Наблюдая за небом

      — Чёрный тебе никогда не шёл.       Заставший альтмера за «агрессивно-освобождающим» переодеванием из Талморской униформы в полноценный комплект мантий Коллегии Энтир, игнорируя всякие правила приличий, упёрся плечом об косяк полураскрытой двери чужой комнаты, растянувши на лице неизменную улыбку пронырливого торгаша. Благо, Анкано и так уже был изначально одет в мантии под формой, а сейчас последними штрихами затягивал обмотку на наручах.       — Спасибо за никому не сдавшееся мнение о моих модных предпочтениях, а теперь закрой дверь с той стороны. — хмыкнул альтмер, подтягивая тряпичный бинт на запястии до практичной плотности. — Она была прикрыта не просто так.       — Сколько негатива в паре предложений. — его уместное ситуации требование успешно проигнорировали, подпирев косяк ещё и ногой. — Вот почему у тебя так не срастается с дружбой. И как только Эрвин тебя терпит?       — Как и всех здесь — со снисходительностью и неисчерпаемым великодушием. — обмотка удобно легла поверх рукавов, а сокрытые ими мышцы рук так и хотели быть использованными для полезного дела. К примеру, удушения всяких наглых босмеро-альтмеров, не понимающих с первого раза просьбы оставить наедине. — Зачем ты меня искал? — но если бы Анкано душил всех окружающих его раздражителей, прослыл бы маньяком.       А ведь он и так уже был на пределе. Каждая минута в рознь с Мирабеллой перед «кульминационным заданием героя» могла оказаться фатальной. Ибо именно во время поисков Драконорожденным посоха Магнуса (чем он сейчас и занят) Мирабелла была убита изначальным Анкано при попытке прикрыть отходящих из окупированного замка магов.       Сейчас она была в наибольшей зоне риска. Он не может оставлять её одну дольше положенного.       Переоделся из неудобной формы, сковывающей движения из-за дополнительного слоя из теплой мантии Коллегии? Отлично! Возвращайся на всех доступных скоростях к своей даме и карауль её верным рыцарем без доспехов до самого конца «игровой арки».             Ах, да. А ещё — без оружия. Неужто придётся до конца истории с Оком сражаться одной только сковородкой?       Анкано метнул критический взгляд на поблёскивающую рассеяно-серебристым бочком сковороду, которую он отбросил на кровать, впопыхах снимая отдаэдрившую форму.       Полезная вещь против то и дело вылетающих из Зала Стихи аномалий. Бестолковая ноша в остальном.       Если проходного антагониста всё равно зарубит Идиот, то с чем Анкано ходить потом? Его навыки магии за шесть лет продвинулись с уровня Новичка до слабого Ученика, когда как некоторые официальные студенты Коллегии добились званий Экспертов. Так что волшебство ему не помощник.       Не может понять он эти сложные заклинательские вязи и заумные пасы руками. Слишком сложно. Много лишних слов… движений. Всё не так.       Кровь из носу нужно купить кинжал сразу же после избавления от залётного злокрыса. Не Илас-Теевского.       — Мастер Эрвин сказала, ты все свои кинжалы растерял. У меня завалялось два добротных из посеребрёной стали. И обычный сброд, и даэдрический поцарапать вполне могут.       …       Благослови боги его внимательную женщину!

***

      — Я ожидала большего.       И Анкано искренне рад, что эта реплика Миры адресована не ему. К-хм.       Очередная «партия» аномалий из дверей Зала Стихий была начистую перебита до состояния каменной крошки, а те немногие сгустки энергии Сферы, коим удалось проскользнуть мимо магов в город, по словам курсирующей до домов и обратно Фаральды, без проблем натыкались об сковородки вооружившихся ими стражников.       Чей-то бизнес прямо сейчас цветёт и пахнет, как и его пересчитывающая золотые монетки хозяйка.       В игре атака на Винтерхолд и Коллегию происходила за кадром, пока главный герой ловил мини-головоломки и мини-босов по всему Лабиринтиану в поисках заветной палочки-выручалочки. Ибо та, что в штанах, могла разве что помочь в «прогулке», но никак не с неуязвимым злодеем, вцепившимся в большую сферу со столь настойчивым рвением, словно это первая сферическая выпуклость в его жизни, за которую ему удалось подержаться.       К-хм! К-хм!       Слишком много неуместных намеков в одном предложении, но что поделать, когда рассчитываешь на изматывающий бой, итогом которого должно было стать «вынуждено-стратегическое» отступление во время которого Коллегия потеряла ЛУЧШЕГО мага среди их сброда.       А получаешь, что происходит сейчас…       — Как насчёт идеи — нарядить труп Орторна в твою старую форму и сжечь вместе с Эстормо до неузнаваемости? Талморскому посольству покажем как доказательства безумства двух их представителей, а тебя запишем в Коллегию под новым именем. Твоему бывшему начальству уж точно будет не до новых учеников Коллегии после произошедшего.       Неудачно попавшаяся под руку аномалия была отброшена ледяным ветром прямо в сковороду Анкано, рассыпавшись крошкой невосстановимых осколков камня душ под полный страданий протест Турриана, выкручживающего возле каждого летающего сгустка энергии танец бережливого хомяка.       В пору уже нарисовать по центру донышка красное «яблочко», чтоб Мире было проще целиться. Тефаль на Тамриэльский лад.       Какая гадость.       Зато помогает отвлечься от мысли о том факте, что его любимая дама только что предложила столь радикальный и безжалостный способ скрыть его личность от бывших коллег с солнечной улыбкой на лице.       Страшно. Жутко. Завораживающе.       Отдаёт вибрациями скрытой психопатии.       Потрясающая женщина.       — Для начала, до трупа Орторна и пока ещё живого Эстормо нужно хотя бы добраться.       Как такой откажешь?       — Потому мы и послали Драконорожденного в Лабиринтиан. Больше волн поглощающей энергии Эстормо не посылает, а значит, либо готовится к ещё более сильной волне, либо истратил все свои силы и воображение на первой, посчитав гибель Архимага достаточным поводом подорвать равновесие в Коллегии, а теперь ищет способ сделать свою невосприимчивость к урону постоянной и не зависящей от Ока.       По сравнению с «изначальным» Анкано, Эстормо и в правду проседал по всем параметрам «мощности злодея».

