Грязь. Цена фамилии.

Туман, что окутывал город накануне, осел на улицах, оставив лужи и грязь, блестящие под тусклым светом фонарей. Воздух пах мокрым асфальтом, бензином и опавшими листьями, которые липли к ботинкам, как воспоминания. Ричард шел в школу, его рюкзак тяжело давил на плечи. Знакомая, почти успокаивающая боль от ремней контрастировала с новой, странной пустотой под ребрами - той самой, что поселилась там после вчерашнего выстрела и не думала уходить. После склада мир казался другим - как будто краски выцвели, а звуки стали глуше. Его тело, закаленное тренировками, двигалось уверенно, но внутри все еще дрожала тень того мальчика, чьи глаза он видел в темноте. Школа гудела, как улей: хлопанье дверей, смех, обрывки разговоров. Коридоры пахли мелом, потом и дешевым кофе из учительской. Ричард вошел в класс, его темные глаза скользили по партам, где одноклассники уже болтали, перебрасываясь шутками. Он сел у окна, глядя на мокрый школьный двор, где лужи отражали серое небо, а сломанное дерево вдалеке напоминало о доме. Эмма появилась, как всегда, внезапно, плюхнувшись на соседнюю парту. Ее зеленая толстовка была влажной от утренней сырости, рыжие волосы растрепались, а веснушки на бледной коже казались ярче обычного. В ее зеленых глазах искрилось что-то озорное, но теплое. - С прошедшим, Ричард, - сказала она, ее голос был легким, с легкой хрипотцой. - Четырнадцать, да? Уже почти старик. - Кто бы говорил, Эмма. Ты старше меня на полгода. Она ухмыльнулась, вытаскивая из рюкзака маленький сверток, завернутый в потрепанную коричневую бумагу, и сунула его Ричарду. Он замер, его пальцы, огрубевшие от тренировок, осторожно взяли подарок, как будто боялись его сломать. - Что это? - спросил он, его голос был хриплым, как будто он не привык к доброте. - Открой и узнаешь, - ответила Эмма, скрестив руки, ее улыбка была шире, но в ней мелькнула тень тревоги. - Давай, не тяни. Ричард развернул бумагу, внутри был небольшой нож с деревянной рукоятью, вырезанной вручную, с его инициалами - R.P.. Простой, но теплый, как ее взгляд. - Сделала сама, - сказала она, пожав плечами, но ее щеки порозовели. - Папа научил. Сказал, каждому парню нужен нож. Ну, и… я подумала, тебе пригодится. Ричард сжал рукоять. Теплота полированного дерева, впитавшая запах ее мастерской, обожгла ладонь - резкий, болезненный контраст с холодной сталью пистолета, отпечатавшейся в памяти. Его горло сжалось, он хотел сказать что-то, но слова застряли. - Спасибо, - выдавил он наконец, его глаза встретились с ее, и на миг он почувствовал, что не один. Эмма наклонилась ближе, ее голос стал тише, почти шепот: - Папа сказал, что не взял меня на ваш прием, потому что там были только взрослые мужики. - Она хмыкнула, но ее глаза сузились. - Что там было? Ее слова ударили, как кулак. Образ склада - темного, пахнущего плесенью, с кровью на книге и пустыми глазами мальчика - вспыхнул в голове. Он отвернулся, его пальцы впились в деревянную рукоять так, что сучки врезались в кожу. - Ничего особенного, - солгал он, его голос был ровным, но внутри все сжалось. - Просто… семейные дела. Эмма посмотрела на него, ее взгляд был острым, как будто она видела сквозь его ложь, но она только кивнула. - Ладно, - сказала она, ее голос смягчился. - Но если что, я тут. Не забывай. Она хлопнула его по плечу, ее прикосновение было легким, но теплым, как луч солнца в этом холодном дне. Ричард кивнул, его губы дрогнули в слабой улыбке, и он почувствовал, как их дружба, хрупкая, но настоящая, становится чуть крепче. Звонок прогремел, и класс наполнился шорохом тетрадей и скрипом стульев. Эмма вскочила, ее рюкзак болтался на одном плече. - Пойду на воздух, - бросила она, ее голос был легким, но в нем чувствовалась тень напряжения. - Тут душно, как в подвале. Ричард кивнул, глядя, как она уходит, ее зеленая толстовка мелькнула в дверях. Он остался сидеть, осторожно убирая нож во внутренний карман куртки, подальше от посторонних глаз и своих собственных мыслей. Его взгляд упал на школьный двор за окном, где лужи блестели под слабым солнцем. Осеннее солнце цеплялось за листья, разбросанные по школьному двору. У фонтана, на каменном бортике, сидела