Пеликаний компас

Воскресенье в Хогвартсе 1976 года выдалось необычайно солнечным для середины октября. Свет заливал готические витражи, превращая каменные коридоры в подобие калейдоскопа, но Гарри Поттер чувствовал себя так, будто попал в ловушку прекрасного, но чужого сна. Он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. — Вставай, соня! — Сириус Блэк стоял над его кроватью с таким оживленным видом, будто выпил целый котел кофе. — У нас сегодня планы! За его спиной Джеймс уже надевал мантию, а Римус аккуратно складывал книги в сумку. Питер пытался завязать шнурки, которые упорно развязывались. — Какие планы? — спросил Гарри, садясь и протирая глаза. — Мы идем в Запретный лес, — таинственно прошептал Джеймс. Гарри нахмурился. — Запретный лес? Но это же... — Запрещено, конечно! — закончил за него Сириус с широкой ухмылкой. — Но у нас есть особое разрешение. От Хагрида. Он сегодня ищет помощников для ухода за фестралами. Гарри почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Фестралы. Он знал их слишком хорошо. — Хагрид? — переспросил он, пытаясь звучать естественно. — Он здесь? — Конечно! — сказал Джеймс. — Он смотритель ключей и лесничий уже несколько лет. Отличный парень, хоть и немного... э... своеобразный. Гарри быстро оделся, чувствуя смесь волнения и тревоги. Увидеть Хагрида молодым... это было что-то. Когда они спустились в Большой зал на завтрак, Гарри заметил, что Снейп и Люциус уже сидели за слизеринским столом. Они разговаривали тихо, но по выражению лиц было видно, что разговор не был дружеским. — Интересно, о чем они говорят, — заметил Сириус, набивая рот сосисками. — Вероятно, о том, как ненавидят нас, — сказал Джеймс, размазывая варенье по тосту. Гарри молча наблюдал за ними. Люциус выглядел спокойным, но его пальцы слегка постукивали по столу — признак раздражения, который Гарри помнил у Драко. Снейп говорил что-то резко, его черные глаза сверкали. В этот момент Люциус посмотрел прямо на Гарри. Их взгляды встретились на секунду, и Люциус слегка кивнул, как будто признавая его присутствие. Затем он отвернулся и продолжил разговор. — Кажется, ты произвел впечатление на Малфоя, — заметил Римус, наблюдая за этим взаимодействием. — Или он просто оценивает угрозу, — сказал Гарри, откусывая тост. После завтрака они вышли на территорию школы. Солнечный свет был ярким, но в воздухе витала осенняя прохлада. Гарри глубоко вдохнул знакомый воздух Хогвартса — смесь влажной земли, озера и чего-то неуловимо магического. Они направились к хижине Хагрида, которая выглядела почти так же, как в его время, но менее обветшалой. Из трубы поднимался дым, а из открытого окна доносился громкий голос, напевающий что-то неразборчивое. — Хагрид! — крикнул Джеймс, постучав в дверь. Дверь распахнулась, и на пороге появился Рубеус Хагрид. Гарри замер, увидев его. Хагрид был моложе — его черные волосы и борода были без седины, лицо менее морщинистым, но глаза такие же добрые и яркие. — Джеймс! Сириус! — радостно воскликнул Хагрид. — И остальные! Заходите, заходите! Они вошли в хижину. Интерьер был знакомым — огромный камин, массивный стол, но на стенах висели не те картины и инструменты, которые Гарри помнил. В углу стояла большая клетка, в которой что-то шевелилось. — Это новый, — сказал Хагрид, замечая взгляд Гарри. — Гиппогриф. Еще молодой, только учится манерам. Гарри улыбнулся. Хагрид и его любовь к опасным существам не изменилась. — Это мой двоюродный брат, Гарри, — представил Джеймс. — Перевелся из Ильверморни. — Приятно познакомиться, Гарри, — сказал Хагрид, пожимая его руку своей огромной ладонью. — Любой родственник Джеймса — друг мне! Гарри почувствовал комок в горле. Он хотел рассказать Хагриду правду, сказать, что знает его, что они друзья в будущем. Но он не мог. — Спасибо, — просто сказал он. — Ну, вы пришли помочь с фестралами, — сказал Хагрид, надевая потертый плащ. — Стадо увеличилось, и мне нужны руки. Особенно сейчас, когда... Он запнулся, и его обычно веселое лицо омрачилось. — Когда что? — спросил Римус. Хагрид вздохнул. — Некоторые существа в лесу... ведут себя странно. Как будто чувствуют что-то. Что-то неладное. Гарри и мародеры обменялись взглядами. Возможно, это было связано с их временным вторжением. — В любом случае, фестралам нужен уход, — продолжил Хагрид, снова становясь бодрым. — Идем! Они вышли из хижины и направились к опушке Запретного леса. Воздух стал прохладнее, и солнечный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны деревьев. — Вы все видите фестралов? — спросил Хагрид, когда они