Радость – вне расписания!

Разве можно ранить небо, выпустив в него стрелу?

Когда профессор Снейп покинул класс, в нем повисла такая тишина, что было слышно, как оседает пыль. Слизеринцы выглядели поникшими, а Гриффиндорцы — так, словно только что увидели, как кто-то голыми руками остановил разогнавшийся «Хогвартс-экспресс». — Что он с вами сделал, мисс? — первым нарушил молчание обеспокоенный Рон. — Вам не больно? Он выглядел так, будто хотел... ну, проклясть вас. Гермиона, которая всё это время сидела, вцепившись в край своей мантии, не выдержала и закатила глаза. — Это было заклинание Легилименс, Рон. Вторжение в чужие мысли. Оно не причиняет физической боли, если, конечно, не сопротивляться слишком сильно. Эмилия мягко улыбнулась и кивнула, давая понять, что не в обиде на "Гриффиндорскую всезнайку". — Да, похоже, ты права, — спокойно подтвердила она. — Признаться, я сама раньше никогда не сталкивалась с этим заклинанием и даже не знала его названия. Спасибо, что просветила меня. Гермиона зарделась. Ей было непривычно слышать похвалу от учителя за то, что она его «поправила». В её глазах смешались гордость и легкое недоумение. Ведь она знала то, чего не знала профессор. Грейнджер разделяла скептицизм по поводу беспалочковой магии. Ей это казалось слишком ненадежным и трудно контролируемым. И разве можно так колдовать по-серьезному? Некоторые заклинания и с палочкой иногда оказываются слишком сложными. Она не ждала от факультатива многого. Но профессор Эмилия вызывала у нее все большее уважение, и поэтому она не смела выражать свои сомнения по поводу самого курса. — Но мисс Уинслоу... — Гермиона нахмурилась, в её голове факты явно не желали стыковаться. — Если вы даже не знали о заклинании, как же вы его отразили? Я читала, что для защиты от Легилименции требуются годы тренировок в Окклюменции. И это очень сложно. — Я его никак не отражала, — Эмилия пожала плечами. — Я просто не успела подумать о том, чтобы как-то защититься. — Вы хотите сказать, что совсем ничего не сделали нарочно? — не поверил своим ушам Гарри. — Но почему тогда он выскочил отсюда так, будто его ударило рикошетом собственное заклинание? — Мое обычное «я» и вправду ничего не сделало, — Эмилия присела на край низкого столика. — Но мое высшее «я» сделало всё за меня. Мой разум на тот момент уже был в покое, и я интуитивно почувствовала, что ситуация не требует больше никакого напряжения. Я просто... позволила этому быть. Профессору Снейпу удалось заглянуть в мою голову именно в тот момент, когда там не было ровным счетом ничего. Иногда чтобы решить проблему, может быть достаточно просто не придавать ей никакого значения. Ученики переглянулись. Идея «ничего не делать» на уроке магии казалась просто нереалистичной, странной. — То, что вы увидели, — продолжала Эмилия, — это у-вэй. Непреднамеренное недеяние. И именно это состояние лежит в основе даосских магических практик. В Европе принято считать, что магия происходит как волевой акт сознательного, сконцентрированного творения. Но на Востоке мастера магии считают иначе. Энергия Дао — это и есть чистая магия. Она течет сама по себе, она творит себя, даже не задумываясь об этом. Так она создала мир и постоянно меняет его. Она находится в каждом из вас. Это и есть ваше высшее "я". Она обвела класс сияющим взглядом. — Думаю, мне нужно быть очень благодарной профессору Снейпу. Он предоставил мне блестящую возможность объяснить вам суть моего предмета наглядно. Весь этот год мы будем учиться именно этому — у-вэй. Вы очень юны, не пытайтесь сейчас понять умом то, что нельзя объяснить словами. Японские мастера магии вообще не объясняют этого своим ученикам. Вы познаете это на опыте. Эмилия сделала небольшую паузу и добавила, заставив Невилла Долгопупса преисполниться верой в себя: — Кстати, навык успокоения ума может развить в себе даже магл или сквиб. Как вы только что убедились, иногда простое «не-магическое» умение спасает от мощного магического воздействия. И оно очень помогает в естественном колдовстве. На этом сегодня все. Может быть, у вас ещё есть вопросы? Вопросы нашлись, но не по этой теме. — И все-таки, как так можно? Ладно он над нами издевается. Но вы же — профессор. Он поступил ужасно! — выпалил Рон, чьи уши все еще пылали от возмущения. — Напал без предупреждения, прямо на уроке! Это… это так по-снейповски! По классу прокатился одобрительный гул. Гарри согласно кивнул — он все еще чувствовал фантомную ненависть, которую всегда у него вызывал зельевар. Эмилия мягко подняла ладонь, призывая к тишине. На её лице не было и тени обиды, только спокойное любопытство. — Понимаю ваше возмущение, ребята, но давайте попробуем взглянуть на это с другой стороны, — она обвела взглядом класс. — Профессор Снейп — мастер своего дела. Он годами оберегает стандарты этой школы. Представьте, что вы — отвечаете за безопасность юных волшебсников, и тут появляется некто, предлагающий учить детей… ну, скажем, жонглировать огнем без палочек. Руками. Разве вы не захотели бы проверить, не шарлатан ли он? — Он мог бы просто спросить! — буркнул Симус Финниган. — Слова обманчивы, — Эмилия улыбнулась. — А магия — нет. Профессор выбрал самый прямой и честный путь проверки. И я уверена, что из самых лучших побуждений. Благодаря его… хм, напористости, мне не пришлось тратить сорок минут на объяснение, что успокаивать ум очень полезно. Вы сами все видели. Это можно принять как ценный подарок. — Подарок? — Гарри недоверчиво прищурился. — Профессор Снейп не делает подарков, если в них нельзя подмешать крысиный яд. Эмилия рассмеялась — легко и искренне. Дети тоже дружно захохотали. — В древних свитках «Хагакурэ» говорится о том, что нам крайне необходимы люди, которые бросают нам вызов. Их написал один японский мастер магии, что шел по пути бусидо – то есть был храбрым воином. В другом древнем учении таких называют «мелкими тиранами». Это люди, наделённые властью, которые используют её, чтобы издеваться над слабыми, — она сделала паузу, убеждаясь, что ученики внимательно слушают. — Но знаете, в чем секрет? Такой «тиран» — лучший учитель в мире. Встретив его, настоящий мастер магии радуется. "Тиранишка" тренирует ваше терпение, вашу способность сохранять границы и не опускаться до ответной злобы. — Но как можно не злиться, когда к тебе относятся как к мусору? — тихо спросил Невилл, который знал о тиранстве Снейпа больше других. — Нужно понять одну вещь, Невилл: люди, которые вечно ищут повод уколоть или унизить других, на самом деле глубоко несчастны. Внутри у них такая буря и такая боль, что они просто не могут иначе. Ненависть к ним только увеличит эту боль. А жалость заставит их сильнее нападать, поэтому и к ней вам не нужно прибегать. Вам поможет внутренне сочувствие и спокойная благодарность за «тренировку» — это настоящая сила. Необходимая, чтобы против них выстоять. Гермиона быстро что-то записывала в блокнот, её глаза блестели. — То есть, — подытожила Эмилия, — мы будем учиться не для того, чтобы мстить или доказывать свою крутость. Мы будем учиться магии, чтобы иметь силу защитить себя и мудрость — чтобы не стать такими же озлобленными. Это и есть путь настоящего воина-мага. — Профессор, — Рон поднял руку, — это всё звучит здорово, правда. Но… вы могли бы показать что-нибудь прямо сейчас? Ну, что-то по-настоящему мощное? Без палочки. Класс замер в ожидании. С двадцать пар глаз зажглось любопытсвом. Эмилия хитро прищурилась и покачала головой. — Вы и так получили мастер-класс от профессора Снейпа сегодня. Для первого дня вам более чем достаточно впечатлений. К тому же, наш урок закончился ровно семь минут назад. У вас есть ещё три минуты, чтобы добежать в следующую аудиторию, — они совсем не заметили звонка к перемене и теперь быстро засобирались. – Поспешите! И помните: если встретите профессора в коридоре — просто улыбнитесь ему. Поверьте, для него это будет самым неожиданным ответом на все грубости. Когда ученики, оживленно перешептываясь, покинули башню, Эмилия подошла к песку. К тому месту, которое разметал Снейп своим резким движением. Она присела и точным, плавным взмахом пальцев, безо всяких граблей, восстановила идеальный узор.