      Всё же не зря его назначили именно ПОДЧИНЁННЫМ, несмотря на не столь заметное в игре пренебрежение Талмора в отношении Анкано. И как бы Эстормо сам не пытался самоутвердиться за чужой счёт, едва завидев «советника Архимага» на горизонте, вывалившееся изо рта ехидство сообразительности в нём так и не прибавило.       А нет никого в мире хуже — хитрозадых и одновременно тупых.       — Если дела катятся по маслу слишком ладно — жди подвоха. Не расслабляемся. Шкуру медведя поделим, когда убьём.       В их случае — «сожжем и скажем, что так и было».

***

      — Я добыл посох! — протянули Мирабелле артефакт прямо в руки с излишней торжественностью.       Три слова, а сколько пафоса.       Словно собирается принести посох в дар, а не попользоваться разок и сложить под витрину как украшение.       Хотя Мире посох был бы куда полезнее, чем недо-магу в железной обёртке. И подари Идиот ей артефакт — Анкано бы соизволил поднять его в своих глазах со дна интеллекта на пару ступенек выше. Извёлся бы ревностью, с ноткой самобичевания вспомнил бы все свои не столь помпезные дары, но за даму свою бы порадовался. Посох Магнуса — легенда. И владеть им могли только по настоящему способные, высокопоставленные маги. А Мирабелла была негласной преемницей Архимага и невероятно способной волшебницей.       — Замечательно. Приготовься им воспользоваться. Коллегия, мы начинаем штурм!       Которая предпочла проверить неведомую палку на непробиваемом черепе, прежде чем самой брать её в руки. Умно.       — А ты кто… Анкано?       Прущий упертым бараном к воротам сквозь толпу Довакин, из всего народа, решил застопориться именно возле бывшего талморца, выпучив на него глаза словно в приступе тяжелого запора. Серьёзно? Он не признал Анкано сразу только из-за смены одежды? Альтмер всего лишь снял лишний слой чернёной кожи.       — Нет. Я — твоя галлюцинация. Или ты моя. Так что будь добр — развейся.       Судя по оскорблённо-негодующим вздохам за спиной развернувшегося к воротам эльфа, теперь драконий сын был точно уверен в его личности.       Позаимствовать бы Анкано часть этой уверенности в полезное русло. Но «заимствованием» в Коллегии грешил только сам Довакин и, по обстоятельствам, Энтир.       Высокому эльфу оставалось только стиснуть руки на кинжалах и зубы под губами, готовясь гнать незваного гостя сквозь Обливион в самые глубокие недра Этериуса.       — Ты готов? — Мирабелла сразу же заметила его рядом, не успел Анкано её окликнуть.       — К будущему никогда не бываешь готовым до конца. — неопределенно пожал он плечами, задержав на своей даме сосредоточенный взгляд. — Пообещай быть за мной. Не беги вперёд — эта задача для бойцов ближнего боя.       — Ты каждый раз просишь об одном и том же. Не волнуйся. Это не первый наш совместный танец.       — Жаль на этот раз в бальном зале будет слишком шумно. — Анкано не мог оставить её слова без улыбки. — Мира?       — М?       — Я тебя люб…       Губ кратко, но напористо коснулись чужие, обветренные. Прервав на полуслове приятным ощущением единства душ.       Нечто фундаментальное.       Поддержка.       Тепло.       Мир.       — Скажешь мне после.       Мирабелла была для него всем этим сразу.

