Adrenaline Rush

«Дастин, мы опоздаем! Поехали!» — крикнула я, перекидывая ногу через сиденье велосипеда. «Иду. Боже, почему ты такая нетерпеливая? Мы даже не опаздываем», — пожаловался Дастин, хлопнув входной дверью. — Да, я сказала Джонатану, что встречусь с ним перед занятиями, — ответила я и начала спускаться по подъездной дорожке. Я услышала, как Дастин фыркнул и поспешил за мной. Пока мы крутили педали, мои пальцы покалывало от холодного октябрьского утреннего воздуха. Я знала, что к тому времени, как я доберусь до школы, моё лицо покраснеет, а пальцы окоченеют. Из-за этого мне всегда было немного сложнее писать на первом уроке, потому что я с трудом удерживала карандаш. Мы разошлись у входа на территорию школы. Пристегнув велосипед к стойке, я огляделась в поисках машины Джонатана. Парковка была почти пуста, так что было несложно понять, что он ещё не приехал. Прислонившись к кирпичной стене, я засунула руки в карманы вельветовой куртки. По мере того как парковочные места постепенно заполнялись, я решила, что не стоит ждать на холоде, и направилась в здание. По пути в фотолабораторию я сложила ладони лодочкой и подула на них в надежде, что они согреются. В тусклых пустых коридорах эхом отдавались мои шаги; скрип моих теннисных туфель прекратился, когда я села на пол рядом с дверью и открыла книгу. Я медленно сползла по стене, не сводя глаз с букв. Я начинала уставать, и тишину в коридоре нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц. Глаза слипались, но я не собиралась дремать. Я не могла остановиться, пока в голове крутились теории о неожиданном повороте сюжета. «Как долго ты ждала?» Я услышала голос Джонатана, и он вернул меня в реальность. «Боже, Джонатан!» «Прости, я не хотел тебя напугать», — извинился он, когда я встала. «Всё в порядке. Ты же знаешь, как я реагирую, когда читаю», — вот и всё, что я сказала, когда мы вошли в тёмную комнату. Как только нас окутала темнота, наши голоса растворились в ней вместе со светом. Мы работали в тишине, проявляя плёнку до звонка на первый урок. На первом уроке я села за свою обычную парту рядом с Нэнси, которая посмотрела на меня, собираясь что-то сказать, но тут учитель поприветствовал класс. Остаток утренних занятий пролетел как в тумане, и вот я уже сижу за обеденным столом с Нэнси и Стивом. Я не обращала внимания на их разговор о поступлении Стива в колледж и переворачивала страницы книги, пока Джонатан не сел рядом со мной, чтобы мы могли обменяться едой из наших ланч-боксов. — Холли. Хол. Холли! — повторил Стив, помахав рукой перед моим лицом. Я моргнула и посмотрела на Стива, жуя свой сэндвич с ветчиной. — Нэнси спрашивала, не присоединишься ли ты к нам сегодня вечером за ужином у Холландов. Закончив, он уставился на меня, ожидая ответа, как будто я не пыталась дожевать. Мне казалось, что на меня направлен прожектор. Прикрыв рот рукой, я ответила, снова отвлекая его внимание, и теперь пассивно слушала, как Нэнси обсуждает наши планы на ужин. Когда Стив встал, я последовала его примеру, и мы пошли по переполненным коридорам к моему шкафчику. «Не очень-то я жду этого ужина», — пробормотала я, доставая из шкафчика учебник по английскому. — Мы с Нэнси тоже. Она просто изводит себя этими ужинами. Пребывание в этом доме только усугубляет ситуацию, — проворчал он, пока мы шли к его шкафчику. — Не говоря уже о том, что это неловко. — Я знаю, но мы должны. Я имею в виду, что Барб была нашей подругой, так что мы в долгу перед её родителями. К тому же ты рядом, — добавила я, толкнув его плечом. — Знаешь, как милый маленький щенок для эмоциональной поддержки. Я не смогла сдержать смех, который вырвался у меня при виде того, как Стив посмотрел на меня. «Возьми свои слова обратно». «Как будто это неправда», — поддразнила я его, входя в кабинет английского. Это был единственный предмет, который мы изучали вместе со Стивом, поскольку он учился на класс старше. Английский был моим любимым и самым успешным предметом, благодаря которому я могла заниматься углубленно. Сидя в заднем ряду рядом со Стивом, он продолжил: «Если уж на то