heard from your mother (she don't recognize you)

— Мэг? — спрашивает Сэм. Дин тупо, без единой мысли смотрит на потемневший экран телефона, а затем молча прячет его обратно в карман куртки. — Что? Что она сказала? — У них отец. — И? — Это всё, что она сказала. Дин до боли прикусывает губу. Ему срочно нужна сигарета… нет. Ему нужен Кас. Но ни того, ни другого рядом нет, поэтому он просто смотрит на брата и прерывисто выдыхает: — Нам нужен план. Ладно. Ладно. Он поворачивается к Кольту, забыто лежащему на краю мотельной кровати среди остального барахла. Подходит и берет его в руки. Он до сих пор ни черта не понимает про тот нож: прав ли был отец, или лезвию был нужен какой-то особый «заряд» от ангела, чтобы сработать. Но он собственными глазами видел, как Кольт уложил вампира — так, как не обещала ни одна байка. Дин решительно затыкает тяжелый револьвер за пояс джинсов. — Ты что делаешь, Дин? — Нам надо валить. — Зачем? — Потому что демон знает, что мы в Салвейшене, так? И знает, что Кольт у нас. Эта тварь схватила отца, а значит, теперь на очереди мы. — Может, это даже к лучшему, — пытается рассуждать Сэм. — Ну… у нас же есть единственная вещь, способная его убить. Дин нервно фыркает: — Эта тварь подожгла дом, просто… я не знаю, просто щелкнув пальцами! У нас не хватит огневой мощи, Сэм, и этот демон там наверняка не один. Черт, он может вообще не явиться лично. На нас просто натравят шестерок, Мэг или… — Он резко запинается. — Или что? — Мэг держит отца, — медленно произносит Дин. — И она, или кто-то из ее дружков, скорее всего, уже едет за нами. Он в упор смотрит на Сэма. — Не знаю насчет того желтоглазого ублюдка, который убил маму, но ее… ее мы точно потянем. Звони Бобби.

***

Они проезжают несколько городов и укрываются на заброшенном складе — бывшем заводе, который, судя по густым зарослям вокруг, закрыли еще лет десять назад. Местечко до жути напоминает тот склад в Чикаго, где они впервые столкнулись с Мэг, но, как решает Дин, это всяко лучше мотеля: вокруг ни одной живой души, да и залог возвращать не придется. Дин отодвигает старую, шаткую стремянку к стене и еще раз придирчиво проверяет размеченные соляные линии. — Не понимаю, почему святую воду вечно приходится делать мне, — ворчит Сэм. — И вообще, освящать воду из пластиковых бутылок «Аквафины» — это, по-моему, чистое святотатство. — Не-а, тут всё держится на искренней вере, Сэмми. Это по твоей части, а не по моей. Сэм тяжело вздыхает и возвращается к монотонному чтению латыни. Дин снова проверяет телефон. Пусто. Ни от отца, ни от Каса. Сегодня ночью они остались совершенно одни. — Дин. — А? — Прислушайся. Дин резко выныривает из своих мыслей. — Я ничего не слышу. — Вот именно, — напряженно бормочет Сэм и поднимается на ноги. Снаружи разом стих весь фоновый шум: пропало пение птиц, стрекот насекомых, шорох мелкого зверья в высокой траве. Дин сглатывает. Эта часть здания совсем небольшая — бывшие конторские помещения, — и здесь всего одна дверь, которую не успели заколотить или заложить кирпичом. И ровно в тот момент, когда Дин уже готов списать всё на ложную тревогу, дверь с треском вылетает с петель, и внутрь размашистым шагом входит Мэг. — Давайте без херни, ладно? — бросает она с порога. Сэм тут же кидает Дину бутылку с водой, и брат на ходу скручивает пластиковую крышку. Но Дин даже не успевает плеснуть в нее: Мэг закатывает глаза, лениво взмахивает рукой и невидимой силой швыряет его через всю комнату. — Я хочу получить Кольт, Сэм. Настоящий. Прямо сейчас! — П-папа отдал тебе настоящий. — Паршивый из тебя лжец, — злобно шипит она. Мэг рывком распахивает полы куртки, демонстрируя темное, расползающееся пятно крови на рубашке — след от пулевого ранения в бок. — Семья, — выплевывает она и опускает руку. — Чертова любовь. Дин с кряхтением пытается подняться на ноги, с облегчением замечая, что Сэм даже не думает отступать. — Должна признать: столько лет я только и слышала, что «Винчестеры то, Винчестеры сё», а вы меня как-то… совершенно не впечатлили. Вы на полном серьезе думали, что я вас не найду? — Вообще-то, — хрипит Дин, стряхивая с себя боль и становясь плечом к плечу с братом, — мы ровно на это и рассчитывали. Он выразительно кивает наверх. Мэг прослеживает его взгляд и видит Дьявольскую ловушку, щедро нарисованную на потолке прямо у нее над головой. Ее лицо перекашивает от неописуемой ярости. Дин лишь хищно ухмыляется ей в ответ. — Попалась.

