Мелководье

Когда страх за Тэхёна сменился на всепоглощающее решительное упрямство и желание забрать его, Чонгук признался себе окончательно — он влюблён до трясучки. Если Тэхён не захочет переезжать, Чонгук подберёт аргументы, убедит или просто скрутит в бараний рог и на руках отнесёт его в свою квартиру. Запрёт в ней, как принцессу, а сам превратится в дракона и станет охранять. Нет, выкупит у Людоеда его отвратительный замок и поселит Тэхёна туда. Всего этого делать не пришлось. Вытаскивая обмякшего от ужаса, с трясущимся подбородком, Тэхёна из шкафа, Чонгук понял, что ни упрашивать, ни убеждать не придётся. Тэхён, сам не замечая того, цеплялся за Чонгука и доверчиво смотрел в глаза. Он был так близко, подавался всем телом, от него немного пахло пóтом и пылью после дороги и пряток в старом шкафу, и Чонгук никак не хотел выпускать его из рук. Пришлось, конечно, чтобы собрать немногочисленные вещи. Из квартиры выходили, нагруженные пакетами. Под мышкой Тэхён нёс синего уродливого цыплёнка, а в сумке с ноутбуком также поместилась книга об импрессионистах. В дороге оба молчали. Тэхён смотрел за окно, как будто видя городской пейзаж впервые, а Чонгук нервно сжимал руль и следил за дорожной обстановкой, словно сел в машину сразу после экзамена на права. — Ты уверен, что тебе это будет удобно? — только зайдя в просторную прихожую-гостиную, сказал Тэхён, не решаясь опустить пакеты на пол. — Ок, вот на этом пороге давай обговорим правила. — Чонгук положил вещи, которые держал сам, потом медленно вытянул остальные из рук Тэхёна, и только тогда продолжил: — Говорим всё как есть, без утайки. Это главное правило. Чтобы ни у одного из нас не было повода и возможности придумать, додумать и интерпретировать. На этих словах Тэхён слабо улыбнулся. По его лицу было понятно, что он не верил в то, что пытается донести ему Чонгук. Его руки нервно теребили плюшевые синие недоперья игрушки. — И мне удобно. Мне очень удобно. Ты нравишься мне, возможно даже больше, чем нравишься. И я очень хочу, чтобы ты был в безопасности, тут, рядом со мной. Тебе не надо от меня сбегать, потому что я не стану на тебя всем этим давить. У тебя есть твоя комната, и я не войду в неё без твоего разрешения, я ничего не сделаю, если ты этого не захочешь. Это твоё личное место, твоё пространство, только твоё, и ты сможешь уйти сюда и запереться, если тебе будет нужно, — Чонгук говорил и с удивлением замечал, как странно меняется выражение на лице Тэхёна. Сначала что-то вспыхнуло в его глазах, но затем сменилось на едва заметное раздражение. — Хорошо, — наконец обронил тот с непонятной досадой и стянул с себя обувь. Чонгук ощущал исходящие от него волны недовольства, но пока не мог понять, что не так. — Если тебе захочется тут что-то поменять, выкинуть, купить другую мебель — только скажи. Эта комната целиком твоя, — добавил Гук и увидел, как дернулись плечи идущего по коридору Тэхёна. Пока новый жилец раскладывал и развешивал свои немногочисленные вещи, Чонгук готовил на кухне несложный ужин. При этом он словно летучая мышь улавливал все передвижения Тэхёна по квартире: понял, когда тот закончил с вещами и отправился в душ и когда вышел из него. — Я бы хотел как-то поделить расходы, раз уж я так внезапно стал твоим соседом, — с лёгкой улыбкой заявил Тэхён, впархивая в гостиную. Его влажные волосы немного завивались на кончиках, а кожа выглядела посвежевшей, он переоделся в простые домашние клетчатые штаны и чуть растянутую футболку. Однако весь его уютный вид внезапно стал каким-то неестественным, как будто Чонгук видел перед собой не настоящего человека, а виртуального собеседника, который наложил на своё изображение эффект успешного-счастливого-уверенного стримера прямых эфиров. Сейчас перед Чонгуком был тот самый смм-щик с работы, а не человек, который час назад сидел в шкафу, прячась от криков пьяного соседа. Тэхён снова закрылся маской, но теперь она сидела кривовато. — Если тебе так будет удобно. — Чонгук заставил себя отвернуться к плите. Лапша была готова, и он промыл ее, разложил по глубоким тарелкам, долил из другой кастрюли бульон и разложил овощи. Ели они под щебетание Тэхёна о поездке и съёмках. Всё это напоминало типичный обед в кругу коллег в столовой. Тэхён, переключившись, умело вворачивал шуточки, ярко рассказывал про негодование режиссера и то, как оператор чуть не утонул, пытаясь снять красивый план с воды. — Одна из ассистентов приехала на стройку в туфлях на каблуках, представляешь? — Тэхён изобразил манерную девицу, смешно растопырив пальцы и подёргав плечами. — И что ты думаешь? Наши работяги буквально расстилали перед ней доски, чтобы бедняжка могла передвигаться. Короче, все были очарованы и счастливы — и мужики, и наша кукла на каблуках. — Тебе ещё положить? — Чонгук оценил рассказ и про ассистентку, и про режиссёра, и даже про оператора, но этот неестественно оживлённый офисный Тэхён его тревожил. — Нет-нет, хватит! Было невероятно вкусно, у тебя настоящий талант, спасибо тебе огромное за ужин. Сиди, я помою посуду. Это я умею делать отлично. — Тэхён подскочил с места и начал собирать тарелки, любезно улыбаясь. Спустя пятнадцать минут, оказавшись в своей постели, Чонгук наконец смог разжать челюсти, которые сами собой сжались там, на кухне. Неправильность происходящего выбивала его из колеи. Фальшиво бодрый и даже напевающий себе под нос во время мытья посуды Тэхён никак не вязался с образом того парня, который цеплялся за Чонгука с молчаливой мольбой о помощи. «Это хорошо, что он так умело справляется, это хорошо», — вёл мысленный