Мелодия сердец

      Тёплое весеннее утро. На деревьях появляются первые зелёные листочки, во всю цветёт вишня, лепестки которой плавно кружатся в воздухе. Чимин неспешно шёл по извилистой дорожке, погружённый в мысли о предстоящем ежегодном студенческом фестивале. Два танца: первый на открытии, второй в финальный день. Завершающий номер, огромная ответственность и полное отсутствие музыки к номерам. В руках он сжимал блокнот, куда время от времени записывал движения, мысленно прокручивая их под воображаемую музыку. Задумавшись, он засмотрелся на цветущие деревья и внезапно налетел на кого‑то. — Ой! Простите, простите, простите, пожалуйста! — вскрикнул Чимин, едва не выронив блокнот.       Подняв виноватый взгляд, Чимин так и завис. В ответ на него смотрели с нескрываемым восхищением. Перед ним стоял красивый альфа чуть выше его ростом, со стянутыми на затылке в хвост чёрными как смоль волосами, непослушные локоны выбившиеся из причёски обрамляли лицо, делая образ более притягательным, очки в тонкой оправе только подчёркивали его лисий разрез глаз. На первый взгляд ему было около двадцати пяти лет, брюки и водолазка сидели идеально на подтянутом теле, а удлинённое лёгкое пальто, только подчёркивало шикарные пропорции. — Осторожно, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Такие красивые омеги должны иногда смотреть по сторонам.       Чимин залился румянцем. Незнакомец был… впечатляющим. Строгие черты лица, проницательный взгляд, но в уголках губ — едва заметная тёплая улыбка. — Я… я правда не хотел… — пролепетал он, пытаясь собраться с мыслями. — Ничего страшного, — он протянул блокнот. — Хотя, признаться, не каждый день на меня кто‑то налетает с таким энтузиазмом.       Взгляд альфы, прошёлся по точёной фигурке омеги. Стройные ноги в нежно голубых скинни, мягкий, даже на первый взгляд удлинённый свитер, прикрывал аппетитные бёдра. Плечи омеги накрывала лёгкая джинсовая курточка. В светлых волосах затерялось несколько лепестков опавших с деревьев, милые щёчки, вкусные пухлые даже на вид губы и улыбающиеся глазки полумесяцы. Такой нежный и притягательный. Вдохнув поглубже, альфа попытался уловить запах омеги, но вокруг витал аромат только цветущих деревьев. Чимин нервно рассмеялся: — Это потому что я вечно витаю в облаках. Точнее, в танцах. — В танцах? — его глаза заинтересованно блеснули. — Вы танцор? — Студент хореографического. Готовлюсь к фестивалю, а музыка… — он вздохнул. — Музыки пока нет. Незнакомец задумчиво потёр подбородок: — Значит, вам нужна мелодия, которая станет душой вашего танца? — Именно, даже две! Но где взять… — Чимин развёл руками. — Говорят в нашей академии есть один профессор, Мин Юнги, который творит чудеса с нотами, создавая великолепные мелодии. Но он такой… суровый, думаю о нём днём и ночью, но ни как не могу решиться подойти к нему с просьбой.       Мужчина едва заметно улыбнулся. — Суровый? Осмелюсь предположить, что вашего профессора обязывает должность, возможно в душе, он плюшевый кот?       Они разговорились. Омега рассказывал о своём танце, о том, как видит каждое движение, а незнакомец внимательно слушал, задавал вопросы, иногда вставлял меткие замечания о музыке. Время пролетело незаметно. Когда они, наконец, попрощались, Чимин долго смотрел вслед удаляющемуся силуэту, чувствуя странное волнение. Ведь даже его чудаковатость и вечное витание в облаках никогда не позволяли ему вот так просто открывать душу незнакомцам. А запах горного эвкалипта, маслом которого Чимин обожал делать себе массаж ног после тяжёлых тренировок, будто-бы заполнил лёгкие и не покидал омегу еще очень долго.       На следующий день Чимин, набравшись смелости, направился к кабинету профессора Мин. В руках он сжимал свой блокнот, с которым не расставался, кажется, даже во сне, а сердце колотилось как сумасшедшее. «Только бы он согласился… Только бы не отшил с порога…» — мысленно приговаривал омега, поднимаясь по лестнице.       Глубоко вдохнув, он постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. В кабинете у окна стоял до боли знакомый силуэт, который отпечатался в мыслях Чимина, не давая покоя, тот самый незнакомец из парка. — Вы?! О боже, это вы, нет, нет, нет. Господи как же неловко, какой я идиот, — вырвалось у Чимина.       Мужчина обернулся, и его губы дрогнули в знакомой усмешке, пряча за собой яркий смех, на такое эпичное появление прекрасного создания. — А, это вы. Тот самый омега, который умеет эффектно появляться в моей жизни.       