Искренние молитвы достигают небес

Как один из простых служителей Средних небес, Лань Ванцзи не имел права своевольничать при исполнении просьб страждущих смертных. У всех, кто помогал Его Высочеству наследному принцу Сяньлэ в его дворце, был четкий свод правил, которым Лань Ванцзи неукоснительно следовал — наверное, единственный среди десятков товарищей. Лань Ванцзи вознесся всего несколько лет назад как один из самых благочестивых и способных верующих принца, и собирался через сотню-другую лет обязательно пройти небесную кару, чтобы продолжать помогать людям своими силами. В клане Лань вознеслось не так уж много человек, да и те давно были забыты — например, знаменитая Лань И, одна из его предков. По скромному мнению Лань Ванцзи, его старший брат Лань Сичэнь куда сильнее подходил на должность небожителя, но как беспечно заметил Его Высочество, явившись Лань Ванцзи во сне, чтобы предложить службу в своем дворце, не мы выбираем судьбу, а она нас. Лань Сичэнь и слышать не желал ни о каким вознесении — как глава клана, он не мог оставить семью на произвол той самой судьбы, что привела Лань Ванцзи на небеса. В ту ночь Се Лянь также сообщил, что многие из служащих Средних небес вознеслись впоследствии сами, и Лань Ванцзи также имеет на это все шансы. Еще он предупредил, что небожители не могут спускаться на землю под своей личиной, разве что приходить к верующим во сне. Собрав семейный совет, Лань Ванцзи как мог поделился мудростью Его Высочества с дядюшкой, братом и остальными. Все согласились с тем, что это прекрасная возможность и для Лань Ванцзи лично, и для всего клана Лань — пусть даже они больше никогда не увидятся лично. Иногда Лань Ванцзи представлял в Гусу скромный, но со вкусом исполненный храм Ханьгуан-цзюня — таким титулом нарекли Лань Ванцзи при вознесении. Всё в этом храме так и кричало бы о том, что божество, которому в нём поклоняются, из клана Лань. Он бы исправно слушал молитвы прихожан, старался быть справедливым и милостивым, хотя и не мог придумать, каким божеством мог бы стать. Богом войны? Вероятно. Лань Ванцзи отлично управлялся и с мечом, и со своим музыкальным оружием, гуцинем Ванцзи, да и служил он во дворце у Бога войны, что повышало все шансы. Богом литературы? Учился он тоже прилежно, не раз переписывал труды в библиотеке клана, но только ни одного не написал сам. Повелителем какой-нибудь стихии? Лань Ванцзи терялся в догадках. Всё-таки, это особая должность, и ей следовало соответствовать. Так или иначе, это был не первый праздник фонарей для Лань Ванцзи как для исполняющего обязанности божества, в прошлые года он хорошо себя проявил, потому на этот раз ему отвели стратегически важные храмы. С тех пор, как Его Высочество стал одним из самых популярных божеств Небесных чертогов и люди узнали, что именно он с помощью других небожителей спас столицу от ужасного зла, число верующих в его храмах, как и количество самих храмов, росло на глазах. Разумеется, даже сильнейшему небожителю не под силу в одиночку справится с таким потоком молитв. К счастью, в ночь праздника фонарей не нужно было спускаться вниз — те сами поднимались в Небесные чертоги, а после традиционного подсчета и объявления победителей в гонке популярности отправлялись во дворцы небожителей для разбора. Лань Ванцзи как раз получил высокую стопку посланий из довольно ценных храмов. Чем более преданные верующие посещают храм, тем больше духовных сил от их подношений и благодарности получит затем божество. Поэтому было крайне важно отвечать на молитвы из этих храмов, чтобы поддерживать их статус и люди в них не разочаровывались в своем боге. Стоило признать, некоторые небожители помогали смертным спустя рукава, с трудом находя для этого время в своем плотном графике из ничегонеделанья и роскошной жизни. Но Его Высочество не был таким. Потому