Мелководье

В какой-то момент до Чонгука дошло, что Тэхён может сколько угодно смотреть на него из-под ресниц, невзначай оказываться рядом в офисе, но первый шаг не сделает никогда. Именно поэтому Гук возликовал, когда Чимин так навязчиво организовал поход в клуб. Дай бог ему денег и мужика богатого. Ну а в клубе стало понятно, что Тэхён задумал на этот вечер. Он язвил и провоцировал, подшучивал и стрелял глазами, но соблазнял совсем не Чонгука. Ким Тэхён все-таки притащил с собой того самого видеооператора, с которым на неделе сидел в кафе. Донсу был, может, и неплохим парнем, Чонгук в общем-то ничего против него не имел. Встреться они при других обстоятельствах, даже засмотрелся бы на маленькое красивое лицо и ладную фигуру. Но прости, Ли Донсу, ты не вовремя. Когда ладонь Тэхёна легла на колено Донсу, обещая многое, Чонгук перешёл к тяжёлой артиллерии — словно из воздуха появился виски. И вскоре оказалось, что оператора было довольно несложно взять на слабо и напоить. Вообще, стратегии в этот вечер пришлось перестраивать прямо на ходу. Чонгук чувствовал себя чёртовым полководцем, который то и дело чередовал манёвры. Сначала он истощил ресурсы противника, опоив его до нестояния, потом применил обманку, введя дополнительный раздражающий фактор. Симпатичный мальчишка прилип к Чонгуку сам, стоило только выйти на танцпол. Однако очень быстро идея пощекотать Тэхёна ревностью отвалилась. Вместо того, чтобы бороться за своё, Тэхён сразу сдался и откатился ещё дальше. Чонгук словно открытую книгу читал его эмоции. Расстройство и смирение — вот что промелькнуло на лице этого несносного парня. И Гук тут же вычеркнул ревность из тактики действий. Потому что Тэхён почти сразу бросился утешаться в объятиях другого. Тут и к гадалке не ходи, стало понятно, чем закончится для него эта ночь. Чонгук заскрипел зубами, провожая их с оператором взглядом. Ничего личного, Донсу, но не пошёл бы ты?! И как же Гук некрасиво возликовал, когда беднягу скрутило от приступа тошноты. Виски попросилось обратно, а у Чонгука выпал шанс всё исправить. Он перехватил очевидно раздражённого сорвавшимися планами Тэхёна на выходе из уборной и приступил к осаде. Всё, хватит. Две недели Чонгук наблюдал, ничего не предпринимая. Он позволил Тэхёну сбежать, дал время осмыслить, усмехался, когда тот неумело скрывал свой интерес, пугливо глядя в коридорах и на планёрках и втягивая носом парфюм Чонгука. И всё равно дело закончилось пшиком. Не сразу, но до Чонгука дошло — Тэхён скорее отгрызёт себе руку, чем позволит отношения и тем более чувства. — Я две недели не лез, не давил, ничего не делал. — Когда Чонгук перехватил Тэхёна в узком коридоре, то с трудом контролировал себя. Руки будто сами собой поползли по гибкому телу, а губы присосались к солоноватой коже на шее. — И ты решил, что отличной идеей будет переспать с мужиком, который тебе даже не нравится. Хорошо, что вокруг много людей. Просто отлично. Иначе Чонгук бы не ограничился парой засосов. Тэхён так дрожал, так прижимался задницей к паху, что мозги отчаливали, помахивая ручкой. А ещё у него настолько очевидно стояло, что Чонгуку вышибало все заслонки. — Хочешь? — просипел Гук, сжимая горло и пах Тэхёна. — Хочешь, — он захлёбывался в ощущениях доступности этого человека и его жажде. И именно это отрезвило. Что произойдёт наутро? Ответ был кристально ясным. На этот раз Тэхён не просто сбежит — он перекроет все ходы и выходы, заложит их кирпичами, лишь бы только не обжечься первым. И потому, собрав мозги в кучку, а яйца в кулак, Чонгук продолжил: — Только знаешь что, медовый горшочек? Никакого секса. Нет, только не с тобой. — Почему? — как-то очень слабо, растерянно пробормотал сбитый с толку Тэхён. — Чтобы ты не сбежал. — Боже, как пафосно. — Тэхён вывернулся из объятий и скривил нахальную улыбку. Чего и следовало ожидать — началась привычная оборона иронией. — Пойдём, — Чонгук снова протянул руку и теперь ждал, решится ли Тэхён подать ладонь в ответ. Тот уставился на пальцы и даже прикусил губу, потом оглянулся на дверь туалета, видимо, вспомнив о том, с кем пришёл в клуб. Чонгук улыбнулся и дожал: — Попросим Чимина проследить за твоим гостем. Ты же знаешь, что он у нас гиперответственный. Пойдём со мной. — Куда? — одними губами проговорил Тэхён. Опять на лице проступила детская растерянность, а глаза стали огромными и доверчивыми. — Гулять по летнему городу, — просто улыбнулся Чонгук и внутренне возликовал. Тэхён медленно вложил свои пальцы ему в ладонь. От просьбы позаботиться об операторе в восторг Чимин не пришёл. Однако увидев переплетённые пальцы, внезапно заткнулся и выпучился на Чонгука, безмолвно требуя ответов. Брови его взлетели вверх, а на лбу проступил невидимый знак вопроса. Чонгук пожал плечами. Чимин кивнул. Улица после клуба оглушила свежим воздухом и приятным полумраком. Чонгук словно ледокол провёл Тэхёна сквозь толпу у входа, а потом потянул по кривым улочкам Итэвона. Ладони немного вспотели, однако расцеплять их не спешил ни один из них. — Куда мы? — наконец подал голос Тэхён, когда впереди показался вход в Ханган-парк. — На набережную. Если через парк, то тут меньше километра. — Чонгук притормозил около автомата со сладостями и посмотрел на странно притихшего Тэхёна. — Хочешь мороженое или сладкую вату? — Мне-е-е? — недоверчиво протянул тот и сглотнул. — Морож… вату можно? Всё-таки выпустив порядком вспотевшую ладошку, Чонгук потянулся за телефоном. Он оплатил и мороженое, и сладкую вату. Слишком много тщательно скрываемой надежды было в голосе Тэхёна. — На, сначала мороженое съешь, я пока вату подержу. — Чонгук протянул вафельную рыбку, наполненную сливочным пломбиром и начинкой из сладкой красной фасоли. — Но… — запнулся Тэхён, однако мороженое взял. Несмотря на то, что ночь давно укрыла город, Ханган-парк не спал. Близость к тусовочному Итэвону делала его идеальным местом для продолжения отдыха. Здесь хохотали весёлые компании, кто-то сидел, а кто-то лежал на траве, из динамиков лилась тихая музыка, а дорожки освещали разноцветные фонари. — Тут так красиво, никогда не бывал здесь ночью. — Тэхён подал голос после того, как в мгновение ока прикончил мороженое