you took my heart (i was sleeping..well not really)

Описание: Майку и Уиллу предстоит через многое пройти — и в прошлом, и в будущем. Многое нужно прояснить, ведь им так долго не хватало простого общения. Но, возможно, всё будет не так уж плохо — если они встретят это вместе. Примечания: Предупреждение (TW)!!! Описание попытки самоубийства в довольно подробных деталях!!! Этому предшествует сильное чувство вины, траур и глубокая печаль!!! (Спасибо комментатору, который подсказал мне добавить это предупреждение!!) Вот и финальная глава... Честно говоря, мне очень страшно её выкладывать. Я не хочу разочаровывать людей (в конце концов, нам хватило разочарований от Дафферов...), поэтому искренне надеюсь, что этот финал оправдает вашу любовь к моей работе, которую вы проявляли до этого момента. (Также честное предупреждение: мне было очень трудно с временами глаголов, потому что в тексте много переходов между прошлым и настоящим, а я учил(а) английский самостоятельно, так что прошу прощения за ошибки). Глава получилась очень длинной, извините за это. :,) На этом всё — удачи, и я люблю вас всех за то, что поддерживали меня до самого конца <3 insta @ / monaxia22 tumblr @ / monachopsis-22 tiktok @ / monachopsis__22 Часть 8 Майк просыпается, когда на улице еще почти не рассвело. Ему едва удалось поспать: мысли в голове бушевали, не переставая мучить его своей противоречивостью. Он вспоминает ночь, которую они только что пережили вместе. Он мягко проводит нижней губой по верхней, подтверждая самому себе: да, они действительно касались губ мальчика, спящего всего в паре дюймов от него. Нижняя губа Уилла сейчас кажется чуть припухшей и розовее, чем обычно. То, что они сделали… это было неправильно. Он знает это. Майк вспоминает времена, когда встречался с Эл. Точнее, то, что он чувствовал, когда они целовались. Каждый раз в горле возникало странное спазматическое чувство, от которого начинало подташнивало и становилось не по себе — словно он жульничал в игре, правил которой не знал. Его тело никогда не жаждало её прикосновений, он никогда не искал отчаянно признаков её тоски по нему. Но он определенно любил её. Его чувства не были фальшивыми. Он очень дорожил ею и ощутил настоящую утрату, когда Изнанка забрала её несколько лет назад. Так почему же он никогда не чувствовал того жара с ней, который охватывает его каждый раз, когда глаза Уилла слишком долго смотрят в его собственные? Его мозг «сломан», он дефектный. Ему суждено одиночество, ведь он не может обладать ни девушкой-супергероем, ни лучшим другом. Они оба заслуживают кого-то получше — парня, который будет полезен в их жизни, в отличие от Майка. Затем мысли внезапно уносят его в ту самую ночь. Ночь, когда всё случилось. Когда Уилл пропал, и они нашли Эл. Сначала они общались с ней только потому, что она была кем-то вроде супергероя — «Магом», — и все были в восторге. Она пыталась помочь найти Уилла, используя свои силы в отчаянной надежде вернуть его. Но когда Уилла наконец нашли — в то незабываемое шестое ноября, — восхищение Майка сменилось жгучим гневом, почти ненавистью. Как он мог быть таким дураком? Поверить случайной девчонке из леса? Потратить столько драгоценного времени. И всё ради того, чтобы увидеть, как власти вылавливают безжизненное, распухшее тело из озера. Тело Уилла. Всё то время, что они искали его, умоляя взрослых отнестись к ним серьезно, Майк чувствовал, будто лишился части самого себя. Словно кусок его души исчез вместе с Уиллом. И как только он