монолог Чонгук, как и часом ранее напряжённо слушая тихие шорохи в квартире. Дверь в свою спальню Гук оставил приоткрытой, а потому улавливал едва заметный скрип ножек стула по полу, хлопок дверцы шкафа, редкие покашливания. Похоже, что заснуть Тэхёну не удавалось. С тихим шелестом отозвались гардины, когда их отдёрнули, шёлкнула ручка балконной двери, из-под двери потянуло прохладой, которая добралась до комнаты Чонгука. Потом запахло сигаретным дымом. Курил Тэхён явно нечасто, судя по тому, что запаха от него никогда не было. Чонгук вспомнил лишь корпоратив и то, как увидел Тэхёна с сигаретой у выхода. И вот теперь. Захотелось встать, нарушить своё же обещание не вторгаться без спроса, зайти на балкон и обнять Тэхёна, который, очевидно, пытался успокоиться в новом доме. Что там крутилось в его голове? Воспоминания о приходе домой? Страшные пьяные крики? Тем временем балконная дверь стукнула снова и скоро послышался шум воды в ванной. А дальше Чонгуку пришлось очень сильно напрячь слух, потому что наступила странная и абсолютная тишина. Вода давно не текла, не клацал выключатель, не было слышно шагов, движения. Ничего. Медленное движение двери Чонгук уловил только потому, что неосознанно ждал чего-то подобного. Полумрак в комнате был плотным, но не настолько сильным, чтобы не увидеть фигуру на входе. Тэхён не двигался, наоборот замер нерешительно на пороге спальни, не решаясь ни зайти, ни выйти. — Не можешь уснуть? — очень-очень тихо проговорил Чонгук, замечая, как дёрнулся от неожиданности его ночной гость. — Иди ко мне. Молчаливая тень двигалась в сторону постели скованно. Тэхён подошёл к кровати и снова застыл, будто ожидая чего-то. Откинув одеяло, Чонгук мягко похлопал рядом с собой, приглашая лечь. — Прости, — едва выдавливая из себя звук, промямлил Тэхён, аккуратно укладываясь рядом. А Чонгук понял, что всё — ему надоело. Он перекатился на бок, сгрёб Тэхёна в свои объятия, притянул к себе пахнущую шампунем и табаком макушку, вжал в себя, а вторую ладонь вдавил между лопаток. Ледяные руки Тэхёна коснулись его спины, и Чонгук вздрогнул, тут же утыкаясь лицом в волосы. — Хороший мой, ты не молчи, пожалуйста, — прошептал Гук, начиная водить пальцами по выступающим на спине позвонкам, жадно вдыхая запах с волос. — Ты сказал, что главное правило — всё говорить без утайки, — губы Тэхёна горячо шептали куда-то в горло Чонгука. — Тогда скажи нормально… — Тэхён сглотнул и замолчал намертво, не решаясь продолжить. Чонгук чувствовал его ускорившееся жаркое дыхание, как его сердце забилось быстрее, заполошнее. — Тэхён? — Почему… — быстро начал тот, но снова оборвал сам себя, затих и потом едва слышно продолжил, водя губами по шее Чонгука: — Почему ты выселил меня в отдельную комнату? — А? — Когда во всяких рилсах на Ютюбе или Тик-токе визуализируют чувство осознания, то всегда появляется кадр широко распахнутых глаз, в которых сверкают фейерверки. Вот и у Чонгука сейчас в башке натурально бабахали салюты. Он протянул, понимая, что именно произошло: — А-а-а… Отдельная комната — вот в чём было дело. Вот откуда появилась та непонятная досада и расстройство Тэхёна. Он решил, что заехал сюда на правах соседа. — А если я скажу тебе, что хочу, чтобы ты спал только в этой кровати? А если я скажу тебе, что мечтаю о том, чтобы проводить всё свободное время не просто вместе, а прямо вот так, в обнимку? — Чонгук закинул на Тэхёна ногу, придавливая его к себе ещё больше и забираясь ладонью под его футболку. — Я просто пытаюсь быть нормальным по отношению к тебе, очень пытаюсь. Не испугать тебя давлением. Потому что стоило только спросить тебя про отношения, как ты отдалился. Ну а дальше ещё хуже. — Отношения — это сложно, — глубокомысленно заявил Тэхён после долгого молчания. Чонгук прекрасно понимал, что тот снова не договаривает, что тысячи непроизнесённых слов вертятся у него на языке, но сегодня решил не давить. Хватало и того, что Тэхён буквально переступил и себя, и порог этой спальни. Пока этого хватало. Стараясь не испугать Тэхёна никакими сексуализированными намёками, Чонгук продолжил просто мягко водить ладонью от загривка до поясницы. Спустя время Тэхён расслабился, начал смешно тыкаться носом то в челюсть, то в шею Чонгука, устроился поудобнее и наконец затих. Дыхание его изменилось, а напряжение в мышцах отпустило. А Чонгук… Он дышал ароматом своего человека, чувствовал его сонную тяжесть, слушал его сопение и ощущал себя абсолютно счастливым. На своём месте. Субботнее утро началось со звонка матери, которая со скоростью пулемётной очереди делилась новостями, в параллель крича в сад пришедшему работнику о том, что он неверно подстригает кусты, и заваривала какой-то неведомый напиток здоровья аодзиру. Чонгук как сомнамбула пил свой первый кофе и слушал щебечущую маму. — Его делают из пророщенного ячменя, который высушивают и растирают в порошок. Ну я же просила стричь квадратом! Да как вы не понимаете, молодой человек! Его можно пить только один раз в день, потому что в одном саше суточная норма витаминов, — интонации мама меняла за полсекунды, обращаясь то к Чонгуку, то к несчастному садовнику. — И сегодня мы с девочками идём на зелёную садовую ярмарку, и я собираюсь купить ещё пару кустов роз. Ты слушаешь, меня, маленький? — Да, мам, — терпеливо кивал Чонгук. — Ячменный напиток аодзиру, квадратная живая изгородь и ярмарка. — Когда приедешь? — тут же продолжила мама. — Только не на этих выходных, у меня всё расписано. Завтра танцы. — Ну договоримся потом, — всё ещё сонно пробурчал Чонгук, оторвал взгляд от кофе