и теперь терпеливо нёс обёртку до ближайшей мусорки. — Давай, — Чонгук вытянул липкую упаковку из его пальцев и взамен вложил пластиковый шар с сахарной ватой. — Я сам! — запротивился было Тэхён. — Дай о себе позаботиться, — хмыкнул Чонгук. — Это странно, — выдавил Тэхён, притормаживая. — Правда. Всё это очень странно. — Хочешь, я не буду играть с тобой в кошки-мышки и буду говорить только одну правду? — Чонгук остановился напротив. Их разделяли сейчас какие-то полметра. — Я хочу. Я хочу запереть тебя в своей квартире и заниматься с тобой любовью неделю подряд. Месяц. Без перерыва. По лицу Тэхёна пробежала лёгкая судорога, и он нервно облизал губы, но взгляда не отвёл, а потому Чонгук продолжил: — И я знаю, что ты хочешь меня. Но если я хоть что-то понимаю, то для тебя это будет знакомым сценарием, после которого ты, как всегда, перевернёшь страницу. В отношениях ты быть не умеешь. А я хочу быть с тобой. — На этих словах Чонгук заметил, как в глазах напротив проступил испуг, а потом что-то будто захлопнулось. Вот как он это делает — морозит сам себя, отгораживается в один момент и прикрывает мягкое. — Если коротко, то у меня есть план, — закончил Чонгук. — И что там в плане? — вид у Тэхёна был нахохлившийся, как у мокрого воробья. Со сладкой ватой в руках. — Приручить тебя. Дать тебе другой опыт, — терпеливо ответил Чонгук, разглядывая меняющуюся мимику. — Я тебе что, зверюшка, что ли? Зачем тебе это? Так сильно жмёт корона спасателя? Ты любого грязного щеночка понесёшь домой отмывать? — Тэхён дёргал уголками губ, нервно сжимал плечи и выглядел таким растерянным, что его хотелось обнять и не отпускать. — Нет. Я просто хочу тебя, — просто повторил Чонгук и всё-таки решился на крохотную вольность — пальцем отвёл прядь со лба Тэхёна и заложил ее за ухо. — А если я отогреюсь около тебя, а потом убегу продолжать с другими? Ты, спасатель, меня починишь, а я захочу свободы? — взгляд Тэхёна стал недобрым, губы презрительно изогнулись. Он даже сделал шаг назад, как будто пытался выставить себя в самом худшем свете. — Тогда я отпущу. — В смысле отпустишь? Вот так легко, просто возьмёшь и бросишь меня? — в голосе Тэхёна проступила истерическая нотка, и Чонгук не смог сдержать улыбки. Каким же ребёнком был этот молодой мужчина. –Ты ещё не приручился, а уже боишься остаться без меня? — Чонгук шагнул вперёд, но Тэхён попятился назад. — Я не владею твоей способностью к полемике и теряюсь, когда ты начинаешь всю эту хитрую философию. — Тэхён сошёл с освещённой тропинки и запнулся бы, если бы Чонгук не перехватил его за плечи. — Тогда я не буду играть. — Одна рука Чонгука мягко прошлась по плечу и легла на затылок, вторая обвилась вокруг талии. Теперь он шептал в чуть раскрытые губы, от которых сладко-сливочно пахло: — Я просто буду заранее говорить, что я собираюсь делать и для чего. Никаких игр, всё открыто. Я приучу тебя к себе. Он провёл носом по щеке Тэхёна, спустился к шее, ощущая как там бьётся вена, сильнее прижал раскисшего в его объятиях мужчину, а потом отпустил и сразу сделал шаг назад. — И что всё это значит? — растерянно пробормотал Тэхён. — Ты любишь ходить на свидания? — вдруг спросил Чонгук. — На такие, сопливо-романтические? После этого вопроса Тэхён надолго замолчал. Он нервно покусывал губы, но взгляд не отводил, а потом медленно покачал головой из стороны в сторону. — Я никогда на такие не ходил. — На его лице промелькнула стыдливая улыбка. — Я был только на… взрослых свиданиях. — Взрослые — это познакомились в клубе, арендовали комнату на час и разбежались? Скучновато. Я тебе устрою типичные подростковые свидания, когда в меню сахарная вата и прогулка по набережной реки Хан, потом поход в парк развлечений и сувенир на выходе. Что там ещё, дай подумать… — Чонгук специально нахмурился, будто напряжённо вспоминал. — Карусели, кафе, прогулки, караоке, кино и катание на лодочке. И только пото-о-ом первый робкий поцелуй. — Ого, сколько дел! — Тэхён подхватил этот лёгкий тон и явно расслабился. Он наконец распечатал сахарную вату, уложенную разноцветными волнами в пластиковую сферу, и начал отщипывать липкие сминающиеся кусочки. Судя по лицу, десерт радовал его невероятно, и Чонгук склонил голову, разглядывая, как Тэхён облизывает пальцы. — Ну что ж, мы почти на набережной, пойдём, я покажу тебе огни ночного Сеула, — с трудом оторвавшись от юркнувшего между губ языка Тэхёна, Чонгук прокашлялся. — У меня в планах долго идти, потом сесть в уличном кафе и наесться острой курочки, запить всё это пивом, а под утро купить десерт и кофе. Что ещё? Ещё надо найти автомат с игрушками и достать из него самую страшную. — А потом? — с интересом спросил Тэхён. — А потом я отведу тебя домой, поцелую в лоб и уйду спать к себе. — А вечером? — А на вечер я придумаю какую-нибудь другую культурную программу. — Ты обещал карусели, — ехидно напомнил Тэхён. — Тогда карусели и катание на водном трамвайчике. — Чонгук любовался этим красивым, сексуально одетым парнем, который по-детски боролся с сахарной ватой, продолжая откусывать невесомые куски. — Но сначала надо найти туалет и отмыть тебя. Ты весь в разноцветных пятнах. — Ладно, — покладисто согласился Тэхён, а потом вдруг добавил то, что ударило Чонгуку по сердцу: — Мне никогда не покупали сахарную вату. Так вкусно! Это было сказано между делом, без какой-либо попытки пожаловаться. Вряд ли Тэхён понимал, как странно это прозвучало. Только Чонгуку в очередной раз приоткрылся тот чёрный занавес, за которым скрывалось детство Тэхёна. Значит, сахарной ваты не было. Как, скорее всего, и мороженого, и каруселей тоже. За следующие пару часов прогулки Чонгук убедился в своих мыслях. Нет, вероятнее всего, взрослый Тэхён сам накормил себя и мороженым, и десертами, сводил в кино и в кафе. Его самостоятельность сквозила во всём: в коротких, немного ироничных рассказах и в репликах. Он никогда не говорил «мы», всегда только «я». Как будто во всём этом мире он мог рассчитывать только на себя, как будто за его спиной никого не было. — … и тем летом я понял, что на доставке я смогу заработать куда больше, чем если пойду по специальности, — смеялся Тэхён, заканчивая рассказ о своём обучении