Пеликаний компас

Утро в Хогвартсе началось с дождя, стучащего по витражным окнам Большого зала так настойчиво, будто природа пыталась компенсировать вчерашнюю тихую ночь. Гарри проснулся от знакомого гула голосов снизу — но это был не привычный шум его времени, а что-то более... молодое. Голоса звучали выше, смех чаще, а количество разговоров о предстоящих экзаменах было сведено к минимуму. Он открыл глаза и увидел кровати с алыми занавесками, но обстановка была иной. На тумбочке рядом с кроватью Сириуса лежала не потертая фотография мотоцикла, а снимок большой черной собаки, играющей с маленьким Джеймсом. На стене у изголовья кровати Джеймса висел плакат не с квиддичной командой «Кентерберийские катапульты», а с группой «Бродячие вейлы», чьи участники щеголяли в мантиях с анимационными звездами. — Проснулся? — раздался голос Джеймса. Гарри приподнялся на локте. Джеймс уже был одет в школьную форму, хотя мантия лежала небрежно брошенной на стул. Он смотрел на Гарри с тем же смешанным выражением, что и вчера — любопытство, недоверие и что-то еще, более мягкое. — Да, — сказал Гарри, садясь. — Какое... сегодня число? — Шестнадцатое октября, 1976 года, — ответил Римус, появляясь из-за ширмы умывальника. Он уже был полностью одет и выглядел так, будто не спал всю ночь. — Суббота. По счастью, поэтому нам не придется сразу объяснять твое присутствие на уроках. Сириус вылез из-под своих занавесок, зевая во весь рот. — Утро, малыш Поттер. Как спалось в прошлом? — Странно, — честно признался Гарри. — Очень странно. Питер уже суетился около своей тумбочки, раскладывая какие-то свитки и книги. Он бросил быстрый взгляд на Гарри, затем отвел глаза. — Профессор Флитвик сказал, чтобы мы встретились с ним после завтрака в его кабинете, — напомнил Римус. — И нам нужно найти тебе форму, Гарри. Джеймс открыл свой сундук и достал сверток ткани. — Вот, попробуй мою. Ты чуть ниже меня, но, думаю, подойдет. Гарри взял форму и начал одеваться. Материал был немного другим, более грубым, но цвет и герб Гриффиндора были такими же. Когда он надел мантию, Джеймс присвистнул. — Ничего себе, действительно похож. Если бы не глаза... — Глаза? — переспросил Гарри. — У тебя глаза Лили, — тихо сказал Джеймс. — Такие же зеленые. В комнате на мгновение повисло неловкое молчание. Сириус разрядил обстановку, швырнув в Джеймса подушкой. — Перестань хмуриться, Поттер. У нас есть работа. И нам нужно позаботиться о том, чтобы наш маленький временной путешественник не натворил дел. Они спустились в гостиную, где уже собралось несколько студентов-гриффиндорцев. Гарри узнал некоторых — миссис Норрис, призрак Почти Безголового Ника, но большинство лиц были незнакомыми. Молодые, без морщин и шрамов, которые он помнил. — Кто это? — спросила девочка с темными косами, указывая на Гарри. — Это Гарри, наш... двоюродный брат, — быстро сказал Джеймс. — Перевелся из Ильверморни. Будет учиться с нами некоторое время. Девочка, которую звали Амелия, согласно Гарри, подняла бровь. — В середине семестра? Странно. — Семейные обстоятельства, — вступил Римус с такой искренностью, что Гарри чуть не поверил сам. — Его родители... э... уехали. Амелия, похоже, удовлетворилась этим объяснением и вернулась к обсуждению предстоящего матча по квиддичу с подругой. — Неплохо, — прошептал Сириус. — Но тебе стоит поменьше выделяться. Не говори о вещах, которые еще не изобретены, не упоминай событий, которых не должно быть. — Я знаю, — кивнул Гарри. — Я уже бывал в прошлом... в некотором роде. Все четверо мародеров уставились на