you took my heart (i was sleeping..well not really)

Примечания: (Привет, ребята! Простите, что так долго не выкладывала главу. В канун Нового года я всю ночь пролежала в больнице и не спала 40 часов подряд, так что мне нужно было время, чтобы прийти в себя — я даже соображать нормально не могла. Кажется, «проклятие писателя» всё-таки настигло и меня, и мою лучшую подругу, лол). Я просто хочу сказать: мне очень жаль, что мы получили такой ужасный финал шоу, которое было с нами на протяжении многих лет. Никто из нас не заслужил такой плохо написанной концовки для чего-то столь многообещающего. И также мои искренние извинения другим квир-людям, которые чувствуют себя преданными и ощущают, что наши персонажи были использованы просто как инструменты для раскрытия «более важных» героев — вы не заслуживаете такой плохой репрезентации, и Дафферы определенно в этом плане отстойно сработали. На этой ноте — удачи с новой главой, любимые. insta @ / monaxia22 tumblr @ / monachopsis-22 tiktok @ / monachopsis__22 — МАЙК?! Глаза Майка распахнулись, его мирный сон был грубо прерван. По дому пронесся мощный порыв ветра, отчего двери задрожали в рамах, а окна издали странный жалобный скрип. Майк напряженно выдохнул, почти бесшумно, не понимая, что происходит. Затем, когда его тело проснулось вслед за разумом, он осознал, что его пальцы запутались в волосах Уилла, рука лежит на его груди, а сами они прижаты друг к другу так тесно, будто их сшили воедино во время сна. Уилл смотрел на него — по-настоящему смотрел, задерживая взгляд на каждой черте лица Майка. Они были так близко, и при дневном свете это казалось опасным. Сейчас они были уязвимее: их легче застать врасплох, легче превратно истолковать... что бы это ни было. В глазах Уилла, устремленных прямо на Майка, горел вопрос, который Майк отчаянно хотел бы разгадать. Майк начал задаваться вопросом: не слишком ли всё это для Уилла? Слишком быстро, слишком нежеланно? В конце концов, он знал, что ведет себя жадно, но он не мог просто забыть то, что почувствовал. То, что он чувствовал глубоко внутри гораздо дольше, чем осмеливался признать. Раздался еще один громкий звук, за которым последовал измученный голос Нэнси, снова кричащей: «МАЙК?!» — на этот раз с явным раздражением. И тут Майк вспомнил, и внезапная паника сдавила ему грудь. — Жди здесь, — прошептал Майк Уиллу, медленно отстраняясь от его тела, хотя всё внутри него умоляло остаться рядом. Он быстро схватил одежду с пола, кое-как натянул её, пока Уилл зарывался глубже в одеяло. Затем он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель, и быстро захлопнул её за собой. — Что случилось? — спросил он сестру, стараясь звучать как можно непринужденнее. — Сейчас два часа дня, — начала она, в её голосе смешивались раздражение и беспокойство. — Я хотела убедиться, что ты не умер. — Его нет! — звук голоса Джонатана, охваченного паникой, донесся снизу. — Его нет в подвале, Нэнси. — Может, он ушел к Хопперу в хижину? — Он бы оставил записку, — продолжал Джонатан, его дыхание было частым, а голос дрожал. — Он бы не ушел просто так. — Эй, всё хорошо. Давай позвоним твоей маме, прежде чем паниковать. Майк, можно взять твою рацию?.. — Его нет, Нэнси, он... — Эм... — Майк хотел признаться... Но в чем заключалась правда? Уилл на самом деле НЕ пропадал, а лежал полураздетый в постели Майка, всё еще пахнущий его шампунем и сохранивший тепло его кожи. К счастью, прежде чем он успел что-то придумать, дверь за его спиной открылась, и Уилл вышел в холодный коридор — уже полностью одетый, с виноватым видом. — Я здесь, — просто сказал он, в его тоне слышались нотки скрытой паники. Затем он поднял взгляд на Майка, оглядев его лицо и волосы. Только тогда Майк понял, что на голове у него, скорее всего, полный беспорядок, а на лице — все признаки того, что он только что проснулся. Как и у Уилла, на щеках которого остались розовые следы от контакта с чужой кожей и отпечатки простыней. Джонатан оглядел Уилла, проверяя, нет ли на нем повреждений. Затем он выдохнул и воскликнул: — О боже. Ты меня напугал. — Прости. Обретенное спокойствие