его слава росла и крепла, храмы строились, число прихожан прибавлялось. Впрочем, дураков совсем игнорировать фонарики было крайне мало. Всё-таки именно их количеством измерялся статус небожителя на небесах — крайне хитроумная придумка. Да и труд разобрать и выполнить молитвы, которым возможно хоть как-то внемлить, всё равно ложился на плечи служащих дворцов этих божеств, а не на них лично. И просьб этих бывало даже слишком маловато. К сожалению, смертные порой не понимали, что каждый бог отвечает за свою сферу и не вправе выходить за ее пределы. Они просто молились как умели — и умудрялись впихнуть в одну молитву кучу разных просьб, большинство из которых могли не иметь к их богу никакого отношения. Например, Его Высочество при всём желании не мог даровать удачу в браке, крепких сыновей или хорошего урожая. В третий раз он вознесся как мусорное божество, впоследствии принял и забытые обязанности Бога войны, однако, не касаясь земных конфликтов и дрязг. К счастью, его почитали как общее божество, любимое дитя небес, а при разборе тех молитв, на которые он мог ответить, принц не жалел ни сил, ни времени. Он спасал людей от различных напастей, избавлял от нечисти, а также помогал избавиться от мусора с пользой. Смертные всё равно ценили его помощь, ведь она приходила вовремя и всегда как-то внушительно: то они с Собирателем цветов под кровавым дождем спасут целый город от уничтожения стихией, то упокоят тысячу призраков и очистят проклятые ими земли от скверны. Неудивительно, что многие поклонялись им обоим, не без помощи самого Хуа Чэна и его демонов называя его Богом удачи. Так или иначе, Лань Ванцзи получил лучшие храмы в качестве награды за свои труды, но после удача от него отвернулась. Он просмотрел немалую долю фонариков, а выполнимых молитв, которыми он действительно мог бы заняться, было крайне мало. Небожитель даже успел обеспокоиться — вдруг он не оправдает ожиданий и разочарует состоятельных верующих этих храмов? Отправить в небеса фонарик могли только по-настоящему преданные прихожане, еще и с возможностью приносить крупные пожертвования. Наконец он перешел к фонарикам из Юньмэна. В памяти всколыхнулось призрачное воспоминание: в год, когда Лань Ванцзи вознесся, в Облачные глубины как раз должны были приехать наследник и лучшие ученики клана Цзян, и дядя с братом не раз обсуждали, как следует принять их. Иногда Лань Ванцзи ощущал непонятную ему самому светлую тоску по дням, когда он был простым заклинателем и учеником. По слухам, Юньмэн взрастил немало талантов, и брат не скрывал надежду познакомить Ванцзи с новыми потенциальными друзьями. Порой он представлял, как степенно прогуливается по тропинкам Облачных глубин с каким-нибудь хорошо сложенным молодым господином без лица с имени, помогает тому переписывать правила Гусу Лань в библиотеке или даже принимает общую братскую клятву в храме предков. Ничего из этого ему не довелось и уже вряд ли доведется испытать. Он теперь служащий Средних небес, практически бессмертный небожитель, разве что его выгонят за какой-то проступок… но этому точно не бывать. Страшно подумать, как воспринимал свое вознесение Его Высочество, который прошел собственную небесную кару в семнадцать лет. Лань Ванцзи всего лишь принял приглашение божества, как тут отказаться. А вот на долю Его Высочества выпали истинные испытания. Теперь, листая сокровенные молитвы жителей Юньмэна, Лань Ванцзи чувствовал себя слегка странно. Хорошо, что ему никогда не предлагали разбирать просьбы из храмов в Гусу, особенно тех, в которые ходит его семья… Просили о разном, таком привычном и простом. О красивом муже и большой любви, о мире и понимании среди близких, о прибавлении в семействе, легких вопросах на экзаменах и так далее. Потому, признаться, Лань Ванцзи потерял дар речи, когда увидел одно из