него. — Бывал? — повторил Джеймс. — Длинная история, — сказал Гарри, пожав плечами. — Но я знаю, как себя вести. Они направились в Большой зал. Гарри задержался на пороге, ошеломленный. Зал выглядел почти так же, но детали отличались. Гобелены на стенах были другими, некоторые из портретов еще не висели на своих местах. И люди... все были так молоды. Он увидел Минерву МакГонагалл, которая выглядела на двадцать лет моложе, строгой, но без морщин у глаз. Дамблдор сидел на своем месте, но его борода была скорее седой, чем полностью белой, а на носу не было полумесяцев — обычные круглые очки. — Не пялься, — прошипел Сириус, толкая его к гриффиндорскому столу. Они сели, и Гарри почувствовал на себе любопытные взгляды. Джеймс громко объявил о своем «двоюродном брате», и постепенно интерес угас, сменившись обычными утренними разговорами о домашних заданиях, квиддиче и вчерашних происшествиях. Гарри взял тост и начал намазывать его маслом, когда заметил движение у стола Слизерина. Северус Снейп вошел в зал в сопровождении... Люциуса Малфоя. Тот был одет в школьную форму Слизерина, но носил ее с таким видом, будто это были королевские регалии. Его платиновые волосы были аккуратно убраны назад, а выражение лица говорило о легком скучающем превосходстве. — Блестяще, — пробормотал Сириус. — Он выглядит так, будто считает всех здесь своими слугами. — Он всегда так выглядит, — сказал Гарри, не подумав. Джеймс повернулся к нему. — Ты знаешь его? В своем времени? Гарри кивнул, намазывая варенье на тост. — Он... влиятельная фигура. И у него действительно есть сын по имени Драко. Он учится со мной. — И он такой же заносчивый? — спросил Сириус с ухмылкой. — Даже больше, — ответил Гарри, и мародеры рассмеялись. В этот момент Люциус посмотрел в их сторону. Его серые глаза встретились с глазами Гарри, и на его лице промелькнуло что-то — не узнавание, а скорее оценка. Затем он отвернулся и что-то сказал Снейпу. Тот нахмурился и резко ответил, после чего сел, явно избегая дальнейшего разговора. — Интересно, что Снейп рассказывал в Слизерине, — заметил Римус. — И как Малфой объяснил свое появление. — Думаю, он справился, — сказал Джеймс. — Он выглядит так, будто может убедить кого угодно в чем угодно. После завтрака они направились к кабинету Флитвика. По пути они встретили Снейпа и Люциуса, которые шли тем же маршрутом. Обе группы молча шли рядом, не глядя друг на друга, создавая напряженную атмосферу, которую могли разрезать ножом. Флитвик ждал их в своем кабинете. На столе перед ним лежал разобранный «Пеликаний компас» — сфера была открыта, и внутри виднелась сложная сеть кристаллов, проводов и рунических камней. — А, вы здесь, — сказал профессор, смотря на них поверх очков. — Проходите, садитесь. Они расселись — мародеры и Гарри с одной стороны, Снейп и Люциус с другой. Флитвик взглянул на них и вздохнул. — Прежде всего, я поговорил с профессором Дамблдором. Я сказал ему, что у нас есть два переведенных студента по семейным обстоятельствам, и он принял это без вопросов. Но, — он поднял палец, — он также сказал, что хочет встретиться с вами лично. После обеда. Люциус слегка нахмурился, но кивнул. — Во-вторых, — продолжил Флитвик, — я начал анализ артефакта. И у меня есть как хорошие, так и плохие новости. — Сначала плохие, — предложил Сириус. — Плохая новость в том, что артефакт не просто сломался. Он перегрузился магической энергией и создал... временную петлю, которая связывает вас троих. — Он указал на Снейпа, Гарри и Люциуса. — Вы не просто телепортировались сюда. Вы стали якорями друг для друга во времени. Снейп побледнел. — Что это значит? — Это значит, — сказал Флитвик, — что если мы попытаемся отправить кого-то из вас обратно без учета этой связи, это может иметь катастрофические последствия. Возможен разрыв временной линии, или, что еще хуже, создание парадокса. Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он уже сталкивался с временными парадоксами, и опыт был не из приятных. — А хорошая новость? — спросил Римус. — Хорошая новость в том, что связь, похоже, стабилизирует ваше присутствие здесь. Вы не исчезнете и не вызовете немедленных временных аномалий просто своим существованием. Но, — Флитвик посмотрел на каждого из них, — эта связь также означает, что вы должны оставаться в относительной близости друг от друга. Если вы разойдетесь слишком далеко... последствия могут быть непредсказуемыми. — Как далеко? — спросил Люциус, и в его голосе впервые прозвучало легкое напряжение. — В пределах Хогвартса — безопасно. Но если кто-то из вас попытается покинуть территорию школы... я не могу гарантировать, что произойдет. Снейп сжал кулаки. — Так мы заперты здесь? Все трое? — До тех пор, пока мы не поймем, как разорвать связь без вреда, да, — подтвердил Флитвик. — И это подводит нас к следующему пункту. Вам нужно будет сотрудничать. — Сотрудничать? — повторил Люциус с легким отвращением. — С Поттером? — И со мной, — холодно добавил Снейп. — Именно так, — сказал Флитвик. — Вам нужно будет проводить время вместе. Знакомиться. Укреплять связь — или, по крайней мере, понимать ее природу. Это поможет мне в исследованиях. Джеймс фыркнул. — Вы хотите, чтобы Снейп, Малфой и Гарри... подружились? — Я хочу, чтобы они не разорвали ткань времени, — поправил Флитвик. — И для этого им нужно понять, что их связывает. Артефакт не срабатывает случайно. Он реагирует на глубокие магические связи. Значит, между вами троими есть что-то, что делает вас... идеальным соответствием. В комнате повисло тяжелое молчание. Гарри смотрел на Снейпа — молодого, злого, полного ненависти к его отцу. Затем на Люциуса — надменного, холодного, будущего Пожирателя смерти. Что могло связывать их с ним? — Есть еще один аспект, — сказал Римус, нарушая молчание. — Артефакт привлек их из разных времен. Гарри — из будущего, Люциус — из прошлого относительно нашего настоящего, но оба они — из времен, отличных от времени Снейпа. Почему? Флитвик нахмурился. — Возможно, связь не ограничена временем. Возможно, она... трансцендентна. — Он вздохнул. — Магия души — одна из самых сложных областей. И артефакт, который вы создали, мародеры, каким-то образом коснулся именно ее. — Можем ли мы починить его? — спросил Джеймс, глядя на разобранный компас. — Возможно, — сказал Флитвик. — Но для этого мне нужно понять его полностью. И для этого мне понадобится ваша помощь. Всех вас. Он распределил задания. Мародеры должны были документировать каждый этап создания артефакта, вспомнить все заклинания и ингредиенты. Снейпу было поручено исследовать магические теории, лежащие в основе связей душ. Люциусу — изучить исторические случаи временных аномалий. Флитвик, видимо, решил, что его аристократическое образование может быть полезным. А Гарри... — Вы, мистер Поттер, будете помогать мне непосредственно с артефактом, — сказал Флитвик. — Поскольку вы из будущего, у вас может быть... интуитивное понимание его работы. Гарри сомневался в этом, но кивнул. — И теперь, — заключил Флитвик, — вам нужно отправиться на встречу с директором. Помните — вы переведенные студенты. Ничего больше.

