Обрывки их встреч

Долгожданный свежий воздух. В этот день Ведрфельнир наконец разрешил ей выйти на улицу, причем в его сопровождении. Его ладонь крепко сжимала ее пальцы, пока он вел ее под локоть. Разглядеть в них советника короля и его любовницу — о которой многие и не знали — было невозможно. За час до выхода он водрузил на тумбу в ее спальне множество черных и темно-синих плащей и шарфов. «Выбирай», — галантно предложил он, словно предлагал не маскировку, а наряд на бал. Она выбрала, а затем Ведрфельнир обмотал ее с ног до головы платками, будто мумию из Сумеру. Себя тоже не пожалел, и теперь они наверняка привлекали больше внимания, чем если бы вышли в карнавальных костюмах. Сверкали только глаза, а волосы, нос, брови, уши были скрыты под тканью. Ботинки у обоих черные и тяжелые — Анна давно такие не надевала. — Руки замерзли? — с оттенком заботы спросил Ведрфельнир, но его глаза смотрели не на нее. Он разглядывал мир вокруг, останавливался цепким взглядом на каждом прохожем. Он положил ее ладонь в карман своего плаща. Вопреки ожиданиям, плащ не был пустым — в нем лежали салфетки, какие-то бумажки и даже конфета в фантике. Ведрфельнир любил сладкое? Или наоборот нет, раз так и не съел леденец… — Ты хранитель мусора, — пробормотала Анна, на ощупь начав изучать бумажки в его кармане. Небольшие клочки чего-то: чистые салфетки, обрывки неких записей (по ее предположению), нечто вроде чеков… Ее вело любопытство, а не уважение. Ведрфельнир заметил копошение ее пальцев в кармане и усмехнулся под платком. — Воруешь? — мягко спросил он и обхватил ее пальцы, не дав искать дальше. Анна недовольно дернула рукой, но не смогла вырвать ладонь из хватки. Ведрфельнир был такой скрытный. При всем ее желании с каждым днем все сильнее любить его, Анна лишь раздражалась и погружалась в тоску. Ей хотелось посмотреть мир вокруг, а она сидела в четырех стенах, как заключенная. Даже хуже: ведь осужденные видели небо над головой чаще нее. Теперь же он даже не позволял ей посмотреть, что за мусор хранится в его кармане. Возможно, ему было стыдно; однако Анна сразу отбросила этот вариант, остановившись на мысли, что он просто не хотел делиться с ней чем-то. Он снова скрывал, снова загадочно улыбался и снова «оберегал ее для ее же блага». «Благо» в его глазах, не в ее. В душе закипела злость. Анна дернула руку сильнее, и та наконец выскользнула из кармана. Ведрфельнир остановился и поднял брови. Капюшон его плаща немного съехал назад. Анна подняла вырванную с боем руку и с силой шлепнула по его локтю. Возлюбленный сжал зубы, но промолчал и не возмутился. Лишь повернулся всем корпусом к ней: воплощение сдержанности и благородства, готовый послушать, в чем же провинился перед дамой сердца. Во многом. Однако об этом она поговорит с ним позже. — Хочешь повести меня в трущобы? — недовольно спросила Анна, указав взглядом на покоцанные старые дома. Их тени падали на грязные дороги, а из люков дурно пахло канализацией. Мерзость. Она покачала головой. Конечно, он не собирался устраивать ей достойную прогулку по городу; только имитацию, чтобы на время закрыть кран с ее возмущениями. Анну это не устраивало. — Мы пойдем туда, — она стянула вниз шарф, скрывавший ее подбородок, и махнула рукой к товарным рядам. Даже сюда доходил яркий свет от фонарей, а сквозь ткань платка были слышны голоса: мужчин, женщин, детей. Наверняка, если подойти ближе, канализационная вонь сменится запахами еды — и там будут не только грибы. Не дожидаясь ответа, развернулась и направилась вперед. Пусть догоняет. Анна не сомневалась, что он это сделает. Она заставит его показать ей нормальные улицы.