пошло, я ваш рыцарь в сияющих доспехах». «Думаю, тебе стоит умерить своё эго. Твой король Стив показывает себя во всей красе». — Фу, не называй меня так, — заявил он, когда наши одноклассники начали перешёптываться. Я достала свой экземпляр «Дейзи Миллер» и конспект по заданной главе, который я сделала накануне вечером. — Ну и придурок, — проворчал Стив, когда шум в классе усилился. Из-за поднявшейся суматохи я оторвала голову от парты и стал искать источник шума. Найти его было несложно: почти все повернулись к передней части класса, где незнакомый мальчик разговаривал с учителем. Очевидно, он был новеньким, потому что я выросла в этой тесной школе и никого не знала. Удивительно, что у нас появился новый ученик. Люди редко переезжали в Хокинс, и после прошлого года это последний город, в который я бы хотела перевезти своих детей. Даже если бы я не знала об Изнанке, пропажа двух детей за одну неделю в городе с населением менее 20 000 человек — это серьёзный тревожный сигнал. Ещё больше меня удивило то, что я не слышала о том, что у нас появился новый ученик, даже несмотря на то, что он учился на класс старше меня. Однако, полагаю, это было связано с тем, что я была невнимательна. Мне казалось, что большую часть дня я просто механически выполняла свои обязанности. Физически я была здесь, но мысленно отсутствовала. Я тонула в море мыслей, слишком запутанных, чтобы их можно было понять; я всплывала на поверхность только тогда, когда меня звали, но всё равно оставалась потерянной. Когда первое потрясение от появления нового человека прошло, я обратила внимание на его внешность. Я сразу поняла, что Стив был прав. Мальчик держался так, словно считал себя выше всех в комнате. Мне не нужно было слышать, что он говорил, чтобы понять, что он флиртует с Николь, когда уходил от мистера Коллингвуда. Достаточно было увидеть самодовольную ухмылку на его лице и румянец на щеках Николь. Продолжая флиртовать с Николь, он подмигнул Вики, и я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Стив бросил на меня взгляд, а я тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой. Конечно, парень был привлекательным и явно это знал, но серьёзно? Он пробыл здесь всего день, а уже планировал, с кем бы переспать. «Как ты думаешь, они не замечают, что он их использует, или им просто всё равно?» — прошептала я Стиву. — «Я имею в виду, что очевидно: он бросит их, как только они сбросят свои трусики». — Я знаю, верно? Он флиртовал почти со всеми девушками, которых видел сегодня. Он даже флиртовал с мисс Першолл, — прошипел он в ответ, перегнувшись через мой стол. «Учитель естествознания?! Вот чёрт». «Да, это было так отвратительно. Она даже покраснела. Что они в нём вообще находят?» «Его задница и волосы. Но не волнуйся, я уверена, что весь его член в его характере», — возразила я, и Стив громко фыркнул, взглянув на новенького и привлекая внимание всего класса. «Боже, почему бы тебе не сделать это очевидным?» — присоединился он к смеху. Когда мистер Коллингвуд объявил начало урока, мы снова погрузились в тишину. Мы со Стивом закатывали глаза и переглядывались всякий раз, когда замечали, что новенький, которого учитель представил как Билли Харгроува, однажды поправил его, сказав, что никто не называет его Уильямом, и повернулся, чтобы ухмыльнуться или подмигнуть кому-то из наших одноклассников, за что всегда получал румянец в ответ. Я едва сдержала смех, когда переглянулась со Стивом, а он драматично изобразил кокетливое подмигивание. В тот день шёпот подруг, восхищавшихся симпатичным новеньким парнем с кудрявыми темно-светлыми волосами и голубыми глазами, не смолкал ни на секунду. Я начала скучать по тому времени, когда ничего не знала о появлении этого блондина; это было настоящее скрытое благословение. Теперь, когда я обратила на него внимание, он не давал мне покоя. Это было похоже на тиканье часов: как только ты замечаешь его, ритм словно въедается в твой разум. В конце занятия мы со Стивом разошлись, и я снова оказался в подвешенном состоянии, плывя по течению без цели. Английский был единственным