Наблюдая за небом

      *БАМ*       *БАМ*       — Кто так громко стучит?!       — На солнечные часы погляди!       — Какие часы? Солнце даже ещё не встало!       — А вы ночью спите? Скучные первокурсники.       — Довакин стучится к Мастеру Мирабелле и советнику Анкано в комнату.       — О? Тогда кое-кому сейчас отрежут руку!       — За сколько можно продать часть тела героя на черном рынке?       — Некроманты точно купят.       — Или извращенцы.       — Зачем извращенцам чужая отрезанная рука… а… ой, дошло.       — Ребята, а вам не кажется, что старшие курсы какие-то стра-а-анные…       Анкано даже из-под тёплого одеяла выбираться не нужно, чтобы догадаться о происходящим за дверью. Не то, что глаза открывать. А ведь надо. Пришибленный на голову герой ведь снова забарабанит. И не дай боги разбудит Миру.       А её внутренние часы ведь настроены строго на шесть часов утра. Проснись бретонка раньше — останется на целый день сонной. Ошибиться где-нибудь в таких условиях — проще простого.       Альтмер выбрался из под одеяла, не раскрывая недовольно ворочающуюся во сне девушку. Быстро натянул нижние штаны и с самой недовольно-испепеляющей из всех своих «масок» распахнул дверь в комнату настолько, чтобы видно было только его одного.       — Какого Дагона ты здесь шумишь?       Посмеяться над удачно попавшейся на язык цитатой настроения не наблюдалось. Довакин в ответ тоже не блистал хорошим расположением духа, выпучив льдисто-голубые глаза из-под лобья, подобно готовящемуся выпустить крик из глотки дракону.       Возможно, именно «герой» с удовольствием бы провернул над «поганым желтоухим» в любое время суток, но последние песчинки здравомыслия в его черепе отчаянно удерживали выглаженные магическим утюгом извилины от опрометчивого поступка.       — Мне нужна Мастер Мирабелла. — требовательно пророкотал норд, словно ожидая, что по одному его требованию волшебница вскочит с кровати и тут же будет готова ответить на любой вопрос.       — Мастер Мирабелла нужна всем. — передразнил парня талморец, при этом сохраняя не сходящее с лица альтмерское высокомерие. — Но с одиннадцати вечера до шести утра она принадлежит сама себе и, если звезда удачи одарит счастьем — мне. Сейчас нет и пяти часов. Что за срочное дело, не терпящее отлагательств, могло появиться у первокурсника?       Если кто-то снова засел за травмоопасные эксперименты, к двери бы прибежали любые другие ученики, кои в Коллегии остаются куда чаще нордского-героя-нарасхват. И искали бы не Миру, а Анкано.       — Я не обязан перед тобой отчитываться… — мгновенно ощетинился Драконорожденный, выплёвывая из себя первую отрыжку предвзятой грубости.       — Его послали искать Авгура. — но чхали старшекурсники на его надуманное «противостояние скрытому злу».       — Зачем ты?!..       В глазах норда, устремившихся взглядом к одному из будущих выпускников, взыграло столь сильное недоумение, что даже обида в голосе отходила на второй план перед растерянностью.       А чего он ожидал? В этом замке он один записал Анкано к врагам только из-за черной формы. Высокий эльф мало с кем тут был дружен, но того недоверия, что витало в отношениях со здешним контингентом в самом начале его «появления» здесь, уже давно след простыл. Да, Анкано периодически вступал в споры и конфликты, но от него уже не ожидали подвоха. И поняли, КАК надо отводить его взгляд от важных вещей. Один только Довакин брыкался выброшенным на лёд лососем. Он видел только подлых талморцев — значит все они поголовно подлые. Как под копирку. Много не дано.       — Спасибо. Котангенс. — закатил глаза альтмер на реплику катжита-шестикурсника. — А теперь прекрати греть свои пушистые уши и продолжай дальше искать способы превратить глину в золото.       — Сталь, а не глину. И меня зовут не так! — дверью обиженно хлопнули и тут же навернулись обо что-то тяжёлое, разбросанное по полу. — Я живой!       — Какое счастье. — не стал кривить душой «советник». Не нужно лишний раз расписывать Эленвен из-за какой глупости умудрился отойти к кошачьей Азуре нерадивый ученик. — А теперь — ты. — игнорируя взаимную брезгливость, пришлось вернуться к изначальной теме разговора. — У тебя есть куратор. Его и спроси об Авгуре.       — Толфдир занят. — и снова юнешеская непреклонность.       — Дай угадаю — ты его даже не искал.       Молчание оказалось красноречивее яростных вздохов.       Обычно, игроки, если сразу не шли к старику по совету Архимага, то расспрашивали всю Коллегию об Авгуре. И почти все маги так или иначе посылали к Мирабелле. Но Драконорождённый слишком высокого о себе мнения, раз считает, что может бесцеремонно требовать от других ответов в любое время суток. Анкано не подпустит этого идиота к своей даме не под каким предлогом. Проще самому разобраться с чужим «любопытством».       Скривив мышцы лица, словно сам разговор с блондином его оскорбляет, Анкано решил раскрыть местоположение местного НЛО самолично.       — Ищи Авгура Данлейского в Миддене. Туда ведёт люк из внутреннего двора. А теперь потеряйся.       Захлопывать двери перед носом у наглых малолеток с комплексом героя — одно удовольствие.

***

      Дурак-ин затих на целый день. А на следующий Толфдир радостно похвастал библиотекарю, что ищет книги для создания ритуального заклинания школы Изменения, ведь ему скоро добудут недостающий ингредиент. Всё ради дополнительного слоя защиты для их «большого проекта». Вовремя оговорившись, старик приветственно махнул тихо читавшему за внутренней стеной Анкано и предупредил, что скоро их особый ученик может попросить одолжить у Анкано его острейший кинжал.       И Толфдир не ошибся, Довакин одолжить попытался.       Только не в том смысле, который подразумевал куратор первокурсников.       Никогда ещё выражение «поймать за руку» не применялось столь прямо.       — Когда Толфдир сказал одолжить, он имел ввиду попросить словами через рот, а не шарить по карманам. — долго удерживать чужое широкое запястье не получилось. Обладающая недюжей силой геройская детина вырвалась быстро и с таким протестом, словно не он тут на преступлении пойман, а Анкано у себя краденое запрятал и не признаётся, зараза!       — Это изначально не твоё. — буркнул норд, растирая запястье. — Толфдир сказал взять Клык Кавозеина у нынешнего хозяина. А в Скайриме по слухам он должен был быть в Форелхосте. Но там вместо кинжала я наткнулся на одного из ваших, претворяющегося солдатом Бури. Держал меня за идиота, пока не упал с вспоренным брюхом. И тебе лучше перестать недооценивать меня и вернуть забранное, пока не закончил также.       Высокомерие и отвага — плохой коктейль.       Эльф в плотных мантиях всё равно будет двигаться быстрее закованного в железо норда.       Герой вновь не заметил, как упёрся к стеночке с лезвием у горла. Тем самым, на которое позарился.       — Недоговаривать, не значит врать. Не правда ли, ДУРАКин? Ты ведь там не только альтернативного гения маскировки нашёл. Но и бесхозно валяющуюся маску Рагота. Так вот — сюрприз. Его прикончил я. Задолго до того, как там появился шпион. А значит кинжал жреца по праву мой. Ведь маску ты то-о-очно себе прикарманил. Без боя. Так что считай — милую за преступление и дарю. А вот на чешую с сердца дракона моя щедрость не распространяется. Будешь платить втридорога. Ежели нет, то перед куратором выслужиться у тебя не получится.       На этот раз они разошлись без кровопролития за счёт истошно визжащего Илас-Тея, забежавшего в Зал Достижений с вцепившимся ему в голову громовым злокрысом.

