Любовь нежданная

Ночь Катя провела неспокойную. «Что же теперь будет, — всё думала она. — Вдруг Потапкин станет в открытую за мной ухаживать, а Андрей Палыч — устраивать сцены ревности. А Малиновский…» При мысли о Романе Дмитриевиче у Кати защемило в груди, и она сделала несколько глубоких вдохов. Вроде немного полегчало. Признание Сергея Сергеевича сильно взволновало Катю, словно огнем обожгло. Впервые в жизни мужчина смотрел на нее с таким обожанием, неподдельным восхищением. Она всё глядела в темное не зашторенное окно с рассеянными по нему крапинками звезд, а в воображении перед ней маячили серьезно-печальное лицо Потапкина, его внушительная высокая фигура. И лицо ее начинало пылать. Катя накрывалась одеялом с головой, зажмуривала глаза, но и тут образ Потапкина не оставлял ее в покое: в голове звучал его голос, который произносил волнующие до дрожи слова. Промаявшись всю ночь, решила Катя сделать вид, что ничего не было. Наверняка Сергей Сергеевич ее маневр истолкует правильно и отступит. Мало ли кто кому нравится. Не влюблен же он в неё, в самом деле, до потери сознания… Что ж тут такого: проводил ее до остановки, пообщался о том, о сём, посадил в подошедший почти сразу автобус, помахал рукой, и был таков. Утром Кате не хотелось вылезать из теплой постели, но пронзительный звон будильника вырвал ее из сладостных грез, и она, избегая тревожного взгляда и расспросов матери, торопливо оделась, выпила кофе и отправилась в офис. Подходя к зданию, почувствовала Катя, как сердце тревожно сжалось. Впервые она проходила мимо поста охраны, опустив низко голову и невольно зажмурившись. Обычно она, приветливо улыбаясь, смело глядела на Потапкина и здоровалась с ним. А тут будто дар речи потеряла. — Добренького утречка, Катерина Валерьевна, — как ни в чем не бывало окликнул ее Сергей Сергеевич. — Надеюсь, всё хорошо у вас? Именно этими словами он каждое утро приветствовал ее. Катя закусила губу: Потапкин выглядел как обычно, был бодр, весел. Это только она, дурочка, всю ночь грезила, волновалась, не спала, оттого и выглядела ужасно. Буркнув неразборчиво: «Доброе утро, Сергей Сергеевич», Катя смешалась с толпой рабочего люда и направилась к лифту. И все же уступила Катя напору Сергея Сергеевича. После изнурительного рабочего дня снова посидела с ним в кафе и позволила на этот раз довезти на машине до дома. Потапкин вел себя безупречно: не говорил более о чувствах, слегка подтрунивал над собой, пытался увлечь Катю разговором. Собеседником он был довольно интересным, его речь пестрела шутками, но вполне уместными. Потапкин смущал Катю до слез одним лишь своим присутствием. «Но как же так? Я люблю Романа Дмитриевича», — мысленно недоумевала она. А уж как Сергей Сергеевич из кожи вон лез, чтобы завоевать ее расположение, привить к себе симпатию. Симпатия со стороны Кати была, но только дружеской (так она внушала себе). Да и льстила немного ее самолюбию влюбленность Потапкина. В восемь часов вечера Катя была уже дома — Потапкин проводил ее аж до дверей квартиры и откланялся.