Чимин в панике огляделся, будто искал пути к отступлению. — Я… я не знал, что это ваш кабинет! Я просто… — Пришли просить написать музыку для ваших выступлений? — он приподнял бровь. — Да, но… как вы… — Интуиция, — он подошёл ближе. — И ещё то, что вы вчера очень подробно описали свой замысел. Признаться, он меня зацепил. — То есть… вы и есть профессор Мин Юнги? — Чимин почувствовал, что краснеет, хотя, куда уж еще сильнее. — К вашим услугам. Хотя вчера я предпочёл остаться безымянным незнакомцем. — Но почему?! — он всплеснул руками. — Я бы сразу понял, с кем говорю! — Вот поэтому и не сказал. Хотел посмотреть на вас без ореола «сурового профессора», — Юнги усмехнулся. — И, должен сказать, не разочаровался. Чимин закрыл лицо ладонями: — О боже, это так неловко… Я ведь вчера столько всего наговорил… — И это было прекрасно, — он мягко подошёл, опустил его руки, закрывающие лицо, теперь понятно почему вчера он не почувствовал его запах, когда вокруг было столько цветущих деревьев, трудно уловить аромат цветущей вишни исходящий от омеги в сезон цветения. — Ваша страсть к танцу, ваше видение… Это редкость. — Так вы… согласитесь помочь? — прошептал Чимин, поднимая на альфу взгляд. — Конечно. Но при одном условии. — Каком? — Вы перестанете падать в мысленный обморок при виде меня. А то боюсь, что при следующей нашей встрече, падение будет реальным и вы проломите мне парту. Чимин рассмеялся: — Постараюсь. Хотя вы… вы такой… — Какой? — Внушительный, строгий, горячий. Божееее, что ж я несу? Простите, я совсем не это имел ввиду. В профессорском обличье, ну вы поняли. — Хорошо, постараюсь быть менее внушительно-горячим. Хотя это сложно — должность обязывает, — Юнги рассмеялся. Подойдя к столу, он достал нотную тетрадь. — Расскажите ещё раз про ваш танец. Только теперь без паники.       Чимин глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Но едва он начал говорить, дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел взъерошенный студент. — Профессор Мин! Я всё объясню! Это не я разбил вазу в холле, это… — он замер, увидев Чимина. — Ой. Я не вовремя? — Студент Ким, вы всегда не вовремя. Но сегодня, хотя бы не принесли с собой хаос конкретно в мой кабинет, — Юнги закатил глаза.       Парень хихикнул и ретировался, оставив после себя громовой хлопок двери. Чимин смотрел на Юнги, пытаясь сдержать смех. — Видите? — он развёл руками. — Вот почему я предпочитаю оставаться безымянным незнакомцем в парке. Меньше разрушений.       Теперь они оба смеялись. — Ладно, — Юнги сел за стол. — Давайте серьёзно. Ваш танец. С чего начнём?       Чимин, всё ещё улыбаясь, достал свои записи. — С самого начала. И на этот раз без случайных столкновений. — Обещаю не делать подножки, — подмигнул он.       И они погрузились в обсуждение — уже не как, при их случайной встрече в парке, а как два творца, готовые создать нечто особенное.       Следующие недели превратились в череду встреч, полных смеха, споров и вдохновения. Юнги приходил на репетиции, иногда принося с собой странные предметы — то колокольчик, то старую музыкальную шкатулку, то связку ключей — и предлагал Чимину танцевать под их звуки. — Что это? — смеялся парень, глядя на очередную находку. — Эксперимент. Хочу понять, какие звуки пробуждают в тебе самые яркие движения.       Однажды он принёс огромный гонг. — Серьёзно? — Чимин уставился на металлическую пластину. — Вы хотите, чтобы я танцевал под удары гонга? — Хочу посмотреть, как ты отреагируешь на что‑то совершенно неожиданное.       Омега закатил глаза, но всё же встал в исходную позицию. Когда Юнги ударил по гонгу, Чимин вздрогнул, а потом его веселый, ласкающий слух Юнги смех, озарил аудиторию: — Звучит как конец света! — Вот именно! Теперь покажите мне танец на краю апокалипсиса.       И он танцевал — сначала робко, потом всё смелее, превращая громовые звуки в плавные, почти насмешливые движения. Юнги наблюдал, записывал что‑то в блокнот, иногда выкрикивал: — Выше руку! Нет, не так… вот так!       После репетиций они часто сидели в кафе неподалёку, обсуждая музыку и танец, смеясь над забавными случаями из студенческой жизни. Юнги рассказывал, как однажды студент принёс на экзамен живого хомяка, утверждая, что «музыка должна быть живой». Чимин в ответ поведал, как случайно станцевал в библиотеке, увлёкшись воображаемой мелодией, и напугал библиотекаря до икоты. С каждым днём их общение становилось теплее, а взгляды — дольше.

