени прямо тебе в лицо. ВСЁ. ЯСНО.?       Под сопливым носом бессвязно замямлил грязный рот:       — Я-я-ясно.       — Замечательно. — с презрением бросил альтмер, стукнув чужую голову об стойку в трети раз для надёжности.       И, возможно, зря.       Со второго этажа хижины послышались быстрые шаги и раздраженные причитания.       — Клянусь Девятью, даже помыться спокойно нельзя. — с лестницы, с усердием отжимая полотенцем мокрые волосы, спустилась, судя по всему, хозяйка магазина и сестра презренного рыжего. — Ранмир! Что ты уронил на этот раз?! — крикнула женщина, ещё до того, как увидела, в каком положении оказался её брат. — Ранм… Что здесь творится?!       А вот и свидетели, будь они неладны. Анкано надо было закончить с нордом ещё на первом ударе, но даэдровы эмоции…       — Профилактическая беседа. — кратко «пояснил» эльф, отпуская Ранмира словно кусок вонючего мусора. — И она уже закончена.       — О? Так нас не грабят? Хорошо. — рука, уже потянувшаяся к кочерге, схватила с полки над камином поблескивающим маслянистыми разводами пузырёк и вылила часть содержимого на шевелюру. — Тогда, если не будешь ничего покупать, пошёл вон.       — Как прикажет дама. — вежливо кивнул эльф, сделав как та просит.       В словах Бирны харизмы хватало на полк мямлящих Ранмиров.

***

      Возвращаясь по темноте в Коллегию Анкано не строго не с сего ступором встал на середине моста.       В этот самый момент накатившая злость, подстрекаемая лишним выпитым бокалом алкоголя перед «беседой», выветрилась вместе с его парами.       На место скорого на расправу самопровозглашенного друга Мирабеллы запоздало вернулся прагматичный и расчетливый талморский юстициар Анкано.       И он только что рассчитал все возможные последствия «нападения» представителя Талмора на простого жителя «центра» одной из Скайримских областей, подконтрольных повстанцам.       — Бл*ть.       Где его дальновидная часть личности была, когда он елозил мордой норда по стойке?

***

      Видимо там же, где сейчас находится его шаткое положение «неприкасаемого Доминионского засланца из Коллегии даэдровых магов»       — На имя Архимага пришло прошение от двора ярла. Корир требует присутствия двух магов Коллегии на следующем тинге.       Анкано обещал отрубить руки тем ученикам, что постучатся к нему в комнату. Что делать с Мирабеллой Эрвин, ворвавшейся к нему в каморку с утра пораньше без стука и проигнорировшей запертый замок, альтмер не знал. Тем более, когда бретонка сама выглядела так, словно готова была отрезать что-то ЕМУ.       — По загадочным причинам им нужна именно я и некий… высоченный эльф с кинжалом.       Он понимал, что его неосмотрительный поступок на горячую голову рано или поздно укусит его за благородный, чистокровный зад. Но не думал, что это произойдет буквально на следующее же утро.       Ранмир, что, побежал жаловаться ярлу с первыми петухами? Или во всём вина погрязшей в скуке деревни, где всякий скандал — единственное приемлемое развлечение?       — Что ты сделал?       Анкано спрятал лицо в подушке. Что он сделал?       Возомнил себя рыцарем.       — Упс…

***

      У него было три варианта решения заваренной им же каши:       И дальше играть роль «ничейного» высокого эльфа-мага, вступившего в конфликт с деревенским скоморохом за часть подруги из чисто-дружеских побуждений. Либо облачиться в полное талморское офицерское одеяние и попытаться прикрыться куда более рискованными козырями, навесив над собой дамоклов меч и заодно заставив здешнего командира Братьев Бури попотеть лицом, ляжками, ладонями и покраснеть аки спелый помидор с Вайтранского рынка.       Третий вариант же, базировавшийся на изначальной задумке, где залётный альтмер — был да пропал, отпал по причине присутствия у Анкано совести под белой костью черепа. Оставлять Мирабеллу одну разгребать его просчёт чревато не только потерей столь лелеемого им чувства достоинства, но и единственного друга во всей этой холодной стране-пародии на Норвегию.       Так что оставалось одно из двух.       