посланий. Сначала у него лицо будто заледенело, потом со стыда загорелись уши. Некто Вэй Усянь использовал крайне странную формулировку… и не вполне понятно было, чего именно он хотел. Лань Ванцзи осознавал, что Вэй Усянь — молодой заклинатель, фонарик так и сиял изнутри от переполняющей хозяина ци, а еще что… что на бумаге небрежно выведено нечто весьма непристойное. «Да нет же», — покачал он головой и украдкой посмотрел по сторонам — нет ли свидетелей его странного поведения. Может, это просто незнакомый диалект? Боги литературы, к примеру, имели приятную отличительную черту, будучи способными понимать любой язык и любые символы. Но порой это работало только во вред: некоторые фразы переводились слишком буквально, другие наоборот, поэтично сверх меры, размывая смысл. На время разбора молитв этой способностью щедро делились с помощниками из других дворцов — наверняка потому, что самим богам литературы и за год не управиться с таким количеством молитв. Лань Ванцзи посмотрел на имя, почему-то написанное другой рукой, не так, как остальной текст. Вэй Усянь… Вэй Усянь из Юньмэн Цзян, разве нет? Он никогда не жаловался на память — если что запомнил, значит, навсегда отпечаталось в разуме. Еще в Гусу он слышал это имя в числе прочих, но лично с его носителем знаком не был. Всё это показалось Лань Ванцзи крайне странным. Что-то тут не сходилось. Если это имя упоминали брат, дядя или другие члены Гусу Лань, значит, то был кто-то… можно сказать, незаурядный. Но надпись на фонарике… Лань Ванцзи сосредоточенно потер пальцем четкие иероглифы. Каков он, человек, который мог потратить кучу денег на фонарик, целый день простоять в храмовой очереди, а потом взять и пожелать себе такое? Что кроется за этим посланием, что оно означает на самом деле? Лань Ванцзи не мог поверить в то, что молитва этого интригующего незнакомца звучала именно так. Возможно, в Юньмэне странно изъясняются? Дядя вздохнул и почесал бороду, когда услышал про то, что приедет делегация из Юньмэна. Наверняка дело в этом. Но рабочий день небожителя был в самом разгаре, Лань Ванцзи не привык отлынивать, а потому отложил загадочный фонарик в сторонку и продолжил свое дело. Когда стопка пожеланий, готовых отправиться на исполнение, выросла до более-менее приличных размеров, Лань Ванцзи молча прихватил их с собой в бездонном рукаве, спустившись на землю, чтобы лично раздать благословения молящимся. Это было нужно для того, чтобы не перепутать людей с похожими именами, родственников и так далее. Но Вэй Усянь и его странное послание всё никак не выходили из головы. Дело в том, что он не понимал, в какую стопку определить тот злосчастный фонарик: исполнимых или невыполнимых. По факту, невыполнимые назывались так только потому, что наследный принц не должен был по своей должности и рангу уделять им время. А в исполнимых оставались те, что попадали под его прямые обязанности. Так уж было заведено на небесах. Если Вэй Усянь посылал себя образно, хоть такого никогда не случалось, Лань Ванцзи не мог припомнить, чтобы подобное запрещалось правилами. Обычно люди если и желают кому-то зла, хотят от кого-то отделаться, то этот кто-то — не они сами, а некое третье лицо. В таком случае правила говорили четко и ясно: небожители не могут вредить смертным. Эти молитвы попросту игнорировались, хотя по слухам, они были довольно популярны среди последователей демонов. Но раз молитва Вэй Усяня направлена не во вред кому-то другому, а лишь себе лично… Что ж, в таком случае Лань Ванцзи не мог просто так, без веских оснований отклонить его молитву и отправить ее к «невыполнимым». В конце концов, их бегло, но проверяют! Если в его действиях усмотрят какой-то умысел, не видать ему столь почетной должности в следующем году. А вот если молитва Вэй Усяня заключалась в прямом пожелании… Лань Ванцзи