Радость – вне расписания!

Вечер опустился на замок внезапно, как бывает в дни, щедро наполненные волнующими событиями. В своей комнате, расположенной уровнем ниже учебного класса, Эмилия заваривала жасминовый чай. Её спальня не подверглась заклятиям расширения пространства, которые наложил на её лекционный зал профессор Флитвик. Но она все равно была довольно большая, как для единственного обитателя. Так что Эмилии здесь дышалось легко. Она любила, когда в комнате много воздуха. Ароматный пар поднимался к высокому сводчатому потолку, который девушке особенно нравился. Правда, будь эта комната крошечной, как каморка, Эмилия и там нашла бы, чему радоваться. Повсюду еще стояли нераспакованные коробки, ведь первую неделю она, не жалея сил, обустраивала зал и садик наверху, чтобы успеть к началу учебы. Теперь же заниматься своей комнатой можно было сколько угодно. Но только не сегодня. Когда день остался позади, она чувствовала приятную усталость в теле и то особенное умиротворение, которое приходит после честно выполненного труда. Делать больше ничего не хотелось. Она была довольна первым днём и учениками: тем, как им понравился класс и садик, тем, как воодушевленно они её слушали, и тем, насколько показательным и полезным был урок. Хогвартс продолжал её изумлять. Тут все было ей в новинку, и оттого она особенно трепетно ощущала прелесть первых касаний к его миру. Здесь всё жило своей, порой пугающей, жизнью. Сегодня днем лестница под её ногами внезапно решила сменить направление и отлетела в сторону. Эмилия едва успела ухватиться за перила, на мгновение застыв над головокружительной пропастью. Она не любила высоту, но сейчас, вспоминая этот случай, лишь улыбалась. Иногда бывает полезным чуть-чуть испугаться. Сегодня она даже издалека видела Пивза — школьного полтергейста, порождённого детской магией. И так, во время обдумывания своих впечатлений, мыслеворот в голове вернул её к Северусу Снейпу. Новый коллега вызывал противоречивые чувства. Нет, не отвращения и жалости, а совсем иные. Он её завораживал. С первого взгляда она его определила как человека-дерево, что растёт на краю обрыва. Скрюченное ветрами, одинокое, наполняющееся силой из скалистой скупой почвы. К которому никогда не касалась заботливая рука садовника. Красивое в своей запущенности. Многие пытаются воссоздать такую форму в искусственных слащавых бонсай, подрезая и стягивая живую крону проволокой, крутя её так и эдак. Но все они терпят поражение в своих попытках. Создать такое человеку не под силу — только сымитировать. В Японии мастера ценят красоту ваби-саби — прелесть несовершенного, надломленного, тронутого временем и суровой природой. И Эмилии была близка такая философия. Она знала, что большинство сочтет таких людей некрасивыми и даже отталкивающими. В Хогвартсе девушка к подобной категории относила и Аргуса Филча, школьного завхоза. Но, в отличие от Филча, ей казалось, что облик Северуса хранил отпечатки благородных страданий, что возвышают душу и удостаивают славы. Было видно, что мужчина молод. Возможно, чуть старше тридцати. И потому фактура на его лице была высечена скорее ужасными волнениями и великими горестями, нежели временем и старостью. По этим признакам она рассудила, что его суровость — это не просто скверный характер. «Наверное, он пережил очень много горя и лишений», — подумала она, грея ладони о чашку. В её глазах он выглядел как раненое животное, которое кусает любого, кто пытается подойти слишком близко. Не потому, что он злой — Эмилия верила, что по-настоящему злых людей в мире почти нет, — а потому, что он отчаянно одинок и давно не имел человека, от которого принимал бы тепло или помощь. Оттого и стремится первым напасть. Подружиться с ним — вот что ей нужно сделать. Прийти к такому выводу для неё было самым естественным окончанием. Вопреки тому, что Снейп не излучал дружелюбия. Такая она была по натуре: терпеливая и добрая. Умеющая защищать свою собственную уязвимость тем, что не скрывала её, и наполнять себя тихой радостью. А потому ей не в ущерб было делиться своим внутренним светом с теми, в ком он погас. «Он просто забыл, что мир может быть добрым», — решила она, делая глоток чая. — «Ну что ж, придется ему об этом напомнить. Даже если он отблагодарит меня подарком с крысиным ядом за это". — она мысленно улыбнулась сегодняшней шутке одного из своих учеников.