***

Кабинет Дамблдора в 1976 году отличался от того, который помнил Гарри. Не было Существа из бассейна, меньше хитроумных приборов, но чувство магии и мудрости было таким же. Дамблдор сидел за своим столом, и его голубые глаза смотрели на них с живым интересом. — Профессор Флитвик сообщил мне о вашем прибытии, — сказал он, указывая на стулья. — Добро пожаловать в Хогвартс, мистер Поттер, мистер Малфой. Гарри и Люциус сели. Снейп стоял немного поодаль, как будто отказываясь быть частью этой сцены. — Необычное время для перевода, — заметил Дамблдор. — Особенно из таких... отдаленных мест. — Семейные обстоятельства, профессор, — сказал Люциус с безупречной вежливостью. — Мои родители считают, что английское образование будет полезно для моей будущей карьеры. — А ваши родители, мистер Поттер? — спросил Дамблдор, поворачиваясь к Гарри. Гарри сглотнул. — Они... не могут сейчас обо мне заботиться, профессор. Поэтому я здесь. Дамблдор смотрел на него несколько секунд, и Гарри почувствовал, как под этим взглядом хочется рассказать все. Но затем директор кивнул. — Я понимаю. Хогвартс станет вашим домом, пока вы здесь. И, — он добавил, глядя на Снейпа, — я полагаю, мистер Снейп поможет вам освоиться. Снейп кивнул, не говоря ни слова. — У вас будут обычные занятия, — продолжил Дамблдор. — Но, учитывая необычность вашего прибытия, я попросил бы вас приходить ко мне раз в неделю, чтобы делиться своим прогрессом. Чтобы убедиться, что вы хорошо адаптируетесь. И в его глазах промелькнуло что-то, что заставило Гарри задуматься — а знает ли Дамблдор больше, чем показывает? — Спасибо, профессор, — сказал Люциус, вставая. — Мы ценим ваше гостеприимство. Когда они вышли из кабинета, Снейп повернулся к ним с холодным выражением лица. — Теперь вы официально студенты. Постарайтесь не привлекать к себе внимания. — О, не беспокойся, Северус, — сказал Люциус с легкой улыбкой. — Я мастер неприметности. Снейп фыркнул и ушел, его мантии развевались за ним. Люциус посмотрел на Гарри. — Интересно, знает ли он? — Думаю, он всегда знает больше, чем показывает, — сказал Гарри, вспоминая свои встречи с Дамблдором в будущем. Люциус кивнул, затем его взгляд стал оценивающим. — Ты сказал, что знаешь моего сына. Каков он? Гарри задумался. Что он мог сказать о Драко Малфое, не раскрывая слишком много? — Он... похож на вас. Гордый. Умный. Хорошо учится. — И его друзья? — спросил Люциус. — Он общается с достойными семьями? Гарри понял, куда клонит Люциус. — Он... близок с определенным кругом, — осторожно сказал он. — Но времена меняются. Не все остается таким, каким было. Люциус смотрел на него, и в его глазах что-то мелькнуло — любопытство или предчувствие. — Интересно, — просто сказал он, прежде чем развернуться и уйти в сторону подземелий. Гарри остался один в коридоре. Он глубоко вздохнул, ощущая тяжесть ситуации. Он был в прошлом, застрял со своим злейшим врагом и отцом своего врага, и все они были магически связаны. И где-то здесь был его отец — молодой, живой, ничего не знающий о своей судьбе. Он направился обратно в гриффиндорскую башню, но по пути его остановил голос. — Эй, ты — новый? Гарри обернулся и увидел группу студентов из Когтеврана. Впереди стояла девушка с каштановыми волосами и умными глазами. — Да, — сказал Гарри. — Гарри Поттер. — Поттер? — переспросила девушка. — Ты родственник Джеймса? — Двоюродный брат, — сказал Гарри, уже привыкая к этой лжи. — Я Алисия, — представилась девушка. — Это Бенджамин и Элеонора. Ты идешь на урок зельеварения? Гарри вспомнил расписание, которое ему дал Джеймс. — Да, кажется. — Тогда пойдем вместе, — предложила Алисия. — Слизеринцы и Гриффиндоры сегодня вместе, это всегда... интересно. Гарри последовал за ними, чувствуя странную ностальгию. Он снова был студентом, снова шел на урок, но все было иным. Когда они вошли в кабинет зельеварения, он увидел, что класс уже почти полон. Слизеринцы заняли левую сторону, Гриффиндоры — правую. И за одним столом сидели Снейп и Люциус. Снейп смотрел на Гарри с ненавистью, когда тот проходил к гриффиндорскому столу. Люциус лишь поднял бровь, как будто наблюдая за интересным экспериментом. Профессор Слизнорт вошла в класс — такая же яркая и экстравагантная, как Гарри помнил, но моложе, с меньшим количеством блесток на