в кружке и посмотрел вперёд. В коридоре показался шаркающий и ужасно лохматый Тэхён. — Всё мам, мне пора. — У тебя твой мальчик? Ты покажешь его мне? — тут же сориентировалась мама. Она давно была в курсе специфических вкусов сына и про последнее расставание тоже знала. — Я обязательно вас познакомлю, — с улыбкой проговорил Чонгук, глядя в смущённо распахнутые глаза напротив. — Пока, люблю. — Твоя мама… она в курсе? Ну. Насчёт тебя? — хрипловатым, всё ещё заспанным голосом проговорил Тэхён и лихорадочно налил себе воды. — Давно. — Чонгук любовался смешной полосой на щеке Тэхёна, намечающейся щетиной и, в целом, ужасно домашним видом. — Она полюбит тебя. — Кх-кх! — Вода явно пошла не в то горло, и Тэхён быстро поставил стакан, пытаясь откашляться. — Я тороплю события? — стараясь добавить в голос побольше веселья, проговорил Чонгук. — Может, и тороплю, и что с того? Иди ко мне. Не дожидаясь, пока Тэхён решится и сдвинется с места, Чонгук поднялся и сдавил его в объятиях. Тот сразу забавно обмяк, как будто только этого и ждал. — Вы не пробовали хотя бы немного одеваться, господин главный инженер, — пробурчал Тэхён, укладывая подбородок на плечо Чонгука и аккуратно касаясь кончиками пальцев голой спины. — Я дома и только что вылез из постели. — Чонгук хмыкнул, выгнул шею и засунул кончик своего носа прямо в ушную раковину Тэхёна. — Скажи спасибо, что на мне трусы. — Что ты делаешь? — Тэхён потряс головой и засмеялся. — Не знаю. Мне почему-то показалось, что твоё ухо идеально подходит для моего носа. — Чонгук перехватил Тэхёна ладонями за плечи, немного отвёл корпус назад и внимательно посмотрел в глаза. — Ты весь подходящий мне. Идеально. — Какие планы на выходные? — Тэхён оборвал их гляделки и скользнул взглядом по голой груди Чонгука, чуть ниже, а потом судорожно заморгал. — Ты всё-таки оденься. — Чисто в теории, надо бы хоть немного прибраться, я уже месяц ничего не делал. — Чонгук старался сдержать самодовольную усмешку, чувствуя, что получается плохо. Тэхён, сам не понимая того, облизывал взглядом грудные мышцы и палился, стреляя ниже, явно стараясь угадать, что скрывают чёрные боксеры. — Я тоже буду убираться! — с фальшивым рвением воскликнул Тэхён, снова быстро посмотрел вниз и порозовел. Чонгук знал почему — и немного смутился. Повышенное внимание вызывало отклик в его теле. Всё-таки действительно надо одеться. Самое забавное, что после быстрого завтрака из тостов и яиц они действительно начали убираться. Чонгук просто хотел немного пропылесосить и поменять постельное бельё, но Тэхён подключился с таким задором, что Чонгук не решился его прерывать. Казалось, бытовуха была нужна ему для того, чтобы почувствовать себя в этой квартире не чужим. Сначала он взялся протирать окна и зеркала, потом с неиссякающей энергией драил санузлы, остановил его Чонгук на этапе протирки кухонных фасадов. Тэхён был взлохмаченным и потным, в глазах горел нездоровый энтузиазм. — Я клининг вызову, хорош упарываться. — Чонгук вытянул тряпку из цепких пальцев. — Немного прибрались да и ладно, пойдём лучше в кафе сходим. Или на карусели, ты же хотел. — А уборка? — Тэхён заметался взглядом по углам. — Так чисто уже, — подмигнул Чонгук, отвёл прилипший локон с потного лба Тэхёна и продолжил: — Пойдём, не хочу готовить. Будем гулять и есть всякую чепуху. — Угу, — сдался Тэхён. Очень странным был этот день. Нет, очень странными были эти выходные. Как будто они оба усиленно делали вид, что в комнате нет большого розового слона. Несмотря на громкие заявления Чонгука, что отныне они говорят правду и только правду, разговоров не получалось. Было лишь хаотичное перебирание всех видов деятельности, которые только может предложить двоим молодым мужчинам большой столичный город, напускная лёгкость и что-то вроде выжидания. Кожей, нервами и жилами Чонгук ощущал, как зреет между ним и Тэхёном плотное напряжение. Оно едва-едва потрескивало днём, но стало осязаемым к ночи. — Хочешь почитаю тебе вслух перед сном? — пытаясь хоть как-то разрядить обстановку вечером в субботу, предложил Чонгук. Они вернулись после целого дня беготни по городу, перекусили едой навынос, по очереди сходили в душ и теперь пялились в экран телевизора в гостиной, не решаясь подняться с дивана. Чонгука достало. — Эта была бы отличная идея! — быстро закивал Тэхён. Итак, формальный повод оказаться в одной спальне и в одной постели был найден. Чонгук мысленно прикинул, какие книги в его скромной библиотеке имеют больше всего страниц и сделал себе пометку зайти в магазин. Им с Тэхёном нужны фолианты, подойдёт и какая-нибудь бесконечная серия. Ощущая себя Шахерезадой, которая обрывала сказку на самом интересном месте, Чонгук планировал свою тысячу и одну ночь. — Что читаем? — спросил Тэхён, осторожно укладываясь на край кровати Чонгука. — Есть «Властелин Колец» и есть «Дюна». — Чонгук взвесил на руке толстенные книги и сощурился, надеясь, что Тэхён не замечает его коварной и триумфальной ухмылки. — Начнём с «Дюны», — серьёзно кивнул Тэхён и нараспев процитировал, пожалуй, самую известную фразу-медитацию сестёр Бене Джессерит: — «Я встречу свой страх лицом к лицу. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня…» Последняя экранизация, кстати, очень неплоха. На следующий вечер Тэхён шёл в постель уже увереннее и с предвкушением. Ещё через день, когда началась рабочая неделя, он освоился совсем и вечером без топтаний у входа в спальню Чонгука завалился на кровать. Чонгук читал, Тэхён слушал. Тэхён вертелся, ёрзал, чесался, зевал, крутил между пальцев волосы, гладил кадык, кусал губы, грыз ногти, трогал свой живот. Чонгук читал и сходил с ума. Между ними всё было так странно. Каждую ночь Тэхён засыпал, оплетая Чонгука рукой. Он устраивался на подушке поудобнее, пока Чонгук ещё читал, а потом то ли по-настоящему, то ли нет будто бы во сне закидывал руку на торс. К концу первой недели Чонгук ждал этого до одури. К концу второй недели у него было ощущение, что он попал в подростковый фильм. Их отношения давно перешли грань соседских, но никак не становились понятнее. Они спали в обнимку. Словно случайно оплетая друг друга руками и ногами, прижимаясь к спине, греясь в объятиях, пуская слюни. Утром Тэхён сбегал из постели первым. Они завтракали за одним столом и делали вид, что не смотрят друг на друга. Их взгляды скользили по стенам, по тарелкам, по рукам, а потом на пару секунд дольше положенного застревали в зрачках напротив. Но быстрая смазанная улыбка Тэхёна обрывала всё, и они отправлялись в офис. Они будто бы случайно касались друг друга. У порога, когда обувались, в лифте, когда вместе нажимали кнопки, в машине, передавая вещи. Но стоило Чонгуку задержаться с прикосновением, как Тэхён отдёргивал руку. Они были деликатны, предупредительны, их совместная жизнь начала напоминать известное кино про Степфордских жён, такими лакированными и улыбчивыми они стали. Большой розовый слон подрос. Не замечать его было трудно, но они изо всех сил старались. «Дюны», ставшие к концу занудными, сменились «Властелином колец». Но даже злоключения маленьких человечков с мохнатыми ногами не могли погрузить Чонгука и Тэхёна в сказочный мир полностью. Большой розовый слон уже едва помещался в комнате и сидел большой розовой задницей на кровати. Офисная жизнь, бывшая когда-то для Чонгука основой существования, как будто отодвинулась на второй план. А сотрудники вовсю пользовались тем, что их начальник размяк и часто витает в облаках. — Чувствуете? — с романтическим и загадочным лицом спросил главный дизайнер, отодвигая от себя смету по очередному проекту. Он потянул носом и мило сложил ладони под подбородком. — Чувствуем что? Что мы выбиваемся по смете на много-много миллионов? — сардонически ответил архитектор, с прищуром глядя на документ. — Ты сухарь, Сунмин, — поджал губы дизайнер. — Я про другое. В воздухе витает любовь! На этих словах своего экзальтированного подчинённого Чонгук отъехал на кресле из-за экрана компьютера и посмотрел сначала на потолок, а потом на Юджина. — Твоя любовь только и витает. Точнее всё всплывает, как то самое в проруби! — искривил губы архитектор. — Как-то посущественнее она проявиться никак не может. Стараясь не отсвечивать, Чонгук продолжал слушать. Он подозревал что-то непонятное между двумя главными творческими единицами отдела, но никогда не лез в эти неясные отношения. — Господин Чон, — официально обратился к нему архитектор Сунмин, продолжая язвительно смотреть на коллегу. — Вы сегодня господину Киму из отдела маркетинга чай покупали? — Эм-м, — растерянно кивнул, соглашаясь Чонгук. — А шоколадный батончик? — продолжил архитектор, не отрывая, впрочем, острого взгляда от дизайнера. — Ну-у, — смутился Чонгук. Он-то полагал, что все перестали обращать внимание на эти мелочи. — С орехами и медом. Вкусный, наверное. — Сунмин многозначительно покачал головой на индийский манер. — Так ты чаю хочешь? Шоколадок? — вдруг спросил дизайнер, а Чонгук отъехал из-за стола ещё дальше, стараясь не упустить ничего. Он и не подозревал, что перед его собственным носом разыгрывается целая драма. — Кофе! Ухаживаний! А не быстрого перепиха и делать вид, что ничего не происходит! Романтика у него в воздухе витает! Подотрись этой романтикой! Она у тебя только на словах, — негромко заговорил архитектор, однако напряжение в его голосе стало таким, что каждое слово воспринималось как звук перфоратора. — Посмотри на Чонгука. Посмотри! Неосознанно сложив руки на груди крест-накрест, Чонгук пригнулся. Пули могли полететь и в него. — Вот кто ухаживает, вот кто заботится! А ты! — Сунмин подскочил на ноги и рванул к выходу из блока. Спустя пару секунд за ним стартовал и Юджин. Следующие несколько минут Чонгук пытался вчитаться в текст на экране. А что, если и в Тэхёне зреет что-то подобное? А что, если и он молчит-молчит, а потом психанёт? Потому что, откровенно говоря, и сам Чонгук был уже на грани. Играть в двух пере-соседей и недо-любовников становилось всё труднее. Каждую ночь чувствовать жар чужого гибкого тела, настойчивый стук его сердца, ощущать волоски на ногах, будто случайно проводя по лодыжке, выпуклость под шортами, сладость дыхания. Тэхён делал вид, что засыпает под книгу, Чонгук позволял ему это. И всё же… Заканчивалась вторая неделя сладкой пытки, напряжение между ними уже стреляло разрядами, Чонгук спускал пар в душе утром и вечером, иначе башка просто не варила, но ничего глобального не происходило. — Мы смонтировали две версии большого ролика и показали главному. — Тэхён выскочил из офиса чуть позже обычного, когда Чонгук уже ждал его в машине на парковке. — Ха! В итоге будем крутить оба варианта и ещё настрогаем маленьких под разные форматы. Быстро и привычно пристегнувшись, Тэхён продолжал ярко делиться впечатлениями от только что закончившейся планёрки. Чонгук ушёл с неё раньше, потому что к вечеру пятницы надо было закончить с документами. — Покажешь? Я уверен, что получилось круто, — Чонгук никак не мог тронуться с места, разглядывая светящееся от восторга лицо и губы, которые Тэхён постоянно облизывал. — Нам же ещё сказочно повезло, помнишь тех лебедей на озере? Так вот они