Любовь нежданная

— За мной скоро приедет такси, Андрей Палыч, — осторожно отстранившись от шефа, сказала Катя. — Нет, Катя, нет! — взмолился Жданов и стиснул ей плечи. — Уже ночь! Позволь мне отвезти тебя! — Не стоит, Андрей Палыч… Не стоит. Мне нужно… побыть одной, подумать… Доеду на такси, а возле дома меня встретит отец. Лампа вновь замигала, зажглась на полную мощность, в комнатке стало светло, как днем. В глазах Кати, казавшихся невероятно темными, было столько решимости, что Жданову ничего не оставалось, как покориться и проводить ее до такси. На проходной им встретился Потапкин. Он слегка поклонился Кате и широко распахнул дверь, словно рядом с ней не было сопровождающего. «Тоже мне, средневековый рыцарь…» — зло подумал о Потапкине Жданов. Андрей хотел было сесть в такси с Катей, но она перед самым его носом захлопнула дверцу, и машина, тихонько взревев, тронулась с места. …Прошла неделя, началась другая. Катя сильно уставала. Уставала от вечных проблем в «Zimaletto», от мук неразделенной любви. Больно ей было видеть Малиновского, ловить скорбные взоры Жданова и задаваться вопросом — с чего это вдруг президент «Zimaletto» воспылал к ней страстью? Новизны захотелось, еще одной интрижки? Она старалась избегать разговоров с ним на личные темы, обращалась только по делу. А Жданов не оставлял ее в покое. Следил за нею, караулил возле каморки, предлагал подвезти до дому, названивал по вечерам. Она терпеливо отвечала, что не желает встречаться, что предпочитает не заводить служебных романов, но Андрей Палыч решил, что Катя просто набивает себе цену, и не отступал. Хотелось Кате, как никогда прежде, переменить обстановку, найти новое место работы; мечталось ей о тихом счастье… Снова Катя, как и полгода назад, принялась откликаться на всевозможные вакансии, ходить на собеседования. Тайком, чтобы никто не знал. Пока собеседования оканчивались ничем, — то Катю не брали, то ее саму не устраивали условия. Она искала работу попроще: хотела попробовать себя в качестве бухгалтера или менеджера. Сотрудники «Zimaletto» решили, что Пушкарева бегает на свидания. Совсем приуныл Жданов. Никак не мог понять, что же, в конце концов, происходит, Малиновский. И вот как-то под вечер Жданов укатил куда-то с Кирой, а Катя, управившись с делами, засобиралась домой и достала из сумочки зеркало. Не любила она глядеть на свое отражение, а тут внезапно вспомнились ей наставления Валентины Витальевны, бабушки ее университетской подруги Вероники: «Куда бы вы ни шли, девочки, — да хоть в магазин за хлебом, хоть кошечку уличную покормить, старайтесь принарядиться, щечки нарумянить, реснички подогнуть. В наше время туши негде было достать, так мы золу и масло мешали и ресницы красили. Красота! Верите или нет, меня мой Вася в огороде нашел. Да, вот так, девчатушки… Каждый день мне надо было родителям помогать, картошку то сажать, то окучивать, то грядки полоть, но я себя не запускала. Реснички подкручу, губки чуть подмажу, платочек красивый на голову и вперед — покорять огород! Сажала я по весне картошку, а мимо ворот наших офицер шел, глянул на меня, поговорил играючи и влюбился без памяти! Так мы и поженились…» Много занимательных и поучительных историй рассказывала бабушка Валя, но в ту пору Катя была так увлечена учебой и дипломом, что лишь усмехалась на слова Валентины Витальевны. Катя достала из сумочки тюбик с тушью, задумчиво повертела им в руках. Наконец решилась… Когда все было окончено, присмотрелась к своему отражению. Неплохо, очень даже неплохо. Красоткой она, конечно, не стала, но лицо все же изменилось. Глаза стали выразительнее, взгляд немного игривым. Катя неумело тронула губы помадой, перекинула сумочку через плечо и вышла из каморки. Покидая кабинет Андрея, столкнулась Катя в дверях с Малиновским. Тот шутливо отсалютовал ей, отступил на шаг, пригляделся, притворно остолбенел. — Оп-па! Екатерина Валерьевна! — проговорил Роман, театрально приложив руку к сердцу. — Что это с вами? Я вас не узнаю! Встречи с ним было достаточно, чтобы Катя сникла. Реплика Малиновского подействовала на нее отрезвляюще. Она почувствовала себя матрешкой, которую неумело разрисовали. Боль сковала все ее существо. Всякий раз, когда она видела Романа, ей становилось больно. Не только морально. Даже физически. Сердце готово было выскочить из груди, в висках стучало, в глазах темнело. Так странно на нее действовал