увидел лицо мертвеца, он почувствовал, что часть его умерла прямо там, на берегу. Он никогда до конца не понимал, почему мысль о том, что он больше никогда не увидит Уилла, не придет к нему на ночевку и не заговорит с ним, ранит его настолько сильнее, чем остальных друзей. Да, все плакали, Лукас злился на Майка за веру в Одиннадцать, но в их печали не было этой невыносимой, обнаженной боли. На то была простая причина. Кое-что, о чем никто не знал до сих пор. У Майка не хватало смелости признаться в этом даже друзьям. Ему было слишком стыдно. Это случилось после того, как в озере нашли «тело» Уилла. Той ночью они все молча разъехались по домам, не в силах осознать смерть друга. Оказавшись в одиночестве, Майк свернул с дороги. Замок Байерс. Пока он крутил педали, слезы текли по лицу неудержимым, болезненным потоком. Его сердце никогда не знало такой боли: казалось, ему в грудь вонзили нож, который отказываются вынимать, удерживая кровь внутри, но медленно убивая его. Боль хуже самой смерти. Он просидел на сырой земле среди прелой листвы перед шалашом не меньше получаса. А потом внезапно перестал плакать. Глаза жгло, они опухли, но он поехал домой — у него был план. Он вошел в дом абсолютно спокойным. Он поднялся в комнату как можно тише и заперся. Затем медленно достал из ящика стола листок бумаги и ручку. И начал писать. Слова полились на страницу, руки задрожали. Каждая мысль, каждое чувство, которое он подавлял или маскировал шутками, выплескивалось наружу небрежным почерком. Закончив, он сложил листок пополам и написал на обороте: «Моим друзьям, семье и Уиллу». Он пошел в ванную, тихо запер за собой дверь. Порывшись в шкафчике, он нашел наполовину пустой пузырек белых таблеток. На этикетке значилось: «не более 2 в день». Он проглотил пять штук, запив глотком вина, украденного из заначки матери. Затем он вернулся в комнату, лег в постель и просто лежал, беззвучно рыдая, как ему казалось, целую вечность. В итоге таблетки оказались менее опасными, чем он думал — всё закончилось тем, что он просидел полночи в обнимку с унитазом, а мать обеспокоенно гладила его по спине, пока он твердил, что его просто тошнит от шока из-за смерти Уилла. После той ночи он спрятал письмо в книгу и больше никогда не открывал его — слишком боялся встретиться с собственной правдой, но и выбросить не мог. Эта книга всё еще здесь. В этой самой комнате. Думая об этом, Майк замечает, что солнце поднялось выше. Пора вставать. Он осторожно выбирается из кровати. Тепло, исходящее от тела Уилла, кажется ему незаслуженным, украденным. Он одевается; в доме включили электричество, и кожа больше не немеет от холода. Внезапно для самого себя он наклоняется и целует Уилла в лоб. Почти невесомо, едва коснувшись губами, но Майку этого достаточно. В последний раз. Он спускается на кухню. Отец в своем обычном состоянии: застыл в кресле перед орущим телевизором. За столом сидят мама и засыпающая Холли с куском тоста в руке. — Доброе утро, Майкл! Хочешь бекона? Или яиц? Наконец-то дали свет, я чувствую себя человеком после горячей ванны! Холли роняет тост, её голова падает на руку, она начинает тихо посапывать. — Я просто поем хлопьев, — безучастно говорит Майк. Мама внимательно смотрит на него. У него нет сил на позитив. — Забавно, раньше Уилл спускался рано, чтобы помочь, — говорит она с улыбкой. — А последнюю неделю ты всегда на ногах первым. Неужели перестал быть типичным подростком? Майк лишь хмыкает, машинально пережевывая хлопья. Закончив, он ставит миску