***

— Соляные линии я проверил, — шепчет Сэм. — Если она пришла не одна, остальные сюда не сунутся. — Отлично. — Дин проходит вдоль границы круга. Мэг следит за ним со скучающим видом «ну и что дальше?». — Где наш отец, Мэг? — Ой, ну как невежливо. — Где наш отец, сука? — И почему ты меня так называешь, когда вон там стоит твой драгоценный младший братишка? Дин резко разворачивается к ней. — Думаешь, это, блядь, игра? Где он? Что ты с ним сделала?! Мэг мерзко оскаливается: — Он умер, крича от боли. Я сама его прикончила. Дин до судорог сжимает кулаки. Ему до боли хочется переступить эту меловую линию и стереть ухмылку с ее лица. Сэм вовремя дергает его назад, заставляя отступить на пару шагов. — Дин, успокойся. — Если она ничего не знает, — глухо шепчет Дин, — давай просто убьем ее. Затем обращается к Мэг: — Ты врешь. Он не мертв. Она шумно выдыхает. — Знаешь, то, что мой папочка умеет выживать лучше, чем твой, еще не повод срываться на мне. — У нас нет на это времени. Если тебе нечего сказать по делу — ладно. Сэм? — Уже. — Брат поспешно листает свои записи — те самые, что он откопал во время дела с самолетом. — О, вы мне сказочку на ночь почитаете? — Ага. Пусть будет «сказочка». Давай, Сэм. Сэм начинает читать. На латыни. Дину на слух почти ничего не понятно, зато Мэг мгновенно узнает текст. — Экзорцизм? Вы серьезно? — А что делать, раз ты не хочешь сказать нам ничего полезного. Сэм доходит до следующей строки, и Мэг болезненно дергается. Дин ухмыляется и издевательски машет ей пальцами, стоя впритык к соляной линии. — Я убью тебя! — рычит она. — Я вырву из тебя все кости! — Нет, ты просто сгоришь в аду. Ад помнишь? Там так тепленько, уютненько? — Дин издевательски подается вперед. — Если только не скажешь, где наш отец. — Он умолял меня пощадить его! Со слезами на глазах! Умолял дать ему увидеть сыновей в последний раз. Вот тогда я и перерезала ему горло! — Для твоего же блага надеюсь, что ты сейчас врешь. Потому что если это правда, клянусь Богом, я сам спущусь в ад и лично перережу глотки каждому из вас, ублюдков, один за другим, клянусь… — Ты? В аду? — Мэг сипит от боли, из последних сил пытаясь ее скрыть. — Ты там и десяти минут не протянешь. — Еще посмотрим. — И как же ты собрался туда попасть? — Она яростно стискивает зубы, ее глаза вспыхивают сплошным черным. — С помощью своего ручного монстра? Без зрачков невозможно понять, куда именно она смотрит, но у Дина возникает стойкое ощущение, будто она оглядывает комнату, прикидывая, кто здесь есть. — Кстати, а где он? В ее голосе, сквозь боль и напускную браваду, проскальзывает нечто такое, от чего у Дина внутри всё болезненно сжимается. — Не здесь, — отвечает он. — А что? — Да так. Ничего. — Она снова улыбается. Дин делает шаг вперед — настолько близко к ловушке, насколько вообще может. — Где Кас. — Это звучит не как вопрос. — Понятия не имею. А ты мне скажи. Внутри у Дина поднимается жар — грязный, злой, он давит изнутри, требуя выхода. — Что вы с ним сделали, суки?! Да он вас всех может перебить, даже не задумываясь! Где-то на краю сознания Дин отмечает, что Сэм перестал читать. — О, правда? — хмыкает Мэг. — И ты проверял? Ты же в курсе, какая он неженка, когда дело доходит до убийства людей. — Вы не люди. Она с издевкой стучит костяшками пальцев себя по груди, прямо там, где сердце. — Не хочу этого признавать, но девчонка не была овощем, когда я ее подобрала. Она вполне живая и дышит, детка. Не то что твой папочка. — Нет, он не мертв! Он и Кас… — Дин сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони, лишь бы скрыть дрожь в руках. Сэм смотрит на него сочувствующе и хмуро. — Че уставился? Продолжай! Брат медленно переворачивает страницу и открывает рот. — Будет! — выкрикивает Мэг прежде, чем Сэм успевает произнести хоть слово. — Что? — Он не мертв. Но будет, после того как мы с ним закончим. Твой папаша и твой тупой маленький бойфренд. — С чего нам тебе верить? — спрашивает Сэм. Мэг насмешливо приподнимает бровь. — Я демон, — медленно говорит она. — И как, по-твоему, я должна вас убеждать? — Сэм, — предупреждающе рычит Дин. — Здание, ясно? В Джефферсон-Сити. Называется «Санрайз». — Где именно? Адрес? — Не знаю. — А демон, — начинает Сэм, — тот, которого мы ищем. Где он? — Не знаю! — Мэг вскидывает руки в воздух. — Это всё. Это всё, что я знаю, клянусь. А теперь отпустите меня. Дин коротко кивает. — Ладно. Сэм. Дочитай. — Что?! Я же сказала правду! Сэм продолжает монотонно читать латынь, и Дин мстительно улыбается, когда Мэг спотыкается и корчится: экзорцизм безжалостно вдавливает в нее свою очищающую магию. — Ты сучий сын, ты же обещал! — Я соврал. Это ведь в вашем стиле, да? — Если вы убьете меня, девчонке внутри тоже придет конец! — Сэм и Дин одновременно замирают. — Что? Думаете, люди способны выжить после падения с седьмого этажа? И после пули в живот? — Дин… — потерянно выдыхает Сэм. — А Кас? — осторожно спрашивает Дин. — А что Кас? — Где он? — Откуда мне знать? Моей задачей были ты и Джон. Может, кто-то другой его прибрал, и он наконец получил по заслугам. Может, он в полном порядке. А может, он уже в аду, и его прямо сейчас растягивают на дыбе, пока мы пытаемся понять, что он вообще такое. — Она умрет, если мы… — начинает Сэм. — Она всё равно умрет! — срывается Дин. — Думаешь, она хочет