Угасающая звезда

      Поцелуй Барти не был похож на те осторожные, почти извиняющиеся касания, которые иногда случались у Сириуса с Римусом после долгих ночных разговоров. Это не было попыткой «утешить» или «понять». Это был захват.       Барти целовал так, словно хотел выпить из Сириуса всю ту горечь, что копилась месяцами, и заменить её своим собственным, выжигающим пламенем. Сириус ответил с неожиданной для самого себя яростью, вплетая пальцы в жесткие волосы Барти. В этом жесте было всё: и месть за разбитое сердце, и отчаяние, и странное, дикое облегчение. — Блэк... — выдохнул Барти в его губы, отстраняясь всего на миллиметр. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь? — Затыкаю дыру в груди, Крауч. Разве ты не для этого меня сюда притащил? — Сириус тяжело дышал, его глаза лихорадочно блестели в полумраке коридора. — Нет, — Барти прижал его сильнее к стене, фиксируя запястья. — Я притащил тебя сюда, чтобы ты наконец увидел, кто стоял рядом, пока ты смотрел в другую сторону. Мне не нужны твои попытки «заткнуть дыру». Мне нужен ты целиком.       Сириус хотел что-то ответить — колкое, саркастичное, в своем стиле — но в этот момент входная дверь квартиры Розье с грохотом распахнулась.       На пороге стоял Джеймс. Один. Без Лили, без привычной улыбки. Он выглядел так, будто бежал через весь город. Его взгляд заметался по комнате, миновал спокойного Регулуса, недоумевающего Эвана и замер на паре в конце коридора. — Сириус! — Голос Джеймса сорвался на крик. — Какого черта?! Регулус сказал, что ты здесь, но я не верил, что ты настолько опустишься.       Сириус медленно отстранился от Барти, но не отошел. Он чувствовал, как внутри поднимается волна холодного безразличия. — «Опустишься»? — Сириус вышел на свет. — О чем ты, Сохатый? Я просто провожу время с людьми, которые не забывают о моем существовании, как только в поле зрения появляется юбка. — С этим психопатом?! — Джеймс ткнул пальцем в сторону Барти, который теперь стоял, прислонившись к стене с максимально вызывающим видом. — Ты хоть знаешь, что о нем говорят? Он же манипулятор! Он специально тебя обрабатывает, чтобы позлить нас! — «Нас»? — Сириус сделал шаг вперед. — Перестань говорить «нас», Джеймс. Нет никаких «нас». Есть ты и Лили. Есть Римус и Дора. А я... я просто был декорацией. Так вот, декорация уволилась. — Сири, ты пьян, ты не соображаешь... — Джеймс попытался подойти и взять его за руку, но дорогу ему преградил Барти.       Крауч был ниже Джеймса, но в нем сейчас было столько сконцентрированной угрозы, что Поттер невольно замер. — Уходи, Поттер, — тихо сказал Барти. — Ты уже всё сделал. Ты его потерял. Теперь он — не твоя забота. — Только попробуй тронуть его, Крауч, и я... — И что? — перебил его Барти с издевательской ухмылкой. — Пожалуешься старостам? Напишешь гневный пост? Ты проиграл в тот момент, когда перестал ценить то, что имел. А теперь проваливай. У нас была отличная вечеринка, пока ты не притащил сюда свой праведный гнев.       Джеймс посмотрел на Сириуса через плечо Барти. В его глазах была не просто обида — там был настоящий страх. Страх потерять ту часть себя, которой всегда был Сириус. — Сири... пожалуйста. Пойдем домой. Мы всё исправим.       Сириус посмотрел на Джеймса. На своего лучшего друга. На человека, ради которого он когда-то был готов на всё. И понял, что больше ничего не чувствует. Ни боли, ни любви. Только усталость. — Я уже дома, Джеймс, — негромко произнес Сириус. — Уходи.

***

      Когда за Поттером захлопнулась дверь, в квартире воцарилась гробовая тишина. Регулус тяжело вздохнул и поставил стакан на стол. — Это было... драматично. Даже для тебя, Сири.       Сириус не ответил. Его накрыл откат. Ноги стали ватными, и он едва не осел на пол, если бы Барти не подхватил его под локоть. — Идем, — коротко бросил Барти. — Тебе нужно лечь.

Комната Барти

      В его комнате было темно, пахло старой бумагой и чем-то острым. Барти помог Сириусу сесть на кровать и начал стаскивать с него тяжелые ботинки. — Завтра будет ад, — прошептал Сириус, глядя в потолок. — Римус не промолчит. Весь универ будет гудеть. — Пусть гудят, — Барти поднялся и сел рядом, накрывая ладонь Сириуса своей. — Теперь они знают правду. Ты больше не принадлежишь их компании. Ты сам по себе.       Барти помедлил, а затем добавил тише: — И немного мой. Если ты не против. Сириус повернул голову к нему. В темноте Барти выглядел почти уязвимым — редкий момент для него. — Я никогда не был «немного», Барти. Если я во что-то ввязываюсь, то с головой. Ты уверен, что справишься со мной?       Вместо ответа Барти просто притянул его к себе, позволяя Сириусу уткнуться лицом в изгиб его шеи. И в этом жесте, лишенном на этот раз всякой похоти, было столько защиты, что «угасающая звезда» Сириуса Блэка впервые за долгое время перестала мерцать и начала гореть ровным, спокойным светом.