в раковину и хватает куртку. — Майк, ты куда? — хмурится мама. — Мне нужно проветриться. Просто погулять. Я скоро буду. Он выходит, прежде чем она успеет возразить. На улице чертовски холодно. Он идет бесцельно, пока не понимает, где оказался. Опушка леса. Там, где был Замок Байерс. Мир вокруг замер, словно боится дышать. Как и сам Майк. Через несколько минут он доходит до руин шалаша. Уилл разломал его давным-давно. Среди обломков дерева Майк замечает что-то яркое. Это фигурка для D&D. Фигурка Уилла. Уилл говорил, что потерял её при переезде. Уилл Мудрый. Майк Смелый. Как же. Он кто угодно, только не смелый. Трус, каких поискать. Майк прячет фигурку в карман. На память? Или из тоски по самому Уиллу, а не его пластиковому воплощению? Он вздыхает и поворачивает к дому. Пора встретиться с правдой. У дверей дома он долго колеблется. Как заговорить с Уиллом? С чего начать? На кухне он встречает Нэнси и Джонатана. Уилла нигде нет. Нэнси сверлит его взглядом. Как только он доедает лазанью, она командует: — Нам нужно поговорить. Наедине. Они выходят к лестнице. — Что между вами происходит? — в лоб спрашивает Нэнси. Майк сглатывает. — О чем ты? — Не строй из себя дурака. Вы месяцами не разговаривали, а тут вдруг неделю не разлей вода. Живете в одной комнате. Спите в одной постели — я видела, что запасной матрас никто не доставал. И сегодня Уилл спустился в твоей футболке с таким видом, будто у него была худшая ночь в жизни, и первым делом спросил, где ты. Понимаешь теперь? У Майка щиплет глаза. Он пытается сдержаться, но слезы всё равно текут. Нэнси меняется в лице — гнев сменяется сочувствием. — Майк, что случилось? Он начинает бессвязно бормотать: о том, как всё неправильно, как он всё испортил, какой он кусок дерьма и что никогда не станет нормальным. Нэнси молчит, переваривая услышанное. — Майк… Помнишь, что папа говорил, когда Уилл пропал? Все те обвинения? Это всё чушь. Даже если Уилл… такой. Это нормально. Он не плохой человек из-за этого. Майк вытирает слезу. — Ты уверена? — Да. И если Уилл признается кому-то в чувствах к… парню, в этом нет ничего дурного. — И его примут? — Конечно. Папа вечно несет бред, не слушай его. Они обнимаются. Нэнси улыбается ему на прощание: — И еще, Майк. Бегство не помогает. Лучше встретить всё лицом к лицу. Майк идет в комнату. Внутри расцветает надежда. Может, он не «неправильный»? Вечером за ужином воцаряется гробовая тишина. Майк садится рядом с Уиллом, но тот не поднимает глаз от тарелки. Джонатан обеспокоенно смотрит на брата, Нэнси — на Майка. — Что-то не так? — спрашивает мама. — Нет, просто нет аппетита, — грубо отвечает Майк. Он уходит первым, притворившись, что плохо себя чувствует. Садится на ступеньки лестницы и ждет. Через минуту появляется Уилл. Он замирает. — Нам нужно… поговорить? — предлагает Майк. — Да, — тихо отвечает Уилл. Они спускаются в подвал. Майк включает свет и тут же жалеет об этом — в темноте было проще. Он начинает нервно ходить по комнате. — Как день прошел? — выдавливает он. — Был у мамы и Эл. А ты? — Просто гулял. Пытался привести мысли в порядок. — И как? Стало понятнее? — Нет. Я вообще ничего не понимаю, Уилл. Мне трудно об этом говорить. Майк падает на диван, обхватив колени руками. — Эта неделя была запутанной. Я был рад, что мы снова дружим. Я люблю быть твоим другом. Но прошлая ночь… Они оба вспоминают прикосновения, пальцы Майка в волосах Уилла, смешавшееся дыхание. — В этом городе никто не поймет, — продолжает Майк. — И я не о том, что люди будут