***

Сентябрь этого года в Хогвартсе был действительно очень сырой, ветреный и по-настоящему гнетущий. Это был год, когда радость буквально высасывали из воздуха дементоры. Преподаватели старались не задерживаться в коридорах, и даже призраки выглядели бледнее обычного. Появившись в Хогвартсе при такой обстановке, Эмилия посчитала это тренировкой закалки. Ей хотелось находить в своей новой рутине как можно больше уюта и радости, чтобы крепчать. По её мнению, сила духа являлась тем качеством, которое можно и нужно все время подпитывать. Её мастер часто повторял: "Чтобы твой внутренний огонь всегда ярко горел, не жалей подбрасывать в него дрова." В этом смысле девушка питала свой огонь каждодневной радостью, которую она или находила, или создавала вокруг себя. В замке мало где было уютно. Только в одном уголке — башне, выделенной Эмилии, — атмосфера была совершенно иной. Она обживалась стремительно в своей обители, сделав её для себя максимально приятной. И старалась сыскать друзей в коллективе. Но не со всеми коллегами пока удалось стать приятелями. Девушка знала, что это только "пока". Северус Снейп, чей путь в Большой зал неизменно пролегал мимо лестничного спуска с её башни, каждое утро ускорял шаг в этом месте. Из открытого проема доносились странные звуки: то мелодичный звон колокольчика, то тихий напев на непонятном языке, то... запах жасминового чая, который он терпеть не мог ещё со школьных лет. Он не хотел с ней встречаться лишний раз. Но сегодня ему не повезло. Стоило Снейпу приблизиться лестничному проёму, как Эмилия буквально выпорхнула ему навстречу. — Профессор Снейп! — воскликнула девушка радостно. Она была босая, в простом хлопковом хаори, наброшенном поверх мантии. — Как удачно, что вы идете мимо! У меня зацвел куст Кидзунариума, который Мастер подарил мне на прощание. Такое случается только раз в жизни, а у его цветов очень интересные магические свойства. Хотите я вам о них расскажу? Вы, как мастер зелий, должны оценить этот экземпляр. Когда вокруг так много... — она на мгновение замолчала, глядя в сторону ворот, за которыми парили дементоры, — ...холода, в отварах он помогает вспомнить как это — снова испытывать счастье. Снейп замер, медленно повернувшись к ней. На мгновение в его глазах блеснул профессиональный интерес зельевара, но при слове «счастье» он мгновенно потух, сменившись привычным раздражением. — Мисс Уинслоу, — проговорил он медленно, — после уроков я буду крайне занят подготовкой запасов заживляющего бальзама для больничного крыла. В Хогвартсе он очень быстро расходуется. Это, смею вас заверить, куда важнее оценки ваших... садовых успехов. И я бы советовал вам надеть обувь. В замке сквозняки, а я не намерен тратить редкие ингредиенты на лечение вашей простуды. Он говорил это с видом абсолютного, невозмутимого спокойствия. Его привычной маски, особенно необходимой после недавней неудачной инспекции. Эмилия лишь рассмеялась, и этот звук отразился от каменных сводов чистой трелью. — Мои ноги закалены. К тому же они чувствуют камни, профессор. Камни Хогвартса очень старые, и в них полно накопленной магии, поэтому они делятся теплом. А простуда... — она хитро прищурилась, — ...