***

      Анкано нагружать свою даму конфликтом мирровозрений клешированного героя и прыгнувшего с крючка антагониста не собирался. Чем и воспользовалась геройская морда, изловчившись и выкупив чешую через не сразу прознавшую о недавней ссоре Мирабеллу.       Но у любой неприятности есть свои положительные стороны — после помощи Толфдиру в заклинании Дурак-ин наконец-то ушел из Коллегии на поиски бузинной палочки на Тамриэльский лад, подарив нервам Анкано долгожданное расслабление.       Которое уже через неделю отобрали полезшие к нему с соплями и обниманиями шестикурсники на их церемонии выпуска.       На пару секунд Анкано почувствовал стойкое чувство де-жа-вю. Словно только вчера, а не шесть с лишним лет назад они так же висли на нём в слезах из-за пережитой встречи с даэдра.       Только как быстро воспоминание пришло, так же стремительно оно и ушло, после чего маги-златолюбы получили поровну гневной ругани и шипения от нетерпящего близкого контакта ни с кем, кроме его благоверной, советника Архимага.       Много ли надо взрослым детям для счастья?       Всего лишь один скромный том Трансмутации руды.

***

      Которого им для потакания мечте о богатой жизни быстро стало мало.       Уже через полторы недели Анкано нашёл Синус, беспокойно тараторя что-то о так и не вернувшихся от статуи Азуры друзьях.       Даже будучи официально полноценными магами, бывшие ученики умудрялись доставлять талморцу кучу хлопот.       Благо, имперец, сколько Анкано его помнил, никогда не проявлял признаков геройской идиотии головного мозга и сразу же догадался, что за просто так помогать уже не ученикам, а ответственным за свою жизнь магам, Анкано не станет.       Потому альтмер отправился на поиски сразу же, как только маг достал целый мешочек золотых колец и браслетов, которые наловчился выплавлять из трансмутированного золота в кузнице атронархов.       — Здесь сих детей Азуры уже нет. Госпожа послала их за своей звездой, а те до сих пор не вернулись.       Стоило ли взбираться на заснеженную гору, если в итоге пропажа находилась куда ближе, чем казалось?       Прямо в руках у его сородича в Винтерхолдской таверне.       Как оказалось, Котангенс с Биссектрисой подались в еретики, стоило только Неласару обмолвиться, что Черная звезда будет артефактом куда ценнее обычной. Но вот только с победой над Мейлином Вареном у них не задалось и они так и застряли в камне душ вместе с ним.       Сказочные идиоты.       Внутри магических камней Анкано ещё бывать не доводилось. Как и выслушивать гневную речь Владычицы Восхода и Заката в своей голове сразу же после того, как он пренебрежительно отмахнулся от магов, позволяя делать с даэдрическим артефактом что им вздумается.       Не он Звезду нашёл, не ему решать, что с ней делать. Его работа состояла только в спасении. И высокий эльф свою задачу выполнил.       Только Принц Даэдра думала иначе.       — НЕ ТЫ ОСКВЕРНИЛ МОЙ АРТЕФАКТ! НО С ТВОЕГО ПОПУСТИТЕЛЬСТВА ТРОЕ СМЕРТНЫХ СОВЕРШИЛИ НЕПРОСТИТЕЛЬНОЕ ДЕЯНИЕ! ПРИНЕСИ МНЕ НА АЛТАРЬ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ РАВНЫЙ ДАР, ИНАЧЕ Я РАЗРУШУ ПОСЛЕДНИЕ УДЕРЖИВАЮЩИЕ ТВОЙ ДОМ КАМНИ!       Сидеть в комнате с тремя воркующими над испорченной даэдрической игрушкой магами и не подавать виду, что прямо сейчас в твоей голове раскатистым громом кричит Азура, — задача не из лёгких.       После подобной выволочки талморец не захотел долго задерживаться в клубе любителей портить Азуре настроение и направился прямиком на местную «Кудыкину гору». Если уж покровительница проклятых эльфов и засахаренных котов хочет на него кричать, то пусть делает это привычным, внешним способом. Так между её криками и его мозгами остаётся хотя бы небольшая перегородка в виде черепной кости.       