Угасающая звезда

      Прошло два месяца. Зима накрыла город колючим снегом и серым небом, но внутри квартиры, которую Сириус теперь делил с Барти, было жарко. Стены их комнаты были заклеены сет-листами, полароидными снимками и черновиками новых песен.       Сириус больше не был «тем парнем из компании Поттера». Он стал Сириусом Блэком — фронтменом группы, о которой заговорил весь университет. Его голос стал грубее, в нём появилась та самая надломленность, которую нельзя сыграть, если ты не прожил её до конца. — Ты снова это делаешь, — Барти возник в дверном проёме с двумя стаканами виски.       Сириус оторвался от гитары. Он сидел на полу, перебирая струны, и в его взгляде на секунду промелькнуло то самое «угасание», которое Барти ненавидел. — Что именно? — Ты думаешь о них, — Барти поставил стакан на пол и сел напротив, бесцеремонно раздвинув ноги Сириуса и устроившись между ними. — Сегодня в коридоре ты видел Люпина. Он выглядел как побитый щенок, и ты на секунду замедлился.       Сириус вздохнул, откладывая инструмент. Скрывать что-то от Барти было бесполезно — Крауч читал его как раскрытую книгу, выискивая каждую недописанную строчку. — Он выглядел плохо, Барти. У них с Тонкс что-то не ладится. Регулус сказал, что Джеймс и Лили постоянно ссорятся из-за каких-то мелочей. — И что? — Барти подался вперёд, перехватывая подбородок Сириуса пальцами. — Ты хочешь побежать туда и склеить их разбитые вазы? Стать их психологом? Опять позволить им высасывать из тебя свет, пока ты не превратишься в пустую оболочку? — Нет, — твёрдо ответил Сириус, глядя прямо в глаза Барти. — Я просто… это странно. Видеть, как рушится мир, который ты считал идеальным. — Он не был идеальным, Сири. Он был фальшивым, — Барти прижался своим лбом к его лбу. — Идеально — это когда тебе не нужно притворяться. Когда ты можешь сорваться, напиться, разбить гитару или проплакать всю ночь, и никто не скажет тебе «будь проще».

Вечер в клубе «Подвал»

      Это был их самый крупный концерт. Зал был набит до отказа. Эван Розье на барабанах задавал ритм, от которого дрожали ребра. Регулус стоял у пульта, контролируя звук с холодным спокойствием хирурга. Сириус стоял у микрофона, закрыв глаза. Он чувствовал энергию толпы, но среди сотен лиц он искал только одно. Барти стоял в самом конце зала, прислонившись к колонне. Он не хлопал, не кричал. Он просто смотрел. Это был взгляд владельца, взгляд соучастника.       В середине сета Сириус увидел их. Джеймс и Римус стояли у бара. Они выглядели чужаками в этом царстве кожи, татуировок и тяжелого рока. Джеймс смотрел на Сириуса с нескрываемой тоской, словно осознавая, что этот человек на сцене — не тот мальчик, с которым он делил спальню и мечты. Это был мужчина, который нашел свою стаю.       Сириус подошел к краю сцены. — Эта песня… для тех, кто думал, что знает меня, — его голос разнесся по залу, усиленный динамиками. — Спасибо, что ушли. Без вас я бы никогда не узнал, на что способен.       Он запел. Это была песня, которую он написал вместе с Барти — злая, честная, полная драйва и освобождения. В этот момент «угасающая звезда» взорвалась сверхновой, ослепляя всех вокруг.

После концерта

      Гримерка была забита людьми, пахло потом и адреналином. Розье обнимал какую-то блондинку, Регулус подсчитывал гонорар. Сириус сидел на диване, пытаясь перевести дух, когда дверь приоткрылась.       Римус. Он зашел один. — Сири… — начал он, но Барти, возникший словно из ниоткуда, преградил ему путь. — Он устал, Люпин, — отрезал Барти. — Шоу окончено. — Я просто хотел сказать… — Римус посмотрел на Сириуса через плечо Барти. — Ты был великолепен. Мы… мы не знали, что ты так можешь. — Ты не знал, Рики, — Сириус поднялся и подошел к ним. — Потому что ты никогда не слушал мои песни. Ты слушал только себя в моем исполнении.       Сириус мягко положил руку на плечо Барти, отодвигая его в сторону. — Больше не приходи сюда. Нам не о чем говорить. У тебя есть Дора, у Джеймса — Лили. А у меня есть жизнь. Настоящая.       Римус кивнул, его губы дрогнули, и он быстро вышел.       Барти обернулся к Сириусу, в его глазах плясали бесята. — Ты стал очень жестоким, Блэк. Мне это нравится. — Я стал честным, Барти, — Сириус притянул его за шею к себе. — Благодаря тебе.       Барти усмехнулся и, не обращая внимания на Розье и Регулуса, впился в губы Сириуса собственническим поцелуем. Это был вкус победы — горький, терпкий и абсолютно заслуженный.