Эмма, склонившись над альбомом. Ее карандаш быстро скользил по бумаге - линии были резкие, будто она пыталась унять ими собственное нетерпение. Брайан появился слишком близко, его тень легла на ее альбом, как пятно. - Смотри-ка, - сказал он, его голос был легким, но с насмешкой. - Я-то думал, ты опять кого-нибудь строишь, а ты тихоня с альбомом. Эмма даже не подняла глаз. - Проваливай, - бросила она, ее голос был острым, как ее карандаш. Он сел рядом, слишком близко, так, что ее плечо почти коснулось его пиджака, надетого поверх белой рубашки, расстегнутой на верхнюю пуговицу. - Нарисуй меня, - сказал он, кивнув на фонтан, где вода лениво капала в лужу. - Я все равно красивее этого каменного уродца. Она резко захлопнула альбом, ее щеки вспыхнули, зеленые глаза сверкнули злостью. - Ты идиот, - выпалила она, вскочив и шагнув назад. - Может, - усмехнулся Брайан, нагло перехватив ее руку с карандашом. - Но тебе же нравится. Эмма вырвала руку, ее щеки горели,от злости. - Ты совсем попутал, Пейдж, - сказала она. Брайан поднялся, шагнул к ней, сокращая расстояние, так что она уперлась ладонью ему в грудь, ее пальцы задели ткань рубашки. - Я просто говорю вслух то, что ты прячешь, - сказал он, склонившись ближе, его голос был мягким, но с вызовом. - Ты любишь, когда я тебя задеваю. - Замолчи! - почти выкрикнула Эмма, толкнув его. Она развернулась и пошла прочь, прижимая альбом к груди, как щит. Брайан смотрел ей вслед, его улыбка держалась, но глаза потемнели, лишившись привычной легкости. Ухмылка замерла, застыв на лице просто гримасой, за которой ничего не было, кроме привычки к этой маленькой войне. Эмма влетела в класс, хлопнув дверью так, что несколько человек обернулись. Ее щеки горели, альбом она сжимала так, что пальцы побелели. Ричард поднял глаза от тетради. - Что случилось? - спросил он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась тревога. - Твой брат придурок, - выпалила Эмма, бросив рюкзак на парту. - Ну, это я знаю, - ответил Ричард, чуть нахмурив брови. - Но что он сделал на этот раз? Эмма метнула взгляд к окну, будто хотела выбежать. - Он… - она запнулась, губы поджались. - Он всегда лезет. Думает, что может… все. - Может, - коротко бросил Ричард, его голос был ровным. Эмма резко повернулась к нему. - А ты хоть раз скажешь ему, что он перегибает?! - ее голос был резким, но в нем чувствовалась усталость. Ричард пожал плечами, его пальцы сжали край парты. - А толку? - сказал он. - Он все равно сделает по-своему. Эмма шумно выдохнула и села, резко открыв альбом. Ее карандаш врезался в бумагу, почти рвал ее. - Иногда мне кажется, он просто проверяет, когда я сорвусь, - пробормотала она, ее голос был тише, но все еще дрожал. Ричард нахмурился, его взгляд скользнул к окну. - Сорвешься? - спросил он, будто пробуя слово на вкус. - В смысле? Разозлишься? Упадешь? Эмма подняла глаза, в ее взгляде было больше усталости, чем злости. - В смысле… перестану держать себя в руках, - сказала она, ее голос дрогнул. - Дам ему то, чего он ждет. Ричард молчал, переваривая ее слова. Он вспомнил Брайана в машине, их клятву, кровь на ладонях, но теперь брат казался дальше, как будто та искра тлела под броней, которую он надел. - Странно, - сказал Ричард наконец. - Я не понимаю, зачем тебе давать ему то, чего он хочет. Эмма фыркнула, но уголок ее губ дрогнул - то ли от иронии, то ли от симпатии к его прямоте. - Вот именно, - пробормотала она. - Ты не понимаешь. После школы у ворот ждала черная машина, ее кузов блестел от сырости. Брайан открыл дверцу, пропуская Изабель и Ричарда. В салоне пахло кожей и легкими духами, которые Изабель разлила утром, играя с пробниками. Она начала рассказывать про смешной случай в школе- как подруга принесла котенка, и тот сбежал на уроке. Ее руки мелькали, голос звенел от смеха, и на миг она казалась той самой Изи, которая не знала о складе, о крови, о клятвах. Брайан откинулся на сиденье, его пальцы скользили по телефону. - Сегодня вечером тусовка,- сказал он, его голос был самоуверенным, как будто это не план, а приказ.- У Льюиса. Все будут. Ричард посмотрел на брата, его брови нахмурились. - Брайан,- сказал он тихо, его голос был твердым, но с тенью тревоги.