были во время съёмок и попали в кадр. И это такая финалочка, такая финалочка! — Тэхён цокнул, вздохнул и вдруг замер, уставившись на Чонгука. И снова этот взгляд: не секунду, как у друзей или коллег, а все пять — как не пойми у кого. — Лебедей помню, — Чонгук смотрел в ответ. Шесть секунд. — Чонгук, — тихо пробормотал Тэхён. С его лица сползла улыбка. Девять секунд. — Что между нами, а? — Чонгук немного подался вперёд, проморгался, но взгляда не отвёл. Пятнадцать секунд. — Поехали домой. — Тэхён резко дёрнулся, а потом быстро и нервно провёл ладонями по брюкам. — У нас поесть нечего. — Чонгук завёл двигатель. — Закажем, — проскрипел Тэхён. — Тэхён. — Не здесь. — А где? — Двигатель добротно рокотал, салон наполнялся прохладным воздухом кондиционера, парковку заливало рыжее вечернее солнце, а Чонгук не спешил трогаться с места, глядя на припаркованные напротив машины. Впервые за почти две недели он решился прояснить их статус. — Мы ведём себя как подростки, которые боятся сделать лишнее движение. И я потихоньку схожу с ума, потому что абсолютно не понимаю, что там в твоей голове. — Я боюсь, — вдруг выпалил Тэхён. Он сжал кулаки на коленях и весь подобрался как перед прыжком. — Боюсь, что ты устанешь от меня, если поймёшь, какой я на самом деле! — Какой? Дай мне хоть посмотреть. Потому что пока мы показываем другу другу какие-то идеальные, улучшенные версии себя. Эти наши благочестивые разговоры за завтраками, эти наши чтения на ночь. Меня, кстати, достал Мураками. — Меня тоже, — буркнул Тэхён и нахохлился. Чонгук ждал продолжения, и оно полилось бурным словесным потоком: — Я растерялся, Чонгук. Совсем. С тобой я вечно превращаюсь в какую-то размазню. Нет, подожди перебивать! — Он вскинул руку. Было заметно, что пальцы дрожат. — То ты тащишь меня блюющего домой. То ты спасаешь меня от какого-то пьяного ублюдка в парке, то у меня расстройство желудка, то температура, то я сижу и трясусь в шкафу. Да я тебе клянусь, что я таким не был! — Тэхён воздел руки и приоткрыл рот. — Нет, серьёзно! Я оставил всё это там, в Дэгу, я научился жить со своим дебильным прошлым, и оно мало колыхало меня. Я выучился, я нормально работал, и тут появился ты. И у меня как будто откат на нули. — Ах вот оно что, — Чонгук повернулся на раскрасневшегося Тэхёна, который раздражённо качал головой. — Тебе нужно логическое объяснение? Я тебе дам. Ну, остановись, дай сказать. — В этот момент Тэхён шумно фыркнул, но кивнул, слушая с упрямым видом. — Я, может, первый человек, при котором ты не боишься расслабиться и довериться. Вот и всё. Твоё сознание давно научилось выживать в одиночку, зато твоё подсознание увидело во мне опору. Ещё тогда, в первый раз, когда мы ехали с корпоратива. — Я не хочу быть при тебе такой соплёй. — Тэхён сощурил глаза и сжал губы. — Но ты нужен мне такой. При мне ты можешь быть настоящим, любым. Можешь быть слабым, если надо. Не носить эту свою маску успешного успеха. — Ты как будто расшатываешь меня, знаешь. С тобой я словно откатился к базовым настройкам, к самому началу. И очень боюсь, что тебе это быстро надоест. — Тэхён отвернулся к боковому окну и уставился за него. По парковке шёл Пак Чимин, который в этот момент смотрел в телефон и не замечал ничего вокруг. — Поверь, мне это надо. Только подпусти уже поближе. — Чонгук с выдохом откинулся головой на сидушку. — Понимаешь, — Тэхён запнулся, очень шумно вдохнул через нос и заговорил. В его голосе слышалось разочарование. — У меня всё через какое-то кривое зеркало, а ещё точнее — через жопу. Мне бы таять от счастья, что мы вместе, а я каждую секунду психую и боюсь потерять то, что ещё даже не началось. — Потому что твой опыт самых-самых первых отношений напоминает тебе, что ты был отвергнут. — Мне давно плевать на родителей, — скривился Тэхён. — Может, и так. Но на меня ты транслируешь то единственное, что знаешь — недоверие и боязнь привязаться. — Допустим. — И вот мы в самом начале. На той точке, с которой что-то можно исправить и переписать, понимаешь? — Чонгук подался вбок и обхватил ладонью челюсть Тэхёна, заставляя посмотреть на себя. — Э-эй? — Ты знаешь, что я буквально хочу висеть на тебе как панда? Обвиться вокруг тебя как спрут. Мне плохо, когда ты уезжаешь, когда не можешь ответить на звонки, когда я не видел тебя пару часов. — Глаза Тэхёна бешено блестели. — Это похоже на зависимость и болезнь. — Но я хочу этого. — Чонгук посильнее сжал челюсть и щёки Тэхёна, заставляя губы выпятиться. — Хочу. Хочу, чтобы ты видел только меня, смотрел на меня. Нормой тут и не пахнет, да? Ну и чёрт с ним. Давай оставим это кому-то проработанному и правильному. Этот мир населён нормальными людьми. Они молодцы, а мы такие, как есть. — Это звучит абсолютно маньячно. — Тэхён прикрыл глаза и просто подался вперёд. Впервые за две недели они вспомнили вкус друг друга. Продолжая сжимать подбородок Тэхёна ладонью, Чонгук ворвался языком в его рот. В башке стоял звон от того, что происходит, от ощущения бешеного пульса под пальцами, от попыток Тэхёна ответить на поцелуй, от того, что между ними наконец что-то сдвинулось. Стук по капоту Чонгук услышал как сквозь вату и только спустя несколько ударов догадался посмотреть через лобовое. Около машины стоял главный секретарь с таким выразительным и сложносочинённым выражением, что его было трудно описать: на лице Чимина были и шок, и возмущение, и что-то вроде глумления. Прежде чем сдвинуться с места, он закатил глаза и покачал головой. — Поехали домой. — Чонгук быстро чмокнул Тэхёна в губы и отстранился. — Всё остальное дома. *** В