Калым

Последнее, что она помнила, — это как её затолкали в машину какой‑то невзрачный мужчина. Она давно подозревала, что за ней следят. Этот ублюдок имел наглость угрожать её матери и делать вид, что всё, что он творит, лишь традиции. У неё были мечты: она хотела стать врачом и помогать людям. Но в один из дней её жизнь была задушена одним тщеславным богатым сыночком местной, очень влиятельной семьи. На всём Кавказе их знали и боялись. Учихян были известны тем, что похищали невесток и отдавали их за неприлично маленький калым — как рабынь для сватов. Родители говорили ей держаться подальше от этого нахального нерадивого мальчишки, но она по глупости думала, что сможет его изменить, будучи влюблённой в другого, без последствий. Она рыдала, когда её привезли в этот неприлично богатый дом: он настолько сильно сиял, что глаза никак не переставали слезиться. К ней подошла жена патриарха. Она помнила её по рассказам Ольмеса: добрая тётя Мадина смотрела на неё с такой жалостью и тревогой, что аж тошно было. Всё, что она помнила после этого кошмара, — холодный душ и мягкий голос другой молодой келинки, шепчущий ей, что назад дороги уже нет. Когда мать увидела её, она упала от бессилия и громко рыдала по своей любимой девочке. В тот день она услышала слова, которые были хуже похорон: «Они не отпустят тебя, доченька, свадьбе быть». Её одевали и кормили, словно она была грудным младенцем, давали ей всё самое лучшее. «Ты понравилась малышу Ольмесу, жаным! Почему же в этот чудесный день ты плачешь?» Она не могла понять, как из свободной, гордой орлицы она стала зачахнувшей пташкой, лишь вспоминая его храброе лицо, которое так и кричало: «Жаным, я никогда не позволю им так с тобой поступать!» Её предал тот, кого она называла братом и своей душой. Тихие шаги послышались по коридору в её комнату. Она сжалась от ужаса настолько, насколько могла. В комнату вошёл он и выглядел так, словно его сердце в этот день разрывалось не меньше, чем её. Она перестала верить этому лжецу. «Ты прекрасна, сан безам. Ты им обязательно понравишься. Прошу, потерпи немного, скоро это закончится», — сказал Ольмес своим нежным шёпотом, поглаживая её руку. Ей стало противно от него и от его лжи.