в вузе. — Так что можешь не вздыхать о нелёгкой судьбе этого ночного гонщика. Буквально пятью минутами ранее их обогнал парень в яркой жилетке доставки. Тот мчался на велосипеде с огромным коробом за плечами, и Чонгук посочувствовал пацану, работающему на развозе ночью. — Как ты попал в рекламное агентство? — Гук присел на ступени, сбегающие к воде, рядом с Тэхёном. Тот улыбался, глядя на рябь реки Хан, покрытую бликами от ночных фонарей. — Меня позвали моделью. — Тэхён пожал плечами. — Но я так достал своими идеями режиссёра, что она чуть не выгнала меня со съёмочной площадки. Правда, потом она же протежировала при приёме на стажировку. — Я правильно понимаю, что я не найду в интернете ни одного рекламного ролика с твоим участием? — Чонгук засмотрелся на ровный профиль. — В итоге они сняли другого парня. Но я получил работу, так что всё вышло гораздо лучше. Чонгук запомнил эту тёплую ночь бесконечной. Они с Тэхёном неторопливо шли вдоль длинной набережной, иногда надолго замолкая. Но эта тишина между ними не была тяжёлой или натянутой, наоборот, делала их безмолвное общение интимным. — Итак, решающий момент этой ночи. — Чонгук прищурился, разглядывая впереди несколько вагончиков с едой, закрытый на ночь пункт проката велосипедов и маленькую, сверкающую огнями стеклянную будку. — Игровой автомат-манипулятор. Наша задача вытащить максимально отвратительную плюшевую игрушку. — Сколько раз я ни пытался, так ни разу и не достал. Эти мерзкие слабые пальчики разжимаются, стоит только ухватить игрушку, — сказав это, Тэхён прибавил шагу и с явным интересом заглянул через стекло. — Видишь вон того синего цыплёнка? Наша цель он. — Синий цыплёнок — это ужас, согласен, — закивал Чонгук, достал телефон и провёл оплату. — Приступим. В четыре часа утра над рекой Хан заструился мягкий туман, который едва-едва подсвечивал серебристый рассвет. Город ещё спал, и даже самые стойкие ночные гуляки начали расходиться по домам. Чонгук и Тэхён по очереди хватались за рукоять, которая управляла хлипкими паучьими лапками внутри автомата. Два раза игрушка чуть было не добралась до цели, но специально настроенные пальцы разжимались под тихий выдох Тэхёна и маты Чонгука. — Не получится, — спустя десятки попыток, смиренно улыбнулся Тэхён. — Пф-ф, я достану, — сквозь зубы прошипел Чонгук. Кто-то должен был доказать Тэхёну, что чудеса возможны. Когда мерзкий синий цыплёнок с кривым жёлтым гребешком и перекошенным клювом снова оказался в маломощных лапках, Чонгук сощурился до боли в веках. Даже если он оставит здесь половину своей зарплаты, это уродливое плюшевое нечто будет у него в руках. Манипулятор рывком сдвинулся вбок, зависая над дырой, и Гук услышал за спиной тихий всхлип, который тут же превратился в истошное «ура!» — Я же говорил, — с видом победителя расслабленно усмехнулся Чонгук, доставая предмет детских кошмаров из специального отсека. — Держи, это будет доказательством моей суперсилы. — Ну и какой ты из супергероев? — тут же нежно прижимая игрушку к груди, спросил Тэхён. — Железный человек, конечно! — Чонгук не отрываясь глядел на умилительно счастливого взрослого мальчишку, который указательным пальцем гладил гребень на голове игрушечного цыплёнка. — Он умный, харизматичный и к тому же миллионер. — Угу, — пребывая в собственном мире, кивнул Тэхён. В вызванное Чонгуком такси они садились под первыми золотыми лучами. Тэхён уже спал с открытыми глазами, всё также цепко держа цыплёнка в руках. Его почти укачало внутри салона, и он то и дело мотал головой и подскакивал. Когда машина запарковалась около его дома, Тэхён повернулся к Чонгуку. — Спасибо за прогулку, — он сладко и немного сонно вздохнул. Однако тут же сменил тон, когда увидел, как Гук расстёгивает свой ремень безопасности. — Ты куда? — Провожать тебя, конечно. — До постели? — губы Тэхёна призывно изогнулись с одной стороны. — До двери. Я должен поцеловать тебя в щёку. — Ты же говорил в лоб. — В глазах Тэхёна играли черти, а Чонгук почти незаметно вздохнул. Понятно было, что Тэхёна тащит на вполне знакомые рельсы, в привычный ему сценарий, где одноразовый секс перекрывает возможность отношений. — Пойдём, — усмехнулся Чонгук. В лифте Тэхён смотрел так плотоядно и откровенно, что у Чонгука скручивало в паху от одних только мыслей. Конечно, ему хотелось. Он же не железный, а перед ним Ким Тэхён. Гибкий, сладко-солёный, податливый Ким Тэхён. Около двери в квартиру Тэхён быстро набрал код и, не сомневаясь, что его ждёт продолжение, быстро дёрнул за ручку. — Стой. — Чонгук поймал его за локоть, когда Тэхён уже распахнул дверь. — М? — промурлыкал Тэхён, разворачиваясь с таким порочным видом, что его хотелось прижать к стене тут же. Вместо этого Чонгук подтянул его поближе, так и не переступив порог, а потом ласково, почти невесомо прижался губами к щеке. Тэхён пах рассветом и водой реки Хан. Гук задержался губами всего на пару секунд, а потом отступил на шаг. — Ну ты серьёзно? — недоверчиво и чуть раздражённо выдохнул Тэхён. Его ноздри раздулись, а брови поднялись. — Я приеду к тебе в три часа дня. Оденься удобно. Пойдём на карусели. — Чонгуку доставляло удовольствие видеть в зрачках напротив растерянность и неудовлетворение. И да, безумно тянуло зайти внутрь этой серой квартиры и опорочить узкий целомудренный матрас. Ничего не сказав и даже не кивнув напоследок, Тэхён дождался, пока за Чонгуком приехал лифт, так и не отступая в квартиру. Сверлил глазами до последнего, теребя в руках отвратительно-синюшнего цыплёнка. До дома Чонгук шёл пешком. Снова, как будто это стало входить в привычку. Улицы постепенно наполнялись людьми: вышли на работу уборщики, зевая, покидали заведения те, кто всю ночь обслуживал, кормил и развлекал народ. Чонгук шёл по просыпающемуся Сеулу и чувствовал, как сдавливает сердце. Он ощущал, как внутри него рождается что-то новое, немного болезненное, рассветное. Как в юности, когда ты ждёшь чего-то волшебного, когда знаешь, что ещё вся жизнь впереди, и она будет хрустальной, сияющей, непременно счастливой. Это чувство звало его, обещая перемены. И всё это было связано с одним именем, которое он, сам не осознавая, то и дело беззвучно