***

      — Жалкий сброд и посредственности! Ты нашёл себе компанию под стать, позор клана.       Перед Эстормо буквально — Довакин прыгал на месте (пытаясь дотянуться «струёй» посоха до Сферы, и не нашёл способа практичнее, чем делать это впритык талморцу), но вместо того, чтобы посветить весь свой злодейский монолог протагонисту, альтмер посвятил всё своё нежелательное внимание и ядовитые речи в сторону бывшего коллеги.       Позор клана? Очаровательно. Это, точно, задело бы Анкано, помни он хотя бы фамилию клана, а не один только город по письмам.       Сброд? Кого здесь обманывать? В Скайриме магия — дар редкий, а если кому и достанется, то не факт, что сильный. Наскребли всех, кого было можно, и у кого ещё относительно исправно работала гуманность под котелком с подсвистывающей крышей. У Анкано так и вовсе, огненный шар получался через раз, а световой — через два. И его это никак не беспокоило и не заставляло себя чувствовать ущербным. Он большую часть своих лет прожил в мире без магии — не велика потеря быть посредственностью.       Так что, да. Анкано нашёл. И Анкано доволен.       — Вы не сможете меня задеть! — сквозь сардонический хохот глумился талморец над попытками магов Коллегии ударить по нему заклинаниями. — Моя кожа неуязвима! Но не ваша! Продолжайте безрезультатные попытки, а когда я поглощу всю вашу ману — вы в полной мере ощутите шкурами разницу меж своей никчёмностью и мощью рождённых быть на вершине!       Приказы Мирабеллы не тратить ману, пока Довакин не вытянет из Ока достаточное количество энергии, то и дело игнорировались тем магом, по болевым точкам которого без зазрения совести проходился Эстормо, выводя на слепое желание его заткнуть.       Некоторые из озвученных тайн талморец мог узнать только от хорошего шпиона.       Прошлый Анкано всё же не сидел на месте до того, как неудачно наступил на банановую кожуру. Иронично, что именно Эстормо стал косвенной причиной «смерти» своего руководителя, в то время, как в каноне игры именно Анкано послал альтмера на заведомо проигрышную вылазку за головой проблемного ученика.       — Используй посох!       От которого сейчас толку как от пьяного скампа на вечеринке орков. Мечется по кругу, тычет палкой, а толку — ноль!       Энергия в Сфере всё никак не убавлялась, как-то было в игре, а у магов начинали окончательно сдавать нервы. Даже Толфдир уже начал бросаться шаровыми молниями из древка метлы, которую, сдавшись своей путанице, переделал в посох за время поисков «героем» артефакта Магнуса.       Возможно, Драконорождённому стоило тыкать посохом не только в Око.       О чём Анкано Идиоту и выкрикнул, отбиваясь от нового наплыва аномалий, которые на этот раз прошли что-то на подобии эволюции, научившись объединяться в антропоморфные фигуры. Всё-таки Эстормо оказался не совсем безнадёжным на злодейском поприще.       — О? А не слишком ли много ты говоришь? — но злодейские реплики всё ещё клишированы и избиты. — Некоторые дурные привычки не выкорчевать воспитательными беседами. Всё же ИМ стоило укоротить тебе язык, а не волю. Какая досада.       Нирия, минуту назад превратившая пару антропоморфных аномалий рядом с Анкано в раскалённые куски расплавленного «стекла душ», задержала на бывшем талморце нечитаемый взгляд, который лишь на пару секунд сменился неожиданным осознанием, затем мигом сочувствия и быстро вернувшимся надменным видом истинной альтмерки.       Значит «воспитательные беседы» от Талмора некая народная страшилка? Всем неугодным промывают мозги? Не потому ли представительница физически «идеального» типажа высоких эльфов оказалась в столь неподходящей ей обстановке на противоположном от Саммерсетских островов краю континента?       Вот о чём, так о причинах чужого затворничества для Анкано сейчас рассуждать было крайне непродуктивно. Особенно, когда в него разом летит целых пять эволюционировавших аномалий разом!       — Может быть мне стоит провести ампутацию вместо них, аха-ха?!       Первая аномалия распадается от одного точного рывка кинжалом по «ядровому камню». Вторая и третья плавятся под огнём, намеревающейся обойти соперницу в выдуманном счёте, Фаральды. Четвёртую ловит в зубы горящий синим пламенем от холки до хвоста злокрыс, с аппетитом проглатывая. Где-то рядом восторженно кричат Илас-Тей и Изра, подбадривая свою проворную тварь. Но альтмеру было не до чужих вышедших из-под контроля глупостей, когда как пятая аномалия всё-таки сумела его обойти, прорываясь за авангард прямо к Мирабелле.       — Мира!       Не успел он испугаться, как аномалия превратилась в осколки под действием льда и молнии. Опасения как всегда оказались излишни. Его дама умела за себя постоять.       — Или…       Окружение застыло, словно в телевизионном стоп-кадре, когда из остатков аномалии, ведомый взмахом руки Эстормо, поднялся вихрь бирюзовой энергии, задевая Анкано хвостом и кометой взмывая под потолок Зала Стихий.       — …лучше ударить куда побольнее?       Целью вихря оказалась Мастер магии, чей оберег для энергия Ока был прочнее воздуха.       И было всё тихо — ни звука, ни крика…       …но чей-то закончился рай.       Мирабелла с кратким вздохом упала наземь лишившейся опоры марионеткой.       Взгляд Эстормо, направленный на Анкано, наполнился торжествующим ликованием. Талморец «пылал». Нездоровой ненавистью. Затаённой завистью. Царапающим чувством неполноценности. Желанием доказать свою мнимую значимость.       Садистское ожидание криков отчаянной потери выплёскивалось сквозь искривлённый в улыбке рот.       Анкано не удостоит его такого удовольствия.       С оглушающим звоном в ушах, с размывающимся в глазах окружением, он метнул в урода оба своих кинжала, ожидаемо отскочивших от того пружинами в разные стороны.       Целью Анкано было вовсе не нападение, а отвлечение. Довакин, словно прочитав его мысли, сразу же встал перед талморцем, закрывая собой отступающего к возлюбленной эльфа и направляя посох Магнуса прямо на недруга.       