Угасающая звезда

      Сириус не собирался идти в кофейню. Честно. Но на следующее утро, глядя на свое отражение в зеркале — с темными кругами под глазами и чужим худи на плечах — он понял, что если не поставит финальную точку сам, эта «фантомная боль» будет тянуть его назад бесконечно. — Я схожу туда, — бросил он Барти, который сосредоточенно чистил свои армейские ботинки в прихожей. Барти замер. Щетка в его руках на мгновение остановилась. — Решил вернуться в стойло, Блэк? — голос Крауча прозвучал опасно тихо. — Решил сказать им это в лицо, — Сириус подошел к нему и присел на корточки, заставляя Барти посмотреть на себя. — Без свидетелей. Без твоих ядовитых комментариев за спиной. Мне нужно, чтобы они поняли: я не в заложниках. Это мой выбор.       Барти долго всматривался в его глаза, словно искал там признаки лжи. Наконец он криво усмехнулся и провел тыльной стороной ладони по щеке Сириуса. — У тебя есть час. Если через час тебя не будет на репетиции у Эвана — я приду за тобой. И поверь, Поттеру это не понравится.

Кофейня «Три метлы»

      В кофейне пахло корицей и уютом — тем самым «правильным» миром, который Сириус когда-то любил. Джеймс и Римус уже сидели за их любимым угловым столиком. Перед ними стояли три чашки кофе, как в старые добрые времена.       Когда Сириус подошел, Джеймс вскочил, едва не опрокинув стул. — Бродяга! Черт, я знал, что ты придешь. Садись, мы уже взяли твой любимый латте с карамелью... — Я не буду пить кофе, Джеймс, — Сириус остался стоять, засунув руки в карманы куртки. — У меня мало времени.       Римус поднял на него тяжелый взгляд. — Ты выглядишь... иначе, Сири. Барти плохо на тебя влияет. Ты похудел, у тебя вид как у человека, который не спал неделю. — Я не спал, потому что я жил, Лунатик. А не существовал в ожидании вашего одобрения, — Сириус посмотрел на друзей. — Зачем вы меня позвали? Чтобы снова рассказать, какой Барти плохой? — Сири, мы твоя семья! — Джеймс ударил ладонью по столу, привлекая внимание других посетителей. — Мы через столько прошли! Неужели ты готов перечеркнуть годы дружбы из-за того, что мы нашли себе девушек? Это же... это просто жизнь! — Дело не в девушках, Сохатый. И никогда не было в них, — Сириус почувствовал странное спокойствие. — Дело в том, что вы перестали видеть во мне человека. Я стал для вас функцией. Тем, кто всегда поддержит, всегда подставит плечо, всегда будет рядом, чтобы вы чувствовали себя лучше на моем фоне. А когда мне понадобилось ваше плечо — его не оказалось. Там были Лили и Дора. — Это неправда... — прошептал Римус. — Правда. Вспомни ту ночь месяц назад, когда я напился в хлам и звонил тебе, потому что не мог дышать от одиночества. Ты ответил: «Сири, давай завтра, Дора плохо себя чувствует». Ты даже не перезвонил завтра.       Римус опустил голову. Тишина стала оглушительной. — Барти — не святой. Он эгоист, маньяк и манипулятор, — продолжал Сириус, и его голос окреп. — Но когда я прихожу к нему, он смотрит на меня. Не сквозь меня на свои планы, а прямо на меня. Он видит мою тьму и не просит её спрятать.       Сириус развернулся, чтобы уйти. — Он тебя сломает, Сириус! — выкрикнул Джеймс ему в спину.       Сириус остановился у дверей, обернулся и коротко улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у врагов когда-то холодело внутри. — Возможно. Но это будет хотя бы честный перелом. Прощайте.       Когда Сириус вышел на улицу, он увидел знакомый мотоцикл. Барти прислонился к нему, скрестив руки на груди. Он не зашел внутрь, но он был там. Ждал.       Сириус подошел к нему, чувствуя, как с плеч свалилась огромная глыба льда. — Ты опоздал на семь минут, Блэк, — Барти кинул ему шлем. — Заткнись и вези меня к Эвану, — Сириус перекинул ногу через сиденье и прижался к спине Барти, обхватывая его так крепко, как только мог.

***

      В этот вечер на репетиции Сириус играл так, будто это был последний концерт в его жизни. А после, когда они остались вдвоем в пустой студии среди проводов и усилителей, Барти подошел к нему и просто обнял. Без подколок, без вызова.       Сириус уткнулся лбом в плечо Барти и впервые за долгое время по-настоящему расслабился. Угасающая звезда не просто сменила цвет — она нашла свою орбиту. — Я люблю тебя, ты в курсе? — вдруг выдохнул Барти в тишине студии. Это было сказано так буднично и в то же время так веско, что у Сириуса перехватило дыхание.       Барти никогда не говорил этого раньше. Он вообще не был человеком «слов».       Сириус поднял голову, встречаясь с его взглядом. — Я знаю, Барти. Я это чувствую кожей.