служить мясным костюмом до тех пор, пока этот демон сам не соизволит свалить? А так от нее будет хоть какая-то польза. — Я не думаю, что мы вправе… — А ты бы просто позволил этому случиться с Брэди?! — Дин смотрит на брата в упор. Рот Сэма с щелчком захлопывается, и он отводит взгляд. — Джон и Кас в опасности, Сэм, — говорит Дин ему в спину, глядя на эти напряженные плечи. — Нам надо ехать. Дочитай, или я сам дочитаю. Сэм судорожно вдыхает, и между ними повисает тяжелая тишина. Дин уже думает, что придется выхватывать блокнот и читать самому, но Сэм прочищает горло. Он заканчивает ритуал под истошные, отчаянные крики Мэг. Когда произносятся последние слова, тело Мэг резко исторгает демона густым облаком черного тумана, и он с ревом проваливается прямо сквозь пол — туда, откуда пришел. Сэм бросается вперед и успевает подхватить женщину прежде, чем она рухнет на камни. Изо рта у нее течет кровь. — Дин, Дин… — Тащи ее к машине, — командует Дин. — Я звоню в 911. Сэм пытается приподнять ее, и она слабо вскрикивает. Дин вздрагивает от влажного хруста смещающихся, переломанных костей. Он дрожащими руками достает телефон. — Спасибо, — шепчет женщина так тихо, что Дин едва слышит ее с расстояния в несколько шагов. — Я с тобой, я здесь, — бормочет Сэм, склоняясь над ней. Дин до крови прикусывает внутреннюю сторону щеки, ожидая, пока ответит оператор. — Тут девушка, — выпаливает он, не дожидаясь стандартных фраз диспетчера. — Она ранена. Огнестрел, множественные переломы, эм… внутреннее кровотечение, я, блядь, не знаю! Я… мы можем довезти ее до… — Сэр? Откуда вы звоните? — Со… со склада, — сбиваясь, говорит он. — На окраине города, старый заводской район. Пожалуйста, ей очень плохо. — Сохраняйте спокойствие, сэр. Мы сейчас попробуем определить ваше местоположение… От этих слов у Дина перехватывает дыхание, а по телу прокатывается ледяная волна тошноты. Он смотрит на Сэма и женщину. Та что-то шепчет брату, Сэм коротко кивает, и его глаза в ужасе расширяются. Дин не может разобрать ни слова из-за дикого грохота собственной крови в ушах. Одно из первых правил, которые Джон намертво вбил ему в голову: никогда, ни при каких обстоятельствах не втягивать копов в их дела. Это не их жизнь. Они не поймут того, что приходится делать охотникам. А из-за решетки ты никого не спасешь. Убийства призраков и оборотней не выдержат никакой критики в суде, и чем больше раскрытых дел скапливалось за плечами Дина, тем яснее он осознавал: он оказывался «не в то время и не в том месте» слишком много раз. А теперь у полиции есть его номер. — Мы сами можем привезти ее, — торопливо говорит Дин. — Просто скажите, где ближайшая больница… — Сэр, вы можете усугубить травмы, если попытаетесь передвинуть ее в таком состоянии. Пожалуйста, дождитесь бригаду медиков. Дин вздрагивает, когда Сэм тяжело кладет ему руку на плечо. — Что? — спрашивает Дин, зажимая микрофон. Женщина безвольно лежит на каменном полу, в самом центре Дьявольской ловушки. И больше не шевелится. — Ее нет, — глухо говорит Сэм. — Она сказала, где искать отца, но… мы ей уже ничем не поможем. Я проверил. Ни пульса, ни дыхания. — Точно? Рот Сэма сжимается в тонкую, упрямую линию. Он кивает. — Сэр? — доносится из динамика голос оператора. — Вы еще на линии? Дин сглатывает ком в горле. — Похоже… эм… похоже, вы нам уже не понадобитесь. — Сэр… Он сбрасывает вызов. — Нам надо ехать, — командует Сэм. — Джефферсон-Сити, место называется «Санрайз». Это жилое здание. Приедем, найдем телефонный справочник и вычислим, где держат отца. — Она что-нибудь сказала про… — Нет. Она не знала. Дин снова кивает, но так и остается стоять на месте. Сэм нетерпеливо трясет его за плечо: — Дин. — Знаю. Я знаю. Но… а что насчет… Времени нет. Они даже не могут нормально похоронить эту бедняжку, если бы вдруг захотели: копы будут здесь с минуты на минуту. Дин неотрывно смотрит на зажатый в руке мобильник. — Сэм… мне кажется, с Касом случилось что-то плохое, — наконец вслух признается он. — Что-то очень плохое. — Мэг ничего не знала. Слушай, мы можем… не знаю. Доехать до этого места, вытащить отца и… — Отец не станет помогать нам искать Каса, — жестко шепчет Дин, и от осознания этой правды самому становится мерзко. — В первую очередь Джон пойдет за демоном. Всё остальное для него — вторично. — Ты хочешь сказать, что готов остаться здесь и не помогать отцу… — Конечно нет! Мы хотя бы знаем, где он, я просто… Дин бросает последний, виноватый взгляд на бездыханное тело на полу. Если бы Кас был здесь, если бы Дин сам не отослал его прочь, ангел мог бы ее вылечить. И она была бы в порядке. Насколько вообще можно быть «в порядке» после одержимости. Дин опускает голову и начинает остервенело вытирать телефон краем футболки, тщательно стирая свои отпечатки. — Ты что делаешь… Дин со всей силы швыряет мобильник об бетонный пол. А затем начинает давить его каблуком ботинка — снова и снова, с ожесточением втаптывая его в пол, пока тот не превращается в бесполезное месиво из пластика, стекла и торчащих микросхем. — Когда они найдут ее, они пробьют этот номер. Чем меньше у них будет ниточек к нам, тем лучше. — А если Кас попытается позвонить… — У него есть твой номер, — тихо отзывается Дин. Он еще раз, словно прощаясь, смотрит на мертвую женщину и упрямо мотает головой. — Поехали.