- Чего ты хочешь от Эммы? Брайан поднял взгляд, медленно, будто смакуя паузу. В его глазах блеснуло что-то насмешливое. - О-о, так она пожаловалась?- хмыкнул он, приподняв брови.- Маленькая принцесса не выдержала? Ричард лишь тяжело вздохнул. - Ты опять достаешь ее ?- спросила Изабель, ее голос был тихим. Брайан улыбнулся ей в зеркало заднего вида, но ничего не ответил. Машина тронулась, шины зашуршали по мокрому асфальту, а сломанное дерево у ворот мелькнуло за окном, как напоминание о доме. Дома Брайан сорвал с себя рубашку и галстук, бросив их на кресло. На нем была черная футболка, чуть свободная, джинсы и кроссовки. Его волосы упали на лоб, делая его моложе, живее, без той маски, что он носил за столом у Дона. Он проскользнул на кухню, схватил бутылку воды и закинул в рот мятные пастилки. Сэм вошел в кухню, его кожаная куртка скрипнула, когда он прислонился к дверному косяку. Его серые глаза искрились, как будто он уже знал, что скажет что-то, чтобы задеть. - О, молодежь в отрыв, - сказал он, ухмыляясь, глядя, как Брайан застегивает куртку. - Льюис, значит? Это ж сын того адвоката, что у итальянцев на крючке, да? Брайан хмыкнул, не поднимая глаз, поправляя кроссовки. - А ты прям детектив, Сэм, - бросил он, его голос был легким, но с легкой насмешкой. - Может, мне тебя на тусовку позвать, будешь всех допрашивать? Сэм рассмеялся, его сигарета дымилась в пальцах. - Не, парень, я пас, - сказал он, выпустив дым. - У меня свой вечер расписан. И Ричард, - он кивнул на Ричарда, стоявшего в углу, - сегодня со мной. Пора учиться видеть город, а не только тусить. Дверь хлопнула, двигатель его машины зарычал, шины взвизгнули, и он скрылся в темноте. Гул музыки пробирал до костей. Колонки в особняке Льюиса гнали бит так громко, что стаканы дрожали на столе, а паркет вибрировал под ногами. Запах сладкого алкоголя смешивался с табаком и легким дымом травы. В гостиной кто-то громко смеялся, в коридоре целовалась пара, а в бассейне во дворе толпа прыгала в одежде, визжа от холода. Брайан вошел, как будто это был его дом, снял куртку, бросил на перила лестницы и шагнул в толпу. Его появление заметили сразу: девчонки переглянулись, одна нервно поправила волосы, парни кивнули- кто-то уважительно, кто-то завистливо. - Смотри-ка, сам Пейдж пожаловал,- усмехнулся Льюис, протягивая стакан виски. Брайан взял, не моргнув, сделал глоток и сказал так, чтобы услышали все: - А я думал, ты зовешь на что-то интересное. Пока вижу танцы под бит и дешевый алкоголь. Толпа захохотала, кто-то попытался оправдаться, но Брайан уже хлопнул Льюиса по плечу и добавил: - Ладно, шучу. Давайте веселиться, я за этим пришел. Он растворился в компании, как будто всегда был центром этой комнаты. Сел на подлокотник дивана, раскинув руки, его футболка чуть задралась, обнажая шрам на предплечье. Девушка в блестящей майке придвинулась ближе, протянув сигарету. Он взял, прикурил, выдохнув дым кольцами, и улыбнулся. - Ну и кто здесь решает, какая музыка?- спросил он у группы рядом. - Диджей,- хором ответили. - А я думал, вы тут взрослые люди,- усмехнулся Брайан, крикнув в сторону колонок:- Эй, включи что-то, что не звучит, как будильник! Комната загудела смехом. Он шутил, говорил о машинах, драках, кино, перебрасывался фразами с девчонками, но не задерживался ни на ком. Его глаза скользили по толпе, как будто он искал что-то или кого-то. И заметил ее- девочку с каштановыми волосами, чуть старше остальных, у барной стойки. Она смеялась не в такт толпе, ее улыбка была искреннее, чем у других. Брайан сделал глоток, его взгляд задержался на ней, но он вернулся к разговору, как будто ничего не заметил. Спустя пару минут он поймал ее взгляд снова. Она быстро отвела глаза, уткнувшись в бокал. Брайан встал, бросив компании: - Ребят, продолжайте без меня. Он прошел через толпу, как будто комната расступилась. Оперся о стойку рядом, взял бутылку и налил себе, не спрашивая бармена. - Ты что-то слишком трезвая для этой вечеринки,- сказал он, не глядя на нее. - Может, я умею веселиться без алкоголя,- ответила она, ее голос был с легким вызовом. - Тогда ты точно не умеешь,- сказал Брайан, повернувшись к ней с улыбкой.