она случается только с теми, кто слишком сильно боится заболеть. Но что с вами? Вы выглядите так, будто не спали всю ночь. Хотите, я покажу вам точку на запястье, нажав на которую, можно уснуть за минуту без всяких зелий? — Не нужно предлагать мне свои сомнительные методы вместо проверенной веками науки, — Северус сделал шаг вперед, нависая над ней своей черной тенью, — Это лишь заставляет меня ещё больше сомневаться в вашей компетенции. Он ожидал, что она обидится или хотя бы смутится. Но Эмилия вдруг с одобрением посмотрела ему в глаза, задрав подбородок. Он был сильно выше, и от этого ей хотелось как бы вытянуться, чтобы поравняться. — Я не буду настаивать, если вы не хотите, — легко согласилась она. – И знаете, я очень рада, что вы так внимательно присматриваетесь к моей компетенции! Это значит, что в Хогвартсе преподают только лучшие, раз они проходят такой отбор, – решительно заявила она. Не такого эффекта он добивался. "Она рада. Какое счастье..." – Кстати, Северус... можно я буду называть вас Северус? Мистер Снейп звучит так официально, будто мы на дуэли. Я хотела вас спросить, как на счёт... — Нет, вам нельзя звать меня просто по имени. Мы почти на дуэли, мисс Уинслоу, — сказал он насколько мог вежливым тоном, но выделил слово "почти". А затем криво усмехнулся, чтобы это выглядело как шутка, а не скрытая угроза. — Доброго... утра. Он намеревался закончить разговор. Кивнул ей, чтобы дать это понять, и продолжил свой путь. Однако она его легко догнала, поравнялась и продолжила. – Хорошо, я буду называть вас профессор. Вы не против? – тон Эмилии не стал от этого ни на каплю серьезнее, она только улыбнулась ещё теплее. – И вас это устраивает? – ответил он вопросом на вопрос. – Ставить себя в положение, как у ученицы? – О, ну конечно! Я в этом не вижу ничего унизительного, – беззаботно отозвалась Эмилия. – Знаете, все мы иногда придаём самим себе такую смертельную важность. Я уже много лет пытаюсь забыть о себе по настоянию мастера. Однако не могу этого сделать, когда кто-то сильно задевает моё эго. Но вот в вопросе обращения к вам оно совсем не страдает. Особенно учитывая то, что я хочу у вас попросить. Снейп ничего не ответил и не сбавил шаг. Эмилия решила, что он готов её выслушать, и засветилась воодушевлением. – Видите ли, в Японии я обучалась только практике — как контролировать и управлять своими магическими способностями. А в точных науках я практически не сведующа. И мне бы очень хотелось восполнить пробелы в знаниях... – Это все очень похвально, – буркнул он в нетерпении. – Но какое я имею к этому отношение? – О, самое прямое! Эмилия отбросила свои предисловия и выдала как на духу: – Как вы смотрите на то, что бы подтянуть меня по зельям, профессор? За справедливую награду, разумеется. Снейп тяжело вздохнул. Ещё этого ему не хватало. – Для меня нет ценнее награды, чем свободное время. Я не могу вам ничем помочь... Сожалею. Сожалением его голос не полнился. Эмилия на секунду растерялась. Она не допускала, что отказ возможен. Но девушка быстро нашла в этом плюсы. Она пожала плечами. – Что ж, я даже этому рада! Мастер всегда говорил, что самообучение очень сложное, но и самое эффективное. Может быть, в вашем кабинете найдутся лишние учебники? Я буду очень благодарна, если вы поделитесь. Снейп с минуту поразмыслил, стоит ли на это соглашаться. Искушение соврать и избавить себя от ее визитов было велико, но что-то в ее искреннем желании изучать его предмет задело в нем струну профессиональной гордости. Зельеварение он любил, и эта целеустремленность вызывала у него крошечную каплю сочувствия. – Зайдите в мой кабинет после шестого урока, — бросил он через плечо. — Я посмотрю, что можно для вас сделать.