вошли под сень деревьев. Гарри кивнул. Рядом с ним Джеймс и Сириус тоже кивнули, хотя Питер нерешительно покачал головой. — Я... не совсем, — признался Питер. — Это нормально, — успокоил его Хагрид. — Не все могут. Но те, кто видит... — он посмотрел на Гарри с новым интересом, — обычно видели смерть. Гарри почувствовал, как похолодело внутри. Он видел смерть слишком много раз. Через несколько минут они вышли на поляну, где паслось стадо фестралов. Существа с кожей, натянутой на кости, и крыльями, похожими на крылья летучих мышей, мирно щипали траву. Гарри насчитал около дюжины — меньше, чем в его время. — Они красивы, правда? — прошептал Джеймс, стоя рядом с Гарри. Гарри кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он вспомнил полет на фестралах в Министерство, смерть Сириуса... Боль вернулась, острая и живая. — С тобой все в порядке? — спросил Римус, кладя руку ему на плечо. — Да, — сказал Гарри, отряхиваясь. — Просто... они напоминают мне о чем-то. Хагрид начал раздавать задания. Они должны были проверить, нет ли у фестралов ран, почистить их и принести свежего мяса из хижины. Работая, Гарри наблюдал за мародерами. Джеймс был удивительно нежен с фестралами, разговаривая с ними мягким голосом. Сириус действовал более уверенно, но также с уважением. Римус был методичен и осторожен. Питер держался на расстоянии, явно нервничая. — Ты хорошо с ними справляешься, — заметил Хагрид, наблюдая, как Гарри чистит круп черному фестралу. — У меня был... опыт, — сказал Гарри. Хагрид присмотрелся к нему. — Ты странный парень, Гарри Поттер. Чувствую, что ты больше, чем кажешься. Гарри ничего не ответил, продолжая работать. Через час, когда они закончили, Хагрид предложил им чай. Они сидели у камина в хижине, пили крепкий чай и ели каменные лепешки (которые, к удивлению Гарри, были точно такими же, как в его время). — Спасибо за помощь, ребята, — сказал Хагрид. — Особенно тебе, Гарри. Ты знаешь, как обращаться с существами. — Мне нравится, — сказал Гарри, и это была правда. Когда они собирались уходить, Хагрид остановил Гарри у двери. — Послушай, — сказал он тихо. — Если тебе что-то нужно... если у тебя проблемы... ты знаешь, где меня найти. Гарри посмотрел на огромного человека и почувствовал знакомую волну тепла и безопасности. — Спасибо, Хагрид, — сказал он искренне. На обратном пути в замок мародеры оживленно обсуждали планы на день. — Мы должны поработать над артефактом, — напомнил Римус. — Флитвик ожидает отчета сегодня вечером. — Но сначала обед! — заявил Сириус. — Я голоден как волк! Римус слегка вздрогнул при этих словах, но никто, кроме Гарри, не заметил этого. Когда они вошли в Большой зал, Гарри увидел, что Снейп и Люциус снова вместе. На этот раз с ними была еще одна фигура — высокая девушка с каштановыми волосами и ярко-зелеными глазами. Гарри замер. Это была Лили Эванс. Его мать. Она была молода, может, шестнадцать лет, и прекрасна. Ее волосы сияли в солнечном свете, а лицо было оживленным и умным. Она что-то говорила Снейпу, жестикулируя, и тот слушал с необычным для него вниманием. — О, смотри, — пробормотал Сириус. — Эванс слюнявится над Снейпом. Как мило. Джеймс нахмурился, увидев их. — Что она находит в нем? — пробормотал он. Гарри смотрел на свою мать, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Он видел ее только на фотографиях и в зеркале Еиналеж, но здесь она была живой, дышащей. Он хотел подойти к ей, обнять ее, сказать, что он ее сын. Но он не мог. Лили закончила говорить и повернулась, чтобы уйти. В этот момент ее глаза встретились с глазами Гарри. Она остановилась, на мгновение озадаченная, затем улыбнулась и подошла. — Привет, ты новенький, верно? — сказала она. — Гарри Поттер? Гарри кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Я Лили Эванс, — представилась она. — Слышала, ты родственник Джеймса. — Двоюродный брат, — прошептал Гарри. Лили посмотрела на него внимательно, и ее брови слегка приподнялись. — У тебя интересные глаза, — заметила она. — Очень зеленые. — Спасибо, — сказал Гарри. — У тебя... у вас тоже красивые глаза. Лили засмеялась — светлый, мелодичный звук, который Гарри никогда не слышал, но всегда представлял. — Спасибо. Ну, рада познакомиться. Увидимся на уроках! Она улыбнулась ему и ушла, оставив Гарри стоять с бьющимся сердцем. — Она поговорила с тобой, — сказал Джеймс, подходя. Он выглядел одновременно впечатленным и ревнивым. — Она просто поздоровалась, — сказал Гарри, все еще чувствуя головокружение. — Она никогда не заговаривает со мной первой, — пробормотал Джеймс. Сириус