Кудри, хроновороты и совиные дела

      Антонин терпеть не мог Британию. В отличие от родителей он совершенно не был воодушевлен переездом, но истерик в отличие от младшей сестры не закатывал, хотя оставлял в России целую жизнь. Яра покорной притворяться не стала, перебила все защитные заклинания и еще дедовы наговоры в доме, а потом была такова. Выскочила с одной палочкой в ночь, а родители искать не стали. Антонин почти честно не завидовал: сестрица явно скрылась в нави, а там ведуньям и колдунам бояться было нечего. Вот и отцы рассудили, что Яра побеснуется с недельку-другую в домике старушки, успокоится, наслушается рассказов Яги и вернется. Антонин бы за вересковый чай бабули отдал душу и уж точно не стал перебираться в зябкие туманные дали.       Мерзкие дожди, вечная сырость угрюмых подземелий, непонятный спорт и однобокие метлы, все это приводило его в уныние. Он бесконечно скучал по хрусту свежего снега, что почти без сюрпризов нагрянул бы в конце октября, по теплой меховой мантии, в которой было хорошо и уютно как на улице, так и в помещении, по завораживающим хрустальным сводам Колдотворца, его резным колоннам, сотканным будто бы из снега и льда, по диким деревьям и хрусту промерзших луж.       Начало года в Хогвартсе вышло унылым и тусклым. Антонин угрюмо стянул старый запыленный артефакт с головы, совсем не впечатленный скрипучим голосом и новым факультетом. Натянул на себя вежливую улыбку, согласно местному менталитету, уверенно сел ближе к центру стола, где пустовало пара мест, и принялся внимательно наблюдать. Тома Риддла, надменного и опасного, опытный взор выцепил из толпы почти сразу. Войти в компанию лощеных аристократов оказалось на удивление просто. Пара правильно оброненных фраз, лояльность к идеям большинства чистокровных слизеринцев, загадочные темные гримуары, мелькнувшие в его сундуке, и альфу с настороженностью, но приняли.       Он старался писать домой каждые две недели. Сначала все было скудно и весьма однообразно, а затем в школе появился первый поток беженцев, а вместе с ними и крохотный, но шальной вихрь с простеньким именем Гарри. Омега казался забитым ровно первые три минуты, пока шел к распределительной шляпе, а потом за их стол приземлился бесенок, в чьих глазах плясали лукавые искры. С появлением Эванса жизнь Антонина из череды дней превратилась в занимательное приключение. Пусть он не участвовал напрямую, предпочитая наблюдать и развлекать поочередно сестру и свою лучшую подругу рассказами о чертенке, улыбка куда чаще стала прорезать его тонкие губы.       Последнее послание принес усталый ворон с облезшими перьями. Исклевал Антонину все пальцы, выдрал своим мощным клювом клок волос у Блэка (почему же всем так нравились его кудри, может кто-нибудь Долохову объяснить?) и только потом позволил достать из железного чехлика на лапке зачарованное письмо. Под любопытным взглядом Верены Шелли альфа шепнул пожелтевшей бумаге пару слов на русском, а затем без всякой опаски развернул. Скатерть-самобранка упала на стол с глухим звуком и ворчливо качнула бахромой. Антонин слабо улыбнулся и погладил мягкую ткань в качестве извинения, а затем зацепился взглядом за летящий почерк Богданы, полный завитушек.       Рядом как-то неуверенно зашевелилась Мария Гойл, но Антонин уже был слишком поглощен бодрым рассказом подруги о недавних соревнованиях между ведьмаками, на которые явился сам Князь Тьмы с супругом. Богдана восторженно описывала Лысую гору, множество огней, которые гуляли между волшебниками и нежитью, словно домашние кошки, задорные хороводы и обряды перед длительным визитом повелителя зимнего мрака — Карачуна. Антонин почти чувствовал на губах вкус липовой медовухи и мясных пирогов, слышал вой литавров, их мощный, пробирающий до костей гул. Как никогда хотелось аппарировать скачками до дома, обнять захмелевшую от танцев, жара костров и родовой магии сестру, подхватить Богдану на руки и закружить ее лихо, пока ноги не утратили бы сил.       В конце письма Богдана справлялась о здоровье четы Долоховых, со смешком говорила, что старушка Яга зажарит его в печи, как только он явится, паршивец окаянный, и, конечно же, с теплотой упоминала, что безумно скучает по зануде-альфе, которого не оторвать от книг. На последнем предложении Антонин тихонько рассмеялся и погладил слова кончиками пальцев, чувствуя, как приятный жар заполнял грудь. В коротком примечании бойкая омега просила написать ответ сразу же, да не забыть рассказать об их любимом чертенке.       