общем, они переволновались. Завелись пока ехали до дома, неловко улыбались друг другу в лифте, а потом Чонгук слишком поторопился при подготовке. Мозги его в тот момент улетели чётко в трусы, поэтому, зайдя в квартиру, он остро поглядел на Тэхёна и отчеканил: «Дай мне пятнадцать минут». И хотя снизу он последний раз был примерно тысячу лет назад, Чонгук готов был на любые виды близости. И споткнулись они о то, что ни черта друг о друге по сути не знают. Это в любовных романах первый раз описывают чем-то восхитительным, когда оба парнёра уверены в себе и падают в оргазм, как в океан наслаждения. В реальности у всех разного рода чувствительность, незнакомые привычки, позы и даже темп. Чонгук не сказал бы такое вслух даже под пытками, но Тэхён был откровенно плох сверху. Тот дико стеснялся и, даже спрятавшись под одеялом, не мог расслабиться ни после поцелуев, ни после осторожного петтинга. Про оральный секс они оба как будто забыли. А когда Тэхён попытался войти в Чонгука, то выбрал для этого максимально неудобную для первого раза миссионерскую позу. Под одеялом, конечно. Но, пожалуй, даже всё это было не так уж… м-м-м… неудобно. Куда хуже было то, что Тэхён ни на секунду не попытался расслабиться и получить удовольствие. Его эрекция держалась на каком-то чуде, вот что подумал Чонгук в какой-то момент. Тэхён воплощал собой в постели стопроцентный образ тревожника. — Тебе не больно? — напряжённо смотрел он сверху, миллиметр за миллиметром пытаясь войти в тело Чонгука. — Давай ещё чуть-чуть смазки? — Он начал было двигаться, но так медленно, что это смахивало на пытку. — Я не буду двигаться. О боже, мне кажется тебе больно, ты зажимаешься. — Он тормозил вместо того, чтобы разгоняться, и трясся вовсе не от возбуждения. — Точно нормально? Точно? Взволнованный Тэхён с глазами, полными боязни, и ощущение, что в его тело загнали штырь — вот что запомнил Чонгук от их первой попытки. Может быть, если бы Тэхён двигался, стимулируя там внутри, всё было бы неплохо. Но тот напряжённо замирал, нависая сверху, и всё твердил, что нужно время, что, наверное, надо не торопиться. — Поцелуй меня уже, — сквозь зубы прошептал Чонгук, понимая, что растянулся он откровенно плохо. Какой там у Тэхёна был размер, увидеть ему так и не удалось, но по ощущениям немалый. — Так, ладно, тебе больно, хватит. — Тэхён ещё сильнее захлопал глазами, подался назад и откатился в сторону. Пару минут они просто молча лежали, глядя в потолок, а потом Чонгук нашарил под одеялом руку Тэхёна и переплёл их пальцы. — Хочешь в джакузи? — игриво спросил Чонгук, пытаясь разрядить обстановку. — Давай, — вяло кивнул Тэхён. Нависая над медленно наполняющейся ванной, Чонгук прикидывал, как действовать дальше. Не было сомнений, что этот тревожник сейчас загонится и напридумывает в своей голове столько, что ещё год разгребать. По сути, ничего ужасного не случилось — бывали у Чонгука опыты и похуже. Другое дело, что до тех партнёров ему не было дела, а до Тэхёна было. — Пойдём, там почти набралось. — Чонгук заглянул в спальню, обнаружив Тэхёна всё так же лежащим под одеялом. — Кх, — тут же подавился Тэ и отвёл глаза. Чонгук стоял в дверях абсолютно голым и, несмотря на неудачу в постели, оставался всё ещё частично возбуждённым. — Пойдё-о-ом, — протянул он с усмешкой. Чонгук первым забрался в глубокую ванну и раскинул руки на удобные борта, поджидая Тэхёна. Тот пробрался в дверь боком. Пунцовый и тоже слегка возбуждённый. Не скрываясь, Чонгук облизал его взглядом. Обнажённое тело Тэхёна было прекрасно. Он не был субтильным, совсем нет, скорее поджарый и жилистый, с выступающими на руках венами, с обозначенным прессом и довольно широкими плечами, на которых особенно бросался в глаза разлёт ключиц. Но особенно хороши были ноги — длинные, стройные, таким позавидовала бы любая девушка. — Боже, какой ты красивый! — не удержался Чонгук. Он старался не смотреть на то, что так сильно смущало Тэхёна. — В общем-то теперь понятно, почему я ощущал так много. — Перестань. Это было ужасно, — выдохнул Тэхён и забрался в джакузи. — Иди ко мне. — Чонгук перехватил Тэхёна за талию и прижал его спиной к своей груди. В этой позе было много невинности и близости. Минут пять они просто валялись в тёплой воде, наслаждаясь пузырями и пробуя режимы массажа. Однако эти самые пузыри уже не могли скрыть того факта, что оба снова завелись. Чонгук, уже не скрываясь, водил руками по груди и животу Тэхёна, всё чаще сползая пальцами ниже, но нарочно обходя возбуждение. А Тэхён ёрзал, откидывался всем телом, позволяя нечто большее чем ласки. — Я правильно понимаю, что снизу ты не был? — Тихо промурчал Чонгук прямо в порозовевшее ухо. Тэхён отрицательно покачал головой и тут же вздрогнул всем телом, потому что пальцы Чонгука снова спустились вниз, описали небольшую дугу вокруг паха, а потом нежно прошлись по шовчику от мошонки и глубже. — Ничего не бойся. Ничего не будет. Я просто потрогаю. И в любой момент ты можешь сказать «стоп». Замерший Тэхён медленно кивнул, а потом сделал то, что Чонгук оценил как максимальную степень доверия — нехотя, словно ломая себя, он раздвинул ноги шире, позволяя пальцам гулять, где им вздумается. Никуда не торопясь, Чонгук снова переместил обе ладони на грудь Тэхёна и начал мягко растирать соски. Он видел, даже скорее чувствовал, что Тэхёну этого мало, что он напряжённо ждёт большего, но не торопился, нарочно вызывая нетерпение и даже досаду. Тэхён, который никогда и никому не доверял своё тело, не мог расслабиться в постели, пытаясь контролировать всё и вся, должен захотеть