***

      День первого выступления настал. Чимин стоял за кулисами, дрожа от волнения. Юнги подошёл к нему, держа в руках папку с нотами. — Готовы? — Боюсь, что нет… — Посмотрите на меня, — Юнги взял его руки в свои. — Это ваш момент. Ваша история. Танцуйте так, как мы репетировали.        Обменявшись, чуткими и такими нужными сейчас взглядами поддержки, Юнги удалился в зал, заняв место в первом ряду.       Зазвучали первые ноты — те самые, которые Юнги написал, вдохновлённый движениями и рассказами Чимина. Свет софитов упал на сцену. Омега сделал шаг вперёд — и мир вокруг исчез. Осталась только музыка, только движение, только чувства, которые он так долго пытался выразить. Его танец был исповедью души. Плавные взмахи рук, стремительные повороты, моменты замирания — всё сливалось в единую симфонию. Музыка Юнги поддерживала, вела, придавала сил. Когда последние звуки растаяли в воздухе, зал замер. А потом разразился овациями.       После выступления Чимин нашел Юнги в гримёрке. Он стоял у окна, глядя на огни вечернего города. — Это было… потрясающе, — тихо произнёс он, не оборачиваясь. — Благодаря вам, — ответила парень, подходя ближе.       Альфа повернулся, и в его взгляде было что‑то новое — тёплое, почти трепетное. — Чимин, — начал он, слегка запнувшись. — Я понимаю, что это может показаться странным… но я хотел бы увидеться с вами не как профессор и студент, и еще перейти на «ты». Просто как два человека, которым приятно проводить время вместе, — наконец закончил Юнги, слегка запнувшись.       Чимин молчал, глядя на него широко раскрытыми глазами. В голове крутилось: «Он правда это сказал? Профессор Мин Юнги, легенда университета, предлагает мне… свидание?» — Я понимаю, что это неожиданно, — поспешно добавил тот, поправляя очки. — И, возможно, не совсем уместно с точки зрения субординации… — А кто об этом узнает? — неожиданно для себя выпалил Чимин. Юнги замер, потом рассмеялся: — Вот это подход! Вы всегда так прямолинейны? — Только когда сильно нервничаю, — признался он, теребя край блузки. — Так что… вы серьёзно? — Ты, Чимин, прекращай выкать. Абсолютно, — альфа сделал шаг ближе. — Хочу пригласить тебя на прогулку. Не по парковой дорожке, а… ну, скажем, в место, где можно спокойно поговорить без риска быть сбитым с ног. — Обещаю не налетать на тебя, — фыркнул Чимин. — Уже прогресс, — Юнги улыбнулся. — Тогда завтра вечером? В семь у фонтана возле главного корпуса? — Договорились, — Чимин почувствовал, как внутри разливается тепло. — Только… можно без профессорского тона? Хотя бы на один вечер. — Попробую. Но если начну автоматически ставить оценки твоим шуткам — извини. Это профессиональная деформация.       На следующий вечер Чимин стоял у фонтана, лихорадочно поправляя причёску. «Божечки, святые ёжики… Как вести себя? А вдруг он передумал?» — мысли метались в голове, как испуганные птицы. — Ты выглядишь так, будто готовишься к экзамену по выживанию, — раздался знакомый голос за спиной.       Чимин обернулся. Юнги стоял в двух шагах от него — без пиджака, в простой рубашке и джинсах. От этого образа его строгость словно растворилась, оставив только тёплое заинтересованное выражение лица, и запах. Такой родной и очень любимый, снова окутывает, словно самый теплый плед. — Ну вот, ты уже оцениваешь мой внешний вид, — пошутил он, пытаясь скрыть волнение. — Всего лишь констатирую факт, — Юнги протянул бумажный пакет. — Это тебе. Внутри оказалась коробка с пирожными из его любимой кондитерской. — Как ты узнал?! — У меня свои методы, — Юнги подмигнул. — Например, подслушивание разговоров в столовой. — Мой шпион, я покорён и обескуражен! — рассмеялся Чимин.       И ради этого смеха, Юнги уже окончательно и бесповоротно готов на всё. Они пошли по аллеям кампуса, болтая о пустяках. Юнги рассказывал, как однажды студент попытался сдать экзамен, играя на варгане, а Чимин делился историями о том, как его одногруппники прятали балетные пачки в шкафчиках.       У старого дуба Юнги вдруг остановился. — Знаешь, что здесь произошло? — Дай подумать… ты впервые поцеловал тут какого-то студента, который доставал тебя активнее чем я? — с невинным видом спросил Чимин.       Юнги закашлялся. — Эм… нет. — но мысль о поцелуе теперь казалась не такой далекой, Чимин ведь намекнул? Хоть бы так… Но вместо этого Юнги заговорил, не желая напугать своего прекрасного спутника. — Здесь я потерял очки во время пробежки. Они застряли в ветвях, и я полчаса пытался их достать, пока студенты снимали это на видео. — О боже! — Чимин схватился за живот от смеха. — И что потом? — Потом я запретил снимать видео на территории университета, — он выдержал паузу. — Шучу. Просто купил новые очки.       Они сели на скамейку. Вечернее солнце окрашивало листья в золотые тона, а воздух был напоён ароматом цветущей вишни. — Спасибо за этот вечер, — тихо сказал Чимин, глядя на профиль Юнги. — Ты… другой вне аудитории. — Это потому что там, мне нельзя смеяться над собственными шутками. Студенты не поймут. — А мне нравится твоя ирония, — он осмелился положить руку на ладонь альфы. — И то, как ты смотришь на мир. Юнги переплёл его пальцы со своими: — А я люблю то, как ты видишь красоту в мелочах. Как тогда, в парке.       Юнги чуть склонил голову, их губы были в нескольких сантиметрах друг от друга, но оборвать их Юнги не спешил, давая Чимину выбор. Но Чимин подался вперёд сам. Их губы встретились мягко, почти робко. Поцелуй был нежным, без резких порывов, он словно бережное знакомство душ, легкий, безмятежный, очень трепетный, это как исследование нового пространства. Пространства, где они больше не профессор и студент, а просто Юнги и Чимин, чувства которых теперь на абсолютно новом уровне их личной мелодии сердец.