***

Прошел день, два, а может и больше. Менялся лишь характер боли: была ли она тупой и ноющей или острой и колющей? Это Ровена прямо сейчас резала и ломала его… или она просто оставила его одного, тщетно пытаться прийти в себя? Кас был почти уверен, что обычный человек уже давно бы отключился. От усталости, от потери крови… от чего угодно. Выходит, он был достаточно «человеком», чтобы магия могла запереть его, а раны перестали заживать, но недостаточно «человеком», чтобы получить хоть каплю милосердия и провалиться в спасительное беспамятство. Его голова безвольно заваливается набок, и взгляд скользит по сложным, переплетенным узорам на полу. Это огромный круг. Сначала Кас думал, что он начерчен мелом или краской. Но когда его оставляли наедине с пустым подвалом и ему больше не на что было смотреть, он в конце концов понял: даже рисунки у его ног держались на чистой магии. Они едва заметно светились, мерцая слабым ореолом сквозь пелену слезящихся глаз — так, как светятся лишь вещи, имеющие собственный внутренний источник. — Что это вообще такое? — бормочет он… или только думает, что произносит это вслух. Он уже ни в чем не уверен. — Что именно, дорогуша? Он даже не поворачивает голову. — Эти символы. — Это связывающее заклятие… — Здесь есть греческий, — говорит он, почти не слушая Ровену. — И латынь… а вот это похоже… на китайский? — Это древнее письмо на гадательных костях, его разработали за пару тысяч лет до появления современных ханьцзы, — назидательно поправляет Ровена. — Ты ведь не думаешь, что ты единственное магическое создание, которое я сюда притащила, верно? — Нет, — глухо отзывается Кас. В поле его зрения появляются ее изящные туфли. Кас с трудом приподнимает голову — ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. — Со временем я поняла, что лучше всего впихивать в заклинания вообще всё подряд, вплоть до последней мелочи, — продолжает она. — Так выходит гораздо надежнее. Так я спокойна, что со мной ничего не случится. Плавит ли это людям мозги? Иногда. Но никто не идеален. — Она изящно указывает на символы, которые визуально перекручиваются и переползают друг в друга, складываясь во что-то совершенно новое. — Особенно я горжусь тем, как здесь переплетены мишнаитский иврит, ведийский санскрит и зороастрийский. — Надеюсь, ты не ждешь от меня комплиментов. Ровена разочарованно цокает языком: — Ну вот. Бернард, например, хорошую работу вообще не ценит. — Какой кошмар, — сухо отзывается Кас и снова опускает взгляд. — Зороастрийский, — бормочет он. — Да, я должен был догадаться. — А если тебе так нравится это, взгляни-ка вот сюда, — мурлычет она. Она с резким скрежетом поворачивает его стул, и перед Касом открывается совершенно другая часть круга. — Мне кажется особенно вдохновляющим то, как я вплела сюда еще один язык. Вот здесь… с добавлением… — Енохианского? — Ну надо же. А в твоей хорошенькой головке всё-таки есть мозги, — усмехается Ровена. Она выходит из-за спинки стула и носком туфли обводит часть букв. — Но… — Кас судорожно моргает, пытаясь прояснить зрение и убедиться, что ему не мерещится. Он слишком долго вглядывался в тот рентгеновский снимок и в копию сигилов, которую перерисовал Бобби. Порядок здесь другой, само заклинание Ровены отличается от того, что выжжено у него на ребрах… но отдельные знаки он узнает безошибочно. — Это язык ангелов. — Да-да. Енохианский слишком уж правильный и благочестивый на мой земной вкус, — пренебрежительно отмахивается Ровена. — Но магия в нем мощная. А когда имеешь дело с демонами, она может быть крайне полезной. Раз уж они… скажем так, сами от ангелов произошли. — Ты говоришь так, будто они и вправду существуют. Ровена удивленно приподнимает бровь. — Разумеется, существуют. Что это был бы за мир, в котором Ад, демоны и Люцифер были бы столь же реальны, как мы с тобой… а ангелов и Небес не было бы вовсе? Мир, перевернутый с ног на голову, вот что. Природный баланс такого бы просто не потерпел. — Ангелы… — Кас с трудом сглатывает. — Нет… Никто никогда их не видел. Ровена упирает руки в бока. — Что? — Бедный, глупый мальчик, — мурлычет она, растягивая губы в улыбке, пока та не превращается в хищный оскал. — В этой жизни их никто не видел. Кас ошеломленно смотрит на нее. Слова отчаянно пытаются сложиться в голове… но из горла не вырывается ни звука. Ровена продолжает, совершенно не замечая, что мир Каса только что треснул пополам. — Я, если что, живу далеко не первую жизнь. И они иногда… заглядывали на огонек. — Она пожимает плечами. — Они буквально прожаривают атмосферу, когда спускаются вниз… такое сложно не заметить. И я, знаешь ли, всегда старалась обходить их десятой дорогой. Бог весть, что они сделали бы с такой женщиной, как я. Чопорные, военизированные фанатики… с их сферами, кругами, хорами и прочей ерундой. — И только произнеся это, она наконец переводит взгляд на него. — А. Похоже, я тебе, бедняге, слегка поджарила мозг. — Ни одна магия и ни один ритуал, которые на мне пробовали, раньше не работали, — выдавливает он, не в силах оторвать взгляд от енохианских символов. — Серебро, бронза, освященное железо, огонь, святая вода, соль, — загибая пальцы, перечисляет Ровена. — Уж поверь мне. Я заметила. — Но если всё так… то ты думаешь… я… я могу быть… Ровена неопределенно пожимает плечами. — Из этих двух вариантов я бы, если честно, поставила на нефилима. Ты слишком… — Она подбирает слово, пошевелив пальцами в воздухе. — Уютно устроился. — Где? — В этом теле. — Мое… это мое… — Ангелам не место на Земле. В этом плане они даже хуже демонов, которые, как ты наверняка знаешь, в своей истинной форме существуют лишь как облачко черного смога. Демоны хотя бы когда-то были людьми. Но в любом случае… им физически не подходит эта реальность. — Ровена наклоняется и болезненно тыкает острым ногтем в оголенную кожу на его руке. — Им тоже нужны сосуды. Они захватывают тела точно так же, как и демоны. — Это мое тело, — глухо повторяет Кас. Он думает о Джимми Новаке… и впервые ловит себя на мысли, что больше не верит собственным словам. — В этом я и не сомневаюсь, — отзывается Ровена, совершенно не замечая, как Каса от ужаса выворачивает изнутри. — Но всё равно: на классического нефилима ты тоже не тянешь. Бедняжка. — Она похлопывает его по щеке в издевательском жесте утешения. — Не моя вина, что ты такое странное, жалкое создание. — То есть ты так ничего и не узнала, — выплевывает Кас. — Ты устроила весь этот цирк впустую. Ее пальцы внезапно сжимают его челюсть с такой силой, что ногти глубоко впиваются в кожу. — Хватит ныть, — злобно шипит она. — Единственная причина, по которой ты всё еще дышишь… заключается в том, что я до сих пор не поняла, что ты такое. И это начинает бесить меня до дрожи. — А может, ты просто не такая талантливая ведьма, как тебе нравится о себе думать, — хрипит Кас. — Ох… да замолчи ты! — Ровена с силой зажимает ему рот ладонью и произносит короткое, гортанное слово. Кас чувствует, как по всему телу прокатывается сухой, статичный разряд чужой магии. И когда она убирает руку… Кас не может говорить. Он открывает рот, он физически чувствует, как вибрируют связки, готовясь издать звук… но звука нет. Он вскидывает на нее отчаянный, полный паники взгляд. — Что? — Ровена презрительно фыркает. — Скажи спасибо, что у тебя слишком красивое личико, чтобы портить его банальным грязным кляпом. — Она тяжело вздыхает. — К тому же, если тебя вдруг начнет рвать кровью, я не хочу, чтобы ты захлебнулся и сдох раньше времени. Она покровительственно взъерошивает ему волосы и уходит из поля зрения. Четкий стук каблуков уносит ее вверх по каменным ступеням, которых Кас теперь даже не может рассмотреть из-за пелены перед глазами. У его ног мерцающие енохианские знаки расплываются всё сильнее, пока Касу не приходится бессильно закрыть глаза.