повторял. — Ким Тэхён. — И это имя было прекрасным и самым важным. С этим именем он, закрыв глаза и тихо застонав, откинулся на стену в душе, с этим же именем заснул, а потом проснулся в середине дня. — Ким Тэхён? Готов? — спросил Чонгук, когда знакомая дверь снова распахнулась. Тэхён покусывал нижнюю губу и неловко переминался на пороге. На нём были джинсы и плотная рубашка. Чонгук цокнул. – Ты упреешь, там жара. — Да? А что надеть? — растерянно ответил Тэхён и захлопал ресницами. Он сделал шаг вбок и распахнул створки старого шкафа. Чонгук тоже заглянул в недра и тихо хмыкнул. Всё было развешано по комплектам: собрано буквально так, как, видимо, и продавалось в магазине. — Если честно, я не особенно умею комбинировать, — задумчиво и неловко признался Тэхён, проводя пальцами по одежде. — Я всегда покупаю всю одежду с манекена, а потом ношу, как было подобрано в магазине. — Простая белая футболка есть? — Чонгук позволил себе крохотную вольность, подошёл поближе, встал за спиной Тэхёна и положил подбородок ему на плечо. — Есть, — сбиваясь, ответил Тэхён и замер, потому что в этот момент Чонгук немного развернул голову и уперся носом и губами ему в шею. — Ну вот футболку и надень, — закончил свои манёвры Чонгук и отступил назад. — Ты всё-таки играешь со мной, — как-то ломко пробормотал Тэхён, глядя внутрь шкафа. — Это часть моих ухаживаний. — Чонгук вытянул руку и мягко провёл пальцами вдоль линии позвоночника. Спина Тэхёна напряглась, а плечи чуть-чуть поднялись. — Я же сказал, у нас подростковые свидания. Сегодня я куплю тебе чупа-чупс и какой-нибудь ненужный сувенир на полку. — У меня нет полки, — пробормотал Тэхён и достал наконец простую белую футболку из стопки. — Что-нибудь придумаешь. — Чонгук посмотрел на матрас в углу квартиры. Он был тщательно заправлен всё тем же унылым пледом, но только до подушки. Потому что на ней лежало синее нечто с жёлтым клювом. Цыплёнок, наполовину укрытый одеялом и пледом, явно провёл в этой постели всю ночь. Переодеваться Тэхён отправился в ванную, и Чонгук терпеливо ждал, подпирая стену и разглядывая ничуть не изменившуюся обстановку. Он мысленно переписывал свои планы. Были идеи как-нибудь сводить Тэхёна в оперу или на балет, отправиться на выставку современного искусства. Только был ли в этом смысл? Ему нужны не шедевры академической сцены, а опыт обыденных удовольствий. Чонгук пытался вспомнить, чем радовали друг друга его родители. И это были такие крохотные мелочи, которые он, будучи пацаном, почти не замечал или считал естественными. Чай, принесённый как бы между прочим, и к нему внезапная пироженка, новые уютные тапочки, купленные невзначай, мягкий шарф. Все эти некрупные даже не подарки, а сувениры были частью их реальности. Они как бы всё время подтверждали — «я помню о тебе». И им с сестрой тоже постоянно доставались презентики: ручка, шоколадный батончик, брелок, блокнот. Было ли такое у Тэхёна? Даже коротких рассказов хватило Чонгуку, чтобы понять — этот ребёнок не получал ничего. — Идём? — Тэхён показался из ванной. Рукава белой футболки он подкатал, открывая красивые сухие бицепсы. — Ты замечательно выглядишь, — просто ответил Чонгук и увидел замешательство в глазах напротив. К комплиментам Тэхён тоже не привык. С парковкой около парка развлечений была полная засада, и Чонгук долго кружил, чтобы найти место, злобно чертыхаясь себе под нос. Сделав несколько кругов, он наконец припарковался и только тогда обратил внимание, что Тэхён странно притих. — Так, парковка оплачена, пойдём, — развернулся на сиденье Гук, отщёлкивая ремень. — Не обязательно было… — Тэхён повёл глазами в направлении парка. — Так. — Чонгук на секунду взял паузу, чтобы разобраться. — Я матерился из-за парковки и из-за того, что тут всё сделали через жопу, а ты принял это на свой счёт, потому что именно тебя я повёл сюда выгуливать? Я правильно всё перевёл? — Тэхён на это неопределённо повёл головой, и Чонгук продолжил: — Моя агрессия не связана с тобой. Иногда во время вождения я сильно ругаюсь. Парковку спроектировали дебилы, и я, как строитель, добавлю, что они не просто дебилы, а дебилы в кубе. — Почему не в десятой степени? — расслабил плечи Тэхён. — Слишком много чести. Пойдём! У нас много дел. Являясь одновременно взрослым человеком, который давно обеспечивает сам себя, Тэхён оставался ребёнком, который не получил базового детского. Чонгук остро чувствовал это весь день, пытаясь склеить имидж улыбчивого и довольно острого на язык смм-щика с образом мальчишки, которому ни разу не купили сахарную вату. Получив обещанный чупа-чупс, Тэхён планомерно начал обходить все аттракционы, что были в парке. Они сделали перерыв только на корн-доги и рыбок с бобовой пастой, а потом опять отправились покорять американские горки и катапульты. То, что у Тэхёна нет тормозов, до Чонгука дошло только после того, как тот на шатающихся ногах сошёл с центрифуги и согнулся за кустом, пытаясь отдышаться от дурноты. — И мы больше никуда не пойдём? — с тоской глядя на простую карусельку с лошадками, проговорил Тэхён и судорожно присосался к бутылке с водой. — Если ты захочешь, мы будем приходить сюда каждые выходные, и ты сможешь покататься на каждой лошадке по очереди, — уверил его Чонгук. Честно говоря, сейчас он вспомнил свою младшую сестру. Та, когда была маленькой, тоже не могла понять, когда надо остановиться. В силу возраста. А у Тэхёна просто не было опыта. — Ладно, — тут же скис Тэхён, расстроенный тем, что вечер развлечений закончен. — У меня по плану было катание на водном трамвае, но боюсь, что твоему вестибулярному аппарату хватит. Как насчёт кино? Огромное ведро попкорна и самый большой стакан кока-колы, как тебе идея? — Ну-у. Там громко, куча рекламы и воняет едой, — вся детскость слетела с выражения лица Тэхёна, появился знакомый заигрывающий взгляд. — Но мы можем перенести кинопросмотр домой. Допустим, к тебе. Не сдержав смешка, Чонгук дёрнул бровью, показывая, что намёк понял. Тэхён снова пытался перевести всё в знакомую горизонтальную плоскость. Проблема в том, что Чонгуку тоже до боли хотелось снова видеть его в своей квартире, сидеть с ним под одним пледом, кормить его, смотреть на