Джонатана переросло в гневное недоумение. Он повернулся к Майку и начал отчитывать его: — Почему ты ничего не сказал?! Ты просто стоял там! — Эм... — Черт, надо что-то придумать. — Я собирался. — Вы что, всю неделю спали здесь наверху? — спросил Джонатан, его взгляд снова стал мягким и сосредоточился на Уилле. — Ну, да, — неохотно ответил Уилл. — Почему ты не сказал? Теперь не только Джонатан сверлил Уилла взглядом, ища ответы, но и Нэнси, чьи брови нахмурились еще сильнее. — Я, ну... Уилл, казалось, потерял дар речи, не зная, как именно объяснить то, что происходило между ними в эти дни. Он бросил беспомощный взгляд на Майка, но тот был так же не уверен в том, что можно сказать. — Мы просто... — начал Уилл, его голос стал совсем тихим и испуганным. — В смысле, я не хотел, чтобы мистер Уилер узнал. Он не хочет, чтобы я спал здесь, и... я подумал, он может выгнать меня из дома. Это не было ложью, но Майку казалось, что это и не вся правда. Он знал, что Уилл определенно боялся его отца, но за этими словами скрывалось что-то еще. Что-то большее. — С чего бы ему тебя выгонять? — спросил Джонатан с искренним недоумением, но Майк заметил, как на лице Нэнси проступило понимание. — Потому что он... — голос Уилла затих, он не знал, какую отговорку придумать дальше. — Потому что он идиот, — отрезала Нэнси, глядя на Майка так сочувственно, как он и мечтать не мог. — У него это правило было всегда. Никаких мальчиков в моей спальне или в спальне Майка. — Это бред собачий, — воскликнул Джонатан, на его лице отразился шок. — Да, — согласилась Нэнси, пытливо переводя взгляд с Майка на Уилла. — Слушайте, вам двоим не стоит слушать ничего из того, что он говорит. Он просто повторяет всё дерьмо, которое слышит в новостях или в церкви. Это просто шум. Ты же знаешь это, Майк. — Да. — В горле у Майка пересохло. — Знаю. — И вы могли бы нам сказать, — вмешался Джонатан, выглядя скорее разочарованным тем, что Уилл не поделился с ним раньше. — Знаю. Простите. Они молча спустились на кухню. По дороге Майк постоянно натыкался на Уилла, но на этот раз совершенно случайно — мысленно он был уже далеко, представляя, какие неловкие вопросы Нэнси наверняка задаст ему позже. Он вспоминал их вчерашнюю ночь. Свое озарение и грустное признание Уилла. Тот ничего не подтвердил прямо, но Майк был уверен — это кто-то другой. Эта мысль начала захватывать всё его существо. Он не хотел признаваться в этом самому себе, но Майк чувствовал нечто новое — бурлящее, жгучее, горькое чувство. Ревность. Он ревновал своего собственного чертового лучшего друга. На кухне Майк очнулся от мыслей благодаря звуку радио. Оно стояло в считанных сантиметрах от отца, словно верный домашний пес. Майк взял миску и ложку и начал вслушиваться в новости. «— ...никакой новой информации о причинах отключения электроэнергии. Службы округа Роун проверяют линии одну за другой». — Не поздновато ли для завтрака? — подал голос отец Майка, пассивно-агрессивный, как обычно. Майк не видел смысла отвечать, зная, что отец просто переключится на что-то другое. Вместо этого он просто отодвинул стул и плюхнулся на него, чуть более драматично, чем планировал. Уилл сел по другую сторону от Нэнси, которая оказалась прямо между ними, разложив перед собой принадлежности для рисования. Майк почувствовал облегчение от того, что у них была уважительная причина не разговаривать. Голова раскалывалась от избытка мыслей. — Что? — вдруг сказал Уилл. Майк глянул в сторону и увидел, что Холли пытается заставить Уилла нарисовать ей что-то. Уилл, конечно, сразу согласился и принялся рисовать лошадь — куда более реалистичную, чем когда-либо получалось у Холли. Она наблюдала за ним с полным восторгом. Она всегда боготворила Уилла за его талант. Затем она повернулась к Майку: — Майк, ты тоже можешь добавить одну вещь, но только одну. — Ладно. — Он взял мелок горчичного цвета и попытался изобразить первое, что пришло в голову при виде лошади: стог сена. Для его уровня вышло неплохо. Холли посмотрела на рисунок с легким отвращением: — Не лучшая твоя работа. Уилл хихикнул, лукаво взглянув на Майка. — Ладно, тогда