хлопнул его по спине. — Не волнуйся, однажды она поймет, какой ты замечательный. Джеймс фыркнул, но его глаза следили за удаляющейся фигурой Лили. Во время обеда Гарри не мог отвести глаз от матери. Она сидела за гриффиндорским столом с подругами, смеясь и разговаривая. Иногда она бросала взгляд на стол Слизерина, где сидел Снейп, и ее выражение становилось задумчивым. Гарри заметил, что Люциус что-то говорил Снейпу, указывая на Лили. Снейп резко ответил, и Люциус улыбнулся — холодной, расчетливой улыбкой. После обеда мародеры и Гарри отправились в кабинет Флитвика. Профессор уже ждал их, а также Снейпа и Люциуса. — А, вы здесь, — сказал Флитвик. — У меня есть кое-какие новости. Он указал на артефакт, который теперь был частично собран. Кристаллы внутри светились слабым пульсирующим светом. — Я обнаружил кое-что интересное, — продолжил Флитвик. — Связь между вами троими не статична. Она колеблется, как живое существо. И эти колебания усиливаются, когда вы взаимодействуете. — Что это значит? — спросил Снейп. — Это значит, — сказал Флитвик, смотря на них поверх очков, — что ваша связь развивается. Растет. И чем сильнее она становится, тем сложнее будет ее разорвать, не причинив вреда. Люциус нахмурился. — Вы говорите, что наше пребывание здесь укрепляет связь? — Именно так, — подтвердил Флитвик. — Каждое взаимодействие, каждый разговор, каждый момент, проведенный вместе, делает связь прочнее. Гарри почувствовал холод в животе. Это означало, что чем дольше они здесь, тем опаснее будет их возвращение. — Есть ли способ остановить это? — спросил Римус. Флитвик покачал головой. — Не без риска. Если мы попытаемся изолировать вас друг от друга, это может вызвать разрыв связи, что приведет к непредсказуемым временным последствиям. Но если мы позволим связи укрепляться... — он вздохнул, — в конце концов, она может стать неразрывной. В комнате повисло тяжелое молчание. — Что вы предлагаете? — наконец спросил Люциус, и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога. — Я предлагаю компромисс, — сказал Флитвик. — Вы должны проводить время вместе, но также работать над пониманием природы вашей связи. Если мы поймем, что именно связывает вас, возможно, мы найдем способ безопасно разорвать эту связь. — Как мы должны это делать? — спросил Снейп с отвращением. — Я подготовил список... заданий, — сказал Флитвик, доставая несколько пергаментов. — Проекты, которые требуют сотрудничества. Магические эксперименты, которые помогут нам изучить вашу связь. Он раздал пергаменты. Гарри просмотрел свой список. Там были такие пункты, как «Совместное создание защитного амулета», «Медитация на установление ментальной связи» и «Исследование совместных магических резонансов». — Это смешно, — сказал Снейп, бросая взгляд на свой список. — Это необходимо, — поправил Флитвик. — И вы начнете сегодня. Первое задание — создать совместное заклинание. Что-то, что использует вашу уникальную связь. Они смотрели друг на друга — Гарри, Снейп, Люциус — с взаимным недоверием. — Где мы должны это делать? — спросил Люциус. — В пустом классе на третьем этаже, — сказал Флитвик. — Я подготовил его. И мародеры будут наблюдать и документировать процесс. Джеймс и Сириус обменялись взглядами, явно довольные тем, что станут свидетелями этого неловкого взаимодействия. Пустой класс на третьем этаже действительно был подготовлен. В центре стоял круглый стол, вокруг него три стула. На столе лежали книги по теории заклинаний, пергаменты и перья. — Ну, начинайте, — сказал Римус, садясь с блокнотом. — Мы будем записывать все, что происходит. Снейп, Люциус и Гарри сели за стол, избегая зрительного контакта. — Итак, — сказал Люциус после неловкой паузы. — Совместное заклинание. Идеи? — Зачем нам это? — проворчал Снейп. — Это пустая трата времени. — Чтобы вернуться в свои времена, — холодно ответил Люциус. — Или ты предпочитаешь остаться здесь навсегда? Снейп сжал губы, но ничего не сказал. Гарри глубоко вздохнул. — Может, мы начнем с чего-то простого. Защитное заклинание? — Слишком банально, — сказал Люциус. — Если уж создавать что-то, то это должно быть достойно наших способностей. — Что ты предлагаешь? — спросил Гарри. Люциус задумался. — Заклинание, которое раскрывает истинную природу вещей. Подходит для нашего... положения. Снейп фыркнул. — Ты предлагаешь создать вариант «Вердимиллиус»? Это уже существует. — Не просто раскрытие, — сказал Люциус. — Раскрытие связей. Между людьми, предметами, временами. Гарри почувствовал интерес. Это действительно могло быть полезно. — Может, что-то