game of minds

      Клуб «Эфир» был не просто клубом. Это был мавзолей, построенный на костях скуки Ю Джимин. Три этажа сверкающего хрома, неона и притворства. Джимин владела этим местом, как паук владеет паутиной — не потому что любила, а потому что могла. А Шин Рюджин была её любимой мухой, которой разрешалось порхать по нитям, но никогда — вырваться наружу. Их «дружба с привилегиями» была идеальным симбиозом пресыщенных хищниц. — Ещё одна блондинка с надутыми губами и пустым взглядом в твоей ленте, - зевнула Рюджин, листая Инстаграм, развалившись на бархатном диване в ложе. - Я начинаю думать, что они все клонируются на одной тайной фабрике. «Фабрика звёзд: выпуск „Бедная, но амбициозная“». — Не будь снобом, - лениво парировала Джимин, поправляя пояс из жемчуга на своём платье. - У этой, по крайней мере, интересный ботокс. Видишь, как левая бровь застыла в вечном удивлении? Это как персональный мем. — Наш персональный мем – это мы сами. Богатые, красивые и смертельно уставшие от всего, - Рюджин сделала глоток виски. - Единственное, что ещё вызывает дрожь, – это твоё умение выбирать алкоголь. Всё остальное… фон.       Это «всё остальное» включало в себя и их интимные встречи. Это был не секс от желания, а скорее ритуал подтверждения: «Ты здесь. Я здесь. И вокруг — лишь декорации». Предсказуемо, удобно и так божественно скучно.       Всё пошло наперекосяк у бара, где какой-то слишком усердный бармен устроил шоу с огнём, поджигая коктейль «Блю Блейз». — О, смотри, - ткнула Рюджин пальцем. - Человек-факел. Надеюсь, его страховка покрывает выгорание на работе в прямом смысле.       Она неловко отпрянула от внезапного жара и локтем задела чей-то бокал. Ледяная жидкость цвета электрик выплеснулась на чёрное шелковое платье девушки рядом.       Наступила секунда гробовой тишины, нарушаемая только пульсирующим битом. — Ты… - голос был низким, холодным и обещал медленную, болезненную смерть. - Только что испортила «Ураган» стоимостью в ползарплаты бармена и моё платье от Ли Санмуна.       Рюджин медленно обернулась. Перед ней стояла Хван Йеджи. Не «девушка», а явление. Струящиеся чёрные волосы, взгляд, который, казалось, взвешивал её на внутренних весах и находил недовес, и осанка Мадонны, сошедшей с фрески, чтобы навалять грешникам. — Стоимость коктейля я могу возместить, - флегматично ответила Рюджин, делая вид, что изучает пятно. - А вот платье… Ну, думаю, Ли Санмун переживёт. У него, наверное, целый рулон этой ткани в подсобке. — О, смотри-ка, - раздался ещё один голос, сладкий как мёд и острый как бритва. Из тени вышла Ким Минджон. Она была контрастом Йеджи: пепельные волосы, собранные в безупречный хвост, костюм-тройка, кричащий о деньгах тише, но увереннее, чем любой логотип, и улыбка, от которой по спине побежали мурашки. - Местная аристократия играет в «разорю портного». Мило. Уверена, в вашем кругу это считается острым развлечением.       Джимин, наблюдавшая сцену с барного стула, как режиссёр плохой пьесы, наконец вмешалась. — Девочки, девочки, - её голос прозвучал как шёлк, натёртый сталью. - Не стоит ругаться из-за тряпки и подгоревшего сахара. Бармен! Повторите «Ураган» для… мисс? — Хван Йеджи. И не надо. Я не пью в заведениях, где клиентов оценивают по размеру кошелька, а не по наличию мозгов, — отрезала Йеджи, не сводя глаз с Рюджин. — Ой, - фальшиво надула губки Минджон. - А у вас тут ещё и снобизм в комплекте с дизайнерским интерьером. Как оригинально. Вы сами придумали эту концепцию или скачали шаблон «Премиум-лузера»?       Война началась. Но это была не драка, а дуэль на рапирах изощрённого сарказма. — Концепция проста, - парировала Джимин, вставая и выравниваясь с Минджон. - Мы создаём атмосферу для тех, кто может себе это позволить. А вы, я смотрю, пришли изучать антропологию низов? Или просто искали, куда бы пролить своё разочарование в жизни? — «Разочарование»? — Минджон засмеялась коротко и сухо. — Дорогуша, мое портфолио приносит больше в месяц, чем твой этот… светящийся сарай за год. Я пришла посмотреть, куда деваются деньги людей без вкуса. И, надо сказать, моё любопытство удовлетворено. Полный комплект: кричащий декор, банальная музыка и посетители, чья главная доблесть — умение заказать самый дорогой виски в меню. — А ты разбираешься в музыке? - вступила Рюджин, обращаясь к Йеджи, чувствуя, как привычная апатия сменяется раздражением, граничащим с азартом. - Или только в том, как эффектно хлопать дверью? — Я разбираюсь в том, что не требует криков, чтобы быть услышанным, - парировала Йеджи. - В отличие от вашего плейлиста, который, кажется, составлен по принципу «чем громче, тем круче». Ошибочное мнение, кстати.       