предметом, который мне действительно нравился. Казалось, Стив всегда знал, какие дни будут для меня непростыми, независимо от того, говорил он об этом или нет. Он всегда замечал, что в такие ночи я сплю меньше или что такие дни даются мне чуть тяжелее. В такие дни он всегда прилагал больше усилий, чтобы вовлечь меня в процесс. Как бы я ни любила Нэнси, у неё были свои проблемы, и, похоже, она хотела сделать вид, что ничего не произошло. Я знаю, что таким образом она пыталась справиться с ситуацией, вкладывая всю свою энергию в отношения со Стивом. Занятия с Джонатаном проходили хорошо, но он всегда был тихим, и события прошлого года, конечно, не способствовали его активности. Мы стали ближе, чем раньше, но тишина, казалось, была самым губительным местом на свете. Монстры больше не преследовали меня в лесу, но они поселились в уголках моего сознания, и тишина была их любимым местом. Когда прозвенел последний школьный звонок, я направилась к своему шкафчику, чтобы взять материалы, которые понадобятся мне для выполнения домашнего задания. Вместо того чтобы, как обычно, направиться к парковке, толпа двинулась в сторону спортзала. В тот вечер не было баскетбольного матча, поэтому было непонятно, почему люди задерживаются в этой адской дыре дольше, чем нужно. Я осталась только потому, что у Стива была тренировка, а он должен был отвезти меня к Холландам. Когда я вошла в спортзал, моё замешательство мгновенно прошло. В центре толпы стоял не кто́ иной, как Билли Харгроув. Должно быть, он проходил отбор в команду, и, конечно же, вся школа хотела посмотреть на это шоу. Окинув взглядом уже заполняющиеся трибуны, я заметила Нэнси. «Это нелепо. Я буду заниматься в библиотеке или на трибунах снаружи. Просто забери меня, когда закончится тренировка», — сказала я Нэнси, прежде чем она кивнула и снова переключила внимание на Стива Харрингтона без рубашки. Проталкиваясь сквозь толпу, я направилась в библиотеку. К счастью, там было пусто. Опустившись на стул, я поставил рюкзак на стол и достала плеер. «Смит» разорвали жуткую тишину, и я взяла в руки потрёпанную Дейзи Миллер, которую нашла в старом книжном магазине в городе. К тому времени, как появилась Нэнси, я уже закончила комментировать главу для завтрашнего занятия и ответила на заданные вопросы. Пока мы шли к машине, меня охватил ужас от мысли об ужине у Холландов. Всегда одно и то же: я с трудом проглатываю ужин, потому что слишком волнуюсь, чтобы есть, притворяюсь хорошим человеком, который ничего не знает о судьбе их дочери, а потом ухожу с чувством вины, которого у меня никогда не было. Я знала, что Нэнси иногда уединяется, чтобы поплакать в ванной, но я понимала, что если позволю себе заплакать, то не смогу остановиться. Я всегда восхищалась тем, как она умеет брать себя в руки, и, возможно, даже завидовала ей. Здесь она могла нормально функционировать, а я чувствовала, что разваливаюсь на части, наблюдая, как по льду, на котором я жила, медленно расползается трещина. Может быть, Нэнси просто лучше скрывала это, чем я. Я положил свой велосипед на заднее сиденье машины Стива и втиснулся туда же. По дороге к Уилерам мы ехали в тишине, если не считать песни Duran Duran, тихо звучавшей из динамиков. Я смотрел на проплывающие мимо деревья, прислонившись лбом к холодному стеклу. Я знал, что, как только мы переступим порог её дома, Нэнси придёт в ярость. Она всегда так делала: теребила свою одежду или волосы и часто пыталась убедить нас со Стивом, что мы должны признаться, как будто от этого всё становилось лучше. Большую часть времени в ожидании ужина мы отговаривали её от этой затеи. Мы оба знали, что единственное, что могло помочь, — это наша вина. Родители Барб никогда не узнали бы всей правды; это разрушило бы их жизнь. Более того, нас бы посадили в тюрьму за нарушение контрактов о неразглашении или признали бы невменяемыми и отправили в психиатрическую больницу Пеннхерст. Я была согласна с тем, что они заслуживали знать о её смерти, но мы никак не могли сообщить им об этом, не объяснив, откуда мы узнали. Узнать, что чудовище съело твоего единственного