Обычного альтмера могли «задавить» числом «бравые» норды, уверенные, что за ушастым никто не стоит, кроме потерявшей былое влияние Коллегии. Анкано даже не стали бы слушать. Куда уж — верить оправданиям. Мирабеллы так и вовсе не было во время конфликта. Она лишь причина. А в глазах северных мужланов — так и вовсе «просто баба».       Но вот с юстициаром дела обстояли иначе. Более высокие ставки: риск привлечь внимание «начальства» или разжечь серьёзный конфликт с повстанцами.       Но власть имущего альтмера с «противными эльфами» за спиной слушать БУДУТ.       И спорить. Обвинять.       Но при этом опасаться.       Потому к Винтерхолду Анкано шел в черном юстициарском пальто. За ним, чуть медленным шагом следовала Эрвин, молчавшая с того самого момента, как разбудила талморца дурными вестями.       — Зачем ты, вообще, к нему полез? — и вот, наконец, холодная война была окончена.       — Не стерпел дурного к тебе отношения. — пожал плечами эльф, замедлив шаг. — Если таких как он вовремя не приструнить, мерзкими шуточками бы всё не закончилось.       — Почему… почему мои проблемы должны волновать ТЕБЯ?       Анкано, порой, тоже задавался этим вопросом. Ведь Довакин прибудет сюда уже на следующий набор учеников. У альтмера уже предостаточно денег в заначке. И это не считая перепрятанный клад Велека Сейна.       Почему он ещё не покинул Коллегию?       — Дай подумать, Мирабелла. — с чересчур наигранной задумчивостью съязвил «советник». — Может быть, потому что считаю тебя своим другом? Или… ах, простите, госпожа Эрвин. Надумал себе лишнего. Нехватало ещё почетному эксперту Коллегии якшаться с талморским соглядатаем! Что Вы! Мои извинения.       Шаги за спиной прекратились, и эльф тоже остановился, полностью повернувшись к Эрвин.       Девушка застыла на месте, пристально разглядывая эльфа перед собой с выражением тяжёлых дум на лице.       А потом… Анкано даже напряг слух — не мерещится ли ему, от неё вдруг послышался тихий, беззлобный смех.       — Ха-ха-ха-ха! — девушка согнулась в хохоте до колен, потуже схватившись за живот.       Талморец обиженно скривил губы.       — Что? Что смешного я сказал? Тебе настолько противно?       Но, вместо того, чтобы метафорически припечатать его к обледенелом у мосту жестоким согласием, бретонка разогнулась и взглянула на эльфа прищуренными от улыбки глазами.       — Нет. Мой смех был не из-за этого. Я… тоже считаю тебя другом, Анкано. И мне приятно, что ты считаешь так же в ответ с искренностью, а не из чувства долга.       Конечно. Будь его дружба лицемерной попыткой сдружиться с потенциальной кандидаткой на пост следующего Архимага Коллегии, он бы не стал рисковать своим положением, вправляя местному норду-пьянчуге мозги посредством целительного кинжала у глотки. По-охал бы. По-ахал над неудачной встречей «подруги», но на этом бы всё его сочувствие и закончилось. Прошлый Анкано так и поступил бы, пересиль он свои расистские замашки и начни общаться с Мирабеллой ради выгоды.       — Просто, весь смех в том, что в Винтерхолде о наших с тобой отношениях, судя по записке ярла, думают несколько в более… близком ключе. Вот я и понять не могла, что такого ты наговорил Ранмиру, что ТЕБЯ мне в любовники записали.       Вот. Пакость.       У кого что болит!       — Мне придется поднапрячь все мои навыки красноречия, когда настанет время убеждать своих… коллег в обратном. — с измученным вздохом Анкано спрятал лицо в теплых рукавицах, а подошедшая бретонка даже похлопала его по плечу.       Они оба хорошо понимали, насколько рьяно Алинорские альтмеры берегут свою чистокровную родословную. Если один из талморских юстициаров был бы уличён в грязносмесительных связях, увольнение и изгнание — было бы самой мягкой мерой наказания.       — У тебя точно есть к этому талант, я уверена. — поддерживающе похвалила его Мирабелла. — Ну, а пока, можно направить весь репертуар твоих актерских навыков на ярлов тинг.       Убрав лицо от рук, эльф приободрился, хрустнув кулаками в ладонях, словно готовясь к грандиозному мордобитию.       — В твоих словах есть доля истины. —       согласился он.       — Только доля? — наигранно цокнула волшебница.       — А большего, для хорошей лжи и не нужно.