Их перепалка привлекла внимание. Но что-то щёлкнуло. Оскорбления были слишком точными, удары попадали не в бровь, а в глаз. Они "видели" друг друга. И это было… непривычно. Возбуждающе. — Знаете что, - неожиданно сказала Джимин, и в её глазах вспыхнул огонёк, которого не было с момента покупки клуба. - Мне надоело орать. И, полагаю, вам тоже. В моей ложе есть звукоизоляция, коллекционный ямайский ром и вид на город, который, уверяю, не такой убогий, как ваш настрой. Идёте? Или вы только на людях можете изображать из себя цепных псов?       Йеджи и Минджон обменялись взглядом. Это был не язык подруг, а язык партнёров, мгновенно оценивающих риски и выгоды. — Цепные псы? - переспросила Минджон, приподнимая бровь. - Милая, мы – волчицы. Но, пожалуй, посмотрим на ваш… вид. Если только вы не боитесь, что мы найдём в нём изъяны. — О, я живу ради изъянов, - улыбнулась Джимин, и её улыбка наконец стала настоящей, с оттенком опасности. - Они делают вещи интересными.       В ложе напряжение не испарилось, но сменило полярность. Из отрицательного стало положительным, электрическим. Ром лился, разговор тек. — Итак, "волчицы", - начала Джимин, развалившись в кресле и наблюдая, как Минджон изучает обстановку. - Чем занимаетесь, кроме как носите костюмы Армани и читаете лекции о вкусе? — Цифровое искусство и NFT, если эти аббревиатуры что-то говорят вашему поколению, - парировала Минджон, не глядя на неё, проводя пальцем по поверхности стола. - Мы не носим бренды. Мы создаём тренды. А это, - она кивнула в сторону зала, - похоже на запоздалую попытку угнаться за тем, что было актуально позавчера. — «Позавчера» платит за этот «позавчерашний» ром, - заметила Рюджин, обращаясь к Йеджи. - А ваша подруга всегда такая… милая? — Только с теми, кто того заслуживает, - Йеджи пригубила ром, её взгляд скользнул по Рюджин. - Она права насчёт клуба. Но права и насчёт рома. Парадокс. — Вся наша жизнь – парадокс, - неожиданно философски заметила Рюджин. - Богатство, которое душит. Красота, которая приедается. Свобода, которая ощущается как самая изощрённая тюрьма.       Йеджи замерла, затем медленно кивнула. — Неожиданно… глубокая мысль от человека, который только что сравнил платье с рулоном ткани. — В глубине цинизма часто прячется усталая правда, - парировала Рюджин, и их взгляды встретились. Не враждебно. С интересом.       Тем временем Джимин и Минджон продолжили свой поединок. — Создавать тренды? - переспросила Джимин. - Это звучит как красивая обёртка для «мы продаём картинки за крипту». — А управлять клубом – как красивая обёртка для «я трачу папины деньги, чтобы люди, которых я презираю, развлекали меня», - мгновенно ответила Минджон. - По крайней мере, наши «картинки» требуют интеллекта. Хотя бы на уровне написания кода. — О, - Джимин наклонилась вперёд. - Вы кодите? А я думала, вы только косите под холодных бизнес-леди. — А я думала, вы только косите под хозяйку ночной жизни, - Минджон наклонилась ей навстречу. Расстояние между ними сократилось до опасного. - Но, кажется, под косой у нас обеих скрывается нечто… более острое.       Джимин поймала взгляд Рюджин и едва заметно мотнула головой в сторону гардероба. Та, нахмурившись, встала и вышла. Через минуту к ней присоединилась Джимин. — Ну? - спросила Рюджин в полутьме среди пальто. - Мы их заказываем или вызываем для них такси? — Ни то, ни другое, - Джимин ухмыльнулась, её глаза горели. - Ты видела, как Йеджи на тебя смотрит? Это не «уйди, скотина». Это «интересно, что за тварь, и можно ли её приручить?». — А Минджон с тобой говорит, как будто разминирует бомбу, - добавила Рюджин, и в её голосе прозвучало знакомое Джимин оживление. - Каждое слово – перерезание провода. И ей это чертовски нравится. — Именно. Они не пустышки. Они… вызов. Самый интересный, что попадался нам за годы. И я намерена его принять. — Что предлагаешь? - в голосе Рюджин зазвучал азарт. — Играем. Но на их поле. Без наших старых правил.       