Когда альтмер упал на колени рядом с телом волшебницы, к ним уже успела подбежать Колетта, помогая Анкано уложить голову бретонки ему на ноги и начиная сканировать ту на наличие травм.       — Жива. Но с её магическим резервом что-то не так…       Она была живая. Живая. Живая. Живая.       ЖИВАЯ.       Канон мог смыться в глубины выгребной ямы.       — На ней эффект проклятия. — руки Маренс окутал голубоватый свет. — Он связывает её энергию с Оком. Оно уже поглотило всю её ману, а теперь забирает жизненные силы.       — Так сними проклятие и лечи! Ты здесь сейчас единственная, кто понимает ценность Восстановления, Маренс!       Писклявая бретонка бросила на него смешанный взгляд горделивости и неприязни одновременно. Анкано знал, на что давить.       — Даже моих познаний не хватит, чтобы разорвать связь пока Око активировано! — но понимания психотипа лекаря не поможет в безвыходной ситуации. — Восстановительные заклинания только замедляют процесс и не продержатся долго.       Значит, Сферу нужно было деактивировать до того, как она вытянет из Мирабеллы последние силы!       Анкано огляделся по сторонам: повсюду летали не прекращающие появляться из Сферы аномалии, пока учителя-маги беспрерывно превращали их в потускневшие камни. Выпускники соревновались с Туррианом в скорости упрятывания бесхозных камней душ по карманам, шестикурсники бросали в сферу неестественно светящиеся зелья и… злокрысов, а первокурсники взирали на происходящее глазами-блюдцами, пока один из них в самоуверенной попытке помочь чуть не спалил свой мохнатый зад самодельным свитком огненного урона. Довакин пытался ударить Эстормо посохом уже физически, но то больше походило на странный танец с потыкиванием палкой тыла талморца, на что тот в ответ негодовал, забывал злодейские реплики, но к Сфере прислонился так, чтобы тыл оставался ею прикрытым. Толфдир махал метлой в углу, подбадривая нордскую легенду, но это картина привычная.       Какой сюр. Среди вакханалии безответственных безумцев его женщина единственная получила серьёзную травму. Словно безжалостные тиски канона не хотели её отпускать даже в условиях полнейшей «несерьёзности». Хотели забрать её у Анкано, раз не получилось сжать клешни вокруг его горла.       Побольнее. Побольнее. Чтобы он страдал. Чтобы возненавидел этот мир. Чтобы не было даже повода начать его любить. Ведь в нем не будет его главного смысла…       …если Анкано сейчас же не придумает решение!       «Моя кожа неуязвима!»       Идея созрела внезапно. Из самых глубин его зарождающегося отчаяния. Анкано не был уверен ни в ней, ни в себе. А значит — надо проверить экспериментальным путём. Как раз как любят в Коллегии.       Анкано даже не стал тратить время на поиски выброшеных кинжалов, целенаправленно чеканя шаг от Миры до зарвавшегося сородича.       Кожа неуязвима, а что насчёт твоего внутреннего мира, Эстормо?       Никто тебя за язык не тянул.       — Скажи мне, Эстормо, какое на вкус дерьмо с задницы Эленвен, которую ты так усердно лижешь?       От чужой дерзости у Талморца побагравела желтизна на коже.       — Как ты сме… Г-кх!!!       Никто Эстормо за язык не тянул.       Но стоило только его рту открыться, как это сделали.       Словно хищная птица рука Анкано ворвалась в чужую глотку до самого корня языка, игнорируя зубы и омерзение. А потом крепким хватом…       …резко потянула.       — Г-кха-аааАААААА!!!       Вырывая отросток с агонизирующим бульканьем.       Последним, что увидел Эстормо, прежде чем упасть и начать захлёбываться собственной кровью, был совершенно равнодушный взгляд.       — Ты же сам сказал — неуязвима только кожа.       И ни грамма жалости.       Потерявшая свой «якорь активации» Сфера блеснула в последний раз и захлопнулась, возвращаясь в состояние ожидания.       Звуки битвы смолкли. Все, словно парализованные, застыли взглядами на натекающей под телом талморца кровавой луже и его бывшем «начальнике», с омерзением откинувшим растерзанный язык на остывающей тело. Даже тот, на кого все рассчитывали в победе над врагом, впился в древний посох ногтями во внимательном ожидании. Словно перед обманчиво спокойным диким зверем, который в любой момент может кинуться на новую цель.       Анкано всеобщего ступора не разделял.       — Какого даэдра ты застыла, Маренс?! Лечи Мирабеллу СЕЙЧАС ЖЕ! — его голос был подобен грому, что в здешних снежных пустошах был забытым явлением. — Остальные — труп убрать, остальной мусор — тоже!       Никто противиться не посмел.       Кроме лишь одной личности.       — А не раскомандовался ли ты для скромного «советничка»?       Некоторых жизнь ничему не учит. А ведь всего пару минут назад казался нормальным. Или это было разовое навождение? Кризис миновал — можно вернуться к мелким распрям? Красную тряпку сняли, а осадочек у бычка остался?       — Броская палка ещё не делает тебя главным, драконий сын. — интонация фразы подходила вовсе не для «драконьего», а чего более сквернословного, от чего Довакин сжал ручищами жалобно хрустящий бесценный артефакт и раздул ноздри подобно обозленной летающей ящерице. — Так что мнение твое не весомее пелены дымка. Кто заткнул злодея первым, тот и раздает указы после.       Какая привычная… презирающая реакция последовала после, через сдерживаемое молчание. Как полезное напоминание — не жди благодарности в ответ добро тобою подаренное.       Остальные маги Коллегии, в отличии от «героя» всея Скайрима, Анкано послушались безоговорочно.       Убедившись, что без его руководства Зал Стихий окончательно не разнесут, альтмер вернулся к хлопочущей вокруг Мирабеллы эксперту Восстановления.       И услышал медленное дыхание. И трепетание ресниц. И ощущение жизни.       С Мирой всё было в порядке.       Мира была жива.       И Анкано тоже.       В обморок он падал с чувством всепоглощающего облегчения душевных мук.       Рядом с ней. Как и положено.       Как и должно быть.