злиться, они просто не поймут. — Я пойму, — мягко говорит Уилл. — Ты можешь сказать мне. — Не могу. Потому что это о тебе. Уилл краснеет. — Но мы ведь всё еще друзья? — Конечно. — Тогда говори как другу. Майк собирается с духом. — Ты меня запутал. Последние два года я просто подавлял всё в себе. Я мастер убеждать себя в одном, а потом осознавать, что всё иначе, когда уже поздно и я причинил боль тебе или Эл. Когда ты уехал, я постоянно думал, каким могло быть то лето, если бы я не был… собой. Я писал Эл письма, чтобы сделать всё это «менее реальным». А когда Эл сказала, что тебе нравится какая-то девчонка, я почувствовал себя преданным. Уилл слушает, не шевелясь. — В Леноре я решил, что я тебе не нравлюсь. Но ты подавал смешанные сигналы! Та картина… Сначала я подумал, что у меня есть шанс, а потом ты сказал, что это идея Эл. Я чувствовал себя идиотом. Я решил, что проще не общаться. А на этой неделе, когда мы снова стали близки, я понял, что мы потеряли. Как мы могли потерять «нас»? — Да, — шепчет Уилл. — Прошлые ночи я почти не спал. Представлял другие версии нашей жизни. Без всех этих сложностей. Слова повисли в воздухе. — Майк, — говорит Уилл, его голос дрожит. — Ты ведь знаешь, что ты мне нравишься? Сердце Майка делает кульбит. — Ну, я догадывался. Но приятно это слышать. — Ты не понимаешь, — качает головой Уилл. — Я люблю тебя столько, сколько себя помню. Мир замер. Майк не может в это поверить. — Как ты справлялся? Столько времени… Один, со всеми этими чувствами, при твоем-то отце. Мне так жаль, Уилл. — Жаль? За что? — Что я не замечал. Майк притягивает его к себе и крепко обнимает. Уилл всхлипывает в его плечо. — Тебе стоило выбрать кого-то поувереннее, — шепчет Майк. — Я в этом так плох. Уилл слабо смеется. — У меня не было выбора, Майк. — Значит… ты не уверен в своих чувствах ко мне? — спрашивает Уилл. — Господи, Уилл. Нет. В этом-то я уверен. Как думаешь, зачем я тебя поцеловал? Они смотрят друг на друга. Майк берет Уилла за руку, переплетая пальцы. — Я просто не знаю, что делать дальше. Это Хокинс. Мир не создан для таких, как мы. Это страшно. — Да, — соглашается Уилл. — Я не хочу быть один сегодня, — признается Майк. Они идут в ванную, чистят зубы, стараясь не смотреть друг на друга. Потом возвращаются к матрасу в подвале. Гасят свет, оставляя только свечи. — Майк. Что ты хочешь, чтобы произошло? — спрашивает Уилл. — Я хочу быть твоим лучшим другом. Всегда. — А что еще? Майк притягивает его ближе. — Ты же знаешь. Он нависает над Уиллом, всматриваясь в его лицо в мерцающем свете. — Я хочу видеть тебя на этот раз, — бормочет он. Он осыпает лицо Уилла поцелуями: щеки, нос, лоб, подбородок. Уилл тянет его за футболку, и их губы встречаются в глубоком, отчаянном поцелуе. Это кажется более правильным, чем всё, что Майк когда-либо испытывал. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша. — Черт, почему ты так хорошо это делаешь? — выдыхает Майк. — Не знаю… Наверное, я талантливый, — ухмыляется Уилл. Майк нежно целует его снова. — Ты такой красивый, Уилл. Он утыкается носом в шею Уилла, оставляя на коже легкий след. — Тебе придется это прятать, — шепчет Майк. — Нам придется прятать гораздо больше, — серьезно отвечает Уилл. Но сейчас Майку всё равно. Стыд и ненависть к себе никуда не денутся — они стали частью его личности. Но с Уиллом рядом он сможет научиться жить с этим. В конце концов, это Уилл Байерс. Мальчик, которого его сердце жаждало больше жизни. С ним ничего не может быть по-настоящему ужасным.