Египетская сила

      Последующие дни тянулись, точно густой, застывающий мед, отравленный предчувствием неизбежного. Тень смерти, неумолимо следовавшая за Лэйн, теперь ощущалась почти физически — ледяным сквозняком, гуляющим по роскошным залам дворца. Для Анны это время превратилось в туго натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения.       За три дня до великого таинства ей было велено оставить меч и арену. Наследница затворилась в храме Ра, впитывая магию самого солнца, позволяя огню течь сквозь неё, точно расплавленное золото. Лэйн приходила к ней тайно, скользя между колоннами, словно призрачная тень. Они часами сидели в абсолютной тишине, сплетая свои пальцы и души в тугой узел — капкан любви и отчаяния, который мог захлопнуться в любую секунду. Анна изнывала от заботы: ей хотелось спрятать Жрицу в своих ладонях, укрыть её от взоров Богов, стать для неё единственным оплотом в этом мире, где одиночество больше не имело власти.       В своих медитациях Анна видела, как духовная львица, её верная спутница, преобразилась до неузнаваемости. Та худощавая кошка, что едва доставала Анне до плеча, исчезла. Теперь перед ней возвышалось могущественное существо, чья спина находилась на уровне двух человеческих ростов. Шкура зверя лоснилась, отливая бело-золотым атласом, а в глазах-топазах горело знание веков. Анна не боялась, но её пробирала дрожь от осознания того, какую мощь она в себя впитала через их связь.       На все вопросы об этих переменах Жрица лишь смиренно опускала глаза, храня тайну за печатью молчания. — «Глупые вопросы, требующие лишь времени». — Мягко говорила она, и Анна послушно умолкала, хотя напряжение внутри неё только росло.

