Тайная мечта о шоколаде

Не думая, Мира побежала куда глаза глядят. Адреналин придавал её ногам неестественную скорость, сердце колотилось о ребра, сбивая дыхание. Она не считала повороты в этом лабиринте из полированного металла и цветного стекла. Фабрика была бесконечной. Гигантские двери, похожие на порталы в иные миры, мелькали по сторонам. Мысль юркнула — можно было бы нырнуть в один из цехов, спрятаться среди машин. Но инстинкт самосохранения кричал: опасно! Там эти… умпа-лумпы. Или что похуже. Выбиваясь из сил, она почти наткнулась на дверь. Не такую громадную, как другие, более человеческого масштаба, из темного дерева. И в этот момент из-за угла, из приоткрытых дверей соседнего цеха, донёсся нарастающий гул — не шаги, а именно гудение механизмов, набирающих обороты. Звук приближался. Не раздумывая, Мира рванула на себя ручку, вскочила внутрь и, обернувшись, со всей силой толкнула дверь, чтобы та захлопнулась. В полной темноте она тут же стукнулась лбом о что-то твёрдое и упругое, тихо выругавшись, повалилась на пол, потирая ушиб. Тишина. Гул остался снаружи. Дыша на ладан, она решила осмотреться. Включила экран телефона. Слабое голубоватое сияние выхватило из мрака… тесноту. Очень тесную комнату. Кладовку. Примерно два метра в длину, три в ширину и чуть больше двух в высоту. Со всех сторон нависали полки, заставленные банками, свёртками, коробками со странными этикетками. Запах пыли, старой бумаги, ванили и чего-то металлического. И вдруг экран телефна погас. Полная, беспросветная тьма. Мира в панике нажала на кнопку — ничего. Батарея, измученная постоянной съёмкой и страхами, наконец сдалась. «сука!» — прошептала она, ощущая, как темнота начинает давить физически. И тут же она услышала шаги. Медленные, размеренные, тяжёлые. Не топот умпа-лумпов. Это был он. Шаги приближались по коридору. Мира судорожно ощупала карманы, пытаясь убрать нерабочий телефон, и с ужасом поняла: сумочки нет. Она потеряла её где-то в бегстве. Вместе с блокнотом, карандашами, шоколадкой-талисманом… и очками с камерой. Теперь, если выберется, нужно будет искать и её. Шаги замерли прямо за дверью. Сердце Миры остановилось. Она вжалась в стену, задержав дыхание, стараясь стать частью тени и пыли. Дверь не открывалась. Прошла вечность в несколько секунд. «Мимо… прошёл мимо…» — молилась она про себя. Но не тут-то было. — Выходите, мисс. Я знаю, что вы там, — раздался за дверью тот самый бархатный, безошибочно узнаваемый голос. Он звучал устало и… раздражённо? Мира не отвечала. Не шевелилась. Может, он блефует? — Вам не спрятаться. Или вы хотите продолжить эту утомительную игру в прятки? — в его тоне появились стальные нотки. Молчание в ответ. За дверью раздался глубокий, явственно слышимый вздох. Затем щелчок — и в кладовке загорелся тусклый, желтоватый свет с потолка. Дверь приоткрылась. Она была слишком низкой для него. Мистер Вонка, явно недовольный, наклонил голову, чтобы не стукнуться о косяк, и, присев на корточки, протиснулся внутрь, заполнив собой почти всё свободное пространство. В тусклом свете она увидела его лицо без привычной театральной маски вежливости. Он выглядел смертельно усталым. Под глазами легли тёмные тени, губы были плотно сжаты. Что-то ёкнуло у неё внутри — неловкость, почти жалость. Она открыла рот, чтобы что-то сказать — извиниться, залепетать оправдания. Но вместо этого, пытаясь подняться из неловкой позы, она резко дернулась и снова, уже второй раз, ударилась головой о выступающую полку. Звонко так. Боль пронзила череп. Со стоном она схватилась за голову и повалилась на бок, сбив с полки несколько свёртков. И тут же, прямо над её ухом, раздался его голос, гораздо ближе и тише: — Как неаккуратно…больно…? Эти два слова, сказанные без обычной язвительности, почти нейтрально, стали той последней каплей. Вся лавина эмоций, накопившаяся за этот бесконечный день — восторг, разочарование, паника, стыд, страх, дикий азарт и теперь эта тупая боль — прорвала плотину. Из глаз сами собой покатились слёзы. Тихие, предательские, против её воли. Она даже не всхлипывала, просто лежала, закрыв лицо руками, а слёзы текли сквозь пальцы. Мистер Вонка замер. Он смотрел на неё, на эту взъерошенную, плачущую в пыли кладовки девчонку, которая вломилась в его царство с камерой в очках. Он снова вздохнул, но на этот раз иначе. Без раздражения. С какой-то обречённой усталостью. Он, всё ещё сидя на корточках в неудобной позе, переместился к ней, осторожно обходя разбросанный хлам. Без лишних слов он скользнул одну руку ей под плечи, другую — под колени, и легко, почти без усилий, поднял её на руки. В момент, когда он коснулся её, по всему телу Миры пробежали мурашки. Его прикосновения были на удивление мягкими, аккуратными, но в них чувствовалась несокрушимая сила. «Повезло же его девушке… если она есть, — пронеслась в голове абсолютно неуместная в данный момент мысль. — Хотя… сомнительно. Ему ведь нужен был наследник… Может, ему парни?» Она мысленно одёрнула себя. «Не об этом думать! Наслаждайся моментом… чего блин?. С каких это пор я должна наслаждаться моментом, когда мне нравится, как этот психопат меня несёт?!» От этой осознанной мысли она покраснела прямо у него на руках, растерянно уткнувшись лицом в его бордовый пиджак. И ещё она поняла, что он потрясающе пахнет. Не просто сладостями. Тёмным, горьким шоколадом высшей пробы, дорогим виски с дымком, ванилью и… чем-то холодным, металлическим, как зимний воздух. «Кондитер не промах, знает, как скрасить будни, — идиотски продолжил поток её мыслей. — Интересно, за отработку он покажет свою личную коллекцию?» На её губах, сами собой, дрогнули в лёгкой улыбке. — Вам, кажется, это настолько нравится, что вы даже улыбаетесь? — его язвительный голос прозвучал прямо над её головой, возвращая её к реальности. Мира тут же закатила глаза, ещё больше смутившись, что её поймали. Он аккуратно, как хрупкую вазу, поставил её на ноги в коридоре, поправил смятый рукав пиджака там, где она в него вцеплялась. Потом окинул её взглядом с головы до ног — взглядом, в котором смешались усталость, раздражение и какое-то странное, пытливое любопытство. — Так что же мне с вами делать, мисс? — произнёс он наконец, и его фиолетовые глаза загорелись знакомым, холодным огнём. — Вы проникли на частную территорию, нарушили ход экскурсии, учинили беспорядок, потеряли сознание от собственной неуклюжести… Отработка, которую вы так храбро выбрали, внезапно кажется мне слишком мягким наказанием. Может, начать с того, чтобы вы рассказали мне всю правду? Начиная с того, для чего вам понадобились очки со встроенной камерой?