Грязь. Цена фамилии.

Дом встретил его глухой тишиной. Двор утонул в темноте, только фары машины на секунду вырвали из нее гравийную дорожку и ступени крыльца, покрытые влагой от ночного тумана. Чикаго за окнами дышал холодом, запах бензина и сырости пробивался даже сквозь закрытые двери. Часы показывали почти три. Все спали. Брайан тихо закрыл дверь, привычно снял кроссовки, бросил куртку на спинку кресла. В доме пахло деревом, старым табаком и чем-то усталым - ночным холодом, впитавшимся в стены. В коридоре горела одна лампа, ее мягкий желтый свет казался не гостеприимным, а пустым, как будто дом знал, что его обитатели несут в себе слишком много теней. Брайан прошел мимо кабинета - дверь была приоткрыта. На столе виднелись папки, стакан с недопитым виски, лед в котором давно растаял. Значит, Дон работал допоздна. Но его уже не было. Брайан поднялся наверх, ступеньки поскрипывали под ногами. Дверь Изабель была закрыта, за ней - тихое ровное дыхание. У Ричарда тоже - тьма и тишина. Только он, со вкусом алкоголя во рту и запахом чужих духов на руках, чувствовал, как чужая жизнь все еще пульсирует где-то внутри. На секунду он задержался в коридоре, снял часы, провел рукой по волосам и взглянул в зеркало напротив. Отражение смотрело холодно, будто спрашивая: А что дальше? Он лишь усмехнулся самому себе и вошел в комнату. Дверь захлопнулась, и дом снова погрузился в полную тишину. Утро встретило дом запахом свежего хлеба и кофе. На кухне слуги двигались тихо, будто боялись нарушить хрупкое равновесие. Изабель уже сидела за столом, волосы собраны в неаккуратный хвост, глаза полуприкрыты - еще не до конца проснулась. Она ковыряла вилкой яичницу, когда дверь скрипнула, и вошел Брайан. - Доброе утро, семья, - произнес он с подчеркнутым весельем, хватая стакан с апельсиновым соком. Он был в черной футболке, чуть помятой, все еще пахнущей табаком и чужим парфюмом. Сел напротив Изабель, лениво, но с привычной ухмылкой. - Ну что, старший брат вернулся, - протянула она с детской улыбкой, - как будто из какой-то тайной миссии. - Миссия выполнена, - ответил он, наливая сок. - Ночь была… веселой. Изабель моргнула, не поняла, но хихикнула: - Ты всегда так говоришь, будто шпионил где-то. Ричард, сидевший в углу, поднял глаза, прищурился. Изабель не выдержала, ее глаза загорелись любопытством: - Ну правда, а что ты делал? Брайан хмыкнул, подкинул ей кусочек сахара через стол. Тот приземлился рядом с ее тарелкой. - Секретная операция, малышка. Когда вырастешь - узнаешь. Она надулась, но через секунду уже смеялась, ловя сахар пальцами. Черная машина катилась по утренним улицам Чикаго, отражая в стеклах серое солнце и мокрый асфальт. Внутри царила своя тишина: Изабель листала конспект, шевеля губами, Ричард смотрел в окно, где мелькали портовые краны и ржавые склады, а Брайан сидел, откинувшись, в темных очках, как будто уже не школьник, а кто-то старше, из другого мира. - Опять эти очки, - пробормотала Изабель, не отрываясь от тетради. - Ты же в классе их снимешь? - Может быть, - лениво бросил Брайан, его пальцы постукивали по подлокотнику. У школьных ворот их ждала толпа, гул голосов и смех. Но к Брайану шагнула Лия. Та самая, с каштановыми волосами, чуть растрепанными, взгляд нервный, но в нем была смелость, рожденная вчерашней ночью. Ее пальцы теребили ремешок рюкзака. - Брайан… - начала она почти шепотом. - Мы можем поговорить? Насчет… вчера. Ричард сразу понял, о чем речь: по ее лицу, дрожащим пальцам, по тому, как она смотрела на брата, будто искала в нем что-то, чего уже не было. Брайан снял