Кудри, хроновороты и совиные дела

      — Эванс, — неуверенно позвала его Мария, пока Гарри пытался осторожно вытянуть из-под руки задремавшего за письменным столом Долохова весьма любопытную книгу о кельтской магии. Кончиками пальцев он уже успешно подцепил корешок и чертовски медленно потянул его на себя, опасаясь, как бы нервный альфа не подскочил, когда сквозь грезы почувствует, как его трактат ожил и куда-то бодренько ползет, как гусеница.       — Эваааанс, — нетерпеливо напомнила о себе омега, когда Гарри не отозвался. Антонин сейчас был куда более важной проблемой, которая, к тому же, могла судорожно принять боевой режим и ненароком запустить чем-то смертельным. — Эванс!       — Дай мне великодушно минутку и я весь твой, честно, — со старушечьим кряхтением выдавил из себя Гарри, не без триумфа наблюдая, как желанное сокровище уже наполовину показалось из-под массивной лапы дракона, что охранял ее.       Мария неловко переступила с ноги на ногу, дернула себя за распущенную прядь, взволнованно облизала губы и разве что носком туфли не шаркнула по полу, не зная, как привлечь чужое внимание. В гостиной они были практически одни. День был в самом разгаре, но у Гарри выдалось окно, Антонин, кажется, просто прогуливал, как обычно, зачитавшись допоздна, а вот что здесь забыла Мария?.. Ну, кроме того, что явно пыталась выведать у несчастных и, между прочим, крайне занятых омег нечто действительно важное. Иначе почему некие альфы с претензией на мировое господство приказали бы мисс Гойл пропустить прорицания?       Выпуклые буквы в названии книги предательски зацепились за одно из вычурных колец на пальце Антонина, и Гарри едва не застонал от разочарования вслух. Досада накрыла его с головой, но он был существом весьма упрямым, иногда мстительным, а также не видящим совершенно никаких границ.       — Да что же это такое? — прошипел себе под нос омега, как никогда мечтая оторвать Антонину его красивые длинные пальцы со всеми украшениями на них. Вроде бы альфа, а чудная привычка обвешиваться золотом, — даже не как у знатных дам бальзаковского возраста, а как у драконов. Те тоже тащили в логово все, что блестело, а потом свирепо дышали огнем, чуть что.       — Эванс! — требовательно окликнула Мария, едва ли не притопнув ногой, как маленькая капризная девочка, родители которой отказались завести ей василиска. Запах ее любопытно колебался от томительного волнения до стыдливой неловкости, потом вспыхивал на краткий миг пламенной решительностью и тут же гас, сметенный робостью.       — Ну что случилось? — устало выдохнул Гарри и оставил книгу с тихонько сопящим Долоховым в покое. Только на время, разумеется. — Профессор Дамблдор наконец вспомнил, что он благородный альфа, и сделал предложение своему омеге? И забыл лично отдать мне приглашение на свадьбу, разбивая мое хрупкое, нежное сердце? Потому что ничего более важного я не представляю, — пожаловался омега и с тоской покосился на манящие знания, которые Мария Гойл не позволяла ему тайком… одолжить.       — Мерлин! У него что, есть омега?! — задохнулась от ужаса она и прижала руки к груди. Черные волосы трогательно рассыпались по ее хрупким плечам и моментально придали ей вид нежной, напуганной нимфы, сошедшей со страниц древних сказаний. Гарри до сих пор поражало, как спустя всего поколение семья Гойл растеряла всю эту утонченную грацию и изящную стать.       — Мария, — укоризненно покачал головой омега, словно разочарованная в легкомысленной беспечности своей племянницы тетушка. Он даже руки чинно сложил согласно воображаемому образу и постарался воспроизвести по памяти строгий взгляд профессора МакГоннагал. — Давай я уже скажу тебе, что ты хочешь услышать, а ты взамен поможешь мне выцарапать из тисков этого чудовища книгу, идет?       — Долохов тебя за свою коллекцию живьем съест. Он даже Тому не позволяет трогать некоторые из них, — милостиво предупредила омега и замялась на мгновение, словно не зная, как правильно подобрать слова. Шпионка из Марии была не самая перспективная, и Гарри откровенно не понимал, каким местом думал Том, когда решил оставить с ним наедине именно Гойл. Даже независимый и гордый, как горный кот, Антонин, и тот подошел бы лучше.       — Это правда?.. Вальбурга была в таком бешенстве, что едва не подпалила подол мантии Рагнара! Такой скандал начался! Я думала, Лестрейндж ее живьем закопает рядом с любимыми плотоядными розами профессора Раут, — внезапно затараторила Мария, мгновенно растеряв все намеки на возвышенную холодность. Она принялась взволнованно выписывать широкие круги возле растерянного Гарри и мило бормочущего во сне Антонина и распалялась с каждым словом все сильнее.       Слова ее сливались в сплошной совершенно неразборчивый поток, и омега, который частенько слушал в библиотечном запале Гермиону, даже не рискнул расшифровать ликующие восклицания. Антонин неудачно (с какой стороны посмотреть, конечно) дернулся и едва не сверзился головой со стола, если бы не Гарри, который удачно подгадал момент и не поймал несчастного. Хвала всем чудовищам, это отвлекло Марию от ее активного монолога и та неловко смолкла на полуслове.       Гарри оторопело моргнул, ласково поправил тяжелую голову Антонина и в целом чувствовал себя несколько глупо. Мария в ожидании уставилась на него, требуя какой-то реакции. Причем незамедлительно.       — Это правда? — надавила Гойл таким тоном, что захотелось тут сознаться во всех своих грехах, а если вдруг, их еще не завелось, срочно придумать.       «Ей бы в авроры с таким пылом, — криво улыбнулся Гарри, краем сознания гадая, какая же судьба постигла в будущем Марию Гойл. — Такая хватка… Техника, конечно, страдает, но она бы окупила этот недостаток своей неуемной энергией. Пара лет, и можно задорно молодыми Пожирателями командовать, как раз подучится, поднатореет… А потом передаст свой пост мадам Лестрейндж, ага… Надо Тому подсказать».       Мысль была неуместная, абсурдная даже, но в последнее время Гарри мало это волновало.       — Малфой видел, как ты целовался вчера вечером в гостиной с Блэком, когда все ушли! — любезно подсказала Мария, наконец не выдержав незаинтересованного молчания омеги. От ее восторженно-жадного вопля и громогласного: «Что?!» со стороны Гарри, все же подхватился Долохов, кажется, грязно выругавшись на родном языке, но едва ли на него обратили внимание.       — Когда?! — взвился Гарри, чувствуя себя не то польщенным, не то оскорбленным. — Почему я это пропустил?! — возмутился он и вцепился себе в волосы с фанатичным рвением. — Мне срочно нужен Малфой и подробности о моем поцелуе!       …Которого, между прочим, не было! Но растерянно застывшей Марии и вяло моргающему спросонья Долохову (стоило отдать почтение его навыкам! Еще не очнулся толком, а уже схватился за палочку) знать об этом не обязательно. По крайней мере, не сразу. Как по заказу хрупкую тишину разбил звон колокола, предвещающий конец занятия, и Гарри предвкушающе потер руки.       — Мария, что у Абраксаса следующим? — елейно улыбнулся Гарри, но под улыбкой этой слишком явно проглядывалась угроза. Он видел, как заинтересованно в сторонке подобрался Антонин, который уже предвидел веселое зрелище, и как заблестели глаза Марии.       — У него древние руны! Бежим скорее! — совершенно по-детски запищала Мария, порывисто схватила за руку сначала Гарри, а затем, через мгновение раздумий, и Антонина за компанию. Задорный смех вырвался у Долохова сам собой. В последний момент он скогтил со стола свою драгоценную книгу (Гарри все равно подгадает удачное время и украдет ее!) и позволил утянуть себя в коридор.       Гарри поравнялся с активной Гойл через пару секунд, улыбнулся безумно, а затем и вовсе вырвался вперед. Мантия его развевалась за спиной чарующим дымным шлейфом, и со стороны казалось, будто он не просто бежит, ловко огибая студентов, а парит над полом. Антонин все это время хохотал, как сумасшедший, и уже он уверенно тянул за руку запыхавшуюся Марию. Она причитала что-то о плебейских выходках и быстроногих спартанцах, но тем не менее, вцепилась в ладонь крепко, на самом деле наплевав на приличия и непозволительную близость свободного альфы.       