Они вернулись, и их тактика изменилась. Джимин перестала парировать Минджон, а начала задавать вопросы. Настоящие. О сложностях её рынка, о том, как она пришла к этому. Минджон, сначала с подозрением, затем со всё большим интересом, стала отвечать. Их диалог превратился из перепалки в интеллектуальный спарринг, где каждый удар был точным, но теперь он вызывал не злость, а уважение и… влечение.       Рюджин же села рядом с Йеджи. — Итак, «усталая правда», - начала Йеджи. - Что ещё скрывает цинизм Шин Рюджин? — Страшную скуку, Хван Йеджи. И… неожиданный интерес к женщинам, которые носят шелка Ли Санмуна и при этом разбираются в парадоксах. — Скуку лечить умею, - тихо сказала Йеджи. - А интерес… Я к нему отношусь с осторожностью. Он часто оказывается разочарованием. — Рискнёшь проверить? - Рюджин протянула руку и поправила воображаемую пылинку на плече Йеджи. Та не отстранилась.       Накал в ложе достиг точки кипения. Он висел в воздухе, смешиваясь с запахом кожи, дорогого парфюма и рома. — Здесь становится душно, - томно произнесла Джимин, не отрывая глаз от Минджон. - У меня есть более приватное помещение. Без окон, без посторонних. Где можно… обсудить всё без цензуры. — "Обсудить"? - Минджон улыбнулась, и в её улыбке было столько обещаний, что у Джимин перехватило дыхание. - Какое скромное слово для того, что ты задумала. — Я ещё не закончила, - Джимин встала и протянула ей руку. - Там также есть диван, который дороже твоего годового оборота, и тишина, которую не купишь ни за какую крипту.       Минджон медленно положила свою руку в её. — Веский аргумент.       Рюджин и Йеджи поднялись следом, без лишних слов. Они шли по коридору, и плечо Рюджин касалось плеча Йеджи. Это было уже не случайностью.       Приватный зал был апофеозом роскоши: низкие диваны, произведения современного искусства на стенах (Йеджи одобрительно кивнула, увидев одну из работ), пол, светящийся изнутри. Дверь закрылась, и тишина обрушилась, оглушительная после клубного гула.       Первой не выдержала Джимин. Она прижала Минджон к стене у двери, и их поцелуй не был нежным. Это было столкновение. Битва за доминирование, где губы, зубы и язык были оружием. Минджон ответила с равной яростью, её руки вцепились в волосы Джимин, сминая безупречную укладку. Они были похожи на двух пантер, сошедшихся в смертельной схватке, которая по какой-то причине приносила невероятное наслаждение. — Думала, сможешь… задавить деньгами? - выдохнула Минджон между поцелуями, срывая с Джимин жакет. — Нет… деньгами я задавлю позже… - парировала Джимин, стаскивая с Минджон пиджак и разрывая тонкую шёлковую блузку. - Сейчас… я задавлю… самоуверенностью…       Рюджин и Йеджи понадобилось лишь пару секунд наедине, и этого хватило. Их страсть была иной. Йеджи толкнула Рюджин на широкий диван и оказалась сверху, но не для доминирования, а для изучения. Её поцелуи были медленными, глубокими, исследующими. Она словно читала Рюджин по губам, по коже шеи, по ключицам. — Ты вся… из противоречий, - прошептала Йеджи, снимая с неё платье. - Жёсткая… и такая хрупкая. — Перестань… анализировать… - простонала Рюджин, впиваясь пальцами в её плечи, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. - Просто… чувствуй.       Йеджи послушалась. Её прикосновения стали увереннее, требовательнее. Она находила те места, о которых Рюджин, казалось, забыла сама, и заставляла их кричать от чувств. А Рюджин, в ответ, открывала в этой холодной, контролирующей женщине неистовую, почти отчаянную жажду — не просто телесного удовлетворения, а "соединения". Когда Йеджи вошла в неё, это было не вторжение, а вопрос, на который тело Рюджин ответило немым, яростным «да», выгнувшись в дугу.       На другом конце коридора, в своей ложе, Джимин и Минджон уже создавали свой собственный хаос. Они рухнули на пол на мягкий ковёр, не в силах дойти до дивана. Это была не просто близость, а соревнование в том, кто кого доведёт до предела быстрее, кто сорвёт с кого больше контроля. Оказалось, они равны. И в этом равенстве была невероятная, пьянящая свобода.       Позже, когда смолкли последние стоны и отзвучали последние шёпоты-проклятия-признания, Джимин, лежала прижавшись спиной к груди Минджон, Рюджин, уткнувшись лицом в шею Йеджи. В тишине комнат их дыхания выравнивались. — Ну что… - хрипло произнесла Джимин. - Всё ещё считаешь нас «премиум-лузерами»? — «Лузерами» – нет, - так же хрипло ответила Минджон, целуя её в плечо. - «Премиум»… возможно. Но с огромным потенциалом.       