очки, медленно оглядел ее сверху вниз. На его лице мелькнула тень улыбки - холодной, как сталь. - Вчера было вчера, - сказал он ровно, будто речь шла о проигранной партии в карты. - Я не вижу повода обсуждать это сегодня. Лия растерянно заморгала. - Ты серьезно? - Более чем, - ответил он, надевая очки. Ее глаза наполнились обидой, потом отчаянием. Она резко отвернулась и почти бегом ушла. - Некрасиво, - прозвучал голос сбоку. Эмма стояла, скрестив руки, ее зеленые глаза сверкали. - Даже для тебя - слишком. Брайан резко повернул голову, в его усмешке мелькнуло что-то опасное. - Ты подглядывала? - Я видела, как ты вытираешь ноги о людей, - бросила она. - Ну, это был перебор. Он шагнул ближе, схватил ее за запястье, сжал. - А может, ты просто ревнуешь? - Тебя? - она дернулась, пытаясь вырваться. - Никогда! Отпусти! - Сначала никогда, потом еще… - он наклонился так близко, что ее дыхание сбилось. - Все вы одинаковые. Брайан сжал ее запястье сильнее, чем хотел. Эмма поморщилась, ее голос сорвался: - Отпусти… больно! - Брайан, - голос Ричарда стал холодным, ровным. - Отпусти ее. Брайан медленно повернул голову, в его глазах мелькнуло что-то резкое. - И что ты сделаешь, если я не отпущу? Он толкнул Эмму в сторону, почти бросил, так что она отшатнулась к стене. Толпа ахнула. Секунда - и кулак Ричарда врезался ему в челюсть. Брайан качнулся, но устоял. - Ах ты… - ярость вырвалась наружу. Брайан рванулся вперед, ударил снизу, кулак вошел в живот Ричарда, сбив дыхание. Толпа сомкнулась, образовав круг. Ричард не упал. Он качнулся, но не упал. Корпус напрягся, впитывая удар, как тренировочная груша. Он медленно выпрямился, провел тыльной стороной ладони по губе, смазав кровь по подбородку, и шагнул навстречу. Без звука. Только глаза горели холодным, недетским огнем. Брайан ударил снова - в скулу. Ричард почти не отреагировал, только зло прищурился и врезал в ответ. Глухой хруст - Брайан полетел к стене. Но он поднялся сразу, глаза горели. Рванул на брата, повалил его на пол. Они катались, обмениваясь ударами - сухими, жесткими, с силой, которую редко видели у подростков. - Ты лезешь не в свое дело! - рычал Брайан, прижимая Ричарда к плитке. - Это мое дело, когда ты творишь такое! - Ричард сбросил его, перевернулся и навалился сверху, вжимая локтем в плечо. Крики, топот, свист вокруг. Ученики визжали, подзадоривали. Брайан, хрипя, сумел ударить сбоку, почти дотянулся до виска, но Ричард поймал его руку, вдавил в пол. Их тяжелое дыхание смешивалось с шумом толпы. Ричард держал брата сильнее - чуть-чуть, но достаточно, чтобы Брайан это почувствовал. И это было хуже любого удара: впервые он понял, что может проиграть своему. - Хватит! - тонкий голос прорезал шум. Все обернулись. У дверей стояла Изабель, маленькая, с растрепанным хвостом, глаза блестели от слез. Она дрожала, но шагнула вперед. - Вы с ума сошли?! - сорвалось у нее. - Вы же братья! Она подбежала, бросилась между ними, вцепилась в их окровавленные руки, тонкими пальцами пытаясь разжать кулаки, будто удерживала не их, а само братство от окончательного разрыва. Ее голос ломался: - Хватит… пожалуйста, хватит… Ричард замер, дыхание тяжелое, взгляд горел, но руки разжались. Брайан поднялся с пола, с кровавой губой, весь в пыли. Он хотел рвануть снова, но наткнулся на ее взгляд - заплаканный, отчаянный, испуганный. Это сломало его больше, чем удары брата. - Идиот… - прошептал он, отворачиваясь, будто так мог скрыть, что глаза дрогнули. Ричард отступил, вытирая кулак о рубашку. Толпа загудела недовольно - зрелище закончилось. Но они