В порыве они неслись на верхние этажи, лавируя в пролетах, и походили на всадников дикой охоты. Такие же пылкие, неукротимые и независимые. Мантия Марии неловко съехала на одно плечо, галстук перекрутился и повис где-то за спиной, волосы стали походить на воронье гнездо, однако непривычная счастливая улыбка украшала ее губы. На очередном повороте Гарри заметил, как уставшая омега запнулась о собственную ногу, но Антонин не дал ей упасть. Шкодливо усмехнувшись, он без труда подхватил взвизгнувшую Марию на руки и продолжил уверенно преследовать Гарри.       — Это что, Эванс? — послышались восклицания с разных сторон.       — Вы гляньте, там Долохов и Гойл! — перекликалось с другим. — Какое бесстыдство! Куда они ломятся?!       Гарри, ведомый неудержимой идеей, появился из темноты одного из заброшенных коридоров, через который удачно срезал себе путь, потеряв при этом из виду Марию и Антонина. Группа растерянных семикурсников замерла на противоположном конце этажа и оглядела взмыленного омегу с вежливым интересом. Кристофер, который до этого что-то втолковывал угрюмому Адриану Гойлу, оборвал мысль на середине, с неприкрытой тревогой оглядывая взвинченного, кровожадно настроенного омегу.       Чуть в стороне до этого шипели друг на друга Орион и Вальбурга, а Лукреция с опаской пыталась разнять их, упершись руками в грудь альфе, который безжалостно наседал на бывшую невесту. Риддла подозрительно не было видно, а вот виновник забега целых трех хорошо воспитанных слизеринцев… Абраксас с постным лицом выглянул из-за плеча маленькой ростом Мелиссы Айланд — второкурсницы с Хаффлпафф, которая, кажется, навязчиво преследовала Лукрецию.       — Малфооооой! — прорычал Гарри почти ласково. Судя по тому, как стремительно побледнел альфа и сделал крохотный шажок обратно, вид омеги был невообразимо далек от дружелюбного. — Мне нужны твои воспоминания, срочно! — с места в карьер начал он и прыгнул навстречу лестнице, которая как раз стала двигаться в сторону его однокурсников.       — Не приближайся ко мне, грязнокровка! — недостойно завопил Абраксас, и Гарри окончательно убедился, что слова Марии были далеко не беспочвенны. Кажется, Малфой, не ясно по какой причине, распускал слухи. Едва ли ему нужна была война с семейством Блэк, что славились своими темными, сложно снимаемыми проклятиями, но делать своей целью безродного омегу…       — Стоять! — грозно рявкнул Гарри, и Малфой, не изменяя чистокровным традициям своей трусоватой семьи, ломанулся прочь, запрыгивая на другую лестницу. Где-то позади с боевым кличем: «Давай, Эванс!» появились Мария и Антонин. Омега крепко вцепилась в шею альфы и явно ощущала себя похищенной с нежеланной свадьбы невестой.       Предательница лестница, словно почувствовала ужасные намерения омеги и скорое насилие, быстро двинулась в противоположную сторону, унося с собой красноречиво оскалившегося Малфоя. Расстояние решительно увеличивалось между ними, и альфа прекрасно понимал, что Гарри теперь не достать его.       Омега торжественно поклонился публике, лукаво подмигнул Абраксасу, а затем взлетел вверх по ступеням своей лестницы, оттолкнулся от перил и, подгоняемый охотничьим азартом (и ветреным заклинанием), прыгнул. Пропасть разверзлась под его ногами, закричала надрывно напуганная Мария и даже Малфой с перекошенным лицом дернулся навстречу в первое мгновение.       «Не так уж и сложно, — весело подумалось Гарри, когда он цепко ухватился за балясины лестницы и тут же подтянулся. — Прыгать на метлу Седрика во время тренировки было страшнее в свое время».       — Сумасшедший, ты же мог разбиться! — заорали снизу голосом Ориона, но Гарри уже не слышал, преследуя метнувшегося на этаж Абраксаса.       Длинный хвост и подол мантии исчезли за углом, но омега-то знал, что там тупик. Победа была у него в кармане, однако Гарри не учел одно крупное «но»…       — Попался, — до омерзения довольным тоном промурлыкал Том Риддл, варварски зажав Гарри у стены. — Поговорим, Эванс?       — М… Ну конечно, Риддл, — обаятельно сощурился Гарри и внаглую забросил руки альфе на плечи, прекрасно чувствуя, как он напрягся от чужого прикосновения. — Мог бы просто пригласить на свидание, если нравлюсь. Не факт, что я бы согласился, конечно…       — Действительно «сучонок», — никого не стесняясь, процедил Том.