отдаться. Сам. Вручить себя в чужие руки. Мокрыми поцелуями прошёлся Чонгук по шее сзади, покусывая кожу и чмокая покрасневшие пятна. Зажал между пальцев соски, теребя их почти до боли, а потом лаская лишь подушечками. Тэхён дышал всё глубже, хватался за предплечья Чонгука, также резко отпускал, ёрзал. Его ноги, призывно раскинутые в стороны, так и не сошлись, поэтому Чонгук снова спустил руки вниз. Одна ладонь наконец легла на изнывающее естество Тэхёна, а вторая, огладив по пути сжатую мошонку, пробралась вниз между ягодиц. — Ничего такого не будет, понял? Я просто потрогаю, — прошептал Чонгук, когда Тэхён снова вздрогнул. — Я не зайду глубоко, я не полезу. Просто проверим, насколько ты можешь быть чувствительным. Подушечками пальцев Чонгук растирал сжатое напряжённое кольцо, но даже не пытался пробраться внутрь. Тэхён должен сам захотеть, сам позволить. Вода расслабляла их, а бурлящие пузыри скрывали пошловатую картинку, именно на это и делал ставку Чонгук, когда начал неторопливо водить вверх и вниз по возбуждению Тэхёна, а пальцами второй руки пульсировать снизу. Эффект был удивительным — окаменевшее, напряжённое тело Тэхёна постепенно расслабилось. Он закрыл глаза, наваливаясь на Чонгука всем весом и откидывая голову ему на плечо, и тихо, почти неслышно начал постанывать, вряд ли слыша себя. Боясь спугнуть эту сладость, Чонгук следил за каждой крохотной мимической дрожью, за тем, как Тэхён покусывает и облизывает губы, как сглатывает всё чаще и как рефлекторно начинает двигать ягодицами, неосознанно пытаясь насадиться на пальцы. Он хотел этого. Хотел чего-то большего, чем знал и пробовал раньше, такого, чего не доверял никому. Но Чонгук осторожничал, не заходя глубже, не пытаясь даже растянуть, лишь ритмично пульсировал, мучая прелюдией. Он даже убрал вторую руку, которая стимулировала приближение оргазма, и Тэхён недовольно заворчал на это. — Хочешь? — дьявольски прошептал Чонгук в совершенно красное ухо, наблюдая, как трепещут ресницы. — Ещё чуть-чуть? Кадык на шее Тэхёна прошёлся вверх и вниз, рот приоткрылся, он почти незаметно кивнул несколько раз, и подался бёдрами вниз, пытаясь увеличить давление пальцев. Как же там всё было уже расслаблено! Каким податливым и жаждущим был Тэхён! Но стоило подушечкам толкнуться на пару миллиметров глубже, как он замер. Его руки тут же сжались на предплечье Чонгука, пытаясь всё остановить. — Я хочу попробовать кое-что, — хмыкнул ничуть не удивлённый Чонгук. — Я обещаю тебе, что никакой боли не будет. Ни намёка. Доверяй. Свободной ладонью Чонгук перехватил оба запястья Тэхёна, сжимая тонкие руки одним хватом. Стискивая их крепко, но не причиняя боли, он с силой прижал их к груди Тэхёна, обездвиживая тело. — Я хочу, чтобы ты подчинился, — прошептал Чонгук в напряжённую шею, на которой проступила вена. — Ты не можешь расслабиться, потому что пытаешься контролировать всё вокруг. Давай поиграем. Просто поиграем. — Чонгук внимательно следил за лицом Тэхёна, и лишь дождавшись, когда тот кивнёт, продолжил: — Условия такие: я держу тебя, представим, что ты связан, а я делаю всё, что захочу. — Губы Тэхёна приоткрылись на этих словах, потому что Чонгук чувствительнее сжал запястья. — Ты подчиняешься, зная, что я не причиню тебе боли и контролирую всё вокруг. В этот момент на лице Тэхёна появилось покорное, ожидающее выражение. И Чонгук понял, что можно, что ему передали власть. Всё так же крепко сжимая чужие руки, он провел ладонью по дрожащему от предвкушения телу, огладил колом стоящее возбуждение и пробрался пальцами между разведённых ягодиц. Там было податливо, там пульсировало от предвкушения, там было готово. Пульс Чонгука бился в горле, он сам изнывал уже до боли, однако, отбросив собственные желания, сосредоточился на Тэхёне. Тот сдался. Тот ждал. По-хорошему нужна была смазка, хотя бы капельку, но Чонгук ни за что бы не прервал сейчас то, что начал. На нём буквально всем телом лежал бездумный, доверяющий и ждущий большего, чем разрядки, партнёр. И Чонгук начал гладить, толкаться сразу тремя пальцами, пытаясь лишь на пару миллиметров пробраться глубже. Выгнувшись дугой, Тэхён вдруг расставил ноги настолько широко, как только мог, и застонал. Слегка безумный, но абсолютно покорный, он стал таким жадным, что было сложно удержаться и не зайти дальше. Но Чонгук пока только дразнил. Он распалял, больше нервируя, чем даря наслаждение, потому что тело под его пальцами само раскрылось, уже пропускало глубже, но не получало большего. — Чонгу-у-ук, — захныкал Тэхён, начиная двигаться сильнее. — Ты связан, и ничего-ничего-ничего не можешь, помнишь? Ты мой. Подчиняйся, — рыкнул Чонгук, напоминая правила. И снова, как по волшебству, лицо Тэхёна опустело. И Чонгук рискнул. Два пальца вошли так глубоко, насколько он смог их медленно ввести. Горячее тело приняло их с желанием. Немного давая привыкнуть к давлению, Чонгук начал ритмично двигать ими, наблюдая, каким чумовым стало выражение Тэхёна. Его глаза закатились, он дышал так, будто бежал кросс, его грудь ходила ходуном, как те самые пальцы внутри него, к которым добавился третий. Это был секс. Акт, который сводил Чонгука с ума. Потому что Тэхён стонал, насаживался, просил большего. Рука Чонгука, выгнутая под неудобным углом, болела, однако он скорее бы сдох, чем прекратил всё это. Его тело требовало разрядки так сильно, что он с силой прижался к спине Тэхёна и кончил сам через пару секунд. — Покажи мне, как ты можешь, — проговорил Чонгук, когда в башке разъяснилось после оргазма. Растянутый Тэхён уже лихорадочно дрожал и