вроде заклинания, которое показывает связи между людьми? — предложил он. — Как магические нити? Снейп посмотрел на него с неожиданным интересом. — Ты говоришь о визуализации астральных связей. Это сложная магия. — Но возможная, — сказал Люциус. — Если мы объединим наши знания. Они начали обсуждать. Сначала неловко, с паузами и резкими замечаниями, но постепенно разговор стал более продуктивным. Снейп оказался невероятно знающим в теории магии, Люциус — в практическом применении сложных заклинаний, а Гарри привносил неожиданные идеи из своего опыта. — Нужен якорь, — сказал Снейп через час. — Что-то, что стабилизирует заклинание, учитывая нашу... разнородность. — Кристалл, — предложил Люциус. — Но не обычный. Что-то, что может вместить разные временные потоки. Гарри вдруг вспомнил. — Кристалл времени. Я читал о них. Они редки, но... — Но в коллекции Хогвартса может быть, — закончил за него Снейп, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты хорошо осведомлен для своего возраста. — Я много читал, — сказал Гарри, пожимая плечами. Они разработали основу заклинания. Оно должно было визуализировать связи между людьми, показывая их силу и природу. Для тройного каста — каждого из них — оно также могло показать их собственную связь. — Интересно, что мы увидим, — пробормотал Люциус, когда они заканчивали формулировку. — Может, лучше не знать, — сказал Снейп, но в его голосе прозвучало любопытство. Мародеры наблюдали за всем процессом, записывая каждое слово. Джеймс выглядел впечатленным, несмотря на себя. — Они действительно работают вместе, — прошептал он Сириусу. — Странные времена, — ответил Сириус, качая головой. Когда они закончили, Флитвик вернулся, чтобы проверить прогресс. — Хорошо, очень хорошо, — сказал он, просматривая их записи. — Завтра мы попробуем каст. А сейчас — время для второго задания. Он достал три маленьких кристалла. — Это фокусирующие кристаллы. Ваша задача — зарядить их совместной магией. Медитируя вместе. Снейп выглядел так, будто ему предложили съесть слизняка. — Медитировать? Вместе? — Именно так, — сказал Флитвик. — Это поможет синхронизировать ваши магические потоки. Начнете сейчас. Он указал на три подушки на полу, расположенные треугольником. Неохотно они сели на подушки, держа кристаллы. Флитвик дал им инструкции — очистить разум, сосредоточиться на своем магическом ядре, затем медленно расширить осознание, чтобы включить других. Первые несколько минут были неловкими. Гарри закрыл глаза, пытаясь медитировать, но чувствовал лишь напряженное присутствие Снейпа и Люциуса. Но постепенно что-то начало меняться. Он почувствовал слабое покалывание в кристалле в своей руке. Затем — странное ощущение связи, тонкие нити, тянущиеся к двум другим точкам в комнате. Он открыл глаза и увидел, что кристаллы Снейпа и Люциуса тоже светятся слабым светом. Свет был разным: у Снейпа — темно-зеленым, у Люциуса — серебристым, у него самого — золотистым. — Интересно, — пробормотал Флитвик, наблюдая. — Цвета соответствуют вашим магическим сигнатурам. Свет стал ярче, и нити между кристаллами стали видимыми — тонкие светящиеся линии, соединяющие их. И затем Гарри почувствовал нечто большее. Эмоции, не его собственные. Гнев и боль от Снейпа. Холодная расчетливость и амбиции от Люциуса. И что-то еще... страх? От обоих. Он посмотрел на них. Снейп сидел с закрытыми глазами, его лицо было искажено напряжением. Люциус выглядел спокойным, но его пальцы сжимали кристалл так сильно, что костяшки побелели. Связь усиливалась. Гарри почувствовал воспоминания, чужие воспоминания. Быстрый проблеск: маленький Снейп в слишком большой одежде, кричащая женщина на фоне, запах варочного котла... Затем: Люциус, молодой, может, десять лет, стоящий рядом с высоким мужчиной с холодными глазами, урок о чистоте крови... Гарри попытался отстраниться, но связь тянула его сильнее. Он чувствовал их, понимал их, и они, должно быть, чувствовали его. И затем он почувствовал нечто, что заставило его застыть. От Снейпа — глубокую, болезненную любовь к Лили. От Люциуса — страх оказаться недостаточно хорошим для своей семьи, бремя ожиданий. И от обоих — одиночество. Глубокое, пронизывающее одиночество. Связь оборвалась так же внезапно, как и возникла. Кристаллы погасли. Гарри открыл глаза и увидел, что Снейп и Люциус смотрят на него с выражениями шока и уязвимости, которые они быстро скрыли. — Что... что это было? — спросил Снейп, его голос был хриплым. — Эмпатическая связь, — сказал Флитвик, выглядевший одновременно встревоженным и очарованным. — Более