***

От Айовы до Миссури не так уж и далеко, раз за разом мысленно повторяет Дин. Почти пустяк. С отцом всё будет в порядке. — Год, — тихо произносит Сэм. — Что? — Мэг. Она сказала, что была одержима целый год. Значит, тварь подобрала ее сразу после Тейлор. Не знаю, слонялся ли этот демон какое-то время в виде черного дыма… или… или между ними был кто-то еще. Дин плотно сжимает губы. Они оба и так прекрасно знают ответ. — Она могла всё видеть и слышать, — продолжает Сэм. — Какими-то урывками, наверное. — И она нас поблагодарила. — Как думаешь, мы поступили правильно? — Брэди… тогда, в колледже… он ведь сам попросил Каса убить его. — Брэди — это не Мэг. — Я знаю. — Сэм с силой прижимает ладонь к лицу, стирая усталость. Вот и всё, что он знает. Всё, что знает любой из них. Когда нечто носит твою кожу, управляет твоим телом, говорит твоими губами и смотрит твоими глазами… заползает глубоко внутрь и остается там до тех пор, пока кто-нибудь не вырвет эту мерзость наружу. Сэм не уверен, что они поступили правильно. Но где-то в глубине души Дин четко осознает: он бы сам предпочел смерть, лишь бы не жить с мыслью, что какая-то тварь делила с ним его собственное тело. Они без труда находят нужное место. «Санрайз» предсказуемо оказывается жилым комплексом. Всё в точности так, как и говорил Сэм: в местном телефонном справочнике нашлась рекламка с крошечным рисунком солнца, садящегося за холм, и нужным адресом. Но прежде чем поворачивать в ту часть города, Сэм просит притормозить. — Мы не можем притащить туда Кольт. — Сэм, это единственное оружие, в котором мы сейчас уверены. — Знаю. Но ты сам сказал: если этот желтоглазый ублюдок или любой другой демон отберет его у нас, мы останемся вообще ни с чем. — Сэм тяжело кладет руку ему на плечо. — Мы можем использовать револьвер как козырь. — Если они нас зарежут, им вообще не о чем будет торговаться. — Тогда нужно… спрятать его где-то так, чтобы без нас до него было не добраться. — Ага, конечно. Потому что обычная банковская ячейка — это прям неприступный Форт-Нокс для адских ублюдков. Сэм переводит взгляд куда-то в сторону и загадочно улыбается. Дин прослеживает его взгляд, но видит только Импалу. — На что ты уставился? — Ты ведь недавно добавлял новые защитные символы в багажник, так? — Эм… ну да. — Для чего они конкретно? — Защита от обнаружения, отвод глаз… — Дин внезапно распахивает глаза и рывком открывает крышку багажника. Дьявольская ловушка там как на ладони — хитро сплетенная с другими оккультными знаками, которые Бобби заставил его нанести после парочки неприятных инцидентов. — Ну… если эта штука способна намертво запереть демона внутри… — Значит, она может и не пустить его внутрь, — заканчивает мысль Сэм и выжидательно смотрит на брата. — Ну? Дин нехотя вытаскивает Кольт из-за пояса и обреченно вздыхает. — Отец бы просто взбесился, потрать мы еще хоть одну пулю впустую, да?