смотрели только на Изабель, которая, дрожа, вцепилась в их руки, будто удерживала мир от распада. Директорский кабинет был тесным, пахло старым деревом и бумагой. За столом сидел директор, лицо вытянутое, побледневшее - то ли от страха, то ли от возмущения. На двух стульях напротив - Брайан и Ричард, оба помятые, губы разбиты, руки в ссадинах. Молчание давило, только часы на стене щелкали громче обычного. Дверь скрипнула. Вошел Дон, его шаги были медленными, размеренными. Он не посмотрел на директора, остановился возле сыновей. Тишина стала такой, что воздух будто замер. - Встаньте, - сказал он тихо. Они поднялись. Директор начал лепетать про дисциплину, но Дон повернул голову, и одного взгляда хватило, чтобы тот осекся. - Мы сами разберемся, - отрезал Дон. Ни оправданий, ни угроз. Он развернулся и пошел к двери. Парни последовали за ним. В машине никто не говорил. Изабель сидела, прижавшись к двери, глаза красные. Брайан смотрел в окно, сжав челюсти. Ричард держал ладонь на колене, где мышцы еще дрожали от ярости. Дом встретил их привычной тишиной. Дон повел их в кабинет, закрыл дверь. Она захлопнулась глухо, будто запирая мир снаружи. Он обошел кабинет медленно, пальцы скользили по спинкам кресел, по полке с книгами, словно он выбирал слова так же тщательно, как оружие. - Драка - это одно, - начал он ровно, без крика. - Но ты, Ричард, - его взгляд впился в мальчика, - поднял руку на того, кто будет твоим Доном. Ты - его тень. Ты дышишь, потому что он позволяет. А ты посмел… - он шагнул ближе, тень легла на лицо Ричарда, - бросить вызов. Ричард сжал кулаки, но молчал. Внутри все кипело. - Я дал тебе слишком много свободы, - голос Дона стал холоднее. - Вито растил из тебя бойца, оставляя место для чувств. Это ошибка. - Он снял пиджак, аккуратно повесил на спинку кресла. - Теперь будешь учиться иначе. Ричард едва успел вдохнуть, как тяжелая ладонь ударила его по лицу. Тело качнулось, но он удержался. - Встань ровно, - приказал Дон. - И смотри мне в глаза. Следующий удар - в живот. Воздух вышибло, Ричард согнулся, но поднялся. В глазах стояла боль, но он молчал. - Ты должен научиться, - Дон шагнул ближе, обрушивая удары, - что тень не спорит. Тень не чувствует. Тень существует, чтобы защищать. - Кулак ударил снова, кровь выступила на губах Ричарда. Боль была острой, знакомой. Но странное дело - сейчас она не унижала. Она очищала. С каждым ударом отца в нем умирал мальчик, который боялся. И рождалось что-то твердое, холодное, простое. Инструмент. - Отец! - крикнул Брайан, сорвавшись с места. - Хватит! Дон резко обернулся. - Хватит? - в его голосе не было ярости, только холод. - Запомни, сын: я выбиваю из него дурь не ради себя. Ради тебя. Чтобы однажды он прикрыл тебя, даже когда все внутри будет кричать нет. - Но он же ребенок! - Брайан шагнул вперед, между ними. - Он не заслужил такого! Дон задержал взгляд на сыне. - Ты не понял, - сказал он тихо. - В этом доме нет детей. Есть только наследник… и его оружие. Он взял со стола платок, вытер костяшки, словно они испачкались чем-то случайным. - С этого дня Вито отстраняется. Тренировки будут другими. Ричард стоял, шатаясь, но глаза полыхали. Губы дрожали от крови, но он не проронил ни слова. Брайан сжал кулаки до белых костяшек, понимая, что каждый удар отца превращает брата в камень, из которого уже не выдолбить ничего человеческого. Коридор встретил их тишиной. Тяжелая дверь кабинета закрылась за спиной Ричарда, гул в ушах напоминал о том, что было минуту назад. Он шел, каждый шаг отдавался болью, плечо цепляло стену, рука дрожала. На