глубокая, чем я ожидал. Люциус встал, его лицо было непроницаемой маской, но руки слегка дрожали. — Это было... неожиданно. Гарри смотрел на них, понимая, что только что увидел части их душ, которые они обычно тщательно скрывали. И они увидели части его. — Вы сделали большой прогресс, — сказал Флитвик. — Но, думаю, на сегодня достаточно. Отдохните. Они молча вышли из класса. В коридоре они остановились, не глядя друг на друга. — Завтра, — сказал Люциус наконец. — Мы продолжим. Он ушел, его шаги были быстрыми и решительными. Снейп посмотрел на Гарри, и в его глазах было что-то сложное — не ненависть, а скорее признание. — Ты... видел, — сказал он тихо. Гарри кивнул. — И ты видел меня. Снейп ничего не сказал, просто развернулся и ушел. Мародеры подошли к Гарри. — Что произошло? — спросил Джеймс. — Вы все выглядели... странно. — Мы... связались, — сказал Гарри. — Более глубоко, чем ожидалось. Он не стал рассказывать детали. Это было слишком личное, и не только для него. Вечером Гарри не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, вспоминая то, что почувствовал от Снейпа и Люциуса. Их боль, их страх, их одиночество. Он всегда видел в них врагов, монстров. Но они были людьми. Со своими ранами и историями. И они увидели его. Его страх, его потери, его боль. Что они думали об этом? На следующее утро за завтраком атмосфера была напряженной. Гарри, Снейп и Люциус избегали зрительного контакта, но между ними висело новое понимание. После завтрака у них был урок защиты от темных искусств. Профессор, которого Гарри не узнал — мужчина средних лет с усталыми глазами, — вел занятие о защите от ментальных атак. — Сегодня мы будем практиковать «Легилименс» и «Окклюменцию», — объявил профессор. — В парах. Как и на зельеварении, пары были смешанные между факультетами. Гарри оказался с Люциусом. Снейп — с девушкой из Когтеврана, которая выглядела нервной. — Начнем с базового «Легилименс», — сказал профессор. — Попытайтесь прочитать поверхностные мысли партнера. Защищающийся, практикуйте «Окклюменцию». Люциус посмотрел на Гарри. — Готов? Гарри кивнул, укрепляя ментальные защиты. Он имел опыт в «Окклюменции» — хотя и не всегда успешный — благодаря Снейпу в его времени. «Легилименс!» — произнес Люциус тихо. Гарри почувствовал давление на свой разум, но оно было слабее, чем атаки Снейпа или Дамблдора. Он легко отбил ее. — Хорошо, — сказал Люциус, улыбаясь тонкой улыбкой. — У тебя есть талант. — Спасибо, — сказал Гарри. — Теперь моя очередь. Он сосредоточился и произнес заклинание. Люциус защитился так же легко. — Ничего не вышло, — констатировал Гарри. — О, но вышло, — мягко сказал Люциус. — Я почувствовал... отголоски. От нашей связи вчера. Гарри насторожился. — Что ты почувствовал? — Боль, — сказал Люциус, и его глаза стали серьезными. — Много боли. И решимость. Интересно, что пережил такой молодой человек, чтобы иметь столько боли. Гарри ничего не ответил. — И еще кое-что, — продолжил Люциус. — Любовь. Сильную, преданную любовь. К тем, кого ты потерял. Гарри почувствовал, как сжимается горло. — Пожалуйста, остановись. Люциус кивнул. — Как пожелаешь. Но знай, Гарри Поттер... ты интересный человек. Более интересный, чем твой отец. Гарри посмотрел на Джеймса, который практиковал с Сириусом и громко смеялся над какой-то шуткой. — Он не такой, каким ты его считаешь, — сказал Гарри. — Возможно, — сказал Люциус. — Или, возможно, ты просто видишь в нем то, что хочешь видеть. Урок продолжился, но Гарри не мог перестать думать о словах Люциуса. После урока, когда они выходили, Снейп подошел к нему. — Поттер. Нам нужно поговорить. Наедине. Гарри кивнул и последовал за ним в боковой коридор. — Вчера, — начал Снейп, не глядя на него. — Ты видел... ее. Гарри понял, что он имел в виду Лили. — Да, — сказал он тихо. — И ты знаешь, — продолжил Снейп, его голос был напряженным. — О будущем. О том, что происходит с ней. Гарри колебался, затем кивнул. — Я знаю, что она умирает, — прошептал Снейп, как будто произнося это впервые. — Ты сказал, что твои родители погибли, защищая тебя. — Да, — сказал Гарри, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Снейп закрыл глаза, его лицо исказилось от боли. — Как? — спросил он наконец. — Кто? Гарри глубоко вздохнул. Он не мог рассказать все, но, может быть, мог дать предупреждение. — Темный лорд, — сказал он. — Он возвращается. И он убьет многих. В том числе... ее. Снейп открыл глаза, и в них горела решимость, которую Гарри никогда раньше не видел. — Останови это. — Что? — Гарри был ошеломлен. — Ты из будущего. Ты