Эльфу теперь ещё думать, как этой кости не лишиться вместе с остальным головным комплектом, нарвавшись Принцу Даэдра на дурное настроение.       Из равных артефакту даров у него был разве что Клык Кавозеина, отдавать который из-за безответственных действий глупых магов-выпускников Коллегии не хотелось ВОТ НИКАК.       Но кто его спрашивал?       Клинок жалко — факт. Но у Анкано всё ещё есть обычный из лунного камня. Не такой острый, но всё ещё ни разу не подводивший.       А отдать всего один кинжал взамен на целостность горы под Коллегией, где живет его любимая дама, — вполне терпимая цена. Тем более, если не случится никаких форс-мажоров, и Псиджики заберут Сферу без предшествующих разрушений. Анкано даже им в след помашет. Белым платочком. Как настоящим героям… исцелившим его геморрой.       Образно. Определённо образно.       Хотя с тем, как жрица Азуры поглядывала на поднимающегося к алтарю альтмера, немудрено получить от неё подобную проказу через проклятье. Но Анкано к злым взглядам был привычен, натренирован и маловосприимчив. Презрение Арании Иенит его ни сколь не тревожило, а наоборот подстёгивало собраться в ещё более уверенную позу, одарив данмерку ядовитой улыбкой.       — Чтобы наши стороны разошлись без разрушительной вражды, ты просила равный дар взамен испорченной Звезды? Вот тебе моё мирное предложение. — не став ещё более дразнить властное существо, высокий эльф склонился на одно колено перед статуей и вытащил из ножен Клык Кавозеина, подняв тот на ладонях выше головы. — Этот клинок столь остр, что способен разрезать своим лезвием что угодно. — не совсем всё, но Анкано нужно показать свой вынужденный подарок в лучшем свете, чтобы Азура посчитала кинжал достойной заменой её игрушки. — Мои намерения чисты, а предложение мирного решения прозрачно и не прячет лжи. Да, я не посчитал нужным вмешиваться в чужие ошибки, разворачивающиеся у меня на глазах, но и готов заплатить за своё бездействие достойную цену. Примешь ли ты её, Владычица Восхода и Заката?       Верно. Анкано до сих пор решительно уверен в своей невиновности перед Госпожой Судеб. Грешили дуэт её, теперь уже бывших, последователей. Из опекаемых ею рас. А камень осквернил так вовсе, ДРУГОЙ альтмер. Так почему она скинула всю ответственность за их поступки на непричастного смертного?       Аура антагониста всё ещё не выветрилась? А ведь Мира так старалась…       Клинок, отвлекая от праздных мыслей, взмыл из рук в воздух, зависнув над алтарём концом лезвия вниз.       — Равноценно. Я принимаю твоё Мирное Предложение.       На этот раз оглушающей уши ругани не было, а голос Азуры словно доносился от самого кинжала.       А потом клинок вспыхнул бело-золотым пламенем и стал… совершенно прозрачным.       Словно бесцветное стекло, под которым то и дело медленно появлялись золотые сполохи и вновь затухали.       Размеренно. Словно в такт дыхания.       Чьего?       Но то было не так важно, как неожиданно распространившееся по груди и телу чувство глубокой потери.       Как будто Анкано и впрямь убедил сам себя в своих приторно-хвалебных словах, обращённых к кинжалу. И теперь считал его и вправду своим. Очень для него важным.       И не хватать его будет альтмеру также сильно, как Азуре её Звезды.       — Как только Звезда очистится и возвратится ко мне, я верну тебе Мирное Предложение. А до тех пор…       Ещё одна вспышка и кинжал растворился в воздухе, рассыпавшись золотыми хлопьями.        — …клинок мой.       Анкано надо было срочно вернуться в таверну и забрать у выпускников Черную Звезду.       На обратном пути от алтаря жрица уже не смотрела на него с презрением.       Она, вовсе, держала глаза в пол и тряслась.