спящего. Так что вечерний субботний кинопросмотр точно станет для него испытанием воли. — Закажу еды, и вместе выберем фильм, — глядя на слегка утомлённого Тэхёна, Чонгук кивнул. — Я сам могу заказать и оплатить. — Можешь, конечно. Но позволь мне о тебе позаботиться. — Они уже подошли к машине, и Чонгук встал напротив Тэхёна. Тот был взлохмаченным, на лбу выскочил прыщик, белая футболка украсилась серыми пыльными пятнами от прикосновения к многочисленным перилам и ограждениям. — Когда ты начинаешь так говорить, я невольно думаю, что ты смахиваешь на маньяка, — пробурчал Тэхён. И всё же вид у него был скрыто-довольным. Ему явно нравилась эта чрезмерная опека. Заказ в ресторане Чонгук оформил ещё около парка аттракционов, так что бумажный пакет с едой уже дожидался их на специальном крючке около входа в квартиру. — Знаешь, я всё хотел спросить, — Чонгук открыл дверь и пропустил в квартиру немного скованного Тэхёна. — Тогда на корпоративе ты так ловко обращался с европейскими столовыми приборами! Если честно, я тогда просто повторял за тобой. — Перед корпоративом я взял видеоурок, я же знал, что будет европейская кухня, сам организовывал. — Тэхён по очереди поддел задники кроссовок мысками, ленясь наклоняться и расшнуровывать. — Но я в душе не чаял, как есть многочисленными ножами и вилками, так что в этот день долго сидел на Ютюбе. Ужасно волновался! — Он задорно улыбнулся и развёл руками, признаваясь. — А когда мы собираемся на стройки, я часами болтаю с чатом GPT. Знаешь зачем? Никогда не угадаешь! — Ну? — Чонгук снова видел перед собой того самого энергичного и цепкого смм-щика, который крутился юлой в офисе. — Я сижу и тупо запоминаю фразы и жаргонизмы, которыми они общаются. — Он поднял указательный палец и закатил глаза вверх, явно вспоминая. — «Замутим козырек из профнастила, чтоб не текло», или «Гарцуем бетон вручную, миксер сломался к херам»! — Тут не хватает мата, — засмеялся Чонгук. — Глаголы должны быть ненормативными. Так они звучат понятнее и функциональнее. Значит, вот как ты это делаешь, — закончил он. — Что? — Нравишься всем. Находишь со всеми общий язык. — Это часть моей работы, — просто пожал плечами Тэхён. — Это часть твоего выживания. Ты подстраиваешься под всех. Пьёшь ненавистный кофе, который тебе приносят, учишь чужой сленг, всегда улыбаешься. — Это плохо? — тут же ощетинился Тэхён. — Это отлично. Ты научился выживать лучше всех остальных и добился невероятных результатов. — Чонгук поставил пакет из ресторана на стол и быстро шагнул в сторону замершего Тэхёна. Не давая тому времени что-то сделать или сказать, Гук скользнул руками вокруг его талии и мягко прижал к себе. — Я не люблю обниматься, — глуховато пробурчал Тэхён в плечо Чонгука. Его руки висели плетьми, а тело было напряжённым. — А тебя хоть кто-то вообще обнимал? — Ты опять решил устроить сеанс психотерапии? — раздражённый выдох Тэхёна был горячим. — Видишь ли, тут дело не только в тебе. Возможно, мне нравится заботиться о тебе, потому что это исцеляет ту часть меня, которая когда-то очень нуждалась в том, чтобы кто-то позаботился обо мне. — Чонгук подался вперёд и снова нашёл губами местечко за ухом Тэхёна. Там пахло лактозно и сладковато. — Слишком мудрёно. — Голос Тэхёна оставался всё таким же недовольным, однако руки его поползли по спине Чонгука. — Мне было пятнадцать, когда умер отец, и мне пришлось стать кем-то вроде главы семьи. Сейчас я понимаю, что пятнадцать — это мало. Но тогда у меня не было вариантов. Мама не справлялась с горем, а сестре всё ещё надо было есть, помогать одеваться и ходить в сад. — Я соболезную тебе, — очень тихо сказал Тэхён. Его руки замерли на плечах Чонгука, он всем телом прижался, подставляясь под ласковые губы на своей шее. — Проголодался? — почти неслышно прошептал Чонгук, продолжая мягко водить губами по коже, на которой появлялись крохотные мурашки. — Ты о еде? — голос Тэхёна дал хрипотцу, он задышал глубже, а его руки начали беспокойно спускаться вверх и вниз. — Я именно что о еде, — зашипел Чонгук, ощущая крепкие и очень настойчивые ладони на своих ягодицах. Он подался назад, оставляя немного раздосадованного Тэхёна на месте, и принялся разбирать коробки из пакета. Спустя пару минут и гость, и хозяин наслаждались вкусным ужином в корейском стиле. Но Чонгук то и дело ловил зовущие взгляды из-под тёмных ресниц, пытаясь напомнить и сформулировать самому себе, для чего он решил осторожничать с сексом. Если он хоть что-то понимал в характере этого парня — доверие было для него лимитированным продуктом, а привязанность равнялась уязвимости. Вряд ли у него были хотя бы одни более или менее серьёзные отношения. Их не было даже с родителями. Так что, как бы ни мечтал Чонгук поторопить события и соблазниться на мягкие, чуть обветренные губы и сладкий взгляд, он потерпит. Потерпит и подпустит поближе этого пугливого зверька. Покажет, что забота может быть не временной, а постоянной, что за спиной может быть стена, а его страхи кто-то разделяет. Что они тут собрались не только ради секса. — Что хочешь посмотреть? Романтику и сопли? Боевик и крепких потных парней? Научную фантастику, где мы сломаем мозг от происходящего? — начал перечислять Чонгук, щёлкая пультом. На экране появилась знакомая красная надпись стримингового сервиса. — Супергеройскую фантастику можно? Я хочу финал «Мстителей». — Этот фильм, прямо скажем, переоценён, — проворчал Чонгук, однако тут же начал вбивать в поиск название. — Поговори мне ещё! — Тэхён отложил палочки и резво переместился на диван. — Не люблю открытые финалы. — Чонгук поднялся и выключил свет, а потом забрался на диван с ногами. — Садись нормально. Мы тут надолго. Он подозревал, что Тэхён не выдержит, но не думал, что так быстро. Сначала тот аккуратно подтянул ноги к себе, потом полулёг так, что его плечо коснулось колена Чонгука. Потом он долго елозил, устраиваясь поудобнее, и наконец оказался спиной между разведённых ног Чонгука. — Я видел все твои манёвры, — хмыкнул Чонгук, прижимая Тэхёна к своей груди. Он давно потерял нить событий в фильме, куда интереснее была реальность и шевеления в полумраке. — Да я в курсе, — отозвался Тэхён, садясь ещё ближе и