***

«Катжит считает — ты неправильный высокий эльф»

Наблюдать за собой со стороны уже не казалось столь непривычной перспективой. Ощущение спрятанных в пальцы когтей не нервировало, клыки в чуть вытянутой пасти не вызывали дискомфорта, а шерсть во всех укромных местах даже приятно согревала.

«И что же тебя в этом убедило, позволь спросить?» — желтоухий эльф, полоскавший рядом посеребрённые поварёшки в деревянном тазу, со всей позволенной в их неловкой ситуации напыщенностью зыркнул на соседа по наказанию сквозь щёлки прищура.

Эльф не имел и толики хорошего настроения в отличии от непрошенного поддельника его недавнего… развлечения над зарвавшимися старшекурсниками из высшего «α»-альтмерского класса. Хотя куда ему злиться? Воду он себе подогрел, чай, не сведёт пальцы судорогой от горной-родниковой? Это вот катжитским пальцам нехорошо. Магией не наполненные, шерстью обросшие, и та — промокла.

«Дай угадаю — неправильно, что оказался не среди чванливых Альфа, а среди бесперспективных Гамма? Так, что поделать, когда общество считает тебя убожеством среди убожеств?»

Они оба были в Гамма, свалившись в общую выгребную яму неугодных Алинорскому обществу личностей из своих классов ещё в первые месяцы учёбы. А в этой «благопристойной» коллегии всё было весьма просто: «α» — Альфа — для чуть провинившейся альтмерской молодёжи, «β» — Бета — для бетмеров и «γ» — Гамма — для особо… разочаровывающих.

Проще говоря, студентов Гаммы в Коллегии нелестно окликали »грязью».

Но…

«Катжит имел ввиду не это»

«Так просвети, или молча натирай тарелки тряпкой дальше»

Альтмер рядом был не плохим парнем, несмотря на грубый язык и намеренные попытки отдалиться от любых контактов с остальными студентами. Может, как раз грубая прямолинейность была причиной его замкнутости и страх за ней не уследить.

Все альтмеры, попавшие за эти стены, не отличались хорошим поведением в обществе за ними. Нетрудно догадаться, за какие провинности тут оказался желтоухий напротив.

«Катжит далеко путешествовал по миру — повидал много. Сделал много выводов» — усы щекотали щёки от приподнимающейся в заговорческой улыбке пасти. — «Лесные эльфы сделаны не из леса. Морские эльфы — не из морской воды. Тёмные — не из тьмы. А вот ты, высокий эльф, сделан из того, что прячется за небом. Как ещё объяснить твою тягу залезть на крышу повыше?»

Эльф на ощутимо долгие мгновения застыл, перестав натирать посуду, и уставился немигающим взглядом куда-то перед собой.

«Пф-хах!»

А потом беззастенчиво загоготал.

Вода в тазике под когтистыми руками стала приятно тёплой.

*

Высокий эльф стал другом катжита.

*

Высокий эльф был сделан из небесной вышины. Свободной и гордой.

*

Как и он сам.

*

А потом его забрали в подвал, откуда не выходят СОБОЙ.

*

Высокий эльф перестал быть другом катжита.

*

И связь с небом ему отсекли.

***

      Проснувшись с до тошноты сильной головной болью под потолком незнакомой комнаты, Анкано понял для себя две вещи:       Первое — его сны смутно походили на остаточные воспоминания предыдущего владельца тела, хоть и наблюдал он за происходящим чужими глазами. И Анкано в них был тем ещё нарушителем спокойствия, похлеще буйных старшекурсников Коллегии Винтерхолда. За что и поплатился чем-то наподобие промывки мозгов, вспоминая шрамы на спине — весьма болезненной промывки через пытки. Чем Талмору не угодил именно этот высокий эльф, или подобная практика у них была в порядке вещей — загадка.       Ах, и второе — самое критичное. Миры рядом не наблюдалось.       — Где Мирабелла? — не став церемониться, спросил он у потолка с истинно-альтмерской претензией.       И потолок ему ответил.       — Она в вашей общей комнате.       Голосом Синуса.       — Вдвоём вы бы не влезли — Эксперту Маренс лечить было бы неудобно. Я свою комнату потому предложила. Вы, кстати говоря, проснулись первым, господин Анкано.       И Биссектрисы.       — Так и знал, что первые слова о Мастере Эрвин будут! Борвир должен мне сто септимов.       Ушлый же у Борвира братец.       — Что с Мастером Мирабеллой? — вставать с кровати пришлось с осторожностью, ибо мозг каждый раз словно ударялся об череп при любом резком движении.       Из ниоткуда тут же выскочил Котангенс с обезболивающим зельем наготове.       Какие заботливые недоросли. Помоги им пару раз — и над тобой уже хлопочут аки над «уважаемым стариком». Благо, комната Биссектрисы была заметно больше прочих в общежитии, и вся орава озабоченных здоровьем «советника» детин могла поместиться.       — У Мастера Эрвин обширная потеря этерических энергий магического и физического типа. — профессорским тоном произнёс Синус, подняв указательный палец вверх.       Биссектриса рядом с ним закатила глаза и выразилась более по-обывательски.       — Око вытянуло слишком много маны, а стресс повлиял на общую усталость организма, как у Вас. Мутсэра Эрвин будет спать до полного восстановления.       — Прошли сутки. — дополнил Котангенс, убирая пустой бутылёк из-под зелья.       Что ж, необходимые знания Анкано от них получил.       — Кто следит за Мирой? — бросил он последний вопрос у самой двери.       — Эксперт Маренс полностью взяла её под свою опеку.       — Остальные маги залатали себя сами.       — Не совсем зелёные уж для лёгких ран.       — И даже зелёные справились.       — Кроме Довакина. Он разозлил Эксперта Маренс, траванувшись собственными зельями восстановления с отрицательными примесями, вместо того, чтобы купить у неё чистые.       — Так ещё и предлагал напоить ими Мастера Эрвин.       — Маренс, буквально, выпнула его из комнаты и не подпускает.       Выслушав коллективный сброс слухов, Анкано благодарно кивнул и направился к Мире.       Колетта значительно выросла в его глазах как человек за эти пару минут.