***

      Последующие недели стали временем странного, саркастичного, страстного ухаживания.       Джимин не дарила цветов. Она дарила Минджон бессонные ночи, полные споров о философии в цифровом искусстве, и утро, которое она начинала с того, что присылала ей домой абсурдно дорогой кофе редкого сорта с одной подписью: «Чтобы ты не заснула на совещании. Скучно будет без твоих язвительных комментариев». Минджон отвечала тем, что взламывала (временно!) сайт клуба Джимин и меняла главную фотографию на карикатуру, где Джимин была в образе королевы-паучихи. Подпись: «Поймала кое-что интересное в свои сети. Обновляй защиту, дилетант». Джимин хохотала до слёз.       Рюджин и Йеджи выбрали путь тихого, но не менее ядовитого противостояния. Йеджи приглашала Рюджин на закрытые выставки современного искусства, где та изводила её циничными комментариями, от которых Йеджи скрывала улыбку. В ответ Рюджин затаскивала Йеджи в самые дрянные ночные забегаловки, утверждая, что «настоящая жизнь пахнет жареным жиром и отчаянием, и это надо прочувствовать». Йеджи морщилась, но ела, и однажды призналась, что это был лучший чиге в её жизни.       Они не говорили «встречаемся». Они просто "были". Вместе. Четверо. Их общие ужины превращались в битву острословия, где Рюджин и Минджон составляли саркастический дуэт, а Джимин с Йеджи пытались (безуспешно) их обуздать, обмениваясь при этом понимающими взглядами. Крайняя их встреча произошла в ресторане, где шеф-повар был личным врагом Джимин (они поссорились из-за устриц пять лет назад, и это была прекрасная причина для регулярных визитов – проверять, не испортился ли он ещё больше). — Я всё ещё не могу поверить, - сказала Рюджин, ковыряя вилкой десерт, который был «слишком пафосным, чтобы быть вкусным». - Что наша великая «дружба с привилегиями», эта крепость от скуки, пала под натиском двух женщин в костюмах. — Не «пала», - поправила Джимин, переплетая пальцы с пальцами Минджон на столе. - Она была добровольно сдана в утиль за ненадобностью. Как старый айфон. Нашли модель поновее, с лучшим «процессором». — «Процессором»? - закатила глаза Минджон. - Боже, твои технологические сравнения убийственны. У тебя в голове вместо мозгов каталог дорогих гаджетов. — Зато они работают без сбоев, - парировала Джимин. - И нашли именно то, что нужно. — А ты, - обратилась Йеджи к Рюджин, - всё ещё считаешь, что мы все «клонированы на одной фабрике»?       Рюджин задумалась, затем улыбнулась — по-настоящему, без тени цинизма. — Нет. Оказалось, есть эксклюзивные экземпляры. С браком, со сложной сборкой, с инструкцией на непонятном языке… но именно поэтому и ценные. — Самый ценный «брак» в моей жизни, - тихо сказала Йеджи, и её рука под столом нашла руку Рюджин. — А помните наш первый диалог? - спросила Минджон, с усмешкой наблюдая, как Джимин спорит с сомелье о выдержке вина. - «Разочарование», «цепные псы», «убогий вид»… И подумать только, что из этого вырастет. — Выросло нечто монструозное, - констатировала Джимин, отворачиваясь от сомелье. - Четверичный альянс сарказма, высокомерия и… - она запнулась, ища слово. — И абсолютного, безумного счастья, - неожиданно закончила за неё Рюджин. Все взгляды устремились на неё. - Что? Я могу быть сентиментальной раз в пятилетку. Квоту выбрала сегодня. — Тогда поднимем за это, - сказала Йеджи, поднимая бокал. - За счастье, найденное не вопреки, а благодаря нашим острым языкам, вздорным характерам и полному отсутствию розовых очков. — За вызов, который мы приняли. - добавила Минджон. — За игру, в правила которой мы, наконец, написали вместе, - закончила Джимин.       Их бокалы встретились с тихим, но очень значимым звоном. Это был не конец истории. Это была всего лишь самая азартная, самая страстная и самая смешная её глава. И они с нетерпением ждали, что будет в следующей.