Угасающая звезда

Год спустя

      Лондонская весна была капризной: то слепила ярким солнцем, то заливала улицы ледяным дождем. Сириус стоял на балконе их новой квартиры — просторного чердака с огромными окнами, который они с Барти сняли в складчину. На столе лежала пачка виниловых пластинок с его именем на обложке. Первый полноценный альбом.       Он больше не чувствовал себя угасающим. Напротив, внутри него горел ровный, мощный мотор, который не зависел от чужого мнения или настроения «лучшего друга». — Блэк, если ты еще пять минут будешь изображать из себя задумчивого байрона, кофе остынет, а я начну кусаться, — донесся из кухни голос Барти.       Сириус улыбнулся и зашел внутрь. Барти выглядел по-домашнему странно: в одних боксерских трусах и старой футболке Сириуса, с копной нечесаных волос. Он допивал свой кофе, листая документы по стажировке в адвокатской конторе. Они были странной парой: будущий юрист-акула с криминальными наклонностями и рок-звезда, выбравшаяся из депрессии. Но это работало. — Регулус звонил, — Барти кивнул на телефон. — Говорит, что видел Поттера в «Дырявом котле». Тот расстался с Эванс месяц назад. Похоже, «идеальная жизнь» оказалась не такой уж идеальной под давлением реальности.       Сириус замер с кружкой в руке. Сердце даже не дрогнуло. — И что? — Просил твой номер, — Барти прищурился, наблюдая за реакцией. — Рег его послал, естественно. Сказал, что ты на гастролях в другом измерении. — Хороший мальчик, — Сириус усмехнулся, присаживаясь на край стола. — Мне нечего ему сказать, Барти. У нас разные орбиты. Теперь уже навсегда.

Вечер. Квартира Эвана Розье

      Они собрались тем же составом, с которого все началось. Эван, Регулус, Барти и Сириус. Только теперь к ним присоединилась Панси Паркинсон — новая подруга Регулуса, такая же острая на язык, как и вся их компания. — За «Угасающую звезду»! — провозгласил Эван, поднимая бокал с дорогим виски. — За альбом, который заставил всех заткнуться. — За то, что некоторые звезды не гаснут, а просто перерождаются, — добавил Регулус, обмениваясь коротким взглядом с братом. В этом взгляде было больше любви, чем во всех тех натужных объятиях с Мародерами.       Барти сидел рядом с Сириусом, его рука собственнически покоилась на затылке Блэка, пальцы лениво перебирали темные пряди. — Знаешь, — прошептал Барти ему на ухо, когда остальные отвлеклись на спор о музыке. — Год назад я думал, что мне придется собирать тебя по кусочкам всю жизнь. А теперь я едва поспеваю за тобой. — Ты сам виноват, Крауч, — Сириус повернулся к нему, его глаза сияли — не от алкоголя, а от подлинного, глубокого счастья. — Ты научил меня, что свет не обязательно должен быть добрым. Он может быть яростным. И он мой. — Твой, — согласился Барти. — И мой.

***

      Позже, когда гости разошлись, Сириус вышел на балкон. Город под ним мерцал миллионами огней. Где-то там, в одной из этих квартир, Джеймс Поттер, возможно, смотрел на старое фото, где они втроем смеются на первом курсе. Где-то Римус Люпин пытался наладить жизнь, которая оказалась сложнее, чем учебник.       Сириус почувствовал легкий укол светлой грусти — не по людям, а по той наивности, которую он потерял. Но потом он почувствовал тепло рук Барти, обнявших его сзади. Тяжелый подбородок лег на плечо. — Пошли в дом, Сири, — негромко сказал Барти. — Завтра рано вставать. У нас большие планы.       Сириус накрыл ладони Барти своими. Он больше не оглядывался назад. Он смотрел в темноту ночи, в которой больше не было страшно, потому что он сам стал источником света.       Звезда больше не угасала. Она нашла свое небо.