***

      Пинать альтмера Колетта не стала, а даже наоборот — сложила все свои полномочия сиделки на Анкано, посоветовав гнать всяких ударенных на голову свалившимся статусом наглецов в шею. Уже к вечеру его постоянного бдения в образе «застывшей горгульи» над дамой сердца Анкано узнал, кого именно Маренс имела ввиду.       Впрочем, догадаться было не сложно.       — Разве ты не должен быть на пол-пути в Посольство с трупом твоего приятеля и подробным донесением о том, что в Коллегию Талмору отныне путь заказан?       — Разве одетый в мою старую форму труп Орторна в общей горящей куче с Эстормо и остатками аномалий на площади внутреннего двора не должен был пояснить тебе моё отношение к Посольству и Талмору в целом?       Анкано искренне поражался твердолобости норда напротив. Точнее его… карикатурно-каноничному поведению. Слепому, шаблонному и насквозь прописанному не имеющей достаточного воображения рукой. Или не покурившей волшебных грибов перед написанием сценария. Одно из двух, но взаимосвязано.       Не смотря на первое время «внутри» Тамриэля, окатившее его неприятнейшим ледяным остракизмом, окружающий мир казался поистине настоящим и живым. Люди не шагали по одинаковой траектории каждый день, не повторялись фразами. Жили, ругались, мирились, болели, лечились и реагировали на поступки окружающих как и любой другой человек из его первоначального мира.       Игровые условности тут проскальзывали лишь мельком, и никак не влияли на рациональность мира.       «Протагонист» же, напротив, жил по собственным черно-белым правилам не подчиняясь здравомыслию его окружения.       Или же… ему хорошенько прошлись по и так склонным к чужому влиянию мозгам двое обиженных на мир стариков. Кто первый — того и приз.       Ах, Анкано стал слишком часто рассуждать о дурном поведении недомерка-героя. Ничего не изменилось с самого первого их «разговора». Даже если проблёскивали намёки.       — Талморцы не бывают бывшими. — скрутил норд руки в замок перед собой, светя хмурой миной из-под капюшона Архимага. — Если бы ты не хотел с ними связываться — не вступал бы в их ряды изначально.       То есть, вариант того, что некоторые эльфы могли попасть в Талмор посредством шантажа, давления или угроз, он не рассматривает? Не бывает такого — что вы! Мир монохромный и точка.       — Детская непосредственность в твоём возрасте — признак задержки в развитии. Или психических отклонений. Выбирай сам свой яд.       Словно реагируя на напряженный тон эльфа, Мирабелла прошептала неразборчивую околесицу восне, сведя брови в болезненном выражении и заворотившись в постели.       Подхватив с бочки плед потеплее, Анкано накрыл им возлюбленную, присев в кресло рядом.       Довакин, так и оставшись в распахнутом дверном проёме, через который в прогретую комнату ДУЛО ЛЕДЯНЫМ СКВОЗНЯКОМ, неодобрительно покачал головой с видом осуждающего мудреца, советы которого все по нелепым причинам игнорируют.       — Мои зелья помогли бы и от холода, и от потерянных сил… — начало было это недоразумение, по чей-то старческой глупости дорвавшееся до мантии главы магов Винтерхолда.       — Сказано — сам возись со своим ядом! ЭКСПЕРТ ВОССТАНОВЛЕНИЯ Маренс забраковала твои зелья не из вредности!       — Не тебе тут командовать! А Маренс задело твоё пренебрежительное отношение в Зале Стихий. Вот она и отрывается на всех подряд! — словестно напал в ответ драконий сын, уставив на альтмера указательный палец в обвиняющем жесте. — Ты — создаёшь в Коллегии смуту, обманчиво притворяясь перебежчиком. Старшие курсы, на которых повлиял ТЫ, совершенно не слушают старших по званию, вытворяя невесть что, в то время как большинство учителей пытаются хоть как-то помочь мне разгрести последствия саботажа ученика, которого ТЫ привёл обратно в замок!       О! Сколько эмоций, браво!       И полное отсутствие критического мышления. Старшие курсы не слушают ЕГО по банальным причинам неприязни к малолетнему выскочке, урвавшему высокий пост за красивые драконьи гланды. «Невесть что» они вытворяли с самых первых дней пребывания в Коллегии. А то, что нынешние первокурсники не имеют той безумной исследовательской изюминки, так часто кусавшей Анкано за зад, лишь итог их характеров. Хотя у Дж’зарго были задатки архивиста-террориста, разовьёт или нет — его дело. Что же касается учителей, так они вовсе не бескорыстные простаки, всего-навсего прощупывают почву. Можно ли вить с нового недалёкого Главы верёвки, выклянчить для себя место потеплее и оклад поувесистее. Но как только поймут, что корабль тонет — усверкают пятками быстрее, чем крысы в зверинце Илас-Тея. Про то, что Орторна приказал оставить Арен, и говорить незачем.       Оправдываться? Какая чушь.       Словно ты уже заведомо виноват и пытаешься оправдаться.       Тем более, перед тем, кто заведомо причислил тебя во враги.       — Толфдир назначил меня Архимагом в надежде вернуть Коллегии былое величие, и я не подведу его веру. И первым делом избавлюсь от всех пригревшихся крыс!       Толфдир надеется поднять престиж Коллегии, крутя Драконорожденным как рекламным банером. Только в своей самодеятельности не учёл, что Савос Арен назначил себе в приемники Мирабеллу не для красоты, а ибо без её строгого контроля замок развалится окончательно вместе с самой организацией. Надеется, что она проглотит подобное неуважение к её трудам, и продолжит дальше хлопотать при очередном безответственном Архимаге?       — Лишь из уважения к госпоже Мирабелле я не стану применять жесткие методы для тебе подобных и даю время на сборы до захода солнца. — красноречивое поглаживание топора. — Чтобы к вечеру твоего талморского духу в вереной мне организации не было!       Анкано выгоняют? И кто? Архимажок без году неделя?       Так ещё и угрожает? Когда как, после их бесед оставался с кинжалом у рёбер? Оу, точно! Ведь Анкано растерял все свои кинжалы и сейчас ему нечем тыкать Идиота под бок.       Ничего так не придаёт уверенности в себе, чем безоружный оппонент — не правда ли?       — Из уважения к «госпоже Мирабелле» ты должен был отказаться от мантии Архимага в её пользу, как того и желал предшественник.       — И как бы всё тогда сложилось для тебя, верно? Одурманенная твоей ложью девушка на управленческом посту. Идеально для закулисных игр. Но твой многолетний план рушится об тех, кому талморские козни знакомы не понаслышке. Госпоже Мирабелле будет куда лучше без твоего пагубного влияния на её влюбчивый женский разум, а мне понадобится верный заместитель во время отсутствия здесь. На роль которого Мастер Эрвин станет лучшей кандидатурой. Под единым руководством и с верными помощниками, сообщества Скайрима, вместе с достойной подмогой, сформируют единый альянс, против которого у Талмора не хватит власти встать поперёк. Можешь так и передать вашему главарю. Вы всё равно уже не успеете ничего предпринять.       …       .       .       Какая… фанатичная чушь.       Отодвигая в сторону всю бесконечно долгую нецензурную тираду в сторону «Тайберских» планов драконоотбитого, что крутится в голове Анкано прямо сейчас, можно всеми фибрами прочувствовать чужое внушение в словах норда перед ним.       Дельфина готова мстить за свой разгромленный орден всеми доступными средствами, теряя здравый смысл.       — Одурманен в этой комнате ложью только один. — голос потерял всякий пыл, скатившись в монотонность от осознания, что его слова всё равно переиначат в нечто злонамеренное. — И это не Мирабелла, и не я. С таким мировоззрением ты останешься один в оледенелом замке, драконий сын. Вспомни мои слова, когда это время придёт. А теперь пойди вон из комнаты моей дамы. Искренне не желаю видеть твоё необременённое интеллектом лицо оставшийся здесь день.       Довакин довольно усмехнулся. Как же… это не выглядело «по-геройски».       — Нет уж, я прослежу, чтоб ты собрал свои вещи без всяких фокусов.       Интересно, можно убить человека ложкой от недоеденного завтрака? Которая как раз рядом, только руку протяни…       — ТОЛФДИР ВЕЗДЕ ИЩЕТ ТЕБЯ, АРХИМАГ! ЧТО-ТО СРОЧНОЕ!       Рептильи глаза выскочившего из-за угла прямо перед проёмом Илас-Тея были полны столь чистосердечной наивностью и беспокойством преданного пёсика, что Анкано сразу понял — бесстыдно брешет.       А вот Довакин, не отличаясь проницательностью, поверил аргонианину на слово, и «прощально» бросив в альтмера предупреждающий взгляд, направился искать того, кому внезапно понадобилась помощь его незаменимой персоны.       Как только «уважаемый» Архимаг покинул Зал Достижений, Анкано со старшекурсником переглянулись.       В руках удивлённо замолкшего от собственной выходки Илас-Тея уютно прикорнул светло-изумрудный крыс, то и дело пропадающий из виду в дымке невидимости.       Значит подслушивал. Что ж, дело в этих стенах привычное. Аргонианин спас эльфа от импульсивного поступка, так что отчитывать его Анкано не будет.       Илас-Тей ещё немного потерпел неловкость, а потом выдал:       — Наш курс, пожалуй, отучится досрочно.       Хоть кто-то в этой богадельне умеет делать правильные выводы.