этот красавец-мужчина. Опустив глаза, Катя пробормотала что-то невнятное, пожелала Роману Дмитриевичу доброго вечера и бросилась в дамскую комнату. Торопливо смыла Катя с лица весь «маскарад», глотая слезы вперемешку с водой. Утерла лицо платком, провела рукой по растрепанным волосам и медленно пошла к лифту. Лифт оказался переполнен, и Катя едва протиснулась внутрь. Пока кабина ползла вниз, ей пришлось «держать лицо» и вежливо улыбаться знакомым. «Такси брать не стану, прогуляюсь до остановки», — решила Катя, подходя к посту охраны. …Сергей Сергеевич Потапкин в этот вечер дежурил не один, а с каким-то парнишкой, которого представил Кате как своего племянника Виктора. Удивил Потапкин в этот раз Катю несказанно — пригласил ее посидеть с ним в кафе, что располагалось на первом этаже недалеко от охранного поста. — Давай, племянничек, учись, следи за порядком! Не подведи! — похлопал по плечу Виктора Потапкин и неуклюже повернулся к Кате: — Прошу, Екатерина Валерьевна! В полутемном зале играла негромкая музыка, посетителей было довольно много. Катя пробиралась за Сергеем Сергеевичем куда-то в центр, делая вид, что в полутьме не узнает знакомых и все гадала, для чего она понадобилась «гаранту безопасности»? Катя машинально уселась за столик, не заметив даже, как Потапкин выдвинул для нее стул. А он устроился напротив, взглянул на Катю исподлобья и уставился в меню. Катя начала нервно ерзать. Она мечтала лишь об одном в эту минуту — оказаться дома, уткнуться головой в подушку и ни о чем не думать. — Екатерина Валерьевна, — проговорил Потапкин, подняв наконец на нее глаза и тыча пальцем в меню. — Как насчет кофе и пиццы? — Сергей Сергеевич, простите меня! Откровенно говоря, я тороплюсь, меня… дома ждут. И я не голодна. Вы закажите себе, а я так посижу… Что же вы мне хотели сообщить? Он замялся, передернул могучими плечами, сел как-то уж очень прямо, словно для того, чтобы Катя оценила его немалый рост. — Тогда… простите, что побеспокоил вас. Тогда… в другой раз. — Что в другой раз, Сергей Сергеевич? — смягчилась Катя. Улыбнулась натянуто. — Минут десять-пятнадцать у меня есть. Я вас слушаю очень внимательно! — Нравитесь вы мне, вот что, Екатерина Валерьевна, — выпалил «гарант безопасности». От напряжения морщинки собрались на его высоком лбу. — Давно нравитесь… Катя побледнела, потом покраснела. Недоуменно уставилась на кавалера, и в этот неловкий момент к ним подошел официант. — Готовы сделать заказ? — бойко спросил парень и поднес к блокноту ручку. — Нет, мы пока… думаем, — пробормотал Потапкин, не сводя с Кати горящих глаз. Официант отошел. — Я вижу, как вы одиноки, — перегнувшись через столик и накрыв руку Кати своей большой теплой ладонью, проговорил Сергей Сергеевич. Катя не обиделась. В его тихом голосе, в его проникновенном взоре было столько искреннего чувства, что Катя почувствовала, как ее заволакивает теплом. Он не отпускал ее руки, не сводил с нее глаз. Она почти не знала его. Она любила другого. Она хотела ему это сказать — и не могла. — Ну вот и все. Теперь вы все знаете, — печально вздохнув, пробормотал Сергей Сергеевич и поднялся из-за стола. — Теперь пойдемте. Я провожу. Ведь вы торопитесь. …Они вышли в февральскую морозную темень. Ряды фонарей, тянувшиеся вдоль проспекта, светили слабо. Катя разрешила Потапкину проводить себя до остановки. Он подстраивался под ее тихий шаг, под ее негромкий голос. Старался идти медленнее, говорить тише обычного. В его обращении с нею, в его неловких ухаживаниях угадывалось нечто старомодное, и Кате это в глубине души нравилось, отвлекало от мрачных мыслей. Она шла рядом с ним и по-доброму усмехалась. Какой он высокий, нелепый, думала она. Он не замечал ее очков — видел только глаза. Красивые, печальные. Не замечал ее странного немодного пальто, любуясь тонким ее силуэтом. Катя шла чуть впереди и слегка улыбалась его робким шуткам, и воображение рисовало ему счастливые дни их совместной жизни… Говорили Потапкин с Катей обо всем и ни о чем. О ночных звездах, о малой медведице, о новом сериале, что крутят по Первому, — о чем угодно, только не о «Zimaletto». Он очень хорошо ее чувствовал, знал, что она устала. Он знал о ней, о ее жизни больше, чем она предполагала. А Катя все же торопилась домой. Она была очень смущена, озадачена и вздохнула с облегчением, когда они перешли дорогу, и за газетным киоском показалась ее остановка.