***

      Котангенс с Биссектрисой, ожидаемо, от дорогостоящей безделушки отказываться не хотели даже после брани Анкано о том, что из-за их беспечности ему пришлось отдать Азуре свой кинжал. Неласар к спору разумно не присоединился, пожёвывая тыквенные семечки в углу собственной комнаты, где во всю разыгралась чужая ссора, наблюдая за сим действом с интересом беспринципного учёного. Лишь когда ругань утихла, а Анкано выменял Звезду взамен на точное расположение на карте всех известных ему частей ключа Этерия и Этериевой кузницы, маг-одиночка вскользь поинтересовался, чем так привлёк старый кинжал нордских еретиков Госпожу Рассвета и Заката.       Если бы только Анкано знал.       — Может быть, потому что он МОЙ. Она хотела получить что-то равноценное от МЕНЯ. Несправедливость в чистом виде. Почему именно МНЕ пришлось нести ответственность за чужие ошибки?       Неласар продолжил грызть семечки с чуть более заинтригованным видом.

***

      — Ещё раз повторюсь, у Вас нет разрешения на посещение Зала Достижений. Это личные комнаты учеников и некоторых учителей, там нет места посторонним. — от тона Миры, доносившегося от входа в общежитие, у Анкано похолодело в груди.       — ТАМ, как Вы говорите, с позволения Архимага живёт мой дорогой друг и коллега. Тут темница строгого режима или учебное магическое заведение? Неужели посетители запрещены? Теперь и повидаться со старым знакомым нельзя?       А вот второй голос казался смутно знакомым. Словно через плотную пелену пробирался из памяти на свет. И чем ближе Анкано подходил к источнику шума…       — Тогда с позволения Архимага Вы туда и зайдёте, господин Эстормо. — отчеканила бретонка каждое слово. — А пока можете подождать в холле главного здания или в Арканиуме. Общественный Зал Стихий, к сожалению, закрыт на ремонт. Как только Архимаг освободиться, тут же Вас примет.       — Какая забота!       Ах, этот тон голоса. Словно все ему должны и прямо сейчас. С Анкано точно также неприятно находится вблизи в такие его высокородно-паршивые моменты?       Альтмер в черной форме Талмора с капюшоном стоял к приближающемуся Анкано спиной, поэтому разглядеть его лицо не получилось бы. Да и если бы Анкано даже узнал лицо из игры, то точно не вспомнил бы имени. Некоторые моменты из «канона» стирались из его памяти куда быстрее, чем те же запоминающиеся квесты на подобии Кузницы Этерия. А старая переписка, где могли сохраниться имена, уже давно не просматривалась. Но Мира будто с далека чувствовала его нарастающую нервозность и подгадала момент, озвучив имя незванного гостя в слух.       Что бы он без неё делал?       — Не ожидал тебя здесь увидеть, Эстормо. Какими судьбами? — ну, во-первых, не смог бы «напасть» в разговоре первым.       — Анкано?! Наконец-то ты вернулся. Покидаешь пост когда вздумается, м? — и другой альтмер не упустил возможности нанести «второй» удар.       — Не помню, чтобы от меня требовалось находиться в стылом замке ежечасно. — наигранно всплеснул руками Анкано в ответ. — Тебе не жаль моих обмороженных пальцев? Чем мне тогда прикажешь держать перо?       — Вижу, ты в хорошем настроении, друг? — только вот дружелюбностью от этого обращения не веяло. — Тогда может быть нам стоит поговорить у тебя в апартаментах после столь долгой разлуки? Но вот, незадача, здешние правила…       Уж очень недобрым взглядом зыркнул залётный талморец на уверенно стоящую на своём месте Мирабеллу.       Как бы так совсем глаз не лишился. Жаль Анкано Клык мирным предложением отдал. Сейчас бы пригодилось его острое лезвие.       — В окружении своры детей спокойно не поговоришь. А их в общежитии всегда битком. И запертые двери не уберегут от любопытных юных ушей. — не коим мускулом не показывая своего напряжения, «советник» Архимага махнул рукой в сторону укромного местечка у отвесной стены, где порой распивал бокальчик-другой спиртного с Энтиром, обсуждая всякие-разные места в Скайриме, где можно добыть много интересностей.       Обычно всё заканчивалось тем, что босмер подначивал альтмера эти самые интересности добыть, а потом продавал их среди своих знакомых в тридорого, разделяя полученную прибыль меж ними в зависимости от вложенных в дело сил. Но в последнее время выпивать Анкано не доводилось не то что в компании, даже сам на сам. Какой-то совершенно бесстыжий рукоблудец своровал из его схрона под кроватью в старой каморке весь ящик нордского пива.       И Анкано даже догадывается, чьи руки позарились на его собственность, не посчитав относящимся к Коллегии добру.       Но канонично вороватый Драконорождённый на данный момент проблема второго плана.       Эстормо.       Вот о ком он бы был рад забыть прямо сейчас.       Но прошлое любит кусать Вас за непотребные места, когда вы наиболее расслаблены.       — Терпеть не могу разговаривать на улице в столь лютый мороз. — недовольно нахохлился пришлый талморец, зарываясь носом в высокий ворот формы.       Дитя тёплых Саммерсетских островов. Сегодня, наоборот, вполне терпимая погода.       Впрочем, всё что Эстормо во вред, Анкано переиначит себе в пользу. Если мороз станет полезным путающим мысли фактором, то глупо не воспользоваться преимуществом.       — Здесь даже в помещениях холодно. Не велика разница.       Холодно для всех, кто не носит специальных мантий с полезными глифами.       Эстормо раздосадованно цокнул и зашагал у указанному месту даже бодрее коллеги.       Уходя, краем глаза Анкано заметил серьёзно нахмуренные брови на лице своей дамы и её короткий, еле заметный кивок.       Когда за ней хлопнула дверь в общежитие, эльф с меланхолией понял, что для конспирации на время нахождения «гостя» в Коллегии все его вещи перекачуют обратно в каморку.       Как и он сам.       Даэдровы негаданные ревизоры.       Оказавшись в «безопасном» от лишних ушей месте, Эстормо тут же расслабил плечи, согревая руки в черных перчатках дыханием.       — Ты не отвечал на мои посылки как оговорено. Не верю, что в этой богом забытой дыре НАСТОЛЬКО всё тихо и скучно, что тебе даже красного яблока отослать не было повода. Мне твой старший брат и то, чаще пишет. Представляешь, у тебя три года назад родился младшенький! Теперь уже не получится прикрывать свои неудачи званием младшего сына в семье, м? А! Точно, тебя же вычеркнули… Но, ничего! Найдешь здесь что полезное — и есть шанс сменить гнев главы клана на милость.       Эстормо слишком много говорит для проходного персонажа канона.       Значит всё-таки ягодно-фруктовый шифр. Знать бы ещё, что означало такое количество бананов, и цвет яблока.       Красное… может быть, чья-то гибель? По намёкам подходит. А бананы… обезьяны… Эстормо отсылал ему количество встреченных нордов, которых ему «повезло» прикончить? Наверняка талосопоклонники.       И… ах, точно. У прошлого Анкано была семья. Надо плавно перевести разговор в иное русло, пока Эстормо не заметил, что своих родственников нынешний Анкано знает лишь поверхностно.       — Ты тоже перестал присылать свои. — чтобы ненароком не раскрыть неуверенность, надо отзеркалить претензию в ответ.       — У меня были дела, знаешь ли. Эленвен совсем уж с этим Довакином сходит с ума. Бросила ему на след всех свободных ищеек сразу после того, как тот устроил переполох в нашем посольстве. И каждый раз он ускользал. А теперь мои информаторы доложили, что его часто стали видеть в окрестностях Винтерхолда. Но вот от ТЕБЯ об этом ни строчки.       — Может быть, потому что здесь нет никого, кто бы снёс ворота с криками «Я — ДРАКОНОРОЖДЁННЫЙ»? — тут же выдал уже на сто раз обдуманную и продуманную отговорку как раз для этого каверзного вопроса. — Эленвен не удосужилась прислать мне даже короткого описания нарушителя. Всё что я знаю, это то, что он норд в ЖЕЛЕЗНОМ РОГАТОМ ШЛЕМЕ. И всё. На этом описание из городских слухов заканчивается.       Иронично, но предположительно младший по званию талморец даже не удивился полной изоляции юстициара от остальной организации и мира в целом. Словно так и надо, а он о том вспомнил слишком поздно.       Эстормо досадливо и совсем неблагородно ругнулся, спрятал так и не согревшиеся руки в карманы, а потом глянул на «начальника» с задумчивым прищуром.       — Мы с тобой всё ещё оба трудимся ради всеобщего блага, Анкано, верно?       Весьма странная формулировка от «подчинённого» своему вышестоящему. Навивает неприятные сравнения с одним «добрым» стариком из книжек прошлой жизни. Хотя… Эстормо с самого начала не вёл себя как таковой.       — Всеобщее благо. Да. Разумеется. — без особого энтузиазма кивнул Анкано.       А что ему было ещё отвечать на столь расплывчатое заявление? Если это очередной шифр, то лучше согласится. Потом можно было сослаться на холод и забывчивость.       «Что для Талмора благо, то всеобщая благодать»       В голове всплыла утерявшая контекст фраза, которую нынешний Анкано ни разу за прожитые года не слышал. Возможно, иная формулировка Эстормо пробудила обрывки воспоминаний предыдущего владельца тела. Или что-то другое. Как же... Анкано не любил мутные ситуации.       — ГОС-С-СПОДИН АНКАНО!!! — в том числе неожиданный и кристально понятные. — МОЙ ЗЛОКРЫС-С-С ТЕПЕРЬ ЛЕТАЕТ! НО ОН С-С-СТРАННО СВЕТИТС-С-СЯ! ЭТО С-С-СЧИТАЕТСЯ ОПАСНОЙ С-С-СИТУАЦИО-о-ой, здрас-с-сте…       На без всякого стеснения подбежавшего к их «тихому» углу аргонианина Эстормо уставился одновременно и с презрением, и с полнейшим шоком. Хотя шок у него мог случиться от неестественного вида ноши в руках Илас-Тея, а не от самой наглости пятикурсника.       Злокрыс уже мало походил на живое существо, будучи практически облезлым и светящимся ядовито-зелёным светом изнутри проплешин. Взгляд у животины был ещё более безмозглым, чем у его обычных сородичей. Без вмешательства Гестора точно не обошлось. Но почему к Анкано? Почему именно сейчас?       Животное неестественно запрокинуло голову и с шипением начало дрожать. Свечение из-под кожи тоже стало мерцать в такт судорогам.       — Выбрось ЭТО. Сейчас же. — не собираясь дожидаться того, что произойдёт после брыканий неживой крысы, Анкано требовательно указал ящеру на окно отвесной стены.       Тот уже хотел начать возмущаться, но как только злокрыс выблевал прямо перед ним сгусток зелёной светящейся жижи, начавшей с бурлением и пузырями плавить каменную кладку, тут же послушно бросил крысу в проём.       А та возьми, и вместо того, чтобы подчиниться законам гравитации, и впрямь полетела зелёной кометой в сторону ледников.       А как только существо стало меньше горошины на горизонте, произошла яркая вспышка и хлопок.       