я попробую еще раз, — сказал Майк, набрал кучу мелков и начал «атаковать» рисунок, добавляя свечу, радугу, маску героя и многое другое. Это продолжалось до тех пор, пока отцу не надоело их с Холли препирательство, и он не велел им угомониться. Майк продолжал болтать с Холли, на этот раз не дразня её нарочно, но он чувствовал на себе жгучий взгляд Уилла. Однако, когда он поднял глаза, то встретил взгляд не Уилла, а Нэнси. Она смотрела на него со странной смесью раздражения и сочувствия; её глаза быстро метнулись к Уиллу, а затем снова на Майка. А потом и Уилл поднял глаза от рисунка, и они с Майком сцепились в безмолвном, тяжелом поединке взглядов. Через несколько долгих секунд Майк слегка улыбнулся Уиллу — это была попытка выразить всё то, что он никогда не смог бы облечь в слова. Уголок рта Уилла дрогнул, последовало секундное колебание, а затем он ответил тем же. — Ты бы никогда так не поступил с картинами Уилла, — вернула его к реальности Холли. К счастью, она при этом хихикала. — Ну да, потому что картины Уилла на самом деле хорошие. — Эй! — притворно возмутилась Холли, и они оба громко рассмеялись. Затем рука Уилла потянулась к руке Майка, чтобы вернуть мелок. Их кожа соприкоснулась лишь на миллисекунду, но этого хватило, чтобы у Майка перехватило дыхание. Примерно через час, собрав вещи и захватив куртки, Майк схватил Уилла за руку и потащил в гараж за велосипедами. Оказавшись снаружи, Майк заметил, каким серым и хмурым было небо — предвестник плохой погоды. Уши болели от холода, пока они мчались сквозь морозный воздух. Когда они приехали, то бросили велосипеды и подошли к двери. Когда они нажали на звонок, тишина между ними стала казаться оглушительной. Майк рискнул взглянуть на лицо Уилла, пытаясь угадать его мысли. Уилл поднял голову и ответил на взгляд; казалось, он вот-вот что-то скажет, но в этот момент дверь открылась. — Вот и они — наконец-то воссоединились! — воскликнул Дастин, выбегая на крыльцо. — Клирик и Паладин восстали из пепла! — Заткнись, — ответил Майк, но не смог сдержать улыбку, входя в дом Дастина. — Да, заткнись, — поддакнул Уилл с явной нежностью в голосе. — До сих пор не верю, что это правда! — закричал Лукас, появляясь из соседней комнаты, и стиснул Майка в дружеских объятиях. — Сладкая парочка наконец-то снова разговаривает. У Майка всё перевернулось внутри от этого слова. «Парочка». Что Лукас вообще имеет в виду? — ГРУППОВЫЕ ОБЪЯТИЯ, ИДИОТЫ! — объявил Дастин, уже присоединившись к ним и втянув в круг Уилла. Теперь они все едва держались на ногах, слегка промокшие. — Я скучал по вам, парни, — провозгласил Лукас чересчур драматичным тоном. — Ага, — ответил Майк, которому было трудно говорить, так как его сильно прижали к чьему-то плечу. — Слишком много времени прошло, чувак, — добавил Дастин уже гораздо искреннее. — Точно, — выдохнул Уилл, которому тоже не хватало воздуха. — Мама пыталась испечь торт в камине... да, не спрашивайте. Мы это едим, — сообщил Дастин, ведя их по знакомому дому. — Следуйте за мной, сэры. В гостиной Майк почувствовал, как нос, уши и пальцы рук начинают оттаивать благодаря пылающему камину. Они расселись вокруг стола и принялись за слегка подгоревший торт. — Передай вилку... нет, это ложка, Дастин. — Она многофункциональная... эй, ты что, бороду растишь? — Ну и что, если да? Они препирались, и всё было так, будто всё вернулось на круги своя — будто не было всего того, через что им пришлось пройти. — Как Макс? — голос Уилла прозвучал осторожно, но участливо. — Я как раз закончил читать ей «Две крепости», завтра, может, начнем третью книгу, — деловито ответил Лукас, хотя все знали, как сильно он переживает. — Ты же пропустил песни, признайся? — поддразнил его Дастин. — Никто не читает песни. — Знаешь что, — добавил Майк, надеясь разрядить обстановку. — Думаю, тебе стоит спеть их ей. Уверен, это поможет. — Может, и спою, — ответил Лукас ворчливым голосом. — Пусть только попробует не вспомнить об этом, когда очнется, — заставлю перечитывать заново. — Ты говоришь так, будто это угроза, — заметил Уилл. — Так и есть, — Лукас широко ухмыльнулся, но затем его выражение лица сменилось на лукавое и любопытное, он перевел взгляд с Майка на Уилла. — В любом случае. ВЫ ДВОЕ. Чем занимались? Как... — он замахал руками, пытаясь изобразить их ситуацию. — ...