***

      И Анкано искренне верил, что Мирабелла относится к таким людям.       Собрав свои скудные пожитки и найдя потерянные кинжалы, альтмер черкнул на пергаменте место и дату, до которой он останется там в ожидании… решения Миры о том, как она собирается устроить свою… или их жизнь дальше.       Ежели помощь Коллегии для неё главный смысл жизненного пути, то им придётся, сквозь рвущую боль в сердце, попрощаться.       Анкано любит бесконечно. Любит страстно и преданно. Но он также не забывает и о собственной безопасности и минимальном комфорте существования. Жить рядом или в одном замке с враждебно настроенным убийцей драконов — верх безрассудства. Анкано парирует лобовую атаку один раз, дважды и трижды, а потом почитаемый нордами герой придумает тактику хитрее и будет пытаться задеть исподтишка. Жизнь на «пороховой бочке» кого угодно сведёт с ума. И не факт, что высокий эльф сможет всегда уклоняться от нападок. Один день для него может оказаться роковым.       Попытка убить Довакина в ответ также не приведёт ни к чему хорошему. Порицание, если о причастности Анкано узнают, ему не сдалось, да и руки марать противно. Тем более, кто знает этих «главных героев» с их «сюжетной» бронёй. Вдруг всё же подействует?       Так что сейчас Анкано остаётся только ждать.       Собрать необходимые запасы не портящейся провизии.       Пожелать старшекурсникам и выпускникам не самоустраниться от собственных экспериментов к концу года.       Получить странное «наследство» в виде простого серебряного амулета от Савоса Арена из рук первокурсницы Марион, собирающейся посетить материковую часть своей родины с урной праха бывшего Архимага, намереваясь оставить ту в одном из родовых склепов семьи Арен.       Предупредить Коллету, что бы та снова взяла на себя обязанность заботы о Мире и попросить держать новоявленного главу Коллегии от неё подальше. Выслушать скипучую брань в ответ и улыбнуться.       Кивнуть на прощание сидящим в прострации на пороге внешних ворот Энтиру и Фаральде.       И с тяжелым сердцем…       …уйти.