Крысиная кислотная бомба.       Илас — твою чешуйчатую мать — Тей.       — Злокры-с-с не должен был взрыватьс-с-ся. — только и смог просипеть в своё жалкое оправдание ящер, нервно растирая ботинком край образовавшейся от кислотного плевка дыры.       А, то есть, кислоту изрыгать был обязан?!       — Пойди вон. И напиши объяснительную Мирабелле. — не найдя сил на полноценный выговор, отослал ученика «советник», схватившись пальцами за переносицу.       Как вовремя.       Прямо перед настоящим, въедливым до всяких странностей, талморцем.       — И это ты считаешь — тихо и бесполезно? Эта ящерица только что показала тебе живую бомбу! Это бы пригодилось…       — Во-первых, если бак громко кричать, любопытным ушам даже не нужно будет напрягаться. — остановил его Анкано, подняв руку. — А во-вторых, я, по-твоему, специально не пишу Эленвен, скрывая полезные сведения? Эстормо, это Коллегия Винтерхолда. Здесь все заклинания и заклинатели подобны разваливающемуся нетчевому желе. Похожие на этого злокрыса репродукции, даже сделай их наши намного более компетентные учёные и улучши, не продержаться до пункта назначения и подорвут или самих создателей, или наших бравых солдат. Чего ты хочешь от кучки стариков-маразматиков со сворой грязнокровок и животных?       Даже если Анкано во многом считал именно так, то он бы подобрал куда более мягкие сравнения и выделил бы Мирабеллу как бриллиант на вершине кучки скромных осколков хрусталя.       Он надеялся, что их сейчас никто не подслушивает. Или у греющего уши мага хотя бы есть критическое мышление и понимание ситуации. Анкано не хочет позже поругаться с любимой дамой из-за пренебрежительных слов, которые он бы в жизни не озвучил в слух.       Да, старики. Да, полукровки, неликвид, «тупые» норды и зверолюди. Но их чёкнутость и полная профнепригодность в плане обучения не делает их менее магами. Или низшими существами.       Эстормо долго всматривался в ожидающе собравшего руки в замок Анкано, а потом снова ругнулся, цокая от досады.       — Это место даже хуже Ауридонской Коллегии Альдмерской Благопристойности. Неудивительно, что ты здесь прижился. — словно выплюнул он название слабознакомого Анкано учебного заведения.       Что-то такое, кажется, было в многопользовательской игре по вселенной «Свитков».       И сдаётся Анкано, предыдущий владелец теа должен был отреагировать на упоминание другой Коллегии весьма яростно. Ибо с чего Эстормо смотрел на него со столь подлым предвкушением? Что ж, он получит яростную реакцию. Но ярость бывает не только взрывной, как только что подорвавшийся злокрыс, но и ледяной, словно стены этого зимнего замка.       — Не смей упоминать при мне ЭТО МЕСТО. — тихо, словно готовящийся к нападению вампир, прошипел Анкано, бросив на «коллегу» предупреждающий взгляд.       Тот повёл ладонями от груди и обратно в успокаивающем жесте.       — Хорошо. Сказал лишнего. Тогда я надеюсь на тебя? Если сюда всё же заявится Довакин, предупреждаю: у него светлые волосы и глаза, а ещё очень мало терпимости. Достаёт топор при каждом удобном случае. И он ВЕСЬ в железной броне. А теперь… думаю мне в здешней дыре делать нечего. Оставляю всю ответственность на тебя… дорогой друг. И никогда не забывай…       …Что для Талмора благо, то всеобщая благодать.       И, с видом хорошо проделанной работы, Эстормо похлопал Анкано по плечу, направляясь к железным воротам.       «Что для Талмора благо, то всеобщая благодать»       Это определённо не те слова, что говорят, похлопывая по старым шрамам.