мантии. — Ах, новые лица! — воскликнула она, увидев Гарри и Люциуса. — Мистер Поттер и мистер Малфой, верно? Добро пожаловать! Надеюсь, вы готовы погрузиться в чудесный мир зелий! Гарри кивнул, стараясь выглядеть скромно. Люциус наклонил голову, как король, принимающий подданных. Урок был посвящен зелью удачи — Феликс Фелицис. Гарри помнил его из своего шестого года, но тогда он был гораздо сложнее. Версия для пятого курса была упрощенной, но все равно требовала точности. — Партнеры! — объявила Слизнорт. — Работайте в парах! Слизеринцы с Гриффиндорами, как обычно! В комнате поднялся шум недовольства. Гарри увидел, как Джеймс и Сириус обменялись взглядами, явно не желая работать со слизеринцами. Но правила были правилами. К его удивлению, Люциус подошел к его столу. — Кажется, мы партнеры, — сказал он, и в его голосе звучала легкая ирония. Гарри кивнул, не зная, что сказать. Они начали готовить ингредиенты, работая в почти полном молчании. Люциус был удивительно компетентен — его движения были точными, измерение безупречным. — Ты хорошо разбираешься в зельях, — заметил Гарри, пытаясь нарушить тишину. — Мой отец настаивал на совершенстве во всех магических искусствах, — ответил Люциус, не глядя на него. — А ты? Я слышал, Поттеры не особенно сильны в этом предмете. — Мой... отец не очень любит зельеварение, — сказал Гарри, имея в виду Джеймса. — Но у меня был хороший учитель. Он подумал о Снейпе — о своем Снейпе, который был грозным, но справедливым (в своем роде) преподавателем зельевого дела. О том, как он научил его варить зелья с точностью, которой требовал этот предмет. — Интересно, — сказал Люциус. — А что насчет защиты от темных искусств? Ты силен в этом? Гарри почувствовал напряжение в вопросе. — Достаточно, — осторожно ответил он. — В наше время, — сказал Люциус, понизив голос, — темные искусства становятся... более признанными. Многие видят в них силу, а не зло. Гарри понял, что Люциус проверяет его — пытается понять, на чьей он стороне. — Сила — это одно, — сказал Гарри, глядя прямо на Люциуса. — Но то, как ты ее используешь, определяет, кто ты. Люциус смотрел на него несколько секунд, затем кивнул, как будто удовлетворившись ответом. — Мудро сказано для такого юного возраста. Они продолжили работу. Зелье начало приобретать характерный золотистый цвет, и Гарри почувствовал знакомое покалывание на коже — признак того, что оно получается правильно. На другом конце класса Снейп работал с Римусом Люпином. Это была странная пара — Снейп, холодный и точный, и Римус, осторожный и методичный. Они почти не разговаривали, но их зелье также выглядело удачным. Джеймс и Сириус работали с парой слизеринцев, которые явно не были в восторге от этого партнерства. Гарри слышал, как Сириус что-то шептал Джеймсу, и оба тихо хихикали. Профессор Слизнорт бросила на них предупредительный взгляд, но ничего не сказала. Когда урок подошел к концу, Слизнорт подошла проверить их зелья. Она похвалила Люциуса и Гарри за «исключительно чистый оттенок» и поставила им высший балл. Снейп и Римус также получили высшую оценку, что, казалось, раздражало Снейпа — он, видимо, не хотел делить успех с гриффиндорцем. После урока, когда они выходили из класса, Люциус остановил Гарри. — Ты интересный человек, Гарри Поттер, — сказал он. — Не такой, как твой... двоюродный брат. — Люди часто удивляются, — сказал Гарри, пожимая плечами. — Думаю, мы увидимся на защите от темных искусств, — сказал Люциус, прежде чем уйти. Джеймс подошел к Гарри, хмурясь. — О чем вы говорили? — О зельях, — ответил Гарри. — И немного о жизни. — Будь осторожен с ним, — предупредил Джеймс. — Малфои... они не те, с кем стоит связываться. Гарри хотел сказать, что знает это лучше, чем кто-либо, но сдержался. — Я буду осторожен. Сириус подошел, положив руку на плечо Джеймсу. — Эй, что насчет небольшой экскурсии для нашего нового члена семьи? Показать ему тайные места Хогвартса? Джеймс ухмыльнулся. — Отличная идеа! Но сначала... обед. Я голоден как гиппогриф. За обедом Гарри сидел с мародерами, слушая их разговоры о квиддиче, предстоящих шалостях и планах на выходные. Он чувствовал себя частью чего-то — группы друзей, которые заботились друг о друге. Это было то, чего ему всегда не хватало, — чувство принадлежности к чему-то нормальному. После