знаешь, что происходит. Останови это. Спаси ее. Гарри покачал головой, чувствуя отчаяние. — Я не могу. Если я изменю прошлое, я могу уничтожить будущее. Свое будущее. И, возможно, ее тоже. — Но если ты ничего не сделаешь, она умрет! — почти крикнул Снейп, затем понизил голос, когда эхо разнеслось по коридору. — Ты говоришь, что она твоя мать. Как ты можешь просто позволить этому случиться? Гарри чувствовал ту же боль, тот же конфликт. Он хотел спасти своих родителей больше всего на свете. Но он помнил предупреждения о временных парадоксах. — Я не знаю, — признался он. — Я не знаю, что делать. Снейп смотрел на него несколько секунд, затем его выражение изменилось. — Тогда я сделаю это, — сказал он тихо. — Я спасу ее. — Как? — спросил Гарри. — Я присоединюсь к нему, — сказал Снейп, и его глаза стали холодными. — К Темному Лорду. Я стану шпионом. Я узнаю его планы и остановлю их. Гарри замер. Это было именно то, что случилось в его временной линии. Снейп стал шпионом, услышав пророчество, и это привело к смерти его родителей. — Нет, — сказал он резко. — Этого нельзя делать. — Почему? — спросил Снейп. Потому что это приведет к их смерти, хотел сказать Гарри. Но он не мог. — Потому что... потому что есть другие способы, — сказал он вместо этого. — Мы можем найти другой путь. Снейп смотрел на него, и Гарри видел борьбу в его глазах — ненависть, боль, любовь, решимость. — У нас есть неделя, — наконец сказал Снейп. — Мы найдем способ. Или я сделаю это по-своему. Он развернулся и ушел, оставив Гарри стоять в коридоре с бьющимся сердцем. Когда Гарри вернулся в гриффиндорскую башню, он был так погружен в свои мысли, что почти столкнулся с Лили Эванс. — О, извини! — сказала она, отступая. — Нет, это я извиняюсь, — сказал Гарри, пытаясь прийти в себя. Лили посмотрела на него внимательно. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь... расстроенным. — Просто... много думаю, — сказал Гарри. Лили улыбнулась сочувственно. — Я понимаю. Новое место, все такое... Знаешь, если тебе нужно поговорить, я здесь. Гарри посмотрел на нее — свою мать, предлагающую помощь, заботу. Как она всегда делала, даже не зная его. — Спасибо, — сказал он, и его голос дрогнул. Лили положила руку ему на плечо. — Все наладится, Гарри. Хогвартс имеет способность становиться домом для тех, кто в нем нуждается. Она улыбнулась ему еще раз и ушла. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя смесь любви и боли. Вечером они снова собрались у Флитвика для работы над артефактом. На этот раз атмосфера была другой — напряженной, но с оттенком чего-то еще. Взаимного понимания, может быть. — Сегодня мы попробуем каст совместного заклинания, — объявил Флитвик. — Но сначала, я хочу провести тест. Он достал устройство, похожее на компас, но с тремя стрелками. — Это измеритель магических резонансов, — объяснил он. — Он покажет силу связи между вами. Он поднес устройство к ним. Стрелки задвигались, указывая на каждого из них, затем начали вращаться, образуя сложные узоры. — Интересно, — пробормотал Флитвик. — Связь усилилась на сорок процентов с вчерашнего дня. И она... стабилизируется. — Это хорошо или плохо? — спросил Люциус. — И то, и другое, — сказал Флитвик. — Хорошо, потому что это означает, что ваше присутствие здесь становится менее разрушительным для временного континуума. Плохо, потому что это означает, что связь укореняется. Разорвать ее будет сложнее. Они молча переварили эту информацию. — Теперь заклинание, — сказал Флитвик. Они встали в треугольник, как во время медитации. Кристалл времени, который они получили из коллекции Хогвартса, лежал в центре. — По моей команде, — сказал Флитвик. — Произносите заклинание одновременно. Они подняли палочки. Гарри чувствовал странное покалывание в воздухе — энергию, исходящую от Снейпа и Люциуса, смешивающуюся с его собственной. — Теперь! — скомандовал Флитвик. «Нексус Ревеларе!» — произнесли они в унисон. Из кончиков их палочек вырвались лучи света — зеленый, серебристый и золотой. Они соединились над кристаллом времени, создавая ослепительную сферу света. И затем из сферы потянулись нити — сотни, тысячи светящихся нитей, соединяющих их друг с другом и с кристаллом. Но это было не все. Нитки потянулись дальше, через стены, в разные направления. — Смотрите, — прошептал Римус, указывая. Нитки соединяли их не только друг с другом. Одна толстая золотая нить тянулась от Гарри к... Джеймсу. Другая, более тонкая, но яркая, — к Лили, которая, как они знали, была в библиотеке. От Снейпа нити тянулись к Лили и к кому-то еще в