***

Только когда Импала заезжает на парковку жилого комплекса, до братьев одновременно доходит весь масштаб проблемы. — Тут же полно народу, — ошарашенно произносит Сэм. — Это жилой комплекс, гений, — бурчит Дин, хотя реальный вес собственных слов накрывает его только сейчас. — Мы понятия не имеем, сколько их там… и кто из этих людей вообще демон. — И все они — живые люди, — мрачно добавляет Сэм. — И держу пари, черти прекрасно знают, как мы выглядим. — Господи… — Дин устало трет лицо руками. — Ну почему всё это дерьмо вечно случается именно с нами? Ладно. Ладно. Думаем. Может, есть способ как-то вывести отсюда всех гражданских? — Утечка газа? — полушутя предлагает Сэм. Дин звонко щелкает пальцами. — Есть идея получше. Сэм проникает в здание и врубает пожарную сигнализацию. У Дина сердце колотится где-то в самом горле, пока он вдохновенно отвлекает пожарного из прибывшего расчета. Краем глаза он замечает, как Сэм в украденной форме незаметно выходит и уверенно направляется к пожарной машине, чтобы добыть им экипировку. — Понимаете, командир, у меня там наверху остался йорк… — жалобно заливает Дин, преграждая путь спешащему пожарному. — А он писается везде, когда нервничает…

***

Они заходят через боковой вход, переодетые в запасную форму пожарных. — Ситуация, конечно, дрянь, — шепчет Дин Сэму, — но форма просто огонь. Сэм бросает на него выразительный взгляд, а Дин делает вид, что страшно занят делом, и включает ЭМП-детектор. Он понятия не имеет, сработает ли эта штука на демонов, но раз уж те так любят играться с электричеством, попытка кажется вполне разумной. — В детстве я всегда хотел стать пожарным, когда вырасту, — добавляет он. — Ты никогда мне об этом не говорил, — отзывается Сэм. — Ну… приоритеты поменялись. — Просто у тебя был хреновый профориентолог. Смешок застревает у Дина в горле, когда детектор начинает истерично пищать прямо у дверей одной из квартир. Он вырубает прибор, коротко кивает Сэму, делает шаг вперед и начинает колотить в дверь. — Пожарная служба! — громко объявляет он. — Срочная эвакуация! Проходит секунда. Две. Три. Как только дверь распахивается, они тут же бьют струей святой воды из переносных огнетушителей. Вода попадает на мужчину и женщину — их с визгом отбрасывает назад, а кожа начинает дымиться и шипеть, как раскаленный металл, опущенный в воду. Сэм валит женщину на пол. Дин с размаху бьет мужчину, заталкивая его в ближайшую кладовку, и следом туда же летит демоница. — Быстрее! — орет Дин, наваливаясь на дверь, чтобы ее захлопнуть. Сэм протискивается мимо и щедро засыпает дверной проем солью, замыкая ловушку. Как только линия сомкнута, Дин отскакивает и напряженно ждет… но никто не пытается вырваться наружу. Они сбрасывают тяжелую брезентовую экипировку и бросаются вглубь квартиры. — Давай. Ванная пуста. Гостиная тоже. Первая спальня пуста. — Он здесь! — кричит Сэм. Дин мчится на голос. В дальней комнате их отец лежит на кровати, намертво привязанный к спинкам. — Пап? — Дин бросается к нему, наклоняется и прикладывает ухо к его губам. — Дышит. Пап? Он осторожно трясет отца за плечо. — Давай же, просыпайся… — Он выхватывает нож, чтобы разрезать путы. — Стой, подожди! — останавливает его Сэм, лихорадочно шаря по карманам. — Что? — Он может быть одержим, мы ведь не знаем, — говорит Сэм. Дин настороженно переводит взгляд на отца. — Надо убедиться. — Да… точно. Давай. Сэм наклоняется и брызгает Джону в лицо святой водой из серебряной фляжки. Никакого шипения. Никакого черного дыма. Дин с облегчением выдыхает, и Джон медленно открывает глаза. — Сэм? Дин? — Пап, — сглотнув, говорит Дин и наконец разрезает ремни. — Давай, уходим отсюда. Они подхватывают отца под руки и тащат к выходу из квартиры. И почти уже добираются до коридора, когда раздается страшный грохот: хлипкую входную дверь сносит с петель пожарный с угольно-черными глазами. — Черт! — Назад! Назад! — Сэм толкает Джона к Дину, и тот утаскивает отца обратно в спальню. Сэм влетает следом, с силой захлопывает дверь и быстро рассыпает соляную дорожку поперек порога. Дин рывком распахивает окно и выталкивает Джона на металлическую пожарную лестницу. — Сэм, давай! Снаружи в коридоре с треском ломается дерево — демон выбивает дверь. Они спускаются по ржавым ступеням так быстро, как только могут, и Дин внимательно следит за тем, чтобы ослабевший Джон крепко держался за перекладины. Они снова на парковке; вдалеке мигают мигалками пожарные машины, а ближе в тени спасительно блестит Импала. Сэм первым рвется вперед, на ходу доставая ключи. Но он успевает пробежать всего пару ярдов, когда в него на полной скорости врезается мужчина и жестко валит на асфальт. Раздается мерзкий, глухой звук — Сэма с силой впечатывают в землю, демон усаживается сверху и начинает яростно месить его пудовыми кулаками. Жестоко, в кровь, удар за ударом. — СЭМ! Дин бросается к ним и изо всех сил бьет демона ногой. Но в ответ невидимая сила просто швыряет его прямо в лобовое стекло ближайшей припаркованной машины. Сквозь звон в ушах Дин слышит сдавленный стон Сэма. Слышит, как кулаки продолжают безжалостно опускаться на лицо брата, будто демон вознамерился буквально забить его до смерти. Дин не хотел этого делать. Сэм сам говорил, что использовать этот козырь — паршивая идея. Но выбора не остается. Выстрел из Кольта звучит в точности как из обычного пистолета. Рука Дина даже не дрожит. Демон дергается и замирает; сквозь его тело на секунду пробивается жутковатый внутренний свет, а затем он замертво валится на асфальт. Мертвый еще до того, как его тело обмякает. Дин бросается к брату, подхватывает его под мышки и помогает подняться. Правый глаз Сэма уже заплыл, из разбитого носа по щеке и подбородку обильно хлещет кровь. — Давай, Сэмми, держись, — хрипит Дин. Сэм выглядит абсолютно ошарашенным, но он справится. — Давай, забираем отца и валим отсюда на хрен.