обеда мародеры отвели Гарри в одно из своих тайных мест — комнату на седьмом этаже, которая, как объяснил Джеймс, иногда появлялась, когда им нужно было место для встреч. — Мы называем ее Комнатой необходимости, — сказал Сириус. — Она появляется, когда тебе действительно что-то нужно. Гарри смотрел на пустую стену, за которой, как он знал, скрывалась выручай комната. Но в его время она выглядела иначе. Возможно, комната адаптировалась к потребностям каждого поколения. Джеймс прошелся перед стеной три раза, думая о том, что им нужно место для планирования. И дверь появилась — простая деревянная дверь, которой раньше не было. Внутри комната была обставлена удобно — несколько кресел, стол, полки с книгами. На стене висела карта Хогвартса, но не Такая, как Помнящий Все, а более простая, нарисованная от руки. — Мы здесь планируем наши... мероприятия, — объяснил Джеймс с ухмылкой. Римус сел в кресло, взяв книгу с полки. — И иногда учимся. Когда Джеймс и Сириус могут угомониться. — Эй! — запротестовал Сириус. — Я могу быть серьезным, когда нужно! Питер тихо хихикнул, устраиваясь на маленьком стуле у камина. Гарри сел, оглядывая комнату. Было странно видеть это место таким — не тайной тренировочной площадкой ОД, а личным убежищем мародеров. — Так, — сказал Джеймс, садясь напротив Гарри. — Расскажи нам о будущем. Гарри насторожился. — Я не могу рассказывать слишком много. Это может изменить что-то. — Но ты можешь рассказать общие вещи, — настаивал Сириус. — Каков Хогвартс в твое время? Все еще тот же старый Дамблдор? — Дамблдор все еще директор, — подтвердил Гарри. — И Хогвартс... он всегда остается Хогвартсом. — А квиддич? — спросил Джеймс, его глаза загорелись. — Кто капитаны? Какие команды? Гарри улыбнулся. Он мог рассказать об этом. — Гриффиндор выигрывал кубок несколько раз. Капитаном был... э... один мой друг. Оливер Вуд. Джеймс кивнул, удовлетворенно. — А что насчет... — он запнулся, — нас? Ты знаешь, что происходит с нами? Гарри почувствовал, как у него сжалось сердце. Он смотрел на их молодые лица — Джеймса, полного жизни, Сириуса, дерзкого и свободного, Римуса, спокойного и умного, Питера, нервного, но преданного. — Я... не могу рассказать, — тихо сказал он. — Это может изменить все. Джеймс выглядел разочарованным, но кивнул. — Понятно. Но скажи хотя бы... мы остаемся друзьями? Все мы? Гарри посмотрел на Питера, который избегал его взгляда. — Вы... очень близки, — осторожно сказал он. Сириус ухмыльнулся. — Конечно, остаемся! Мы же мародеры! Ничто не может разлучить нас! Гарри хотел верить, что это так. Но он знал правду — знал о предательстве, о смерти, о потерях. И в этот момент он почувствовал острое желание изменить все — предупредить их, защитить их. Но он помнил предупреждения о временных парадоксах. Он не мог вмешиваться. — Эй, — сказал Римус, меняя тему. — Как насчет того, чтобы показать Гарри нашу работу над артефактом? Может, он заметит что-то, что мы упустили. Джеймс оживился. — Давай! Мы принесли сюда кое-какие заметки. Он достал из сумки стопку пергаментов, испещренных рисунками, формулами и заметками. Гарри начал просматривать их, пораженный сложностью работы. Мародеры были гениями в своем роде — их понимание магии было нетрадиционным, но глубоким. — Вот здесь, — сказал Гарри, указывая на схему резонансного ядра. — Вы использовали кристалл феникса для усиления связи. Но фениксовы перья нестабильны — они могут реагировать на сильные эмоции. Джеймс и Сириус обменялись взглядами. — Как ты знаешь о кристаллах феникса? — спросил Римус. — Это довольно специализированное знание. Гарри понял, что совершил ошибку. В его времени он узнал о свойствах перьев феникса от Дамблдора и Фоукса. — Я... читал об этом, — сказал он, что было отчасти правдой. — Интересно, — пробормотал Сириус, но не стал допытываться. Они провели несколько часов, обсуждая возможные способы починки артефакта. Гарри предлагал идеи, основанные на его знаниях из будущего, стараясь не раскрывать слишком много. Мародеры слушали с уважением, что удивило Гарри — они относились к нему не как к ребенку, а как к равному. Когда стало темнеть, они решили вернуться в гриффиндорскую башню. По пути они встретили Снейпа, который, казалось, ждал их у входа в гостиную. — Поттер, — сказал он, глядя на Гарри. — Нам нужно