откидывая голову на плечо Чонгука. В таком положении его лицо оказывалось критически близко, а чуть распахнутые губы призывно поблескивали. — Я не стану тебя целовать, — контролируя каждое своё движение, пробормотал Чонгук. Он чувствовал, как в неровном ритме сильно бьётся сердце Тэхёна, ощущал жар его ладоней, которые мягко и настойчиво скользили от коленей Чонгука к паху. — Смотри фильм. — Я его уже видел, — капризно сморщился Тэхён, но движение рук прекратил. — Могу включить «Аватар» или «Матрицу». — Не удержавшись, Чонгук зажал губами кончик носа Тэхёна и тут же услышал полустон-полувыдох. — Нет, Тэхён-а, сегодня только киносеанс, потом могу почитать сказку перед сном. Или проводить тебя домой. — Я не хочу домой. — В лице гостя мелькнуло что-то вроде испуга, и Чонгук внезапно успокоился. Он не был уверен в том, что делает, и что это верная стратегия. Может, было бы проще идти стандартным путём: свидание-секс-встречи. Но прямо сейчас уверился в обратном. — Ты же отличный выдумщик, Ким Тэхён, криэйтор, аналитик. — Чонгук резко перехватил ладони, которые снова начали путешествие по его бёдрам. — Скажи мне, что будет дальше? Расскажи честно. Что произойдёт, если прямо сейчас мы отправимся в душ, а потом переспим? — Я сверху, — очень быстро вкинул Тэхён, садясь прямо. — Да неважно, — отмахнулся Чонгук и продолжил. — Дело не в этом. Допустим, у нас сегодня будет секс, и это будет неплохо. Что насчёт завтра? — М-м… Ну. Займёмся своими делами? Всё будет хорошо? Встретимся на работе? — начал неуверенно перечислять Тэхён. — В твоей картине мира секс — это финал отношений. Типа, кампания по завоеванию окончена, идём дальше? Отодвигаясь к спинке дивана, насупленный Тэхён молчал. На экране в этот момент происходила битва героев, и яркие разноцветные всполохи плясали по его напряжённому лицу. — Я хочу тебя. Конечно, я очень хочу, — глядя на всё более замыкающегося Тэхёна, продолжил Чонгук. — Но также я хочу дать тебе опыт, обыденность, может быть, даже рутину. Типа — музыку за завтраком, чтение книг перед сном, кино раз в неделю и вредную пиццу вместо ужина. Я хочу вместе с тобой гулять и кормить птиц в парке, арендовать лодочку, выбирать продукты в супермаркете, готовить ужин. И секс. — У тебя такое уже было, — подвёл итог Тэхён и поджал губы. — У меня было по-разному. — И где теперь твой последний партнёр? — Чонгуку показалось или он услышал нотки ревности? — Шиву счастлив с другим, у него всё отлично. Мы хорошо расстались, — стараясь выглядеть добродушно, проговорил Чонгук. — Ясно, — резковато закончил разговор Тэхён, отодвинулся ещё дальше и уставился на экран. До конца фильма он то и дело вздыхал, потом опускал глаза и долго сидел, задумавшись. — Я в шоке от этого финала, — проворчал Чонгук, когда заиграла заключительная тема Мстителей. Он с шумом потянулся и уставился на Тэхёна. — Напоминаю, что гостевая комната для тебя открыта, но если ты хочешь, я могу постелить на этом диване. Глядя на бегущие титры, Тэхён продолжал молчать. На его лице снова проступило упрямое выражение, а потом он принялся кусать и облизывать губы. Вряд ли он делал это в качестве соблазнения, скорее это означало глубокий мыслительный процесс. — Я не засну тут один, — разродился наконец Тэхён, всё также не поворачивая головы. — Тогда ты можешь спать в моей постели, — гася ненужное ликование, спокойно проговорил Чонгук. Мысль о том, что он проведёт ночь рядом с Тэхёном, отдавалась вниз волной возбуждения, которую, впрочем, он собирался сейчас же погасить в ду́ше. — Ладно, — буркнул Тэхён. Он поднялся с дивана и переместился за стол, на котором стояло ещё множество закусок. Небрежно взяв палочки в руки, он с явным равнодушием продолжил есть, пока Чонгук гасил экран и включал торшеры, стоящие по углам. В ду́ше Чонгук быстро разделался со своей накопившейся проблемой, помылся, начал чистить зубы, но возбуждение стрельнуло снова. Одна только мысль, что в его квартире сейчас находился Тэхён, не давала покоя. И то, что ночью тот, наверняка, устроит игру в соблазнение, рождало одновременно и сладкое предвкушение, и упрямое сопротивление. Не торопясь и давая своей фантазии разгуляться, Чонгук начал ласкать себя снова. Совсем несложно было вообразить себе всякое. Он ещё помнил вкус кожи за ухом и призывный влажный рот. После второго раза в голове стало пусто, а в ногах ватно. Теперь Чонгук мог спокойно уходить в глухую оборону, не беспокоясь, что сорвётся. — Душ свободен! — прокричал он в сторону гостиной. — Я принесу тебе шорты и футболку. Потом Чонгук долго лежал в кровати, пытаясь читать, и слушал плеск воды в ванной. Пару раз ему почудились тихие стоны, но он предпочёл списать это на своё воображение. Тэхён явился в спальню распаренный, розовый, пахнущий его, Чонгука, гелем для душа. Глаза стрельнули воровато, как будто он задумал шалость, однако быстро стали благообразными. Почти церемонно отогнул он край широкого одеяла и чинно улёгся в постель, сложив руки сверху на одеяло. — Знаешь, почему в пансионатах для мальчиков был запрет держать руки под одеялом? — Тэхён шаловливо поиграл пальцами, создавая что-то наподобие пальчиковой волны. — Несложно догадаться, — хмыкнул Чонгук и повернулся на бок, чтобы лучше видеть разыгрывающееся перед собой действие. — Это называлось «моральным контролем», — продолжил Тэхён лекторским тоном. — Ну и просто к слову, ты делаешь точно так же. — Мне нравится твоё упорство в достижении целей. — Чонгук широко улыбнулся. — Я сорняк. Я сорняк, который пророс сквозь бетон, кирпичи и асфальт. — Тэхён крепко сжал пальцы. Даже кулаки его были красивыми. — Мне положено быть упорным. — Было настолько плохо? — осторожно спросил Чонгук, беспокоясь, что они начали сложную тему. — Я не страдаю, если ты об этом. Я не рыдаю и не вспоминаю невзгоды, хотя рад, что мой папаша покинул эту грешную землю. — А что мама? — Живёт в пригороде Дэгу. Наверное, ей лучше. Мы общаемся только по необходимости, — в голосе Тэхёна не было скорби. Скорее выученное равнодушие. — Я оплачиваю её счета за квартиру и раз в неделю доставку продуктов. — Хм, — не нашёлся, что сказать Чонгук. Ему хотелось знать больше, но было страшно ковырять эту