Его слова, ее выбор

Она всё еще была сломлена. Она всё еще умирала от горя. Но теперь она знала: она обязана закончить этот ад. Ради него. Чтобы, когда они встретятся в том чистом мире без титанов, он не смог назвать её «бесполезным мусором»…

***

Но это мимолетное видение, этот голос в голове — они не могли залечить рану. Они лишь дали ей силы подняться, чтобы она смогла увидеть, как всё рушится по её вине. Первый же приказ, который Ханджи отдала при высадке на спину Прародителя, оказался катастрофой. Её голос, обычно звонкий и уверенный, дрогнул. Она замешкалась всего на секунду, захлебнувшись фантомным образом Леви, тонущего в пару, и этого мгновения хватило. Один из титанов прошлого — звероподобный клон — метнул какой-то обломок точно в цель. Если бы не Армин, который в последний момент выкрикнул команду рассредоточиться и лично перехватил инициативу, вся группа была бы раздавлена в первые секунды боя. — Командор, отойдите в тыл! — крикнул Армин, не глядя на неё. Его голос звенел сталью, которой теперь не было у неё. — Жан, Конни, за мной! Мы перегруппируемся здесь! Ханджи замерла среди костей Прародителя. Она видела, как Армин молниеносно исправляет её ошибки, как он ведет их за собой, заполняя собой ту пустоту, которую оставил после себя Леви — и которую она, законный Командор, заполнить не смогла. Она видела их взгляды. Они не были полны злости. В глазах Жана, Пик и даже Райнера застыла невыносимая, удушающая жалость. Они видели, что её разум всё еще там, в Одии. Для них она стала хрупким стеклом, которое они боялись разбить неосторожным словом. И эта жалость жгла её сильнее, чем пламя колоссов. «Я — балласт, — эта мысль запульсировала в висках, перекрывая гул битвы. — Леви умер, чтобы спасти бесполезный мусор, который даже не может отдать приказ». Ненависть к себе стала густой, как смола. Каждое движение механизмов УПМ отдавалось в сердце болью. Она чувствовала себя самозванкой в плаще с крыльями. Когда битва перешла в самую ожесточенную фазу, и небо над спиной Эрена почернело от сотен призванных титанов, Ханджи поняла: вот он, её шанс искупить позор. Она больше не хотела вести их. Она хотела тишины. Увидев, как из костей Прародителя выбирается очередное чудовище с молотом в руках, Ханджи не стала звать на помощь. Она не стала планировать атаку. Она просто выжала газ до упора, устремляясь прямо в лобовую атаку, зная, что тросы не выдержат такого угла, а её клинки затупились. — Прости, Армин. Ты — лучший Командор, чем я когда-либо была. Прости, Леви… я иду к тебе, — прошептала она, закрывая глаза и подставляясь под сокрушительный удар огромного молота. Она ждала темноты. Ждала, когда её кости хрустнут, обрывая эту бесконечную пытку. Но вместо удара она почувствовала резкий рывок. Трос УПМ обвил её талию, вырывая из-под самого носа смерти. Микаса, чьи рефлексы были за гранью человеческих возможностей, пронеслась мимо, впечатывая Ханджи в твердую кость Прародителя на безопасном расстоянии. — Командор, что вы делаете?! — голос Микасы был резким, почти яростным. Она прижала Ханджи к выступу, закрывая собой от летящих осколков. Ханджи не отвечала. Она лежала, глядя в серое небо, и из её единственного глаза медленно катилась слеза. — Зачем ты это сделала, Микаса?.. — голос Ханджи был едва слышен. — Почему ты просто не дала мне закончить это? Микаса посмотрела на неё. В её взгляде не было жалости Армина. В нем была только суровая правда человека, который тоже потерял смысл жизни, но продолжал сражаться. — Потому что Капитан выбрал вас, — отрезала Микаса, прижимая ладонь к плечу Ханджи так сильно, что стало больно. — Если вы умрете здесь, его смерть станет бессмысленной. Вы этого хотите? Вы хотите, чтобы его последняя воля сгорела вместе с вами? Ханджи вздрогнула. Слова Микасы ударили в самое больное место. Она посмотрела на свои дрожащие руки. На окровавленные бинты. На ребят, которые в паре сотен метров от них сражались из последних сил, веря, что их лидер всё еще с ними. — Я подвела вас всех… — всхлипнула она, закрывая лицо руками. — Я не могу, Микаса. Я просто не могу больше быть сильной. — Тогда будьте слабой, — Микаса помогла ей сесть, её голос смягчился. — Но будьте живой. Армин справится с приказами. А вы… вы просто будьте нашей Ханджи. До конца. Ханджи смотрела на Микасу и понимала: они все видят её насквозь. Её боль, её слабость, её желание сдаться — это больше не было тайной. Но они всё равно выбирали спасать её. Снова и снова.  Она медленно поднялась, опираясь на плечо девушки. Её тело всё еще не слушалось, а душа была выжжена дотла, но она заставила себя взять в руки клинки. Она будет сражаться. Не ради победы, не ради человечества, и даже не ради себя. Она будет сражаться просто потому, что не имела права обесценить тот пепел, который остался от Леви в небе над Одией.