призадумался. Наследного принца обычно не просили об удачном… поиске партнера, разве что о замужестве и женитьбе, но если Лань Ванцзи понимал правильно, то… Похоже (если тут нет никакой ошибки, разумеется!), Вэй Усянь пожелал обзавестись парнем. Сам будучи юношей. Вот так номер! Лань Ванцзи покачал головой, он шел, почти не глядя по сторонам, и так отвлекся, что чуть не угодил в бурелом вдоль проселочной дороги. Мужчины, это он знал точно, не могут заключить брачный союз с другими мужчинами. Получается, просьба весьма непристойная, как ни посмотри — не только о так называемых «обрезанных рукавах», но и о том, чтобы разделить с кем-то ложе во грехе. Лань Ванцзи почти привык к тому, что многие смертные не стесняются своих мыслей, когда говорят с богами. За время службы на Средних небесах он прослушал немало молитв самого разного толка. При этом, другой тип смертных наоборот стремился показаться небожители как можно более праведным. Если уж сравнивать, Лань Ванцзи больше нравились первые — они хотя бы не выдавали себя за кого-то еще. Так что вероятность подобной просьбы уже не удивляла Лань Ванцзи, когда-то решившего бы, что над ним зло подшутили, и только. Он не был уверен, что понимает, но как служащий дворца Его Высочества считал неправильным судить о смертных, которые наивно доверяют небожителям самое сокровенное. Боги должны быть беспристрастны, даже если они просто перебирают бумажки во дворце и ходят по поручениям. Лань Ванцзи себя богом не ощущал, не был им формально и не кичился должностью, как многие другие обитатели Средних небес. Конечно, у них было преимущество перед смертными — например, долгий срок жизни, неуязвимость, отсутствие болезней и старости. Со Средних небес довольно часто поднимались выше, но лишь потому, что иной путь просто-напросто еще следовало отыскать. Небожители вообще сменялись на небесах чаще, чем сезоны в году. Про большинство из них даже не вспоминали, если те не успели сделать что-то значимое и запомниться людям. Смертные крайне неохотно создают новые культы, для них лучше построить тысячный храм «проверенному» временем божеству, чем принести немного риса к алтарю неизвестного бога в какой-нибудь развалюхе. Лань Ванцзи как-то раз побывал в храме Водных каштанов, который когда-то воздвиг сам себе Его Высочество. Случайно, ведь туда не пускают посторонних, а точнее, по делу. Когда он подошел к забору, Его Высочество как раз подметал двор, а Собиратель цветов под кровавым дождем рубил дрова. Они о чем-то вполголоса переговаривались, и хотя ни слова разобрать не вышло бы, даже будь такое желание у Лань Ванцзи, его вдруг бросило в жар — как будто застал что-то очень личное. Храм Водных каштанов давно не был той развалюхой, что раньше, но представить его в состоянии еще худшем у Лань Ванцзи, выросшему в изысканных Облачных глубинах, попросту не выходило. Так или иначе, когда с отведенной на день стопкой молитв было покончено, он не стал возвращаться в Небесные чертоги. Вместо этого он пригладил рукой спрятанный за пазухой фонарик, а затем начертил знаки, способные доставить его в Юньмэн. В ближайшие недели, а возможно, и месяцы он целыми днями станет присматривать за смертными и благословлять их на исполнение их сокровенных желаний и мечт. Так почему он не может точно так же уделить немного времени этому… как его там, Вэй Усяню? Просто чтобы узнать, получится ли исполнить и его желание, или всё-таки нет? Решив так, Лань Ванцзи уже твердо знал — назад дороги нет. Во-первых, он всегда был упрямым, а потому не повернет, просто не сможет. А во-вторых, его поступок можно расценить и как дотошное исполнение обязанностей, и как полнейшее ими пренебрежение, даже нарушение правил, в зависимости от того, кто будет обвиняющим. Правда, на небесах у не было и не могло быть врагов или соперников. Не могло же?