Его слова, ее выбор

Зоэ не видела момента его гибели. Она видела только, как раскаленный пар, тяжелый и густой, словно саван, проглотил его тонкий силуэт. Последнее, что осталось в её сетчатке — взмах его плаща. А потом… тишина. Грохот шагов Колоссов продолжался, но для неё мир вдруг стал абсолютно бесшумным. — Капитан! — чей-то истошный вопли со стороны самолета ударил по ушам.  Ханджи сделала шаг вперед. Ноги были как чужие, обугленные жаром, но она их не чувствовала. Она видела только золотистое месиво там, где Леви «танцевал» свой последний танец со смертью. Она ждала. Ждала, что сейчас из этого ада вылетит трос. Что он, злой, перепачканный в крови и саже, приземлится рядом и прошипит: «Черт бы тебя побрал, очкастая, шевелись». Но из тумана вылетел только пустой, покореженный клинок. Он со звоном упал у её ног. — Нет… — выдохнула она. Это было не слово, а хрип, вырвавшийся вместе с остатками кислорода из легких. Она рванулась вперед, но сильные руки Жана и Конни обхватили её поперек туловища. Она билась в их хватке, как раненый зверь, царапая их руки, не замечая, как ломает собственные ногти о грубую ткань их формы. — Пустите! Он там! Он же один! Вы что, не видите?! Ему… ему жарко, он ненавидит этот запах! — её голос сорвался на визг. — Леви-и-и! — Командор, поздно! Посмотрите на него! Его больше нет! — закричал Жан, и Ханджи увидела, что по его лицу текут слезы, мгновенно высыхая от жара. Её будто ударили наотмашь. Всё тело обмякло. Если бы парни не держали её, она бы рухнула прямо в пыль. Её затащили в самолет, когда шасси уже отрывались от земли. Ханджи упала на колени у самого края открытого люка, глядя вниз, на ковер из пара и огня.  И тут её прорвало. Это был не просто плач. Это был утробный, нечеловеческий вой. Она вцепилась пальцами в свои волосы, выдирая их прядями, раскачиваясь из стороны в сторону. Каждое её слово превращалось в захлебывающийся всхлип. Она колотила кулаками по металлическому полу самолета, пока костяшки не превратились в кровавое месиво. А потом силы просто покинули её. Резко. Навсегда. Она сжалась в комок в углу, обхватив колени, и начала мелко-мелко дрожать. Её взгляд остекленел. Она смотрела в одну точку — туда, где на полу лежали её разбитые очки. В последующие часы она стала похожа на призрака. Великая Ханджи Зоэ, сердце Разведкорпуса, превратилась в пустую оболочку. Когда Армин пытался заговорить с ней о плане, она не реагировала. Она даже не моргала. — Ханджи, нужно взять себя в руки… — тихо сказала Микаса, присаживаясь рядом. Она протянула флягу, но рука Ханджи просто безвольно упала вдоль тела. Она была настолько слаба, что не могла даже держать собственную голову — та бессильно клонилась к плечу. Микаса, чье сердце тоже было разбито потерей Эрена, вдруг почувствовала, как её захлестывает жалость. Она осторожно приподняла голову Ханджи и приложила флягу к её губам. Ханджи сделала глоток, но вода потекла по подбородку, смешиваясь со слезами и грязью. — Зачем?.. — прошептала Ханджи. — Зачем он меня оставил? Я не справлюсь. Жан подошел с другой стороны и набросил на её дрожащие плечи свою куртку. — Он верил в вас больше, чем в себя, Командор. Он отдал за вас жизнь не для того, чтобы вы сейчас сдались. — Я хочу к нему, — прохлипала она, закрывая глаза. — Пожалуйста… Просто дайте мне уйти к нему. Там тепло… там Эрвин… там все наши. Почему я всегда остаюсь последней на этом пепелище?! В этот момент Конни и Армин подошли и просто сели рядом, окружив её плотным кольцом. Они не говорили красивых слов. Они просто грели её своими телами, не давая окончательно рассыпаться. Микаса взяла её за ледяную, разбитую руку и крепко сжала. Ханджи судорожно вздохнула. В этой тишине, среди гула мотора и свиста ветра, ей вдруг почудилось, что чья-то невидимая, мозолистая рука в грубой перчатке привычным жестом щелкнула её по затылку. И тихий, хриплый голос, который она знала лучше своего собственного, прозвучал прямо в сердце: «Эй, четырехглазая… Вытри сопли. Ты же Командор. Посвяти свое сердце». Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли искры. С трудом, преодолевая тошноту и дикую слабость в мышцах, Ханджи оперлась на руки Жана и Армина и медленно, шатаясь, поднялась во весь рост.  Она всё еще была сломлена. Она всё еще умирала от горя. Но теперь она знала: она обязана закончить этот ад. Ради него. Чтобы, когда они встретятся в том чистом мире без титанов, он не смог назвать её «бесполезным мусором».