ребёнка, было бы гораздо хуже, чем надеяться, что она всё ещё где-то там. И если мне приходилось раз в несколько недель сидеть за ужином, чтобы защитить их от этого ужаса, то так тому и быть. Если я думала, что прошлые ужины с родителями Барб были ужасными, то этот превзошёл все ожидания. Как только они сказали нам, что наняли частного детектива по имени Мюррей Бауман для поиска Барб, у меня словно воздух в лёгких превратился в глыбу льда. Я была в тупике. Они надеялись, что этот человек сможет найти Барбару, но он никогда бы этого не сделал. Он никак не мог знать, что произошло, если только не был там в тот момент. Бауман только украл бы их деньги и дал им ложную надежду. — Что именно это значит? — спросила Нэнси, кладя визитную карточку следователя на стол перед собой. — Это значит, что он собирается сделать то, что не смог сделать этот ленивый сукин сын Джим Хоппер… — начал мистер Холланд, но его жена мягко положила руку ему на плечо, чтобы успокоить. Сделав глубокий вдох, он продолжил: — Прости. То, что не смогла сделать полиция Хокинса. Это значит, что у нас есть настоящий детектив, который занимается этим делом. «Это значит, что мы найдём нашу Барб», — заявила миссис Холланд, улыбаясь полными надежды глазами, в которых блестели слёзы. «Если кто-то и может её найти, то это он. У него уже есть зацепки. Боже мой, он стоит каждого потраченного на него пенни», — добавил мистер Холланд. «Это... это из-за этого вы продаёте дом?» спросила Нэнси. Было видно, что она в панике. «О, не волнуйся за нас, милая. У нас всё хорошо. Даже больше, чем хорошо. Впервые за долгое время. Мы надеемся, — заверила миссис Холланд. От этого мне стало только хуже. Стены надвигались на меня, воздух был горячим. Я с трудом выдавила из себя улыбку, сдерживая тошноту. Дрожащими руками я потянулась за чашкой. Я едва могла дышать, перед глазами всё плыло. Я чувствовала на себе взгляд Стива. Он всё понял, и я никогда ещё не была так благодарна за его присутствие на этих ужинах, как в тот момент, когда он схватил меня за руку под столом. Стив, казалось, был тем уравновешенным человеком, который удерживал нас с Нэнси вместе во время этих ужинов. Он всегда разряжал обстановку и успокаивал нас обоих. Сейчас мне это было нужно как никогда. Если я когда-нибудь и сорвусь, то только сейчас. Я была уверена, что Нэнси вот-вот сорвётся, но она встала из-за стола. Услышав, как закрылась дверь в ванную, я поняла, что она пытается взять себя в руки. Интуиция подсказывала мне пойти за ней, но разумная часть меня понимала, что ей нужно побыть одной. Кроме того, в тот момент я ничем не могла ей помочь; мы обе были в растерянности. Я с трудом сдерживалась, чтобы не выкрикнуть правду, а ведь это она всегда хотела её высказать. Я была уверена, что к концу ужина кто-нибудь из нас проговорится. «Пальчики оближешь», — пошутил Стив, пытаясь разрядить обстановку, пока мы ждали возвращения Нэнси. Я просто смотрела на курицу в своей тарелке и сжимала руку Стива, как будто он был моим спасательным кругом. Боже, я была ужасным человеком. Моя подруга умерла, а я ела KFC и лгала её родителям, пока они продавали всё, что у них было, чтобы найти свою дочь. Хуже всего было то, что это была моя вина. … — Нэнси. Нэнси. Куда ты идёшь? — окликнула Барб Нэнси, когда мы выходили из ванной в доме Харрингтонов. Я пыталась как могла обработать порез на её руке, но я почти ничего не знала о первой помощи. К тому же я не люблю кровь. «Никуда. Просто наверх», — крикнула Нэнси сверху, оборачиваясь, чтобы посмотреть на нас, и плотнее укутываясь в полотенце, чтобы не промокнуть. «Нэнс…», — вздохнула Барб, зная, что собирается сделать Нэнси. «Барб. Хол. Я в порядке», — возразила Нэнси, пытаясь скрыть улыбку за полотенцем. «Это не ты», — ответила Барб обиженным тоном. Нэнси вела себя совершенно по-другому со Стивом и его тупыми друзьями. Одно дело — выпить пиво в компании, но совсем другое — заставлять Барб делать то же самое и даже не обращать внимания, когда она порезалась. Её волновал только Стив Харрингтон и то, что он о ней думает. «Я в порядке… просто