***

      Если Винтерхолдское захолустье заранее отнесло их в категорию полюбовников, то Анкано с Мирабеллой решили обыграть то заблуждение под свою «правду».       А какие «слухи» бы не вышли за пределы деревни — то лишь слухи и поклёп. Поклёп грязных нордских свиней против благородного представителя светолучистого Талмора!       — Я бы извинился за опоздание, если бы считал это подобие суда целесообразным. — фундамент любого успешного спора, это уверенное вступление. — А я так НЕ считаю.       Великая удача, что в каждом альтмере уверенности — как из рога изобилия. И в самом Анкано её было хоть отбавляй даже в прошлой жизни.       Только вот толку спорить с голубями? Всё равно огадят.       — Не ты здесь решаешь, что целесообразно, а что нет, эльф. — голос ярла Корира звучал чересчур уж уверенно для скромного властителя единственной улицы с четырьмя домами на мёрзлом отшибе. — Значит, Талмор окончательно потерял границы, нападая на беззащитных жителей городов.       Норд даже не потрудился придать последнему утверждению хоть каплю вопросительной интонации. Как бы тот ни ставил слог, Анкано был вполне уверен в правдивости обвинения ярла против Талмора в целом. Только началась их вседозволенность вовсе не со здешнего «советника», а уже давным-давно, повсеместно и тайно.       Так что водой через решето все громкие обвинения ярла. А то и кислородом.       — Политика Талмора направлена лишь на помощь провинциям в вопросах регулирования распространения еретических взглядов и небольшой помощи в решениях проблем с законом на территориях столиц регионов. — уверенная поза, не смотря на то, что приходится неудобно повышать голос через весь зал не доходя до «трона» ярла на достаточное расстояние из-за длинной жаровни. Рука в кулаке за спину, дабы показать знак притихшей позади Мирабелле если в крайнем случае придется быстро скрыться от гнева толпы. Другая — расслабленно проводящая по подборотку, показывая непринуждённым жестом праздную скуку от происходящего. — Нападки на простой люд — ниже достоинства высокорожденных.       — И всё же ТЫ это СДЕЛАЛ. — Корир недобро усмехнулся, подзывая к себе на свет жаровни «пострадавшего» с перебинтованной лбом.       Вышедший Ранмир пригляделся к Анкано, чуть побледнел при виде черной униформы, но все равно не растерялся и с видом оскорбленной невинности указал на эльфа мозолистым пальцем:       — Да! Это он вломился в лавку моей сестры вчера ночью и угрожал мне. И… и лицо разбил.       — Ох, прошу не преуменьшать моих умений. — с напускной беспечностью отозвался альтмер. — Если бы я действительно хотел разбить тебе лицо — говорить сейчас ты бы не словчился.       — Во-о-от! — тут же закудахтал «потерпевший» — Все, вы, слышали?! Он признался! Из-за бабы своей взъелся и на чесной народ кидается. Остроухая погань! — и тут же прокололся.       Анкано в тебе не сомневался, Ранмир! Точнее, в твоей недалёкости.       Итак. Всё таки игра в пару.       Все ли зрители на месте? Эльф быстрыми взглядами прошёлся по каждому присутствующему в комнате.       Вот — сестра Ранмира и хозяйка «Товаров…» Брина, качая головой, спрятала взгляд в пол. Чувствует возможную потерю основного покупателя. Она бы наверняка приструнила братца при первой возможности, как только поняла бы, что тот сам повинен в своих бедах… с головой. Но пока что не время для сестринского тумака.       А кто собрался в кучу за троном ярла? Его семья и слуги? Жена так и вовсе готова метать молнии из глаз в Анканову сторону. И никакой магии не нужно. Ну, а какие презренные взгляды в сторону Мирабеллы.       Но чего взять с узкомыслящей нордской «ЯЖМАТЕРИ», для которой только её мнение — правильное. А остальные все садомисты и бандиты, ничего стоящего не скажут.       Если она и дальше продолжит так пристально разглядывать Эрвин, талморцу придется поймать её за нос. И по всем канонам поговорки — оторвать.       — Эльфийская подстилка.       Ярлова жёнушка уж очень в себе уверена, если считает, что никто, кроме приближенных не заметит её беззвучный шепот. На её несчастье — Анкано умеет читать по губам и обладает зорким эльфийским взглядом.       — Я слышу ноты зависти в Вашем голосе, госпожа Тейна. — гадкости в улыбке альтмера мог позавидовать любой третьесортный злодей из «Подземелий и Драконов». — Прошу, поубавьте свои аппетиты. Я занят и не приветствую полигамию в любом её проявлении.       А самовлюблённости — злодеи рангом чуть повыше.       — Да как ты СМЕЕШЬ! — женщина уже готова была прыжком рыси бросится руками эльфу в глотку, но была остановленна, загораживающей рукой мужа, даже не потрудившегося для этого встать с «трона». Словно боялся, что встань он сейчас с убого украшенной сидушки и мигом потеряет свой воображаемый царский лоск.       — Не пытайся перевести тему и превратить мой тинг в балаган, эльф. — твёрдым, не терпящим возражений тоном прогрохотал Корир, вздёрнув подбородок не хуже высокопоставленного остроухого доминионца. — Я не потерплю грязных намёков от Талморского прихвостня.       — Что, Вы, ярл! — Анкано театрально ахнул, и сложил ладони замком в уверяющем жесте. — Этот Талморский прихвостень, как Вы выразились, всего лишь брал пример с вашей благоверной. Каково радушие, таков ответ. И прислушиваясь к вашему требованию…       Теперь уже нельзя было держать паузы, достаточные для выкриков возражений толпы.       Анкано должен идти напролом.       — …Возвращаюсь к теме суда: да, я не скрываю, что набил жителю Вашего города, низкоговорно выражаясь, морду. — и прежде, чем кто либо успел набрать в лёгкие воздуха для ответа, контратаковать. — Как и истец открыто признался во всеуслышание о причине.       — Я ничего не говорил! Брешишь! — и вновь Ранмир подставляет сам себя под удар.       Разве всем теперь не станет любопытно, почему он отнекивается с таким паническим рвением?       — Совсем недавно ты заявил, что я, цитирую «взъелся», из-за своей дамы. И был прав. — всякая надменность, язвительность и игра на публику схлынули с лица высокого эльфа в одно мгновение. На их место пришла расчетливая холодность, скрывающая за собой потаённую злобу. — Пытаясь навязаться чужой женщине, будь готов получить кару от её мужчины. Или у нордов заведено иначе, чем у остальных рас?       — Никому я ничего не завязывал. — с удивлённым видом ткнул пальцем Ранмир сначала на Анкано, а потом с ещё большим непониманием на Мирабеллу. — Тем более ведьме этой!       О… деградация мозга посредством алкоголя — вот она во всей своей красе.       — Мирабелла, сердце моё? — словно невзначай обронив ласку в словах, обернулся альтмер к бретонке. — Напомни мне, пожалуйста, что именно сказал тебе этот мужлан?       Девушка, надо отдать ей должное, даже бровью не повела на непривычную сладость в голосе эльфа, обращающегося к ней как к возлюбленной. Всё же из них получается хорошая команда, что в поиске глупых детей, что во лжи детям великовозрастным.       — Как обычно. Только Бирна ушла на склад за товаром, так на меня посыпались сальные намёки про постель, готовку и прочее. — пожала она плечами, невзначай обратив в одном предложении внимание не только на то, что подобные случаи происходили регулярно, но и то, что грубости покупателям бросались у Бирны за спиной. Не только Анкано здесь умеет правильно ставить слог. — Я не реагирую на подобную грубость и тем более не несу это в Коллегию. Зачем обострять конфликт во вред обоим сторонам? Но в тот раз Ранмир задел за живое. Вот Анкано и заметил неладное.       Как можно меньше подробностей о личном, дабы недруги не смогли воспользоваться узнанным позже. И чуть ли не прямой намёк на то, что девушка была готова простить почти любые обидные слова ради спокойных торговых отношений с городом. Но Ранмир ляпнул ЧТО-ТО настолько непотребное, что обидел даже столь несокрушимую леди.       Какой противный, бестолковый норд. Анкано в восторге от умения Мирабеллы заинтересовать толпу парой предложений. Возможно, именно поэтому встречать новых учеников отправляют именно её.       — Де… Боги… — осеклась Бирна, вовремя вспомнив, с КЕМ находится в одном помещении. — Ранмир, сколько раз я просила тебя держать своё помело закрытым пока в лавке покупатели?       — Я… это… Но ведь по существу же говорил! — совсем уж потерял былую уверенность рыжий норд, получив от сестры нагоняй. — Женщине лучше быть в доме рядом с нормальным мужиком, а не среди дурных магов с остроухим под боком! — фильтр с его рта окончательно спал.       Настала очередь Анкано принять от него эстафету оскорблённой «невинности».       — Не тебе решать кому, где и с кем лучше, Ранмир Грязноротый. — и неприлично поуказывать пальцем в обвинении. — Ты получил от меня по лицу за оскорбление МОЕЙ дамы сердца. И как последний трус убежал жаловаться ярлу. Будто в Длинном Доме и в Коллегии и без твоих обид нет важных дел!       Последняя фраза должна придать всей сложившейся ситуации то самое отсутствие целесообразности, о котором говорил Анкано в самом начале тинга.       Талморец уже видел, как Корир открыл рот, дабы вставить своё «решающее» слово, но вышедший вперёд перед ним распалённый от обвинений рыжий норд намерений своего господина, увы, не заметил.       — Даже если так, то твоя братия бы очень заинтересовалась с кем проводит ночи их пёс! Всем известно как желтокожие за чистую кровь пекутся. Тебя быстро с места погонят за твои шуры-муры! Так что лучше молчи в тряпочку, пока письмо не дошло до кого надо.       Теперь за голову хвататься пора не только Ранмировой сестре, но и ярлу.       Грозить ему доносом?       Значит, Анкано должен испугаться?       Рыжий, правда, так уверен, что высокий эльф в открытую будет говорить о своих «предпочтениях», не имея в рукаве козырного туза?       — Что тебе мешает? — вопросительно поднял альтмер бровь, словно прозвучавшие угрозы для него были меньшим, чем пустой звук. — Садись и пиши. Если грамотности хватит. А пока ты будешь разбираться, с какого места браться за перо, позволь в общих деталях проинформировать, что произойдёт после.       — Думаю, НИКТО из нас не хочет лишний раз контактировать с Талморским посольством. Так что предлагаю сойтись на том, чтобы конфликт за женщину не выходил дальше разборок двух мужчин.       Раз подданным Корира можно его перебивать, почему с ним должен соглашаться Анкано?       — Мысль дельная, ярл Корир. Но я предпочту всё же объяснить заблудшей овце порядок дел, пока она не загубила всё стадо вместе с пастухом.       Этот взгляд ярости мог бы испепелить Анкано на месте. Если бы только у Корира была магия. Но он её недолюбливает. К счастью.       — Если у тебя, Ранмир, всё же получится выпустить из-под пера достойное письмо, которое не забракуют ещё в почтовом ящике за небрежный вид... — начал он разъяснять пьянице, притихшему после слов ярла, медленно проговаривая каждое слово, словно младенцу. — ...То первым делом мои коллеги как того требует протокол, сначала отправят письмо с требованием разъяснений МНЕ. Никакого письма с уведомлением об увольнении или убийцы за позорное осквернение родословной. Кому им верить: круглоухому пьянице или своему коллеге? — медленно, Анкано начал обходить жаровню со стороны рыжего, постепенно приближаясь. — И когда у МЕНЯ поинтересуется в чем дело, я тут уже отвечу им своей правдой. Что был подвергнут клевете бессовестного любителя эля. И, желая сохранить хорошие отношения с Колегией, вступился за её потенциального следующего Архимага, проучив не знающего своего места норда. А тот, ввиду своего малоразвитого мышления, посудил по себе и обвинил в неподобающих связях меня, благородного юстициара Талмора, готового защищать женщин вне зависимости от их расовой принадлежности. А мой начальник — женщина, Ранмир. Солидарность, смекаешь? — почти шепотом произнёс он напротив норда. — А какие распространятся потом слухи, м-м-м. — это высокий эльф проговорил, уже посылая намекающий взгляд ярлу. — Ярл Корир не справляется с дисциплиной в своих малонаселенных владениях. А то и вовсе, прикрывает явные домогательства до женщин! Какой позор! Винтерхолд окончательно пал. Остальные ярлы совсем перестанут воспринимать дальний западный берег как цивилизованное владение. А что только подумает КОРОЛЕВА Элисиф Прекрасная о здешней… администрации?       — Угрозы. Чего ещё ожидать от таких как ТЫ. — прошипела Тейна, пока её муж постепенно сползал по трону бледнея от перспектив.       — Я лишь озвучиваю очевидное, женщина. — рыкнул на неё Анкано в ответ, уже не заботясь о приличиях. Ярл готовенький. Ранмира приструнит уже самолично. Осталось только бросить завершающий туз. — В очередной раз повторяю, ЕСЛИ БЫ Я ХОТЕЛ вам угрожать. — приблизившись к запертой двери на левой половине зала, высокий эльф, не теряя зрительного контакта с Кориром, постучал по дереву костяшками пальцев, специально сняв теплую рукавицу. — Как там у тебя дела, Взмыленная Лука? Чаёвничаешь?       В запертой комнате кто-то с ругательствами навернулся.       Произошла немая сцена.       Подавив нахлынувший смех, Анкано с тем же бесстрастным видом отошёл обратно к двери и жестом предложил Мирабелле покинуть Длинный Дом.       У самого выхода эльф обернулся к «разгромленной» толпе и пожал плечами:       — Что? Вы думали, если ваш друг не будет выходить за пределы помещения, никто ничего не заметит? — усмехнулся он. — Но на ваше счастье, я страдаю частичной слепотой. Чего не смогу сказать о юстициаре, которого направят сюда вместо меня, если мы всё же не придем к пониманию. За сим — прощаюсь.       И кратко, лишь ради приличий, кивнув головой на прощание, альтмер покинул тинг в оглушительной тишине.       С победой.

***

      — С победой!       Приятный бонус — это когда вместо гордого празднования наедине с собой и бутылкой пива из-под кровати, тебя зовут в обогреваемую комнату выпить в компании друга и добротной бутылки вина Сурили.       Вопрос «Не побрезгует ли высокородный альтмер пить коловианское вино?» Анкано красноречиво достал из каморки ящик дешёвого нордского пива от чего вызвал у эксперта приступ хохота, разбудивший бы большую половину учеников и старика Толфдира, не будь они все давно на занятиях.       Или, если Анкано хорошо знает бойкое воображение Энтира и Фаральды и их световую скорость распространения слухов, то те уже успели добежать от ворот Коллегии до Зала Стихий и устроить в честь главного эксперта и «советника» Архимага групповой сеанс сплетен со всеми учениками и преподавателями.       Ящик пива проиграл бутылке вина в справедливо-единогласном голосовании и бретонка с альтмером скрылись распивать ту в уютной обстановке Мирабелловой комнаты.       Анкано не был привередлив в гостеприимстве и был рад уже тому, что смог найти хотя бы один не заваленный свитками и магическими устройствами угол и сесть на дубовую бочку, подставляя маленькую, очищенную от ледяных солей, миску под льющийся алым потоком алкоголь.       — За победу над маленькой кучкой деревенщин, возомнивших, что «скалиться всей стаей» — дельный способ завалить сенч-тигра. — миска глухо стукнулась об деревянный стакан, чуть не выплеснув содержимое.       — За успешное решение спорных вопросов с местным населением. — более дипломатично перефразировала Мирабелла, делая глоток терпкого вина.       Пару недель назад Анкано бы сказал точно также — чопорно, высокоречиво, без грамма бранных слов и лишних сравнений. Не для смеха или подколки, в отличии от Мирабеллы, чья фраза не несла в себе «отдаляющего» официозного посыла.       Теперь же, рядом именно с этим человеком, он, как попаданец и тяжёлая на общение личность, наконец, почувствовал себя настолько уютно, чтоб показать раскованность и ту часть своего характера, которой не вознаградил бы остальных магов Коллегии, ожидая нежелательной реакции в ответ.       Гадких слухов, отторжения, насмешек.       Мирабелла на такое способна не была.       Хороший человек — Мирабелла.       Почему в каноне игры из всех магов забирают именно самых лучших?       Арен не в счёт. Его зацепило случайно. Ради сюжета и возвышения протагониста.       Но зачем было трогать Мирабеллу? Ради чего? Ради драмы? Она не очень-то сблизилась с Довакином для подобного.       Ради того, чтобы возвести Анкано из ранга мелкого злыдня в злодея-убийцу? Чтоб убивать было за что? Чтоб совесть игрока не мучила?       