пульсировал. Ему явно требовалась одна лишь малость. — Покажи мне. Давай! Забившись в руках, Тэхён подчинился. Он хватал воздух между стонами и кончал так долго, словно это его первый оргазм за всю жизнь. А после обмяк всем телом, расплылся и, похоже, ушёл бы под воду, если бы его не держал Чонгук. — Мой хороший, — прошептал Гук, на руках вытягивая Тэхёна из воды. Тот был сонный, почти не стоял на ногах, его пришлось вытирать и нести в спальню замотанным в полотенце. Укрыв его одеялом, Чонгук сходил в ванную, спустил воду и вернулся в спальню, растерянно глядя на лежащего Тэхёна. Откровенно говоря, Чонгук плохо разбирался в доминировании и подчинении, у него никогда не было такого опыта. Ему лишь хотелось сделать так, чтобы вечно испуганный и контролирующий Тэхён смог расслабиться. — Эй, — пролепетал Тэхён, открывая глаза. — Эй. — Тебе хорошо? — Чонгук забрался к нему под одеяло и быстро поцеловал в плечо, в грудь, в ключицу. — Мне-то да, а тебе? — что-то похожее на беспокойство пробилось в тоне Тэхёна. — Ага. И мне. — Чонгук снова чмокнул ключицу, которая не давала ему покоя. — И расслабься, а. Я рад, что у нас получилось это сделать. — Если честно, я в шоке. — Тэхён вплёл пальцы в волосы Чонгука, осторожно перебирая их. — И прости за… начало. — А ты вообще раньше хоть с кем-то получал удовольствие? — Чонгук проговорил это и почувствовал, как неожиданно противно всколыхнулось в груди. — М-м-м. — Пальцы Тэхёна замерли. — Догонялся потом в душе. — Гипер-контроль, анализ происходящего, считывание чужой мимики и ни грамма удовольствия для себя, да? — перечислил Чонгук очевидное. — И ни грамма удовольствия ни для кого, — хмыкнул Тэхён. Он долго молчал, а потом добавил доверчиво: — Мне понравилось думать, что я связан. Правда, это чертовски пугает. Как будто я чокнутый. — Пф-ф. Я раскидаю это за минуту. — Чонгук прижался сильнее, слушая стук сердца. — Для тебя это единственная возможность передать ответственность. Так от тебя ничего не зависит, ты можешь только принимать чужие решения и отключить голову. Тебе не надо следить за происходящим, ты имеешь право только чувствовать. — Это офигеть как эгоистично, — пробормотал Тэхён. — Ни черта не делать и только забирать удовольствие. — Это офигеть как подходит мне. — Чонгук поднялся на локти и навис сверху, заглядывая в глаза Тэхёна. — Я обожаю, когда с тебя слетают все твои маски, когда ты полностью голый во всех смыслах, когда целиком в моих руках. — Есть хочу, — вдруг потянулся как кошка Тэхён, внезапно меняя тему. Но не потому, что ему вдруг стало неловко, догадался Чонгук — наоборот, тот расслабился, освоился и начал понимать то, что чувствует. — Давай закажем. Я ни за что не буду сейчас готовить. — Чонгук улёгся на плечо Тэхёна и зарылся носом ему в подмышку. — Я охренеть как люблю твой запах. — Когда я потный? — удивлённо хрюкнул Тэхён. — Я хочу вылизать тебя всего. Так мне нравится, чёрт, — Чонгук и правда прошёлся языком по краю подмышки, и Тэхён охнул, пытаясь зажаться. — Мы психи. Мы реально психи с тобой. — Тэхён снова лёг спокойно, позволяя кончику языка Чонгука блуждать по своему плечу и краю впадины. Он продолжил задумчиво и томно: — И теперь я хочу не только есть. — Хочешь, я поставлю тебя на колени и свяжу руки за спиной? — тихо, на грани слышимости, выдохнул Чонгук, а потом широко лизнул кожу. Вместо ответа Тэхён задышал так шумно, что Чонгук буквально заставил себя сдерживать торжествующую улыбку. Было понятно, что Тэхён ужасно боится чего-то большего, но штука в том, что и ужасно хочет. Чмокнув напоследок прямо в напряжённый сосок, Чонгук быстро скатился с кровати. В его брюках, лежащих на стуле, был ремень. Чонгук, наверное, больше никогда не сможет надевать его без лишних мыслей. Вытянув кожаную полоску из шлёвок, Гук уставился на замершего на кровати Тэхёна. — Ты помнишь, что тебе никогда и ни за что не будет больно? — низко и медленно проговорил Чонгук, дождался, пока Тэхён кивнёт, и лишь потом добавил резко: — Спиной ко мне. На колени. Глаза Тэхёна были мутноватыми, вот что отметил Чонгук, пока тот заторможенно полз по кровати к краю. Однако руки он подал сам. И вместе с этим жестом он передавал Чонгуку право распоряжаться им. Осторожно проверяя силу натяжения, Чонгук соединил ладони Тэхёна за его спиной и стянул их ремнём. Потом подхватил обе подушки, лежащие на кровати, поставил одну на другую и засунул под живот Тэхёна. — Удобно? Ты можешь только лежать. — Чонгук посмотрел в пьяное от возбуждения лицо Тэхёна и с силой нажал между лопаток. — Ты помнишь, что я сказал, что вылижу тебя всего? — На этих словах Тэхён захрипел и закрыл глаза. Раскрытый и растянутый, как сбывшаяся мечта — вот каким был Тэхён. Податливым, безумным, жадным. Забывшимся в своих стонах и в удовольствии. Чонгук с ума сошёл, слушая его голос и всхлипы, и не хотел заканчивать эту сладкую разнузданную пытку для них обоих. Тэхён очевидно хотел большего, насаживался так, что его трясло. А Чонгук, доводя до края языком и пальцами, лишь дьявольски улыбался. — Чонгуу-у-к, — простонал Тэхён, содрогаясь от сладкой судороги в финале. — Я хотел… Я хотел… — Он выгнулся, оглядываясь и жадно следя, как Чонгук быстро доводит себя рукой. — Я хотел, чтобы ты взял меня. — Я возьму. Целиком. — Он наклонился, целуя покрытую бисером пота спину. Чонгук не просто так вспоминал Шахерезаду две недели назад. Потому что мудра была девица, обрывая сказку на самом интересном месте и обещая царю Шахрияру продолжение на следующую ночь. Она не сказки рассказывала — она приручала. А Чонгук умел учиться у великих.