нелёгкую тему, однако Тэхён продолжил сам: — Мне и правда сейчас всё равно на то, что было. Люди думают, что такие как я день и ночь вспоминаем, как нас били или выкидывали за шкирку на улицу. На улице так-то было значительно безопаснее, чем дома. Поэтому я любил ходить в школу и проводил всё время в библиотеке до самого закрытия. — Тэхён продолжал смотреть в потолок, по его лицу гуляли тени и всполохи света из окна. — В старшей школе я смог начать подрабатывать, и стало полегче. Плевать. Детство — это всего лишь маленький кусочек жизни. — Кто пел тебе ту колыбельную про медовый горшочек? — с надеждой спросил Чонгук. — Услышал, как одна девочка в парке качала плюшевого мишку, и запомнил. — Иди ко мне. — Чонгук лёг на спину и откинул руку, приглашая лечь на неё вместо подушки. Тэхён мимолётно улыбнулся и медленно подвинулся ближе. — Не боишься, что я буду приставать? — хитро прошептал он тут же, утыкаясь губами в сосок, который торчал под футболкой Чонгука. — Представим, что на нас железные панталоны. — Гук сгрёб голову Тэхёна и приложился губами к лохматой макушке. — Я обещал тебе сказку. — Для взрослых? — не сдавался тот. — Обычную. Слушай давай. — Чонгук порылся в памяти, пытаясь стряхнуть пыль с известных с детства сюжетов. — Жили два брата — жадный и богатый Нольбу и добрый бедный Хынбу с огромной семьёй. Нольбу часто бил Хынбу и гнал прочь, когда тот приходил просить о помощи. — А чего-нибудь доброго не было, да? — Это самая известная детская сказка с хорошим концом, — Чонгук снова уткнулся губами в волосы Тэхёна и продолжил тихо нараспев: — Однажды ласточка застряла в соломенной крыше дома бедняка Хынбу. Он спас её, а она подарила ему за это тыкву с золотом и сокровищами. Прознал об этом хитрый Нольбу и украл тыкву. Но когда открыл её, то оттуда выскочили демоны и избили жадного брата. Покаялся Нольбу, попросил у брата прощения, и они помирились. — Много, конечно, вопросиков к сюжету, — сонно пролепетал Тэхён, которого, несмотря на сопротивление, сказка всё-таки усыпила. — Спи, медовый горшочек. — Чонгук устроился поудобнее, слушая, как меняется дыхание Тэхёна, как оно становится глубже. А потом, совершенно не пытаясь поймать мотив, зашептал знакомые с детства слова. Где-то под диафрагмой всё сжималось от понимания, что скорее всего он первый, кто пел Тэхёну колыбельную: — Медовый горшочек, медовый горшочек, Наш малыш — словно медовый горшочек. Хорошо слушается, Хорошо засыпает. Наш малыш сладкий как мёд. Ночь была на редкость беспокойной для Чонгука. Тэхён, словно перевозбудившийся от дневных впечатлений ребёнок, бесконечно ёрзал, раскидывался, бормотал, мог сесть в кровати, а потом завалиться по диагонали. А ещё он постоянно и неосознанно искал Чонгука. То он хватался за его руку и прижимался к плечу лбом, то обхватывал со спины и мокро дышал в шею. Чонгук просыпался, укладывал его поудобнее, укрывал одеялом, гладил по лицу. Не нужно было быть опытным психологом, чтобы понять простое: Тэхён начал доверять и неосознанно просил всё больше и больше ласки, которой никогда не получал. Но Чонгук мог дать палец на отсечение, если он ошибётся с продолжением. А логичным развитием всего этого будет откат. Как только сам Тэхён осознает, что раскрылся и доверился, как только поймёт, что в его кирпичной стене появилась брешь, то тут же попытается всё зашпаклевать и закрыть. Так что утра Чонгук ждал с предчувствием скандала. *** — Я сам могу положить себе завтрак. — Тэхён тревожно и возмущённо хлопал глазами, появившись в гостиной после того, как умылся. — Не надо мне мёда и орехов. Господи, Чонгук, хватит суетиться! У меня есть руки, и я не девчонка. Ничего не отвечая, Чонгук только прятал улыбку и наблюдал за дёргаными движениями ощетинившегося иголками ёжика. Интуиция не подвела: Тэхён проснулся утром в его объятиях, долго лежал, замерев, а потом испуганно выполз из кровати и спрятался в душе. Если бы можно было видеть его голову насквозь, то, наверное, несложно было бы разглядеть, как ворочаются внутри жернова, шестерёнки и ещё весы. Там внутри шёл мыслительный процесс и жестокая битва. Тэхёна раздирало от ужаса, что он размяк и доверился. Тэхёна тянуло в чужие объятия снова. — Мне нужно домой, — завёл он старую шарманку, глядя на тарелку. — И что это за дебильная музыка? Она похожа на скрип лесопилки и писк москитов? — Я поменяю, — покладисто кивнул Чонгук, на что получил совершенно зверский и негодующий взгляд, который, впрочем, быстро стал ядовитым и насмешливым. — Какой ты покладистый! Какой замечательный и заботливый! — через зубы процедил Тэхён. — Мне этого не надо, я домой пойду. — Я закинул в стирку твои вещи. Придётся подождать. — Пф! Таксист переживёт эти шорты и эту футболку! — Они мои, — стараясь не засмеяться, продолжил пикировку Чонгук. — Тебе жалко одолжить мне футболку? Реально? Я всё постираю и верну! — тот псих, который сейчас выдавал Тэхён на полном серьёзе, абсолютно не был равнозначен проблеме. И тем не менее, его несло, он был раздражён почти до слёз. Чонгук таял. Хоть с кем-нибудь, хоть когда-нибудь Тэхён позволял себе такие эмоции? Очень вряд ли. Скорее всего дома он не отсвечивал, стараясь слиться с обстановкой, чтобы его не заметили. С коллегами он всегда был покладистым душкой, весельчаком, который встраивался в любой коллектив. Его реального не знал даже он сам. Сейчас, когда его внутренняя кирпичная стена зашаталась, он был на взводе, стараясь оттолкнуть, сыграть на опережение. Гораздо проще ему было уйти первым, чтобы не быть отвергнутым. Снова. — Я заварил тебе какой-то ягодный чай с травами, — миролюбиво и не повышая тона сказал Чонгук, а Тэхён захлебнулся. Он ждал ругани, а Чонгук поменял тему как ни в чём не бывало. — При чём тут вообще чай?! — Вкусный, кстати, я много разных купил. Что-то вроде взбитых в блендере и замороженных с пряными травами ягод. — Гук подошёл к холодильнику и открыл морозилку. — Облепиха, апельсин, розмарин. Есть ещё клубника с базиликом и что-то ещё. — Клубнику хочу, — насупившийся, напоминающий хомячка Тэхён сидел на стуле, подобрав руками ноги. — Значит, уехать я пока не могу. — Не можешь. — Бесишь. — Возможно, Тэхён хотел сказать это яростно, но