подземельях. От Люциуса — к другим слизеринцам и к чему-то за пределами Хогвартса. — Это... связи, — сказал Флитвик, ошеломленный. — Ваши связи со всеми, кто важен для вас. Но самое поразительное было между ними троими. Три толстые, переплетенные нити соединяли их, образуя прочный треугольник. И цвет этих нитей был не зеленым, серебристым или золотым, а странным смешанным оттенком, который менялся при взгляде. — Что это означает? — спросил Снейп, глядя на переплетенные нити. — Это означает, — сказал Флитвик тихо, — что ваша связь не случайна. Она фундаментальна. Вы... дополняете друг друга каким-то образом. Люциус смотрел на нити, и его обычно холодное выражение сменилось задумчивостью. — Три части целого, — пробормотал он. Заклинание начало рассеиваться, нити померкли и исчезли. Кристалл времени потускнел. — Хорошо сделано, — сказал Флитвик. — Это дает нам много информации. Но также ставит больше вопросов. Когда они заканчивали, в кабинет вошел Дамблдор. Он выглядел серьезным. — Профессор Флитвик проинформировал меня о вашем прогрессе, — сказал он. — И у меня есть новости. Все замерли. — Я провел собственное расследование, — продолжил Дамблдор. — И обнаружил временные аномалии не только здесь, в Хогвартсе, но и за его пределами. Маленькие разрывы в ткани реальности. Гарри почувствовал, как похолодело внутри. — Что это означает? — спросил Люциус. — Это означает, — сказал Дамблдор, смотря на каждого из них, — что ваше присутствие здесь создает волновой эффект. Чем дольше вы остаетесь, тем больше повреждений. — Мы должны вернуть их обратно, — сказал Джеймс. — И быстро. — Согласен, — сказал Дамблдор. — Но теперь проблема стала сложнее. Из-за усилившейся связи между вами троими, отправка вас обратно по отдельности может быть опасной. Возможно, вам придется возвращаться вместе. — Вместе? — повторил Снейп. — Но мы из разных времен! — Тем не менее, ваши судьбы теперь переплетены, — сказал Дамблдор. — И возвращение может потребовать, чтобы вы остались вместе. Гарри посмотрел на Снейпа и Люциуса. Остаться вместе? В каком времени? Его времени? Времени Снейпа? Или каком-то другом? — Есть еще один вариант, — сказал Дамблдор. — Вы можете остаться здесь. В этом времени. В комнате повисло гробовое молчание. — Остаться? — прошептал Гарри. — Это решило бы проблему временных повреждений, — сказал Дамблдор. — Но создало бы другие. Ваше знание будущего может изменить ход истории. — Мы не можем остаться, — сказал Люциус. — У меня есть... обязанности. В своем времени. — И у меня, — сказал Гарри, хотя часть его хотела остаться. Остаться с отцом, с матерью, с Сириусом и Римусом молодыми и живыми. — Нам нужно время, чтобы подумать, — сказал Снейп. — У вас есть два дня, — сказал Дамблдор. — Затем мы должны принять решение. До тех пор продолжайте работу с профессором Флитвиком. После того как Дамблдор ушел, в комнате воцарилась тяжелая атмосфера. — Два дня, — сказал Люциус. — Затем мы должны решить нашу судьбу. — И судьбу временного континуума, — добавил Флитвик. Они разошлись, каждый погруженный в свои мысли. Гарри вернулся в гриффиндорскую башню, но не мог думать ни о чем, кроме выбора, который им предстояло сделать. Поздно вечером, когда другие уже спали, Гарри вышел в гостиную. К своему удивлению, он обнаружил там Джеймса, сидящего у огня. — Не спится? — спросил Джеймс. Гарри покачал головой и сел рядом с ним. — Я думаю о... о решении. Джеймс посмотрел на него, и его лицо было серьезным. — Ты должен вернуться, — сказал он тихо. — В свое время. — Но... — начал Гарри. — Нет, слушай, — перебил Джеймс. — Ты сказал, что твои родители умерли, защищая тебя. Это значит, что они любили тебя. Достаточно, чтобы отдать за тебя жизнь. Если ты останешься здесь... ты заберешь у них этот выбор. Гарри смотрел на него, чувствуя, как слезы наполняют глаза. — Но если я могу их спасти... — Тогда ты изменишь все, — сказал Джеймс. — И кто знает, что из этого выйдет? Может, что-то хуже. — Он положил руку на плечо Гарри. — Иногда храбрость — не в том, чтобы изменить прошлое, а в том, чтобы принять его и идти вперед. Гарри знал, что он прав. Но это не делало выбор легче. — Я хотел бы знать тебя, — прошептал он. — По-настоящему. Джеймс улыбнулся, и его глаза блестели. — Ты знаешь меня. Часть меня всегда с тобой. Потому что ты мой сын. Они сидели молча у огня, и Гарри чувствовал связь с отцом — не через магию или время, а через что-то более глубокое и вечное. На следующий день, их предпоследний день, все изменилось. Осознание того, что время истекает, заставило их действовать