губе блестела кровь. Брайан ждал у двери. Молча шагнул к брату, подхватил под локоть, не спрашивая. Ричард дернулся - привычка сопротивляться, - но сил не хватило. Он позволил. Они шли по коридору рядом. Ричард опирался на брата, взгляд упрямо вперед - ни слова, ни стона. Брайан коснулся его плеча - легкое сжатие, обещание без слов. Ричард взглянул на него. В глазах ни злости, ни слез - только пустота и странное понимание. Брайан довел его до комнаты, толкнул дверь плечом. - Садись, - сказал коротко, усаживая брата на край кровати. Ричард молчал, взгляд пустой, дыхание сбивалось. Кулаки сжаты, будто он все еще готов был ударить, но сил не осталось. Брайан наклонился, посмотрел ему в лицо. - Не двигайся. Я возьму аптечку, - его голос дрожал от злости, но не к Ричарду - к отцу, к системе, к тому, что их жрало изнутри. Он вышел, на ходу схватив аптечку со шкафа. Изабель стояла у лестницы, глаза округлые, губы прикусаны. - Не ходи, - сказала она тоненьким голосом, вцепившись в его рукав. - Не иди за ним… пожалуйста. - Изи, - Брайан мягко отцепил ее пальцы. - Надо. В комнате Ричард сидел, уткнувшись локтями в колени. Брайан поставил аптечку на стол, достал антисептик, бинты. - Сними рубашку, - коротко сказал он. Ричард помедлил, но послушался. Кожа на боку была в синяках, губы разбиты. Брайан начал обрабатывать раны, сжимая зубы, чтобы не выругаться. Дверь распахнулась. Вбежала Изабель, щеки красные, глаза полные слез. - Это ты сделал?! - почти закричала она, толкнув Брайана так, что бинт выпал из его рук. - Это ты его избил?! - Изи… - начал он, но она не слушала, бросилась к Ричарду, прижалась к нему, закрывая его собой. - Ты чудовище! Брайан застыл. Его взгляд стал стеклянным, потом он опустил голову. - Нет, - глухо сказал он. - Это не я. Но… я ничего не сделал, чтобы остановить. Ричард выдохнул, сжал дрожащую руку сестры. - Все нормально, - прохрипел он, но в голосе не было уверенности. Изабель тряслась, но не отступала, заслоняя Ричарда. Брайан стоял, сжимая бинт в кулаке, и впервые выглядел так, будто не знает, что сказать. Комната утопала в полутьме. За окнами тянуло ночным холодом, внутри пахло йодом и кровью. Ричард сидел на кровати, плечи напряжены, дыхание сбивалось. Изабель прижималась к нему, ее тонкие пальцы дрожали, но цеплялись крепко, словно она боялась, что его отнимут. - Я не дам, - прошептала она сквозь слезы. - Никому. Ты слышишь? Никому! Ричард хотел ответить, но слова застряли. Он закрыл глаза, чувствуя ее дыхание у плеча. Брайан все еще стоял у стола, сжимая флакон антисептика так, что тот скрипнул. - Я… виноват, - выдавил он, его голос был глухим. Изабель резко подняла глаза, полные ненависти и обиды. - Ты всегда молчишь. Ты все позволяешь ему! - ее голос дрогнул. - А я… я научусь. Я все выучу. Я буду помогать всегда, даже если ты… Она взяла бинт, ее руки дрожали, но движения были уверенными - видно, она перечитала десятки страниц о первой помощи, тренировалась на куклах, на собственных коленях. - Я умею, - упрямо повторяла она, поправляя бинт, глаза блестели от слез. - Я все это давно учу… и теперь вы не остановите меня. Брайан сжал губы, отступил. Он только сейчас понял, что их маленькая Изабель - уже не совсем ребенок. Когда бинт соскользнул, а ее руки задрожали сильнее, он без слов перехватил марлю. - Вот так. Тяни сильнее, но не до синевы, - тихо сказал он, закрепляя повязку. Она хотела возразить, но, увидев, что он делает правильно, замолчала. Когда все закончилось, Брайан встал, бросил: - Этого хватит. И вышел, словно ему стало тесно в комнате. Изабель