поговорить. Джеймс встал между ними. — О чем, Снейп? — Не о чем-то, что касается тебя, Поттер, — холодно ответил Снейп. — Это касается... нашего общего проекта. Гарри понял, что он имел в виду их связь и артефакт. — Ладно, — сказал он, подходя к Снейпу. — Где? — Прогулка по коридору, — сказал Снейп и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел. Гарри последовал за ним, оставив мародеров с недовольными лицами. Они шли молча, пока не достигли более пустынного коридора на третьем этаже. — Ты знаешь что-то, — сказал Снейп, останавливаясь. — О будущем. О... Лили. Гарри сглотнул. Он знал, что этот вопрос рано или поздно возникнет. — Я знаю, что она выходит замуж за моего отца, — сказал он осторожно. — И что у них есть я. Снейп сжал кулаки, его лицо исказилось от боли и гнева. — Почему? — прошептал он. — Почему она выбрала его? Гарри смотрел на молодого Снейпа — полного ненависти, боли, несправедливости. Он вспомнил воспоминания, которые показал ему Снейп в его время — воспоминания о жестоком обращении Джеймса и Сириуса с ним. И он понял, что, возможно, никогда по-настоящему не понимал глубину этой ненависти. — Я не знаю, — честно сказал Гарри. — Но я знаю, что она счастлива. И что они любят друг друга. Снейп отвернулся, смотря в темное окно. — Она заслуживает большего, чем Поттер. Гарри почувствовал странное сочувствие к этому человеку. Он знал, каким Снейп станет — жестоким, циничным, но в глубине души все еще любящим его мать. И эта любовь, хоть и искаженная, спасла его жизнь не раз. — Она заслуживает счастья, — мягко сказал Гарри. — И она его находит. Снейп ничего не ответил. Он стоял, глядя в окно, его плечи были напряжены. — Артефакт, — наконец сказал он, меняя тему. — Флитвик считает, что наша связь может быть чем-то вроде... предопределенности. Что мы связаны не только сейчас, но и во времени. Гарри задумался. Что могло связывать его, Снейпа и Люциуса? В его времени они были врагами, связанными войной и предательством. Но здесь, сейчас... они были просто людьми. — Может быть, это не о том, кто мы есть сейчас, — сказал Гарри. — Может быть, это о том, кем мы станем. Снейп повернулся, его черные глаза смотрели на Гарри с пронзительной интенсивностью. — А кем мы становимся, Поттер? В твоем будущем? Гарри колебался. Он не мог рассказать все, но, возможно, мог дать намек. — Мы становимся... людьми, которые делают выбор. Иногда правильный, иногда нет. Но мы живем с последствиями. Снейп фыркнул. — Поэтично. Но бесполезно. Он сделал шаг к Гарри, и его выражение стало жестким. — Знай это: я не забочусь о тебе. Ты сын Поттера, и этого достаточно. Но если наша связь реальна... если мы должны быть рядом... ты будешь держаться подальше от моего пути. И я буду держаться подальше от твоего. Гарри кивнул. Это было больше, чем он ожидал. — Договорились. Снейп развернулся и ушел, его мантии развевались за ним. Гарри смотрел ему вслед, чувствуя странную смесь эмоций — ненависть, сочувствие, понимание. Когда он вернулся в гриффиндорскую башню, мародеры ждали его. — Что он хотел? — спросил Джеймс, выглядевший напряженным. — Поговорить о нашей... ситуации, — сказал Гарри. — О том, как нам избегать друг друга, насколько это возможно. Сириус засмеялся. — Звучит как Снейп. Ладно, забудь о нем. У нас есть планы на завтра. — Какие планы? — спросил Гарри. Джеймс ухмыльнулся. — Мы собираемся показать тебе настоящее волшебство Хогвартса. Не скучные уроки, а настоящие приключения. Гарри улыбнулся, чувствуя, как тяжесть разговора со Снейпом немного отпускает его. — Я с нетерпением жду. В тот вечер, лежа в кровати, Гарри размышлял о дне. Он был в прошлом, со своим отцом и его друзьями. Он встретил молодого Снейпа и молодого Люциуса. И он был частью чего-то, что могло изменить все. Он закрыл глаза, пытаясь представить, как будет выглядеть неделя. Семь дней, чтобы починить артефакт, понять свою связь со Снейпом и Люциусом и, возможно, узнать что-то о себе самом. Но глубоко внутри он знал, что это было больше, чем просто временное путешествие. Это была возможность — увидеть своих родителей молодыми, понять своих врагов и, возможно, найти способ спасти тех, кого он любил. Проблема была только в том, что каждое его действие могло изменить будущее. И он не был уверен, готов ли он к последствиям.