по-другому. На уроке зельеварения Гарри работал с Люциусом, и на этот раз их разговор был более личным. — Ты говорил о моем сыне, — сказал Люциус, когда они измельчали корни папоротника. — Каков он... как человек? Гарри задумался. — Он... пытается быть сильным. Иногда слишком сильно. Он боится разочаровать тебя. Люциус остановился, его лицо было нечитаемым. — Я разочаровал бы его? Гарри колебался. — В моем времени... ты делаешь выборы. Трудные выборы. И он следует за тобой. Люциус смотрел на него, и Гарри видел конфликт в его глазах. — А если бы я выбрал иначе? — спросил он наконец. — Если бы я... пошел другим путем? — Тогда, возможно, все было бы иначе, — сказал Гарри. Люциус кивнул, как будто что-то решая про себя. После уроков Флитвик собрал их для последнего эксперимента. — Сегодня мы попробуем нечто более рискованное, — сказал он. — Мы попытаемся создать временной портал. Маленький, контролируемый. Чтобы понять механику вашего возвращения. Они работали весь день, устанавливая рунические круги, настраивая кристаллы, готовя заклинания. Мародеры помогали, их лица были серьезными, без обычных шуток. К вечеру все было готово. В центре комнаты сиял портал размером с дверь. Внутри него мерцали образы — неясные, меняющиеся. — Это окно во временной поток, — объяснил Флитвик. — Оно должно показать ваши собственные временные линии. Один за другим они подходили к порталу. Когда подошел Гарри, образы прояснились. Он увидел Хогвартс своего времени, разрушенный битвой. Увидел друзей — Рона, Гермиону, других. Увидел себя, старшего, сраженного горем, но все еще сражающегося. Затем он увидел нечто еще. Альтернативные временные линии. Одну, где его родители живы, где он вырос с ними. Другую, где Тьма победила. Третью, где он никогда не был рожден. — Выборы, — прошептал Флитвик. — Каждое решение создает новую ветвь. Когда подошел Снейп, он увидел свое будущее — двойную жизнь, боль, потерю, и в конце — искупление. Он увидел свою смерть, и выражение его лица стало странно спокойным. Люциус увидел свое будущее — власть, падение, тюрьму, сына, который превзойдет его. И альтернативы — пути, где он выбирал иначе. Они отступили от портала, потрясенные увиденным. — Теперь вы понимаете, — сказал Дамблдор, появившись в дверях. — Временной поток хрупок, но также устойчив. Он может выдержать изменения, но только до определенного предела. — Что мы должны делать? — спросил Гарри. — Вы должны решить, — сказал Дамблдор. — Вместе. Потому что ваши судьбы теперь связаны. Той ночью трое — Гарри, Снейп и Люциус — встретились в пустом классе по собственной инициативе. — Мы должны говорить, — сказал Люциус. — Открыто. Они сидели за столом, и на этот раз не было вражды, только серьезность их положения. — Я видел свое будущее, — сказал Снейп. — И я не хочу его. — Я тоже, — признал Люциус. — Но изменить его... рискнуть всем... — Я видел будущее, где мои родители живы, — сказал Гарри. — И я хочу его больше всего на свете. Но ценой может быть все остальное. Они молчали, каждый взвешивая выбор. — Есть еще один вариант, — сказал Люциус наконец. — Мы могли бы... создать новую временную линию. Вместе. Гарри и Снейп посмотрели на него. — Что ты имеешь в виду? — Артефакт связал нас, — сказал Люциус. — Наша магия смешалась. Возможно, мы могли бы использовать это, чтобы создать... карманное измерение. Что-то вроде временного убежища, где мы могли бы существовать вне основного потока. Снейп нахмурился. — Это безумно опасно. Мы могли бы создать временную червоточину. — Но это возможно, — настаивал Люциус. — И это дало бы нам время. Время подумать, время найти способ исправить все без разрушения реальности. Гарри задумался. Это было рискованно, но... это давало надежду. — Как мы могли бы это сделать? — спросил он. — С помощью артефакта, — сказал Люциус. — Мы могли бы перенаправить его энергию, использовать нашу связь как якорь. Они обсуждали эту идею до поздней ночи. Это было опасно, возможно, самоубийственно. Но это был шанс. Когда они разошлись, было решено: завтра, в их последний день, они предложат этот план Дамблдору и Флитвику. Гарри вернулся в гриффиндорскую башню, но не спал. Он смотрел на спящих мародеров — своего отца, Сириуса, Римуса, Питера. Он думал о матери в девичьей спальне. Он думал о своем будущем, о выборе, который им предстояло сделать. И впервые за долгое время он почувствовал не отчаяние, а надежду. Хрупкую, опасную надежду, но все же надежду. Они были трое, связанные судьбой, временем и магией. И вместе они могли изменить все. Или уничтожить. Завтра они узнают.