иди домой, ладно?» — ответила Нэнси, отвернувшись от нас. «Как ты доберёшься до дома?» — спросила я, заставив её замолчать. Я устала от её поведения сегодня вечером. Мы с Барб пришли только потому, что она нас попросила, и мы были несчастны каждую секунду этого вечера. Конечно, мне не нравились Кэрол, Томми и даже Стив, но я всегда с ними ладила. Я ладила почти со всеми, но это не значит, что я хотела проводить с ними время. «Я уверена, что Стив отвезёт меня домой. Я поговорю с вами обеими завтра», — сказала она, поднимаясь по лестнице. «Вот тебе и сплочённость», — пробормотала я, оттаскивая Барб от лестницы. «Я не думаю, что нам стоит уходить. Я имею в виду, может, подождём?» — спросила Барб, грустно глядя на лестницу. — Да, наверное. То, что она хочет быть дерьмовой подругой, не значит, что мы должны быть правы? — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку. Когда это не сработало, я вышла вслед за Барб на улицу, и мы сели, опустив ноги в бассейн. «Твоя рука всё ещё болит?» «Кровотечение ещё не остановилось, но всё не так плохо. Не могу поверить, что она просто отшила нас», — пробормотала Барб, медленно двигая ногами в воде. «Я просто не понимаю, что она в нём нашла. Он придурок с шикарными волосами. Ну и что с того?» Я вздохнула, глядя на воду, а Барбара тихо рассмеялась. «Но, думаю, если она хочет с ним встречаться или переспать с ним, мы не можем её остановить. Как бы мы ни старались. Нам просто нужно быть рядом, чтобы собрать осколки, когда он с ней закончит». И, может быть, помолиться, чтобы он не заразил её венерическим заболеванием. — Тебе обязательно так говорить? Я бы предпочла не думать о том, что происходит в той комнате, — ответила она, слегка усмехнувшись. — Но, думаю, ты права. Это всё, что мы можем сделать. Я просто надеюсь, что, когда он разобьёт ей сердце, она уже не заменит нас. — Кем? Кэрол и Томми? Боже, нет. Она бы никогда так не поступила, — защищалась я. Как бы мне ни хотелось в это верить, я боялась, что однажды она так и поступит; что она перерастёт наш маленький круг ничтожеств, которые просто незаметно проскальзывают через школу. Нэнси всегда была самой амбициозной из нас. Мы все знали, что она добьётся успеха. — Сколько нам ещё здесь ждать? Ты же знаешь, я люблю Нэнси, но я не собираюсь сидеть здесь всю ночь на холоде, когда мы можем пойти к тебе домой и посмотреть кино, укутавшись в одеяла и поедая вредную еду. «Мы подождём её час, и если к тому времени она не придёт, мы уйдём». — Ладно, в таком случае я, по крайней мере, собираюсь заглянуть в холодильник Харрингтона. Я имею в виду, посмотри на этот дом, ты же знаешь, что в их холодильнике полно всяких вкусностей. Я также принесу тебе ибупрофен от твоей раны. Я вижу, что тебе всё ещё больно. «О, принеси мне «Орео», если они у них есть», — крикнула она, когда я направилась к раздвижной двери. Я старалась не обращать внимания на шум наверху, пока брала газировку, закуски и лекарства и складывала их в пластиковый пакет для покупок, который нашёл под раковиной. Услышав шум снаружи, я открыла раздвижную дверь и высунула голову. Не увидев Барб на трамплине для прыжков в воду, я позвала её. Не получив ответа, я побежала к краю бассейна. Увидев, что она не в воде, я продолжила звать её. Я знала, что она не вернулась в дом: кухня находилась прямо у задней двери. Стоя на опушке леса, я кричала её имя, и у меня в груди всё сжималось. Я просто знала, что случилось что-то плохое. В лесу я заметила Джонатана. Даже не задаваясь вопросом, что он здесь делает, я спросила, не видел ли он, куда она пошла. Он лишь сказал, что в одну минуту она была здесь, а в следующую — уже нет. Я побежала к её машине в последней надежде, что она уехала туда, но увидела, что машина стоит на месте и пуста, и от этого у меня в груди стало ещё больнее. Я провела всю ночь в том лесу, выкрикивая её имя. Но этого было недостаточно. Барб никогда не вернётся домой. Я оставила её одну в темноте в чужом доме. «Держитесь вместе» — вот первое, чему учат девочек. Не оставляйте друзей одних, а что сделала я? Я бросила её. И теперь её нет.