Хотя, что только не творят эти игроки даже с самыми мирными неписями пятой части Свитков.       Сюжету нельзя обойтись без смерти единственного друга Анкано?       А случится ли вообще этот сюжет, если Анкано уже не тот верный Доминиону талморский пёс? Может быть, ему таки придётся сбежать в тот же день, когда Довакин постучится в Коллегию. И заберут Псиджики Сферу по-тихому и без боя.       Ради безопасности Мирабеллы.       Ради единственного человека, подарившего ему тепло и доброту.       …       На душе… паршиво.       Не с того не с сего перед лицом показался чужой стакан с алкоголем.       — Я такими темпами и вторую приговорю почти в один желудок.       Они уже успели открыть вторую бутылку? Сколько уже прошло времени? Не мог же Анкано потратить на внутренние душевные терзания весь день? Или мог. О чем Мирабелла говорила всё это время?       — Из миски много не выпьешь. Возьми мой бокал. — пояснила девушка свои действия. — Если, конечно, это приемлемо! — и тут же, извиняясь, замотала головой, как только поняла насколько сильно отодвинула грани приличия меж ними. — Извини, но с посудой у нас тот же дефицит, что и глифами… одеждой, ингредиентами, камнями душ, мебелью…       — Это лишнее, Мирабелла, поверь. — мотнул головой эльф, всё-таки приняв полный вина стакан, но лишь всматриваясь в круглую гладь, отражающую хмурое птицевидное лицо. — Я прекрасно понимаю всю плачевность ситуации в организации, многие десятилетия назад потерявшей поддержку города и доверие его жителей. Здесь в дефиците даже звёзды на небе, куда уж повседневным нуждам.       Лицо в винном отражении поддалось меланхолии, и высокий эльф, не думая, тут же выпил его залпом за три глотка.       Брезгливость? К чему? Мирабелла налила ему новую порцию, а не предлагала допить за собой. Случайно попадёт на то же место, к которому прикасались её губы?       …       Анкано уже не прыщавый подросток с гормональным буйством, чтобы заострять внимание на чём-то столь незначительном, как непрямой поцелуй. И не в книжном романе находится, увольте от подобной участи.       Бретонка фыркнула.       — А со звёздами-то что не так?       Альтмер театрально развёл руки в стороны, чуть не сбив башню из желто-золотых учебников Восстановления.       — Что не так? — излишне эмоционально подивился он. Всё же, две бутылки для их дуэта оказалось с перебором. — Мира, их НЕТ! Посмотри в окно. — показывает пальцем в плотно ЗАПЕРТЫЕ ставни. — Там сутками напролет одна только снежная буря! Горизонт сплошь оттенки белого!       — У белого разве бывают оттенки?       — Погода Коллегии доказывает что, видимо – ДА!       — Какой ужас! — хлопнула ладонью бретонка по раскрытым буквой «О» губам.       — Несправедливый ужас. — с энтузиазмом закивал альтмер. — Я ведь люблю звёзды. Магне-Ге они, или раскалённые шары газа и плазмы — не важно…       — Шары газа и плазмы?       — А тут их даже в Винтерхолде не разглядеть, сколько на крыше таверны ни сиди. Только пьяницы от испуга трезвеют и обратно в Замёрзший Очаг идут напиваться. Харан, кажется, только из-за этого не посылает мужа меня сгонять.       Выпустив из себя весь поток наболевшего, Анкано внезапно застыл, уставившись на Мирабеллу подобно оленю в свете неминуемо приближающихся фар. Она же… не подлила в вино зелье правды? Анкано не уверен, есть ли его аналог во вселенной Древних Свитков. С чего он так расщедрился на эмоции? Ему уютно с Мирабеллой, но он такими темпами перегнёт палку и спугнёт девушку своими не столь адекватными запросами!       Волшебница, не догадываясь о переживаниях «собутыльника», расслабленно похлопала ресницами в ответ на чужой взгляд и так же легко поинтересовалась:       — Ты хочешь увидеть звёзды?       Анкано немного завис от столь прямого вопроса, но сказал правдиво: — Для разнообразия — да.       В стенах экспертовой комнаты раздался смех.       Девушка забрала у него из руки пустой стакан и поставила рядом с двумя избавленными от содержимого бутылками коловианского выдержанного. А потом приглашающе подала руку.       — Думаю, могу помочь тебе в этом. Идём.       И он пошёл.