***

      Ещё неделя превратилась в череду тайных встреч. Они гуляли по городу, ходили в кино, обсуждали книги и музыку — но всё равно всегда помнили о границе, которую нельзя переступать.       Однажды после репетиции Чимин влетел в кабинет Юнги, забыв о правилах приличия: — Юнги, я придумал! — выпалил, останавливаясь у стола. — В финале танца я могу… Он осекся, увидев за спиной Юнги двух студентов, которые пришли за консультацией. — Э‑э‑э… профессор Мин, — поправился Чимин, краснея. — Я хотел обсудить… э‑э… композицию.       Студенты переглянулись, явно наслаждаясь ситуацией. Юнги сдержал улыбку. — Студент Пак, вы как всегда вовремя. Давайте обсудим.       После того как ученики ушли, он повернулся к своему самому обожаемому студенту, у которого все эти дни воровал поцелуи с сахарных губ: — Так что насчёт финала? — Прости! — Чимин снова закрыл лицо руками, привычка, которую так полюбил Юнги. — Я забыл, что нельзя вот так… — Нельзя называть меня по имени в присутствии других? — он подошёл ближе. — Это правило, а не приговор. — Просто… когда я волнуюсь, всё вылетает из головы. — Понимаю, — Юнги взял его руку. — Но давай договоримся: вне университета — Чимин и Юнги. Внутри — профессор Мин и студент Пак. Хотя бы для сохранения твоего спокойствия, мне слухи вряд ли навредят, а вот тебе на последнем курсе это не нужно, но осталось совсем немного, мой хороший, скоро выпуск, и скрываться будет уже ненужно. — И твоего авторитета, самого горячего профессора универа? — добавил омега с усмешкой. — Именно, — он наклонился и быстро поцеловал Чимина в висок. — А теперь расскажите мне про финал студент Пак.