как это случилось? Майк и Уилл переглянулись. Очевидно, они оба были в замешательстве, потому что Уилл отразил на лице ту же неуверенность, что и Майк. — Э... — Мы, ну... — начал Уилл. — Наверное, из-за того, что школы нет и всё такое, у нас просто было много времени, чтобы поговорить. — Ага, — подхватил Майк, чувствуя сухость в горле. — Мы застряли в доме, так что мы просто как бы... Как бы что? Он сам не понимал, что между ними происходит. Дастин недоверчиво переводил взгляд с одного на другого. — То есть вы разрешили... ту таинственную проблему? Нет. Не совсем. Они так и не обсудили корень их разлада, несмотря на попытки Майка. Но он понимал, что не может требовать слишком многого — давление могло снова оттолкнуть их друг от друга. — Да, — сказал Майк. — Мы поговорили. По-хорошему, они могли бы просто объяснить всё тем, что из-за холода им пришлось делить комнату. Но в глубине души они оба знали, что это не вся правда — в том, что происходило между ними, было что-то гораздо более ценное. Он не мог открыть это никому, никогда. — Вау. Потрясающая ясность, — ответил Дастин с набитым тортом ртом. — Напускайте таинственности, мне всё равно. Главное, что я рад, — сказал Лукас. — Давно пора. — Ага. Это уже начинало раздражать. Прежде чем разговор зашел дальше, они переместились в спальню, так как миссис Хендерсон заняла гостиную под стирку. В комнате было холоднее, чем у камина, поэтому Дастин выдал всем по одеялу. Вместо неловкого молчания завязалась живая дискуссия о «Двух крепостях» — Лукас заявил, что там есть сюжетные дыры. — Что?! Это не сюжетная дыра, это буквально стратегия! — горячился Майк. — Значит, это плохая стратегия. — Я с Лукасом, — неожиданно вставил Уилл. — Если это стратегия, то она дерьмовая. — Что?! — Майк посмотрел на него с ужасом. — Уилл! — О нет, только не ссорьтесь снова, — притворно запричитал Дастин. — Я рассказывал вам про свой поход? Кто-нибудь хочет послушать? Пока Дастин вещал о походе, Майк чувствовал, что его пальцы всё еще ледяные. Он решил согреться проверенным способом: касанием к коже Уилла. Он незаметно просунул руку под общее одеяло и нашел руку Уилла, беззвучно артикулируя слово «холодно», когда тот удивленно взглянул на него. Майк крепко переплел их пальцы. Он начал легонько поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони друга — почти машинально, будто это было самым естественным делом в мире. Он чувствовал на себе взгляд Уилла, но Майк твердо решил вести себя как ни в чем не бывало и продолжал делать вид, что слушает Дастина и Лукаса. Наконец пальцы Уилла сжали руку Майка в ответном нежном жесте. — Уилл. Уилл отвел взгляд от Майка и посмотрел на Дастина. — Да? — Ты молчишь. — Слушаю. — У тебя опять это лицо. — Какое лицо? Майк знал, какое: лицо «Уилл-о-чем-то-беспокоится-но-никому-не-говорит». — Твое лицо «экзистенциального ужаса». — Это просто мое лицо. — Уилл закатил глаза. — Так с кем ты ходил в поход? — Со Стивом... я же говорил? — Ты ходил в поход со Стивом? — Майк снова включился в разговор, до сих пор не понимая странной дружбы Дастина и Стива. — Ага, чувак, я же вроде сказал. — С каждым днем эта дружба кажется всё менее логичной, — вздохнул Лукас. — Но я больше не буду задавать вопросов. — Ты только что это сделал. В общем, я говорил... какого черта?! Резкий взрыв звука заставил всех четверых подпрыгнуть. Пальцы Уилла на секунду сжали руку Майка, посылая искры по его предплечью. Заработала рация Дастина. — Иисусе, — драматично выдохнул Лукас. — У меня чуть сердце не остановилось. — ...