Угасающая звезда

      Вечер пах жжёной резиной и холодным ноябрьским ветром. Барти притащил Сириуса на заброшенную парковку за промзоной — место, где по пятницам собирались те, кто не вписывался в стерильный уют студенческих баров. Эван уже был там, прислонившись к своему «Бьюику», а рядом стоял Регулус, нервно теребя рукав дорогого пальто. — Готов сменить гитару на руль, Бродяга? — Эван подбросил в воздухе ключи. — Барти сказал, тебе нужно выпустить пар, пока ты не взорвался и не разнёс наш корпус искусств.       Сириус посмотрел на старый мотоцикл Барти — хищный, чёрный, пахнущий бензином и свободой. — Я никогда не водил такую дуру, — признался Сириус, но в глазах уже разгорался азарт. — Я буду сзади, — Барти подошёл вплотную, накидывая на плечи Сириуса тяжёлую кожаную куртку. — Буду твоим страхующим тросом. Жми на газ, Блэк. Представь, что ты уезжаешь от всего того дерьма, в котором варился последние три года.       Они неслись по ночному шоссе. Сириус чувствовал, как ветер выметает из головы мысли о Джеймсе, о несправедливых словах Римуса, о той пустоте, что раньше была на месте его сердца. Барти прижимался к нему сзади, его руки крепко обхватывали талию Сириуса, а подбородок покоился на его плече.       В этом не было нежности. Это была дикая, первобытная связка двух людей, которые решили, что мир может идти к чёрту, пока у них есть полный бак и эта ночь.       Когда они наконец остановились на мосту над рекой, Сириус долго не мог унять дрожь в руках. Адреналин бил по венам сильнее любого виски. — Это... это было чертовски круто, — выдохнул Сириус, снимая шлем. Его волосы разметались, щёки горели.       Барти слез с мотоцикла и закурил, глядя на тёмную воду. — Знаешь, почему Поттер никогда бы тебя сюда не привёз? — спросил он, выпуская дым. — Потому что он боится тебя настоящего. Ему нужен был весёлый Сириус, душа компании. А мне нужен тот Сириус, который готов сгореть.       Сириус подошёл к нему и забрал сигарету, затягиваясь. — Ты маньяк, Крауч. Ты в курсе? — Зато я не лгу тебе, — Барти резко притянул его к себе за воротник куртки. — Посмотри на меня. Я не Лили, я не Дора. Я не буду просить тебя стать «лучше» или «взрослее». Я хочу, чтобы ты был таким же испорченным, как я.       Сириус посмотрел в его глаза — тёмные, с лихорадочным блеском. Римус был прав: это не была здоровая любовь. Это была зависимость. Но прямо сейчас Сириусу, который столько месяцев чувствовал себя ненужным призраком, эта зависимость была необходима как кислород.

***

      Когда они вернулись в квартиру, Регулус уже ушёл к себе, но на кухонном столе лежала записка: «Твой телефон разрывался. Твои бывшие друзья не понимают слова "нет". Я выключил звук».       Сириус взял телефон. 20 пропущенных. 5 сообщений от Лили. Одно — от Джеймса, короткое: «Сири, Римус рассказал, что ты ему наговорил. Мы просто хотим помочь. Завтра в 10 в нашей кофейне. Приходи один. Пожалуйста». — Пойдёшь? — Барти стоял в дверях, наблюдая за ним. Его голос был спокойным, но в том, как он сжимал дверной косяк, чувствовалось напряжение.       Сириус медленно перечитал сообщение. «Приходи один». «Помочь». Он вспомнил, как Джеймс смотрел на него сегодня в холле — как на больного, которого нужно лечить. И вспомнил руки Барти на своей талии во время гонки. — Нет, — Сириус удалил сообщение. — У меня завтра по плану репетиция с Эваном. И я обещал Регу помочь с его проектом.       Барти медленно выдохнул, и его лицо расслабилось. Он подошёл к Сириусу и обнял его со спины, утыкаясь носом в шею. — Хороший мальчик, — прошептал он с едва уловимой усмешкой.       Сириус вздрогнул. Ему не понравилось это «хороший мальчик», оно слишком сильно напоминало о том, кем он был для Мародёров. Но тепло Барти и его уверенность перевешивали всё остальное.       Звезда Сириуса больше не угасала. Она меняла цвет — с тёплого золотого на холодный, обжигающий синий.