***

      Накануне финала фестиваля Чимин не находил себе места. Он стоял перед зеркалом в репетиционном зале, снова и снова прокручивая движения. — Не получается, — прошептал он, опуская руки.       Дверь тихо открылась. Юнги вошёл без слов, подошёл сзади и положил руки на плечи: — Дыши.       Его голос звучал так спокойно, а запах окутал невесомым облаком спокойствия, что омега невольно подчинился. — Закрой глаза. Представь, что мы не в репетиционной, слушай сейчас только мой голос, чувствуй только мои руки на себе малыш. Тебе нужна разрядка, ты слишком напряжен, позволь мне? — Дааа… Томный выдох… Чимин больше не слышал даже своих мыслей, вечно беснующихся в его голове, только низкий голос Юнги, и его руки, которые сейчас гладили его, опускаясь вниз, оплетая тонкую талию, его шепот в маленькое ушко… — Сейчас будет хорошо, доверь мне себя, я всегда буду за твоей спиной, когда буду нужен, всегда, слышишь… Сладкий запах омеги усилился, только от этого хриплого шёпота и нежных касаний красивых музыкальных пальцев Юнги. Он словно играл на фортепиано, касаясь самых чувствительных мест. Юнги, прошёлся дорожкой поцелуев по шее, которая блестела от пота, собрав губами кристаллы влаги. Рука опустилась на пах Чимина, слегка сжимая, уже возбужденную плоть. Расстегнув ширинку брюк, он спустил их вместе с бельём. Юнги обхватил член Чимина, пальцами растирая обильно сочащуюся смазку с головки. Дыхание Чимина участилось, давая волю тихим, едва слышным стонам, ласкающим слух Юнги. Он сам сгорал от возбуждения, желая закинуть эти ножки на свои плечи и трахать его до сорванного голоса… Но не сейчас, сейчас его мальчику нужно расслабление, и Юнги его даст, остальное подождёт, момент слияния их тел, душ, обязательно наступит, просто не сегодня. Юнги мягко сжал яички Чимина, принося яркое удовольствие, не прекращая выцеловывать шею и слегка прикусывая, не оставляя следов. Обхватив член полностью, надрачивая, он словно играл страстную мелодию то нежно и ласково, то ускоряясь, в только ему известном ритме. Но мучить долго Юнги не собирался, точно не сейчас, поэтому шепнул: — Двигайся котёнок, как нравится тебе, давай, кончи для меня…       Чимин отпустил себя, рваными движениями толкаясь в кулак Юнги, откинув голову на плечо он ярко кончил, вскрикнув в губы Юнги, которые нашли его собственные, заглушая крик глубоким поцелуем. Капли удовольствия, красиво стекали по огромному зеркалу, в которое неотрывно смотрел Юнги, наслаждаясь великолепной картиной в отражении, которую сотворил сам… Придя в себя, Чимин остро ощутил стояк, упирающийся ему в ягодицы. — А как же ты? — Чимин потёрся, о пах Юнги. — Сейчас это не важно, важно лишь то, что ты расслаблен и тебя больше ничего не тревожит. Но клянусь, я желаю тебя, как никогда и никого не желал, просто не здесь и не сейчас, но мы продолжим, и ты узнаешь, как я тебя хочу. Безумно хочу, — он слегка развернул его к себе, помогая натянуть брюки на законное место. — Ты так прекрасен, просто знай это, и в минуты своей неуверенности, смотри на себя моими глазами. — Ты рассказываешь мне о чувствах? Они есть Юнги? Порой я боюсь, что это несерьезно. — Где‑то между страхом и паникой, которые сейчас тобой движут, запомни, я безумно в тебя влюблен Пак Чимин, и это серьёзно. — А я безумно влюблён в тебя, абсолютно взаимно. Юнги сделал шаг назад. — Покажите мне свой финал. Только мне.       И Чимин танцевал. Без музыки, без публики — только для него. Движения становились всё увереннее, а в глазах загорался знакомый огонь. Когда он закончил, Юнги молча обнял. — Вот она. Твоя мелодия. Ей не всегда нужно звучать, она внутри тебя, — его голос дрогнул. — Именно это нужно на сцене. — А музыка? — спросил омега, прижимаясь к его груди. — Музыка будет с тобой. Как и я.

***

Выступление прошло как в тумане, Чимин помнил только свет софитов, музыку Юнги, которая вела его, и тот момент, когда зал взорвался аплодисментами. За кулисами альфа уже ждал его с букетом белых роз. — Ты был… — он замолчал, подбирая слова.— Ужасным, нелепым, неумелым? — улыбнулся, всё ещё дрожа от эмоций. — Совершенным, — Юнги вложил цветы в руки Чимина. — И теперь я хочу, чтобы ты знал: это не просто танец. Это начало чего‑то большего. — Чего? — омега поднял на него глаза, полные слёз. — Нашего общего ритма, — Юнги притянул к себе дрожащего, но такого любимого человека. — Ты согласен? — Да, Юнги, я согласен — выдохнул, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его.       В тот вечер они гуляли по ночному городу, держась за руки, очень много целовались, делились чувствами друг с другом, а вокруг падали первые капли весеннего дождя.