прижалась к Ричарду, а он смотрел на дверь, за которой исчез брат. В груди билось чувство - не злость, не благодарность, а что-то между. Через час, когда Изабель заснула на его плече, Ричард поднялся, каждый мускул протестовал. Бок пронзала боль, ребра сжимало, будто стальными обручами. Он стиснул зубы, чтобы не разбудить сестру, и вышел в коридор. Лестница на чердак была узкой, деревянной, каждая ступень отдавала в синяки. Он останавливался, хватался за стену, но шел дальше, упрямо, почти на злости. Знал: Брайан не вернется к себе сразу. Когда он слишком много думает - уходит на крышу. И правда. Брайан сидел на краю, опершись локтями о колени, глядя на город. Красные огни фонарей и неон отражались в его глазах, в пальцах крутилась зажигалка. Ричард, морщась, прислонился к трубе, переводя дыхание. Ветер холодил лицо, запах города бил в ноздри - бензин, сырость, далекий дым. Ричард сел рядом, металл крыши был ледяным, боль отозвалась в боку, но он не подал виду. - Знал, что ты здесь, - выдохнул он.Брайан не обернулся. - Ты всегда знаешь. Они молчали. Брайан прикурил, протянул сигарету брату. Ричард втянул воздух, закашлялся, согнулся, чуть не выронил. - Дерьмо… - прохрипел он, но попробовал снова, осторожнее. Брайан хмыкнул: - Сначала всегда так. Потом не замечаешь. - Прости за драку. Брайан откинулся назад, выпуская дым. - Я тоже. Но скажу честно, когда ты ударил, я понял - ты уже не ребенок. И… чуть страшно стало. Ричард усмехнулся уголком губ. - Я сильнее тебя. - Нет, - спокойно ответил Брайан. - Ты быстрее. А вот сильнее… это посмотрим. Пауза. Сигарета догорала. - Но за Эмму… - Ричард поднял глаза. - Извинись. Ты перегнул. Брайан скривился, но кивнул: - Ладно. Попробую. Они замолчали. Ветер шуршал по крыше, где-то завыла собака. - А отец… он не прав, - сказал Брайан. - Он строит нас под свои законы, под свой мир, где правят страх и сила. Он верит, что без этого мы пропадем. Но его мир умирает. Он повернул голову, в глазах - ни капли насмешки. - Мир меняется. Людьми больше не управляют кровь и дубинка. Теперь решают ум, информация, технологии. У меня уже есть доступ к счетам Миллера. Я знаю, кто в городе берет взятки, а кто боится тюрьмы. Отец думает, что сила в страхе. А сила - в том, чтобы знать, чего боится каждый. И уметь это дать… или отнять. Те, кто умеют просчитывать и вести за собой. А он застрял в прошлом. Думает, дубинка сильнее слова. - Он усмехнулся. - Но дубинка ломается. Ричард слушал, сжав руки. Он никогда не слышал в голосе брата такой усталости, такого спокойного бунта. - Я сам доказательство, - продолжил Брайан. - Я делаю вид, что играю по его правилам. Но внутри… я ему не принадлежу. И однажды он это поймет. Ветер ударил в лицо - холодный, очищающий. Ричард посмотрел на брата и сказал ровно, будто это единственная правда, которую он знал: - Если ты когда-нибудь решишь встать против него… я буду рядом. Брайан повернулся к нему. Их взгляды встретились. - Ты мой Дон, - сказал Ричард. Брайан молчал, потом кивнул, его рука легла на плечо брата - легкое, почти невесомое касание. Они потушили окурки. Молча спустились с крыши, шагая в темноте коридора уже не как жертвы и палачи, а как сообщники. Дверь в комнату Ричарда закрылась. Брайан постоял секунду, прислушиваясь к тишине дома, где спал их тюремщик. Потом развернулся и пошел к себе. Город внизу гудел, огни мигали, а на крыше, среди холода и дыма, два брата впервые почувствовали, что их связывает не только кровь, но и выбор. Игра началась. И на кону была уже не просто их жизнь, а сама душа этого проклятого дома.