Антонин перечитал заветные строки еще несколько раз, подозвал коротким взмахом палочки пузатую чернильницу и чье-то покусанное перо, а затем огляделся. Адриан Гойл, как всегда молчаливый и угрюмый, сверлил его недовольным взглядом. В руках он лениво перекатывал древко палочки, будто бы гадая, какой гадостью приложить Долохова в первую очередь. Альфа пустых угроз (да и существенных) не боялся, вины за собой не чувствовал, девок, как говорилось дома, не портил.       О своем поразительно ярком забеге, когда Мария неожиданно отбросила все свои холеные замашки, он рассказывал еще неделю назад. Богдана смеялась, как дитя, звонко и заливисто, едва не задыхаясь, когда прислала ему открытку-говоруна в ответ на выходку Гарри с лестницей. Эванс приводил ее в откровенный восторг, и девушка безумно мечтала однажды с ним познакомиться лично.       «Здравствуй, моя Вяземская птичка, — вывел он наконец первые слова и задумчиво улыбнулся, вспоминая об огненно-рыжих кудрях, что танцевали на ветру языками тысячи костров, и милой улыбке. — Эта неделя пугающе скромна на события, но мне есть чем тебя порадовать.       Риддл свирепствует, гоняя своих карманных слуг от больничного крыла до гостиной, и обратно. Я уже упоминал, какие странные существа Британцы? (Что только папа и отец в них нашли?) Все курсы после окончательного пробуждения нутра провел на подавляющих настоях, а теперь пытается справиться с множащимся гневом, не понимает, как обуздать желание (если в целом осознает, что это именно оно) и, кажется, готов прикончить мистера Розье за его заботу. К слову, не он один.       Знаешь, привидения Хогвартса на удивление болтливы. Из наших и звука лишнего не вытянешь, а здесь только успевай следить за полетом мысли. Шкода Пивс за своими ехидными монологами умудрился выболтать младшекурсникам любопытные подробности о скандале Блэков, и, ты не поверишь, птичка, все наши догадки оказались пылью. Сейчас в гостиной много студентов, я расскажу позже, без лишних глаз. Большинство аристократов умудряются наложить на мои запертые книги чары перевода и читать с другого конца комнаты урывками, пока я сижу с ними! Наивные, всерьез думают, что я не смогу распознать такой детский фокус…       Эванс сегодня подозрительно тих и из-за этого отпугивает окружающих вдвое больше обычного. Кристофер томно вздыхает по нему чуть в отдалении от меня и совсем не скрывается… А нет, птичка, беру свои слова назад. Прямо на моих глазах Эванс убивает Малфоя (тот убиваться почему-то категорически отказывается), ничего нового, впрочем. Это уже пятая попытка за последние несколько дней, если я правильно посчитал. Забавно, что они все считают его грязнокровкой. Разве шило в мешке утаишь? Ну какой из него магглорожденный? Вон, Кощей наш тоже связан с царевичем, так тот бесноватый, хуже всякого лиха; как понесет недобрая, так понесет… А тут говорят высокомерно, что омеги слабые и робкие, ага.       Великий Чернобог! Отец вон тоже: «Светик, милый Светик!» А папка, на минутку, как ты помнишь, Святогор Георгиевич из рода старых магов. Его «Светиком» только бесстрашный или умственно отсталый может звать (отец, как ни смешно, в обе категории вписывается)!       О… Кажется, Эванс все же прикончит сегодня Абраксаса!       Обними за меня Яру и бабушку! Береги себя, птичка, и пиши чаще. До скорой встречи, Богдана».       Антонин быстро просушил простеньким заклинанием письмо и шепнул заговор, чтобы буквы моментально расплылись по бумаге и обратились жирными лягушками. Бабуле такой сглаз — забава, а Богдана только посмеется. За плечо альфу неожиданно тронула чья-то женская рука, и замечтавшийся Антонин едва не отпрыгнул в сторону. Мария посмотрела на него виновато и улыбнулась косо, а затем, прижавшись словно случайно, указала кивком головы в сторону вопящего Малфоя и кровожадно настроенного Эванса.       Что же… Антонин мягко похлопал омегу по макушке крупной ладонью и устремил свой взгляд на новое представление. Ворон нетерпеливо царапнул его когтями, срочно требуя ответ для хозяйки, и альфа шутливо щелкнул его по клюву кончиком палочки. Пожалуй, в Хогвартсе было не так уж и плохо, как он изначально считал.