***

В то же время в гостиной Слизерина Люциус Малфой сидел у огня, размышляя о дне. Он встретился с Гарри Поттером — мальчиком, который утверждал, что знает его сына. Мальчиком, который смотрел на него с пониманием, которого не должно было быть у ребенка. И был Снейп — молодой, злой, полный потенциала, но также и слабости. Люциус видел в нем инструмент, человека, которого можно было бы использовать в будущем. Но теперь, с этой связью... все усложнялось. Он достал из кармана маленький серебряный медальон — фамильную реликвию Малфоев. Внутри была фотография его родителей, смотрящих на него с холодной гордостью. Он думал о сыне, о котором ему рассказал Гарри. Драко. Наследник. Что ждет его семью в будущем? И как его нынешние действия повлияют на это? Люциус смотрел на огонь, его лицо было непроницаемой маской, но мысли работали быстро. Он был застрял здесь, в прошлом, связан с Поттером и Снейпом. Но, возможно, это была не ловушка, а возможность. Возможность изменить будущее. Возможность убедиться, что Малфои останутся у власти, что темные искусства получат признание, что новый порядок восторжествует. Он улыбнулся холодной, расчетливой улыбкой. Неделя. У него была неделя, чтобы выяснить, как использовать эту ситуацию в своих интересах. А пока... он должен был играть роль студента. Драко Малфой, двоюродный брат из Франции. Он мог это сделать. В конце концов, он был актером в самой большой игре из всех — игре власти. Он спрятал медальон и встал, направляясь в спальню. Завтра будет новый день, новые возможности. И он будет готов. Где-то в Хогвартсе Северус Снейп лежал в своей кровати, уставившись в темноту. Его разум был заполнен образами — зеленые глаза Лили, смеющиеся глаза Поттера, холодные глаза Малфоя. И связь, которая связывала их всех. Он ненавидел это. Ненавидел чувство, что его судьба связана с Поттером и Малфоем. Ненавидел слабость, которую он чувствовал, когда думал о Лили. Но под ненавистью было что-то еще — любопытство. Что связывало их? Почему артефакт выбрал именно их? И что это значило для его будущего? Он закрыл глаза, пытаясь отогнать мысли. Но они возвращались, настойчивые, как эхо. На другом конце замка Джеймс Поттер смотрел на спящего Гарри. Его сын. Мальчик, который пришел из будущего, неся с собой тайны и боль. Джеймс чувствовал странное чувство ответственности, смешанное со страхом. Он был отцом, но не был готов к этому. Он был всего лишь ребенком сам, как он мог быть отцом? Но, глядя на спящее лицо Гарри, он чувствовал что-то глубокое, инстинктивное. Желание защитить, оберегать, заботиться. Он вздохнул и отвернулся. У него была неделя, чтобы узнать своего сына. Неделя, прежде чем Гарри, возможно, вернется в свое время. И он поклялся про себя, что сделает эту неделю значимой. Независимо от того, что будущее принесет. Дождь за окном усиливался, стуча по стеклу, как будто пытаясь передать сообщение. В Хогвартсе, где магия и время переплелись необычным образом, трое людей из разных времен были связаны судьбой, выбором и сломанным артефактом. И неделя только началась.