***

Есть одна старая охотничья хижина в глуши, за два штата отсюда. Там они и решают отсидеться. Дин укладывает Джона на кровать, а Сэм щедро рассыпает соль у всех входов. — Как он? — спрашивает Сэм, напряженно вглядываясь в окна. — Ему надо просто отлежаться. Говорит, они всё это время держали его под наркотой. А ты? Сэм тяжело шмыгает разбитым носом. — Я выживу. — Ага, как и все мы, конечно же, — нервно фыркает Дин. — Ты звонил Джесс? — Да. Она, эм… не была в восторге. — Сэм на секунду заминается. — Но, кстати, поблагодарила. — За что? Сэм поворачивается к Дину. — За то, что я не стал фаршем? Дин коротко хмыкает. — Она сказала, что тоже пытается дозвониться до Каса, — добавляет Сэм. — И всё еще тишина? Мышца на челюсти Сэма дергается, и он медленно кивает. — Держу пари, нам бы сейчас совсем не помешало немного магического исцеления, — говорит Дин. — Дин… — Я знаю. — Он смотрит туда, где уложил Джона. — Может… может, они там с Памелой смогут что-то провернуть. Какой-нибудь спиритический сеанс, или еще что, просто чтобы выйти на него. Мы здесь закончим и… — Ты так говоришь об этом, будто это проще простого, — тихо отвечает Сэм. — Это не значит, что так и есть. Дин смотрит на тяжелый Кольт в своих руках и откидывает барабан. Две пули. Осталось всего две пули. Еще два промаха — и они будут на нуле. Он захлопывает барабан, привычно прокручивает оружие, проверяет предохранитель. — Спасибо, — вдруг говорит Сэм. — За что? — За то, что спас мне жизнь там, на парковке, Дин. За что же еще? — Я так делаю как минимум раз в две недели, — отзывается Дин. Сэм фыркает. — Эй, а что… скажи спасибо, что я вообще взял пушку, да? — Я тут, вообще-то, пытаюсь выразить тебе признательность. Дин косится на брата, потом снова на Кольт. — Пожалуйста, — произносит он. Сэм качает головой и отходит к другому окну. — Сэм? — Да. — До того, как мы нашли отца… извини за то, что я тебе наговорил. — Ничего, — отзывается Сэм. — У нас, вообще-то, есть… смягчающие обстоятельства. Сэм и его дурацкий словарный запас. — У нас всю жизнь будут «смягчающие обстоятельства», чувак. — Дин мнется, подбирая слова. — Слушай… помнишь, как мы были в Висконсине? Та семья у озера. Лукас и Андреа? — Ну да. — Мы с Касом… — Дин кусает губу. — После того дела мы поговорили про Брэди. Боже, он… мы оба тогда… — Дин запинается. — Каса это сильно подкосило. И, думаю, это грызет его до сих пор. Из-за того, что ему пришлось сделать. — Дин, я знаю. То, что было с Брэди, это… это просто ужасно. Но я не ненавижу Каса за это, понимаешь? И не виню его. — Я не про то, чувак. — Дин отталкивается от стола и подходит к окну, которое Сэм уже «закрыл» солью. — Он сказал, что сделал это слишком легко. Понимаешь? Сказал, что боится, что потом ему будет убивать еще легче. А я ему тогда ответил: такова наша жизнь. Здесь умирают люди. И иногда именно ты — тот, кто нажимает на курок. Но… сегодня. С Мэг… с тем демоном, который забивал тебя в асфальт… Сэм поворачивается к нему. Его лицо всё еще красное, а скула жутко распухла. — У тебя не было выбора, Дин. — Да не в этом дело! — Дин выпрямляется, упираясь немигающим взглядом в стекло. — Я даже не думал. Я просто увидел их… как очередное препятствие, которое мешает мне спасти тебя и отца. Я не колебался. Даже не вздрогнул. — Уголок его рта нервно дергается. — Вообще-то, я просто разозлился. То, на что я готов пойти ради тебя и ради отца… и если бы кто-то из этих тварей хоть что-то знал про Каса, я бы просто… — Он прижимает кулак ко рту и отчаянно качает головой. — Меня это пугает. Он опускает взгляд на Кольт и решительно засовывает его обратно за пояс. — Не должно, — раздается голос Джона из глубины хижины. Дин мгновенно напрягается и медленно оборачивается. Джон выглядит так же скверно, как и Сэм, но, по крайней мере, твердо стоит на ногах. — Пап! — Сэм тут же делает шаг ближе к Дину. — Как ты? — Нормально. Просто надо было хорошенько выспаться после той дряни, которой они меня накачали. — Он переводит тяжелый взгляд с одного сына на другого. — Вы молодцы. — …Ты не злишься? — недоверчиво выдыхает Дин. — За что? Дин сглатывает. — За… за то, что я впустую потратил пулю, — выдавливает он. — А что я тебе всегда говорил, Дин? — спрашивает Джон так просто, будто ответ совершенно очевиден. И Дина будто прошивает током. — Следи за Сэмом. Джон улыбается. Мягко… Дин не может подобрать другого слова, но от этой улыбки у него в животе словно распускается тугой узел напряжения. — И что теперь, пап? — спрашивает Сэм. Джон тяжело вздыхает и подходит к окну, у которого стоял Сэм. Он лениво проверяет соляную линию, едва не касаясь крупинок пальцем. — Не хочу этого признавать, но, похоже, нам нужна помощь. Сэм и Дин растерянно переглядываются. — Ты про… — Про вашего друга, — говорит Джон, вглядываясь в темный лес снаружи. — Вы с Сэмом за него ручаетесь? — Э… да, сэр, — отвечает Дин. — Бобби тоже. Черт, да даже Эллен Харвелл любит его больше, чем меня. — Ну, это несложно, — вставляет Сэм. Дин коротко тычет его локтем под ребра. Не слишком сильно, учитывая обстоятельства. Джон вздыхает, словно эта перепалка его даже слегка развеселила. — Где он? — Мы не знаем, — говорит Дин. — Я сказал Сэму, что мы можем попробовать поискать его