вышло с тщательно скрытым облегчением. Он предсказуемо, но так болезненно реагировал на все крохи заботы, которые ещё вчера казались нормальными, что Чонгук просто вздыхал и ждал чего-то крупного, что должно было лопнуть, как нарыв. — Я сам! Я сам могу убрать за собой посуду и помыть — и за собой, и за тобой! — и оно лопнуло на мелочёвке. Чонгук просто собрал после завтрака тарелки, а у Тэхёна вмиг подгорело. — Ты мой гость. — Точно! Я должен знать своё место! — дыша так, словно он пробежал километр на скорость, громко рявкнул Тэхён. А потом… И это тоже было достаточно предсказуемо — он сжался, словно ожидая удара. Втянул голову в плечи, закрылся руками и так распахнул глаза, что Чонгуку стало страшно. Через мгновение Тэхён очнулся, лицо его стало не просто виноватым, а измученным. — Прости! Прости, пожалуйста, я… Боже. Он разыгрывал точно по учебнику: вспышка гнева, за ней осознание, что он позволил себе проявить эмоции, испуг, извинения. Его приучили к тому, что он не имеет права на сопротивление. И вот сейчас он будет пытаться сбежать. — Прости. Я сейчас же у-уйду… Побелевшего и заполошного, Чонгук поймал его почти сразу. Он молча притянул его к себе, а потом, не отпуская, сел на стул сам и усадил на свои колени Тэхёна. Тот был тяжёлым и обмякшим. — Всё? Теперь ты понял, какой я придурок? — Это просто эмоции, просто ссора. — Чонгук посильнее обнял ту бесформенную кучу, что сейчас была на его коленях. — Со мной бесполезно пытаться. Мне правда лучше уйти. — У тебя не было обнимашек, я тебе их дам, не было адекватных примирений, я покажу, как это делается, — терпеливо продолжил Чонгук. — Это какая-то псевдопсихологическая чушь. — Это не чушь. Ты застрял в своих шаблонах. Твоё тело помнит, как тебя били. За всё. За грязную посуду, да? Поэтому такая реакция? У тебя есть только один сценарий в голове, а я покажу тебе другой. Мы можем поругаться, а потом сразу помириться. Люди так делают. Ссоры — это часть отношений. После этих слов Чонгук наконец почувствовал, как тяжёлое, будто лишённое позвоночника тело на его коленях снова собралось. Тэхён немного распрямился, сел поудобнее, а потом потянулся обнять Чонгука. Его руки цеплялись за футболку, а пальцы сжимали и разжимали ткань, сгребая и отпуская её. Это беспомощное движение будто бы спрашивало — можно? правда можно? — У меня есть предложение. — Чонгук обхватил ладонями лицо Тэхёна и улыбнулся. — Мы можем поехать в пригород, там у нас одна из строек. Я точно помню, что рядом огромное озеро, а у мужиков есть лодки. Мы можем взять и покататься. — Ты умеешь грести? — тут же переключился Тэхён. — Там есть мотор. Ну и вёсла тоже. — Ага, — кивнул Тэхён, неотрывно глядя на губы Чонгука. Он сглотнул, а потом, преодолевая сопротивление ладоней, которые всё так же лежали на его лице, медленно потянулся вперёд. — Что ты делаешь? — большие пальцы Чонгука лежали прямо под челюстью Тэхёна, и он прекрасно чувствовал, как бешено там забился пульс. — Ну ладно, допустим, никакого секса. Но поцеловать-то я тебя могу? — Тэхён не спешил, однако его губы были уже в сантиметре от губ Чонгука. Он внезапно вывернулся из не самого удобного положения и ловко перекинул ногу через бёдра Чонгука. Теперь Тэхён наездником сидел сверху и слегка раскачивался, вжимаясь пахом. Чонгуку пришлось откинуть голову, чтобы видеть довольное лицо над собой. Торжествующе улыбаясь, словно он самый главный плут и обольститель на земле, Тэхён снова начал медленно тянуться к губам напротив. Он очевидно хотел подразнить и раззадорить, но только сам едва держался. Сдаваясь, с тихим стоном поражения он мягко качнулся вперёд и прильнул к губам Чонгука. Позволяя вести и давая мнимую власть над собой, Чонгук сильнее приоткрыл рот и тут же почувствовал ищущий и неумелый язык, который толкнулся внутрь. И всё же этот мокрый и сладкий поцелуй был таким возбуждающим, что Гук едва терпел. Потому что Тэхён, у которого очевидно совсем сорвало резьбу, всё сильнее толкался бёдрами и вжимался в пах, всё глубже забирался языком и неосознанно стонал. Всё это было чертовски трудно. Всё это безумно заводило. И совсем не туда, куда Чонгук планировал. В его голове сейчас закипал чайник, тот самый, со свистком. Но и тормозить уже не хотелось. Руки Тэхёна гуляли по его спине, пальцы впивались до боли то в кожу, то тянули за волосы, а поцелуй перерастал во что-то большее, чем обмен слюной. Это было исследование, это было погружение. Секс языками. — Чёрт тебя раздери, — наконец прохрипел Чонгук, рывком подхватил Тэхёна под напряжённые бёдра и поднялся с несчастного уже поскрипывающего стула. Он сделал всего несколько шагов со своей тяжёлой ношей, а потом почти упал вместе с Тэхёном на диван. — Мы говорили только про поцелуй! — прохрипел он, тяжело дыша в лицо Тэхёна под собой. У того был абсолютно невменяемый взгляд и мокрые распухшие губы. — Ну так целуй! — надрывно прошептал Тэхён. И Чонгук ворвался языком в мокрый раскрытый от желания рот. Его руки сдавливали голову Тэхёна, а пальцы вплетались в волосы. Его бёдра с силой вжимались в пах снизу, ощущая в ответ точно такое же неконтролируемое желание. На них было по несколько слоёв одежды, они не видели друг друга обнажёнными, и всё-таки это был секс. Так безумно и горячо пузырилась по венам эта жажда, которая вскипала-вскипала-вскипала. — Ч-щ-щ-щ! А-а-ах, — выдохнул Тэхён, напрягаясь всем телом, всасывая язык Чонгука до боли. Его мелко трясло в характерной судороге оргазма, и он продолжал толкаться снизу, продлевая своё удовольствие. И вот оно — чайник в башке Чонгука вскипел. Грубовато перехватывая бёдра Тэхёна ладонями, вжимая его в себя так сильно, как только мог, Чонгук чувствовал, как становится мокрым его бельё, как бешено стучит сердце и как мягко, ласкающе целуют его в шею влажные губы. — Никто не может отрицать очевидного — поцелуй был, — смеясь, прошептал Тэхён. — Ну и как там в твоих планах? — Чонгук отпрянул, а в его голову стрельнуло осознание, которое он испуганно озвучил: — Сбежишь теперь? — Ты обещал мне катание на лодочке. — Тэхён надул губы, но взгляд всё-таки отвёл. — И надо что-то решить с моей одеждой. — Одежда — это малое из того, что нужно решить.