есть кто-нибудь... алло... — Да, да, подожди, — Дастин вскочил и схватил рацию. — Хендерсон на связи. Прием. — Хоппер-Байерс на связи, — прозвучал монотонный голос Эл. — Соберите всех. И я не говорю «прием». — Все уже здесь, — Дастин обвел рацией их лица. — Поздоровайтесь с этой чудачкой. Майк и остальные прокричали приветствия. — Вы снова тусуетесь вместе, — заметила Эл, и в её голосе не было ни капли интереса к тому, «как» и «почему». — Хорошо. У меня новости. Все придвинулись ближе к рации, и Майку пришлось отпустить теплые пальцы Уилла, чтобы другие не заметили. На фоне голоса Эл послышалась какая-то суета. «Да, я знаю, Хоп. Я на связи. Ладно, парни, все слушают?» — Выкладывай уже, — потребовал Лукас. — В общем, я сегодня снова проследила за рабочими, и они кое-что нашли — говорят, лопнул кабель. Не... ну, вы понимаете. Я думала, мы узнаем что-то об Изнанке, но, похоже, это просто обычная авария. Говорят, сейчас починить не могут из-за надвигающегося шторма. Но к утру свет должен быть. Секунда тишины, пока они переваривали информацию, а затем комната взорвалась победными криками. Только Уилл выглядел куда менее воодушевленным. — Аллилуйя! — ликовал Лукас. — Кофейный автомат в больнице уже звал меня по имени. — Киномарафоны возвращаются, детка! — объявил Дастин. — Думала, вы обрадуетесь! Ладно, мне пора... Уилл, люблю тебя! И всем пока! — сказала Эл и отключилась. — О боже, не дождусь горячего душа! — Это круто! Пока ребята продолжали кричать от радости, Уилл наконец посмотрел на Майка. И Майк увидел в его глазах те же чувства: смятение, грусть, тревогу и неуверенность. Может быть, его собственное чувство надвигающейся потери не было односторонним? Может быть, у них всё-таки есть шанс на что-то большее? — Кстати, о шторме, — сказал Лукас, возвращая Майка в реальность. — Выглядит скверно. — Черт. — Уилл начал вставать. — Фонари на улицах всё еще не горят. — Да, нам пора, — подтвердил Майк. Они обменялись улыбками и попрощались, прежде чем выйти под проливной дождь. — О боже, — простонал Лукас. — Мы промокнем до нитки. Они крутили педали изо всех сил, чувствуя, как мышцы немеют от холода. Когда они доехали до улицы Лукаса, тот свернул и крикнул на прощание: — Спите крепко, лузеры! — Черт, — крикнул Майк сквозь завывание ветра. — Давай быстрее. Майк вел Уилла до самого дома, понимая, что в такую погоду легко сбиться с пути. Наконец они заехали в гараж. — О боже, — Майка трясло, он продрог до костей. Они буквально бросили велосипеды на пол и вбежали в дом. Майк начал стаскивать с себя намокшую одежду, а Уилл боролся со шнурками, которые разбухли от воды. — Я отнесу это к камину, — сказал Майк, забирая их мокрые вещи. Уилл ушел наверх готовиться ко сну, а Майк стоял у трещащего огня, впитывая тепло и раскладывая одежду. Закончив, он побежал наверх. Он подошел к ванной, где Уилл чистил зубы. — Можно? — Конечно. Он вошел и взял щетку, которую Уилл уже подготовил для него. Майк сел на край ванны, стянул носки, а затем, со щеткой во рту, начал выпутываться из промокших джинсов. Уилл секунду наблюдал за ним, прежде чем тоже раздеться и повесить свитер на бесполезную батарею. Они молчали, и только шум дождя за окном заполнял комнату. Тщательно почистив зубы, Майк прополоскал рот. Когда он поднял голову, их взгляды с Уиллом снова встретились в зеркале. Общий взгляд. И в этом взгляде был вес — тяжесть осознания того, что эта неделя, сблизившая их, подходит к концу. Майк повернулся к Уиллу, собираясь что-то сказать, но все мысли вылетели из головы, когда Уилл несмело посмотрел на него. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова. Что он должен сказать? Какие магические слова помогут ему наконец понять... всё это? Он знал только одно: если это их последняя ночь бок о бок, он не потратит ни секунды зря. Он наконец-то потребует какого-то окончательного ответа. Пусть даже только ради определенности, но он должен знать. Пока он молча смотрел на Уилла, тот медленно приподнялся на цыпочки и — к удивлению Майка — положил руку ему на плечо, подхватил полотенце, висевшее у Майка на шее, и начал вытирать его кудри. Майк поддался этому движению и слегка согнул колени, чтобы быть ниже. Это проявление заботы со стороны Уилла, такое нежное и мягкое, было чем-то совершенно новым. Обычно Майк был тем, кто заботился о других, кто был полезен. Когда же помогали ему — так по-доброму — это было непривычно и вызывало в животе целый рой бабочек. Когда Уилл отстранился, Майка кольнула