***

      Он прождал в неглубокой пещере возле лодки Коллегии неделю.       По словам Маренс — Мира должна была очнуться через три или пять дней максимум. Так что неделя — подходящий срок для того, чтобы его дама очнулась и успела определиться с решением.       Клад из перепрятанного тайника, к приятной неожиданности, таки обошла участь быть разграбленным Довакином, в отличии от скромных закром с ящиком пива. Анкано не спеша сложил все золотые и драгоценные камни в зачарованный на Перо мешок и прикрыл их поверх парой вещей, чтобы те «небрежно» выглядывали из хлипко завязанного мешка и придавали ему вид маловажной поклажи обычного путешественника.       В остальном дни у «Архимага» под самым носом проходили одинаково… холодно и однообразно. Словно Анкано вернулся в свои самые первые дни в этом мире.       Первый день и второй.       Третий и четвертый.       Пятый — в ожидании чуда, что не случилось.       Шестой — в тяжком разочаровании.       Поздняя ночь седьмого дня принесла смирение.       Он изначально появился в этом мире один. «Уникальный» в своей чужеродности. Отталкиваемый другими из-за столь схожего с «оригиналом» ядовитого языка и характера. Мира стала его мостом к остальной Коллегии, но, так же как и он, имела право думать и о своём благополучии.       Что же можно считать для неё лучшим исходом? Остаться в знакомой обстановке и с привычными обязанностями? Постепенно свести на нет влияние Довакина на магов Винтерхолда и занять предназначенное место? Или сбежать в неизвестность с любовником?       Любое предположение куда перспективнее последнего.       — Куда в лодку без меня полез? Не мог подождать всего пару минут? Я очнулась только сегодня вечером! Тебе ли не знать, как тяжело распределить свои обязанности и не разбить при это лицо но-о-о-вого «Архимага» об ледяную глыбу?       Домашняя ругань среди тишины снежной ночи ударила под дых не хуже кулака.       Который он, судя по разгневанному лицу Мирабеллы в свете магии Свечи, не получил только из жалости к собственной упавшей прямо на дно лодки эльфийской туши. И за грустные глазки брошенного кота. С его ястребиным лицом нисколько не сочетающиеся.       — Ты… здесь? — слова тянулись липким комом на языке, с трудом проходя сквозь зубы.       Мира удручённо покачала головой, спрятав глаза в ладони.       — Ты на полном серьёзе подумал, что я там останусь? — его командным кивком заставили отодвинуться на противоположный край лодки, пока сама бретонка занимала другой для равновесия. — Я последовала за Савосом из Ривенспайра с уверенностью в том, что получу в Коллегии достойное моим талантам уважение и статус, а не из-за слепой преданности. — крупная сумка складывается на середину лодки рядом с небольшим наплечным мешком альтмера. — А теперь здесь появляется выскочка с громким именем и полным отсутствием прагматизма. Ты знаешь, что уже все ученики и выпускники покинули замок? Даже первогодки. Скоро дойдёт и до учителей. Импульсивное решение Толфдира обернулось обратным эффектом. — в руки Анкано вручили два весла и ожидающе устроились поудобнее. Высокий эльф послушно загрёб по ледяной воде, всё ещё находясь в лёгком ступоре от стремительно переменившихся условий. — Я не собираюсь держать на себе начинающую разваливаться организацию, будучи в тени, пока герой расхваливает свою «проницательность» и готовится отринуть политику невмешательства, подводя оставшихся магов к участию в чужой войне. Ты хоть представляешь, насколько неразумны его планы? Он словно живёт в параллельном мире, где есть явные враги, а он считается беспрекословным носителем добра и ошибиться не может! Кто бы не вложил сей бред в его восприимчивую голову, у него не просто зуб на Талмор, а целая слепая и беспощадная месть. Сколько он наговорил мне гадостей о тебе… и был уверен, что я с ним согласна. Он даже не понял мою точку зрения, когда я собирала вещи, посчитав это генеральной уборкой и освобождением от прошлого. И с амулетом Мары крутился как ненормальный, словно на украшении должно быть подчиняющее разум зачарование — право слово! Его дарят в знак помолвки в уже устоявшейся паре, традиционно проговаривая в шутку про тяжёлую жизнь и нехватку времени на романтику. Вот скажи — он ИДИОТ? — Анкано уже был готов рьяно и с искренностью согласиться, не успел, наткнувшись на продолжение возмущённой тирады своей дамы. — Можешь не отвечать. Понятно и так. Предлагать амулет по традиции нордов бретонке, с которой ты разве что в отношении рабочего знакомства. И мужчину которой, к тому же, ты выгнал из дому из-за своих предвзятых взглядов, злоупотребив властью! К которой оказался, очевидно, не готов! — волшебница со злостью стукнула кулаками по коленкам, не рассчитав силы и с шипением растерев больные места. — Я буду чувствовать к себе куда больше уважения, будучи учителем магии в провинциальном городишке, чем заместителем подобной… личности!       Мирабелла пылала яростью словно магическое пламя, подрагивающее на кончиках пальцев столь же взвинченного Анкано, что чуть подпалил им древко вёсел.       Те мизерные всполохи маны в нём кипели.       Вместе с его разумом, чувствами и любовью.       Подталкивая к незрелому поступку обескураженного счастьем мальчишки.       Целующего свою даму рывком через лодку, на последней ниточке разума удерживая вёсла в руках.       И как же несправедливо быстро его прервали.       — Анкано! Дурак! Перевернёмся! — по груди безболезненно хлопают рукой, отталкивая обратно на место.       Мелкие волны от раскаченной лодки разбили глянцевую морскую гладь солёными брызгами.       — Не перевернёмся. Ты же рядом, моя путеводная звезда. — грести стало в разы легче, словно с плеч упал до селе не ощутимый, но придавливающий к земле неподъёмный груз.       — Ну, раз путеводная… — улыбнулась девушка, подперев подбородок рукой и уперев локоть об ногу. — Тогда могу предложить нам, для начала, отправиться прямиком в порт Данстара, а оттуда в Ривенспайр через Солтсгейм. На территориях данмеров Талмора точно нет, а в Вороньей Скале уж точно найдется судно до Нортпойнта. У моих родителей маяк к западу от этого города. Можем на время пожить у них, пока не придумаем, куда направиться дальше.       Анкано познал истинное счастье прямо сейчас. И был готов идти с ним в сердце хоть на край света.       Небо над их головами развеялось, явив все краски северного сияния в россыпи звезд.       Погода была на редкость ясной.       Как и взгляд напротив.       Они начинали свой собственный путь.       Вместе.       — Куда угодно — с тобой.