- Попробуй. Не умрешь. Он пододвинул ей стакан. Она вскинула брови, но взяла, сделав глоток. Музыка стала громче, толпа крикнула где-то сзади, но вокруг них образовался островок тишины. - Тебя зовут?- спросил он, его голос был мягким, но уверенным. - Лия,- ответила она, ее глаза блестели, как будто она принимала его вызов. - Лия,- повторил он, будто пробуя имя на вкус.- Сегодня ты моя Лия. Она вскинула брови: - С чего бы? - Потому что все остальные уже выбрали меня,- сказал он, его улыбка была такой уверенной, что возражать стало бессмысленно. Она молчала пару секунд, потом кивнула в сторону лестницы. - Там тише,- сказала она. Брайан усмехнулся, протянул руку. Она вложила свою, и он повел ее наверх, не оглядываясь. Комната наверху встретила их приглушенным светом и запахом чужих духов. Окно было приоткрыто, и с улицы доносился шум вечеринки- гул голосов, басы, смех. Здесь же казалось, что время стало тягучим, замедленным. Лия села на край кровати, по привычке скрестив руки на груди, будто защищаясь. Брайан встал напротив. - Ты выглядишь так, словно собираешься сбежать,- сказал он спокойно. - Может, и собираюсь. - Поздно.- Его голос был мягкий, но с той самой уверенностью, которая не оставляла пространства для сомнений. Он подошел ближе, сел рядом, так, что их плечи едва соприкоснулись. Сначала говорил о пустяках: про музыку, про то, что бармен здесь льет водку вместо рома, про то, что толпа слишком предсказуемая. Она смеялась, расслаблялась, и в ее взгляде все чаще появлялся тот самый блеск, когда уже не важно, к чему ведет разговор. Брайан легко коснулся ее руки, словно случайно. Потом ее подбородка- чтобы она посмотрела прямо в глаза. И тогда он наклонился. Поцелуй был быстрым, но уверенным. Не просьба- утверждение. Лия вздохнула, будто сдалась, и в следующий момент оказалась в его руках. Он не спешил. Вел ее так, будто дирижировал: где пауза, где ускорение, где позволить ей думать, что она делает выбор. Но на самом деле ритм задавал он. В какой-то момент Лия прошептала: - Ты ведешь себя так, будто мы уже давно знакомы. - Просто я умею пропускать ненужное,- ответил он. Остальное растворилось в полумраке комнаты. За дверью грохотала вечеринка, а здесь все растянулось в рваный ритм дыхания и сбивчивые движения. Она откинулась на подушки, волосы рассыпались по простыне, глаза закрывались и снова распахивались, когда он касался ее сильнее. Тепло ее кожи обжигало, пальцы дрожали, но прижимались крепче, будто боялись упустить. Брайан двигался уверенно, как будто давно знал этот ритм. Не спешил- управлял, менял темп, словно испытывал ее границы. Каждый ее вдох становился ответом на его движение. Она то задерживала дыхание, то выдыхала резко, словно не выдерживала накатывающей волны. В какой-то момент Лия тихо вскрикнула, и он усмехнулся - не злорадно, а как человек, который точно знает: контролирует все, что происходит. Его губы скользнули по ее шее, она выгнулась, вцепилась в плечи, ногти оставили красные следы на его коже. Комната наполнилась звуками - быстрым дыханием, шорохом простыни, глухим стуком кровати о стену. Все остальное исчезло. Только тело и тепло. Только импульс. В ее глазах, затуманенных наслаждением, мелькнула тень чего-то настоящего - удивления, может быть, даже вопроса. Он увидел это и… сознательно погасил, изменив угол поцелуя, вернув все в рамки простой физиологии. Эмоции здесь были не по контракту. А потом - пауза. Оба тяжело дышали. Лия прижалась к нему, ее пальцы еще искали опору, будто не хотели отпускать. Он лежал рядом, позволил ей пару секунд тишины, а затем отстранился. Без сожаления. Без нежности. Поднялся первым, застегнул часы, бросил взгляд в зеркало. Его лицо отражало только усталую самодовольную улыбку - без тени сомнений или эмоций. - Спасибо за компанию, Лия, - сказал он, даже не оборачиваясь. Она что-то прошептала - тихо, с надеждой на большее, чем просто ночь. Но он уже открыл дверь. Шум, свет и гул вечеринки снова обрушились на него. Он шагнул в этот хаос легко, будто ничего и не было. Он даже не вспомнил ее лица. Оно уже стерлось, как смазанная фотография, уступив место удовлетворению от хорошо выполненного упражнения.