грусть от того, что этот момент закончился. — Спасибо. Взгляд Уилла еще на секунду задержался на лице Майка, прежде чем он повесил полотенце и вышел из ванной. Майк нашел спички и зажег несколько полуобгоревших свечей, чтобы хоть немного осветить комнату. Он разделся, как и в прошлую ночь, только на этот раз ему не было жарко. Он достал из ящика две футболки и бросил одну Уиллу, который стоял в одном белье и заметно дрожал. Надев сухие футболки, они оба замерли, не решаясь лечь в постель, словно не зная, что им дозволено в эту ночь. В их последнюю ночь. В конце концов Уилл сделал первый шаг, юркнул под одеяло и закутался в него. Майк последовал его примеру и лег рядом, стараясь держаться своей стороны кровати и не задевать Уилла. Он всегда был инициатором их близости — а вдруг Уилл на самом деле всё это время не хотел этих прикосновений? «Нет. К черту. Я — лидер, я — сердце. Как всегда говорит Уилл». С этой мыслью Майк медленно протянул руку к боку Уилла и осторожно, но твердо положил её на него. — Черт, — выдохнул Уилл. — Думаешь, это холодно? — поддразнил его Майк. — Да, Майк, это... Его слова оборвались резким вдохом и каким-то незнакомым звуком, вырвавшимся из горла Уилла, когда Майк медленно просунул пальцы под край его футболки. Он провел рукой по коже и снова прижал ладонь к его боку, а затем просунул свои ноги между ногами Уилла, ища тепла. — ...холодно, — закончил Уилл, едва дыша. — Тогда согрей меня. Уилл повернулся к нему, и они оказались лицом к лицу, грудь к груди. Внезапно они сплелись в объятиях; их руки нежно поглаживали друг друга по спинам, плечам, бокам, возвращая тепло. Вроде бы просто попытка согреться, просто удобство... Кончики пальцев Майка горели от того самого чувства, которое он так отчаянно пытался подавить. Это было жадное, запретное чувство — потребность ощутить как можно больше Уилла, пока не стало слишком поздно, пока не истекли эти драгоценные часы. Уилл отвечал на каждое движение Майка, на каждое мягкое скольжение пальцев по голой коже, на каждое нежное касание. Они были так близко, и разум Майка кричал, что это ужасно неправильно, но сердце пело от того, насколько это было идеально. Он чувствовал мягкую кожу щеки Уилла, его мятное дыхание. Он вдыхал его каждой клеточкой своего существа. Пока не всё кончено. Пока не стало слишком поздно. Пока реальность не нанесла ответный удар, пока Уилл не вернулся к тому человеку, которому он на самом деле принадлежит, а Майк не остался один на один с чувством, которое не может разрешить, захлебываясь в отчаянной потребности в ком-то другом. В ком-то совершенно конкретном. Майк поймал взгляд Уилла, и они замерли, не смея произнести ни слова. Лицо Уилла было трудно разглядеть в тусклом свете свечей, и Майк понял, что не имеет представления, о чем тот думает и куда смотрит, хотя сам изучал каждую деталь его лица, задерживаясь взглядом на губах. — Я тебя не вижу, — наконец прошептал Майк. — Что? — Свет... он позади тебя. Я почти не вижу твоего лица. — Оу. Уилл не пошевелился, не зная, что делать. — Я не понимаю, куда ты смотришь, — сказал Майк, и в его голосе прозвучало чистое отчаяние. — Я смотрю на тебя. Майка затрясло, но теперь уже не от холода. Он медленно вытащил руку из-под футболки Уилла, провел ею по его плечу, коснулся челюсти и остановился у края его лица. Затем Майк приподнялся над Уиллом, осторожно поворачивая его лицо к свету и поглаживая щеку большим пальцем. — Теперь видишь меня? — пробормотал Уилл прерывистым голосом. Майк всматривался в него, запоминая каждую мелочь в теплом полумраке. — Да. Уилл замолчал, и на его лице отразилась тысяча нераскрытых тайн, которые он слишком боялся признать. — У тебя волосы всё еще влажные, — отвлеченно сказал Майк, убирая прядь, упавшую Уиллу на лоб. Дыхание Уилла стало частым, хотя он, кажется, сам этого не замечал, продолжая смотреть на Майка. — У тебя тоже, — прошептал он в ответ, протягивая руку и отводя в сторону непослушный кудрявый локон. В груди у Майка защемило, он тихо сглотнул. Затем взгляд Уилла переместился с глаз Майка на его лицо, изучая каждую черту, и наконец остановился