***

      Мирабелла привела его на крышу.       Не над Залом Достижений или Поддержки, а на самую высокую точку замка — крышу главного здания. Прямо над покоями Архимага.       Пока они, пошатываясь (а Анкано, в отличии от мастерски скрывавшей своё состояние за ровным шагом и приветливой улыбкой Мирабеллы, точно пошатывался хоть и выпил раза в два меньше того имперского вина), поднимались по винтовой лестнице Зала Стихий — успели наткнуться чуть ли ни на весь преподавательский состав. По ЗАГАДОЧНОЙ причине именно в эти часы собравшийся всем коллективом в главной учебной аудитории.       И молившийся на бутылку аргонианского бренди. По-видимому.       У самого Арканиума их, крадущихся на этаж выше, ястребиным зырком с самой стойки приметил Ураг, безосновательно обозвав «полюбовничками». А пройти мимо дверей в покои Архимага повезло разве что из-за того, что старик в столь позднее время видел уже пятый сон.       Или подкидывал в фэнтезийный кальян пятый звенящий зелёный корешок. С него станется.       У самого люка на крышу альтмер уже начал сомневаться в разумности их маленького путешествия. На утро он очень пожалеет о своем расхолажённом поведении у всех на виду. Да и Мирабелла сегодня знатно сломала шаблоны о своем неизменно собранном поведении для многих жителей замка. Чего только стоят глаза на выкате у Нелорена с его «А? Дело? Что? Здесь? Вы?»       Глупая ситуация. Излишне абсурдная. Для Анкано грозящая мелкими стычками позже. Того не стоящая. Возможно.       Но как только талморец выглянул из люка наружу… обомлел.       Небо переливалось от кобальтово-синего до темно-сиреневого.       Яркое, контрастное, не приглушённое белыми разводами метели.       И всё усыпанное звёздами.       Эльф застыл на середине люка, придерживая крышку. А его восхищенный взгляд ошарашенно пытался охватить всю глубину увиденного чистого неба.       На фоне которого появилось знакомое женское лицо и улыбка.       — Защитный купол не достает до покоев Архимага. — пояснила она, помогая немного сбитому с толку эльфу преодолеть люк и встать на пол кровли. — Но на то он и Архимаг, чтобы ему не нужна была дополнительная защита. Да и кто доберется сюда снаружи? Драконы?       Каждый воспринял шутку со своей долей юмора. Подвыпившей Мирабелле она показалась несбыточной и весьма подходящей в своей забавности. Анкано же начал высчитывать шансы того, прикончат ли залётные драконы Арена в его башне холостяка раньше, чем Довакин прибудет в Коллегию. И будет ли проще тогда перевернуть канон с ног на голову.       Прямо как мир Анкано сейчас.       — Да… драконы были бы некстати.       Нет не непрекращающегося ветра. Здесь полный штиль.       Небо казалось полотном гениального художника, выплеснувшего в темную пустоту краски, озарившие ту всполохами ярких пятен и плавных разводов на протяжении всего горизонта.       Северное сияние.       И выразительные луны. Словно капли крови.       Но куда отчётливей на фоне неба для Анкано выделялась лишь одна фигура.       — Ну, что? Такие звёзды ты хотел увидеть?       Не оттолкнувшая его. Не презревшая.       Проявившая заботу. Подсобившая.       Подарившая чувство тепла.       Комфорта.       Подарившая смысл жить в новом, непривычном мире.       Вот только что.       Одна единственная.       — Да.       Звезда.       Анкано не о чём не жалел, когда бережно наклонился к губам Миры и коснулся своими.