***

Профессор зельеварения не просто шел по коридорам из башни Уинслоу. Он прорезал воздух своей фигурой, словно острым скальпелем. Студенты, завидев его издалека, вжимались в ниши за доспехами, стараясь даже не дышать. Но он не замечал их. В его ушах всё еще стояла та невозможная, оглушительная тишина, с которой он столкнулся в разуме мисс Уинслоу. А в душе горел стыд. Он привык, что чужие мысли — это грязная свалка эмоций, хаотичные образы и страхи. Легилименция давала ему преимущество, позволяла видеть противника насквозь. Но Эмилия была как открытое окно, за которым не было ничего, кроме чистого неба. Она сама была прозрачной. Ему просто не за что было там уцепиться, и он вынужден был отступить. И это все на глазах у студентов! — Как это унизительно! — прорычал он, захлопнув дверь своего кабинета с такой силой, что задрожали склянки с заспиртованными жабами. Северус упал в свое кресло и сжал виски пальцами. Он хотел унизить её, показать студентам её несостоятельность, но вместо этого сам почувствовал себя первокурсником, который не смог справиться с простейшим заклинанием «Люмос». — Пустота... — прошептал он. — В её голове не просто нет мыслей. Она стёрла саму возможность их возникновения... Его размышления прервал звонок. Первый урок окончился. А на втором у него как раз стоит зельеварение. У третьего курса. Гриффиндор, совмещённый со Слизерином. Отлично, вот тут-то он им и поможет забыть все увиденное. Тем более хорошо, что они запаздывают...