на губах. Он смотрел на них дольше, чем должен смотреть просто друг. Когда Уилл снова поднял глаза, их взгляды встретились. Он выглядел испуганным, словно внезапно осознал что-то страшное. Майк в последний раз окинул взглядом его лицо, а затем смирился со своей участью и лег обратно. В горле стало сухо и колко. Наступила тишина — либо между ними больше нечего было сказать, либо слов было слишком много. Он не знал, сколько пролежал в полузабытьи, но в какой-то момент сознание окончательно вернулось. Он слушал дыхание Уилла, как слушают шум прибоя, чтобы успокоиться. Ритм этого дыхания и раскаты грома за окном не давали ему уснуть. В комнате уже было совершенно темно — свечи догорели. И тут дыхание Уилла участилось. — Уилл? — Да? — Ты в порядке? Колебание. — Да, а что? — Гром. Майк знал, как сильно Уилл раньше боялся грозы. В такие моменты они часто спали в одной кровати: Майк придумывал всякие фантастические истории, чтобы отвлечь его, а Уилл хихикал, слушая. — Я в порядке. — Хочешь, я зажгу еще одну свечу? — Майк старался говорить как можно мягче. — Нет. Всё нормально. Они замолчали, но Майк кожей чувствовал на себе взгляд Уилла — взгляд мальчика, которого он не мог заполучить. Майк сглотнул, его пробила легкая дрожь — то ли от холода, то ли от чего-то еще. Его пальцы, лежавшие на предплечье Уилла, казались раскаленными. — Тебе всё еще холодно? — голос Уилла прозвучал совсем рядом. — Нет. Снова тишина. Снова несказанные слова, застывшие в воздухе. Уилл сменил положение ног, и Майк последовал его примеру, сплетая свои ноги с его ногами. Майк не осознавал, насколько они на самом деле близко, пока не пошевелился — его нос коснулся щеки Уилла. Горячее дыхание друга опалило лицо. И он не отстранился. Несмотря на доводы рассудка, он остался там. Их щеки соприкасались, их дыхание смешивалось. Оба дышали часто и неглубоко, не понимая, что происходит. Уилл замер, боясь шелохнуться. Майк взял на себя инициативу, чуть-чуть повернув лицо — расстояние между ними сократилось до минимума, их носы почти соприкасались, губы были в сантиметрах друг от друга. Уилл издал тихий, едва уловимый звук. В животе у Майка всё вспыхнуло — такая близость была в новинку. Он почувствовал, как его пальцы сильнее сжали руку Уилла. Рука Уилла, лежавшая у него на спине, теперь сжимала его талию там, где задралась футболка, и Майку показалось, что он сейчас умрет от этого ощущения. Майк не выдержал. Он подался вперед — ровно настолько, чтобы его губа коснулась «лука Купидона» над верхней губой Уилла. Майк знал, что должен остановиться. Знал, что нужно всё прекратить, пока не поздно. Но чувство в животе было непреодолимым, и, впиваясь пальцами в руку Уилла, он придвинулся еще ближе. Их губы соприкоснулись — и Майку показалось, что на грудь ему положили тяжелый камень, он едва мог дышать. Это было лишь мимолетное касание — их дрожащие губы встретились где-то посередине. Может быть, этого и не было на самом деле? Может, это просто плод его воображения? Может, Уилл спал, а Майку всё это почудилось? Мысли в голове закружились вихрем, и он резко отпрянул, отпустив Уилла. Всё это было слишком. Слишком запретно. Он взял слишком много. Слишком быстро. Взял то, что ему не принадлежало, и теперь из-за его глупости всё было разрушено. Семь дней работы — псу под хвост. Уилл никогда его не простит. Наверняка он теперь его ненавидит и только и ждет момента, когда дадут свет и им больше не придется разговаривать. Всё потому, что Майк просто жалкий, отвратительный пе... — Майк? — голос Уилла прорезал тишину. Он звучал обеспокоенно, с хрипотцой и дрожью. Как он мог не злиться? Почему он не кричал на него за то, что он всё испортил? Почему не называл его мерзким? — Майк? Когда Уилл позвал его во второй раз, его рука легла Майку на грудь и крепко сжала ткань футболки. Он с силой потянул Майка к себе, заставляя его повернуться. Их лица снова оказались рядом, лбы соприкоснулись. Майк судорожно вздохнул, горло перехватило. Только тогда Майк понял, что его бьет дрожь, а глаза застилают слезы, которые он изо всех сил старался сдержать. Рука на его груди