***

— Уже этим вечером. Ты это понимаешь? — Прошептала Лэйн, прижимаясь щекой к плечу Анны.       Они укрылись в прохладной тени исполинской статуи Ра. Здесь, за массивным гранитным постаментом, пахло вековой пылью и остывшим камнем. Белоснежные волчьи ушки Лэйн едва заметно подрагивали, ловя каждый шорох храма. — Понимаю. — Глухо отозвалась Анна, крепче сжимая её ладонь. — Обещай мне, что сделаешь всё, о чем я попрошу. Просто доверься мне, Лэйн. Я умоляю тебя.       Лэйн подняла на неё взгляд, и в её глазах на миг промелькнуло нечто озорное — её излюбленный способ прятать страх. Она выпрямилась и, изменив голос на манер старого, заносчивого визиря, которого они обе терпеть не могли, торжественно произнесла: — О, разумеется, моя грозная госпожа! Я буду падать ниц по первому движению ваших бровей и исполнять любой каприз без пяти минут королевы. Хотите, чтобы я станцевала перед Смертью чечетку? Или, может, мне начать записывать ваши мудрые изречения золотыми чернилами на крокодиловой коже? — Я серьезно, Лэйн! — Анна попыталась нахмуриться, но уголок её губ невольно дрогнул. — И я серьезна, как голодный сфинкс. — Лэйн снова прильнула к ней, но вдруг замерла. Её ушки резко встали торчком, а тело напряглось, превращаясь в натянутую тетиву. — Шшш… Слышишь?       Анна затаила дыхание. Ритмичный звук шагов — тяжелых, уверенных, едва слышно шуршащих по мрамору — приближался к центральному алтарю. Это не был жрец или стражник. Этот шаг Анна узнала бы из тысячи. — Донован… — Одними губами произнесла принцесса.       Они еще глубже вжались в нишу за статуей Ра, превращаясь в две неподвижные тени. Из своего укрытия они видели, как к алтарному камню вышла королева Донован. Она была одна, без свиты, закутанная в темный дорожный плащ, скрывающий её величие. Лицо королевы было бледным, а в глазах горела фанатичная решимость.       Донован извлекла из-под плаща ритуальный кинжал из черного обсидиана и небольшую золотую чашу. Она не произносила молитв Ра — её шепот был хриплым, горьким, полным слов на языке, который не слышали в Египте уже сотни лет. — Что она делает? — Шепнула Анна на ухо Лэйн, чувствуя, как внутри закипает тревога.       Лэйн не ответила, её взгляд был прикован к рукам королевы. Донован без колебаний провела лезвием по своей ладони. Темная, густая кровь потекла в чашу, и в воздухе мгновенно разлился запах меди и древней магии. Королева начала окроплять кровью подножие статуи, но не самого Ра, а едва заметную трещину в полу, ведущую в подземелья храма. — Она совершает ритуал на крови… — Одними губами выдохнула Лэйн. — Но это не благословение для твоей коронации, Анна. Это сделка.       Анна почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Донован, её мать и правительница, втайне от всех приносила жертву в святая святых. Каждое падение капли крови в чашу отдавалось в ушах Анны ударом погребального колона. Они обе понимали: то, что затеяла королева в преддверии их свадьбы, могло в один миг перечеркнуть все планы по спасению Лэйн. Жатва уже началась, и жатва эта была черной.       Донован заговорила. Её голос, обычно властный и звучный, теперь напоминал сухой шелест песка по гробовой плите. — Ты просила плату — ты её получишь. — Прохрипела королева, прижимая окровавленную ладонь к холодному камню. — Пусть кровь правящего дома напитает твои корни. Огради трон от слабости. Забери то, что должно уйти, но дай моей дочери власть, перед которой склонится само небо.       Анна почувствовала, как пальцы Лэйн впились в её предплечье. Жрица дрожала, но не от страха, а от резонанса — её магическая сущность волка выла внутри, чуя неладное. Из трещины в полу, которую окропила Донован, начал подниматься едва заметный фиолетовый дым. Он не пах гарью, он пах гнилой водой и старой яростью. — Она вызывает не Богов. — Мертвенно-бледными губами прошептала Лэйн прямо в ухо Анне. — Она кормит Тень. Твою львицу, Анна... Она не просто так выросла. Твоя мать подпитывает твоего духа-хранителя запретными жертвами, чтобы к моменту коронации он стал неуязвимым монстром.       Анна замерла. Картина складывалась в пугающий узор. Могущество её духа, её внезапная хладнокровность в битвах — всё это было не только результатом тренировок, но и следствием этой тёмной сделки. Но что Донован имела в виду под словами «забери то, что должно уйти»?       В этот момент королева Донован резко замолчала. Она медленно повернула голову в сторону статуи Ра. Её ноздри хищно затрепетали, словно она пыталась уловить чужой запах в густом аромате ладана. — Кто здесь? — голос королевы хлестнул по тишине, как бич.       Анна почувствовала, как внутри неё пробуждается пламя — инстинктивная реакция на угрозу. Но Лэйн тут же прижала палец к её губам, а другой рукой накрыла сердце Анны, заглушая его бешеный ритм своей магией тишины. Они слились с камнем, молясь, чтобы тень статуи была достаточно глубокой.       Донован сделала шаг в их сторону, кинжал в её руке зловеще сверкнул. Но в этот миг из подземелий раздался глухой рык — не человеческий и не звериный. Это был звук рвущейся реальности. Королева вздрогнула и обернулась к алтарю. Фиолетовый дым сгустился, принимая очертания огромной кошачьей лапы, которая на мгновение показалась из разлома и исчезла, унося с собой чашу с кровью. — Скоро. — Выдохнула Донован, поправляя плащ. — В ночь коронации круг замкнется.       Она развернулась и стремительно направилась к выходу из храма. Когда эхо её шагов окончательно затихло, Анна и Лэйн обессиленно сползли по постаменту на пол. — Она хочет убить тебя. — Анна вцепилась в плечи Лэйн, её глаза горели лихорадочным светом. — Твоя смерть — это часть её сделки. Она думает, что твоя жертва окончательно напитает мою львицу силой. Она называет тебя слабостью, которую нужно забрать!       Лэйн медленно подняла взгляд на Анну. В её серых глазах не было удивления — только глубокая, бесконечная печаль. Белоснежные ушки поникли. — Я знала, что цена будет высокой, Анна. Но я не знала, что твоя мать сама вызовется быть жнецом. — Лэйн коснулась лица принцессы. — Теперь ты понимаешь? Ритуал, который ты задумала... Он пойдет наперекор не только Богам, но и воле твоей матери. Если ты спасешь меня, ты разрушишь сделку, на которой стоит твое будущее величие. Твоя львица может взбунтоваться, если лишится обещанной добычи.       Анна резко выпрямилась, и вокруг её кулаков заплясали искры истинного, яростного огня, который не имел ничего общего с темной магией Донован. — Пусть бунтует. — Отрезала она. — Я не буду строить трон на твоих костях. Если моя мать выбрала тьму, я выберу пламя, которое эту тьму испепелит. Мы проведем ритуал, Лэйн. И если эта тварь из разлома придет за тобой — ей придется сначала пройти через меня.       Она притянула Лэйн к себе, пряча лицо в её волосах. За несколько часов до коронации мир Анны окончательно раскололся: на одном полюсе была власть и кровавое наследство матери, на другом — жизнь той, кто стала её сердцем. И в этом холодном храме, под безучастным взглядом каменного бога Ра, принцесса Египта окончательно решила, что станет предательницей своего рода, лишь бы остаться верной своей любви.