Тайная мечта о шоколаде

Шпионаж не увенчался успехом. Точнее, он прервался на самой первой секунде. Только Мира высунула голову из-за упругого маршмеллоу, как её лоб с глухим, но несильным стуком ударился о что-то твёрдое. В первую долю секунды абсурдная мысль пронеслась в её голове: «Что, гриб вырос за эти пять минут?» Это было бы логично в этом сумасшедшем месте. Но затем она подняла голову и открыла глаза. И увидела не растение, а что-то что совсем не похоже на него. Тёмно-бордовый, безупречно отглаженный. И выше — белоснежный воротничок, острый подбородок, алые губы, сложенные в тонкую, безрадостную линию.. Холодный, пронизывающий взгляд. Он буквально просверливал её насквозь, выжигая все мысли, весь план, всю наигранную дерзость. Это был Вонка. Он стоял, склонившись, прямо перед её укрытием, словно знал, где она, всё это время. Мира потеряла дар речи. Она замерла, превратившись в статую из страха и шока. Даже дышать перестала. Он тоже молчал, изучая её, будто редкий, особенно глупый вид жука, заползшего не туда. Первым нарушил тишину он. Не резко, а с некой театральностью. Сначала отступил на один чёткий, выверенный шаг назад, дав ей пространство, которое тут же наполнилось гнетущим давлением его присутствия. — И что же вы здесь забыли, юная леди? — его голос был язвительным, как лимонная кислота, припудренной сахарной пудрой вежливости. — Полагаю, экскурсионная группа двинулась к ликёрным водопадам. Вы, кажется, отстали. Намеренно. Мира, попыталась выползти из своего укрытия. Движения были неуклюжими, она отряхивала с шорт несуществующую пыль, избегая его взгляда. Её язык, обычно такой острый, заплетался и путался. — Я… я просто… рисовала! — выпалила она, указывая на блокнот, выпавший из дрожащих рук. — И потом… я услышала голоса, непонятные, испугалась и спряталась! А потом… а потом потерялась! Вот так как то… Она запиналась и заикалась, рассказывая эту нелепую историю. «Шпионом бы меня точно не взяли, — пронеслось в голове с горькой иронией. — Честно говоря, я бы сама в эту ахинею не поверила». Она мысленно винила себя. Конечно, он подумает, что она что-то вынюхивает, промышляет шпионажем. «И что же он со мной сделает?» — в панике металась мысль. Она мысленно проклинала себя: «Надо было сидеть тихо!» Вонка слушал её лепет с непроницаемым лицом. Затем слегка склонил голову. — Допустим, я вам поверю, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли доверия. Он глубоко, преувеличенно выдохнул, собираясь что-то сказать, но Миру, внезапно, обуяла странная смелость отчаяния. Ей нужно было перехватить инициативу, хоть какую-то! Она прервала его, прежде чем он успел вынести приговор: — А где все? Почему вы… почему вы один? — её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, и та же язвинная нотка, которую она пыталась скопировать с него, вышла фальшиво и дерзко. Вонка заметил эту внезапную «смелость». Его фиолетовые глаза сузились на долю секунды. Он не ответил на вопрос. Вместо этого он, с той же театральной медлительностью, опустил её с небес отчаяния прямо в ад, произнеся слова ледяным, шутливым тоном, от которого кровь стыла в жилах: — А не сдать ли вас, юная нарушительница, полиции? Или, может, превратить во что-нибудь сладкое? Скажем, в мармеладное сердечко с начинкой из паники? Или, как вариант… отправить на отработку? — Он произнёс последнее слово с особой, зловещей усмешкой, играя с ней, как кошка с мышкой. Мира не поняла, что он шутит. Во всяком случае, не полностью. Сердце её буквально ушло в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Мысли о патрулях, о таинственных голосах, о заточении в цехе смешались в один ужасный образ. — Отработка!— быстро, почти рефлекторно, выпалила она, хватаясь за эту фразу как за соломинку. Всё что угодно, только не полиция и не превращение в конфету. Работа — это хоть что-то человеческое, понятное. Вонка приподнял одну идеально очерченную бровь. Усмешка на его губах стала чуть шире, чуть более искренней, что было ещё страшнее. — Любопытно, — произнёс он, и в его голосе зазвучало что-то новое, почти заинтересованное. На удивление самой Миры, в её груди что-то забушевало — не страх, а что-то острое, азартное. «Кажется, я на что-то нарвалась», — мелькнула трезвая, но уже поздно пришедшая мысль. — В таком случае, — Вонка выпрямился, и его тень накрыла её с головой, — я сжалюсь над вами. И проявлю неслыханную щедрость. Прошу, проследуйте за мной. — Он сделал изящный, приглашающий жест перчаткой, в сторону реки и основного пути. — Что… что меня ждёт? — едва слышно спросила Мира, подобрав с пола свой блокнот и сумочку, её пальцы цепенели. — Отработка, мисс, — ответил Вонка, уже поворачиваясь к выходу из рощи. — Вы же сами выбрали. Будете полезны. Надеюсь, у вас нет аллергии на патоку и хронического непослушания? Хотя со вторым, я вижу, придётся поработать. И он зашагал, явно ожидая, что она последует за ним без лишних вопросов. Мира, с комом в горле и бьющимся как птица в клетке сердцем, сделала первый шаг. Путь в самое сердце фабрики только начинался, и он принимал совсем не тот оборот, на который она рассчитывала.