скользнула выше, по шее, и легла на щеку. И замерла. Всё тело Майка горело от одного желания — сократить это расстояние. Его собственная рука скользнула по шее Уилла к его лицу. Он медленно обвел каждую черточку, проверяя, реально ли это, удостоверяясь, что под его пальцами действительно Уилл. Его большой палец коснулся губ Уилла — они были приоткрыты, дыхание было сбивчивым. Майк сглотнул, собрав в кулак всё свое мужество. Он убрал руку с лица Уилла и сам подался к нему, и Уилл тоже качнулся навстречу. Когда они соприкоснулись, оба тихо охнули. Касание было неожиданным, несмотря ни на что. Майк заглушил голос разума и на этот раз не убежал. Они замерли, их губы снова нежно соприкоснулись. Майк издал звук, который слишком долго сдерживал, и, запустив руку в волосы Уилла, притянул его к себе. Уилл на секунду замер — испуганный, нерешительный. Но затем он ответил. И это уже не было просто касанием. Майку показалось, что внутри него взрываются тысячи фейерверков. Голова пошла кругом, он едва не потерял сознание. Поцелуй был медленным вначале, но быстро стал глубоким и жадным. Рука Уилла запуталась в волосах Майка, он притягивал его к себе, целуя всё сильнее. Майк снова издал непроизвольный звук, теряя контроль над собой. Его всё еще трясло. Он был в ужасе от того, что это значит. В ужасе от того, что это значит для него самого, для их жизней. Для их дружбы. Это больше не было дружбой. По крайней мере, не той, что была раньше. Теперь они прижимались друг к другу, не сдерживаясь, прерывисто дыша друг другу в губы. Уилл опрокинул Майка на спину, и они целовались так, словно никак не могли насытиться, отчаянно нуждаясь в большем. Искры пробегали по телу Майка, когда его живот соприкасался с животом Уилла — их одежда задралась и спуталась. Майк просунул ногу между ногами Уилла, который навис над ним. Тишину комнаты теперь заполнял не только шум дождя и грома. Звуки их поцелуев были громкими, жадными. Их рты отчаянно искали большего — больше касаний, больше чувств. Майк просунул руку под футболку Уилла, коснувшись его талии. Кожа казалась раскаленной, он и не думал, что такое возможно. И теперь уже не Майк, а Уилл издал этот отчаянный, хриплый звук. Он притянул Майка еще ближе, сплетая их тела в одно целое. Майк крепко вцепился в талию Уилла, боясь отпустить его хоть на мгновение. «Это совсем не так, как целовать девчонку», — мелькнула мысль у Майка. Он прикусил нижнюю губу Уилла, и тот снова издал этот жалобный звук, будто ждал этого момента годами — хотя Майк знал, что это не так. Дождь с силой барабанил в окно, а они становились всё отчаяннее. Майк не мог даже представить, как они посмотрят друг другу в глаза завтра, при свете дня, когда наступит суровая реальность. Затем они на секунду прервались, чтобы отдышаться. Уилл прижался своим лбом к его лбу — безмолвный знак привязанности. И тут сверкнула молния. Это длилось всего мгновение, но они увидели друг друга. Растрепанные волосы Уилла, его припухшую нижнюю губу, ярко-красные щеки, расширенные, голодные глаза... И вдруг всё стало слишком реальным. Слишком серьезным, чтобы это можно было исправить. Это был тот самый мальчик, который прошел через столько страданий. Всё плохое, что случалось с ним, происходило на глазах у Майка, который стоял рядом — бессильный и бесполезный. Как он мог сотворить еще и это с человеком, который заслуживал только покоя? Снова стало темно. Уилл вдруг откатился от него, убирая руку из его волос. Тишина снова заполнила пространство. Теперь самыми громкими звуками были раскаты грома и их неровное дыхание. И осознание того, что теперь между ними всё изменилось бесповоротно. Майк почувствовал, как к глазам подступают слезы. Он беззвучно заплакал, горячие слезинки покатились по щекам. Он и сам не знал, о чем именно плачет. Просто понимал, что всё стало слишком запутанным. Он понимал, что оттолкнул своего единственного лучшего друга — и на этот раз навсегда. И единственное, чего он хотел — чтобы его обнял тот самый мальчик, чьи губы были на его губах пятнадцать секунд назад. Но теперь там, где их души встретились, стало невыносимо холодно.