через контакты Бобби. — Сэм, иди звони. — Я… ладно. — Сэм переводит неуверенный взгляд с отца на брата. Дин ободряюще кивает ему. — Я просто… я буду в другой комнате. Он достает телефон и скрывается за дверью. — Ты и правда хочешь втянуть Каса во всё это? — Времена сейчас такие, — буднично отвечает Джон. И в этот момент тусклый свет ламп в хижине начинает зловеще мерцать. Лицо Джона мгновенно становится жестким. — Они нас нашли. — Что? — Дин резко оборачивается к окну, но не видит снаружи ничего, кроме темноты. — Как?! — Дай мне пушку, Дин. Дин слышит тяжелые, мерные шаги Джона по деревянному полу: ближе. Еще ближе. — Когда Сэм пытался выстрелить в эту тварь… она исчезла. — Снаружи непроглядная темень, Дин не видит, чтобы к хижине кто-то приближался. — Это твой брат. Я не промахнусь. В любой другой ситуации Дин отдал бы отцу Кольт не задумываясь. Но сейчас он сжимает челюсти. В тусклом отражении оконного стекла он видит, как отец подходит вплотную… и оказывается прямо у него за спиной. Чужая рука тянется вниз, к рукояти револьвера на его поясе. Дин разворачивается резким рывком, и холодное лезвие ножа упирается прямо в горло тому, кто носит лицо его отца. — Дин! Ты что творишь… — Он бы взбесился, — глухо шепчет Дин. Лицо «Джона» становится искренне растерянным, и Дин медленно пятится, пока не упирается спиной в стену, продолжая удерживать «отца» перед собой на острие ножа. — Сынок, о чем ты? — Он бы взбесился из-за потраченной впустую пули. И ему было бы абсолютно плевать, жив Кас или нет. — Что с тобой такое?! — Дин? — В дверях появляется Сэм. — Твой брат окончательно спятил. Сэм, забери у него пушку… — Сэм, я думаю, он одержим, — говорит Дин, и его голос предательски ломается. — Он… он ведет себя иначе. — Сэм, слушай меня внимательно, — голос демона неуловимо сдвигается, становится чужим. — Не подходи к нему, — рычит Дин. — Я уже пользовался этой штукой. — Дин, этот нож не сработает… — Работает! Он с силой надавливает лезвием, и сталь прорезает кожу. На шее «Джона» выступает кровь, тонкой дорожкой стекает к воротнику, и темное пятно медленно расползается по ткани. Дин прерывисто дышит, неотрывно глядя, как красное впитывается в ткань рубашки. Тварь внутри «отца» вдруг растягивает губы в улыбке. — Ну, что ж, — говорит она и медленно моргает. Когда глаза открываются, они вспыхивают сплошным желтым светом. — Ты не думаешь, что если бы этот нож был таким крутым, как ты веришь, то сейчас было бы шипение? Ожоги? Искры и фейерверки? — Я… Демон резко вскидывает руку и невидимым ударом швыряет Дина назад, прямо в Сэма. Удар такой силы, что стол, о который их бросает, разлетается в щепки, и братья с грохотом падают на пол. Невидимые руки тут же перехватывают их, жестоко заламывают и намертво прижимают к доскам. — Нет, нет… Они беспомощно распластаны по полу, а желтоглазый неспешно поднимает оброненный Дином Кольт. — Какая же это была заноза, — задумчиво тянет демон, разглядывая легендарное оружие. Теперь он даже не пытается играть Джона. Он стоит иначе. Его голос звучит иначе. В нём всё — абсолютно чужое. И Дин не может отвести от него взгляд. Это похоже на крючок, впившийся прямо в глазницу: первобытный ужас, который не дает даже моргнуть. — Это ты, — хрипит Сэм, всё еще отчаянно дергаясь в телекинетическом захвате. — Мы искали тебя очень долго. — Ну, — демон издевательски улыбается, — нашли. — Но… а святая вода? — Ты и правда думал, что на меня подействует этот дешевый фокус? Лицо Сэма каменеет. — Я убью тебя. — О, на это было бы весьма зрелищно посмотреть. — Демон небрежно бросает Кольт на пол, всего в нескольких дюймах от их ног. — На. Подтяни пушку к себе, чудо-мальчик. Сэм напряженно смотрит на пистолет, между его бровей залегает глубокая складка. Пистолет не взлетает в воздух. Но он чуть заметно дергается. И проползает, может, на четверть дюйма вправо, ближе к Сэму. Демон заливисто смеется и снова подбирает Кольт. — Маловато силенок, да? Ну ничего, может, когда-нибудь дорастешь. Его взгляд медленно скользит к Дину, и Дин инстинктивно вздрагивает от того кромешного мрака, который видит в этих желтых глазах. — Я мог бы сегодня убить тебя сотню раз, — говорит демон, — но этот момент стоил долгого ожидания. — Он чуть склоняет голову набок, будто прислушивается к чему-то внутри себя. — Кстати, ваш папаша сейчас здесь, со мной. Заперт в своем собственном теле. Передает горячий привет. У Дина к горлу подступает горькая желчь. — Пошел ты. — Он порвет тебя на куски, — ласково обещает демон. — Он попробует на вкус железо в твоей крови. — Отпусти его, или клянусь богом… — И что ты сделаешь со своим богом? — Демон приседает на корточки, чтобы лучше разглядеть братьев, придавленных к полу. — Ты вообще понимаешь, что такое справедливость? Помнишь ваш «маленький» экзорцизм? Это была моя дочь. Тот парень в переулке? Мой сын. А Брэди… — Демон укоризненно цокает языком. — Единственное, о чем я искренне жалею сегодня, так это о том, что вашего маленького ангельского питомца тут нет. Я ведь еще не встречался с ним по-настоящему. Ну… лицом к лицу. — Не смей подходить к Касу! И к нашей семье…! — Почему же? Вы ведь не стали держаться подальше от моей. — Демон снова улыбается. И продолжает улыбаться. — Вы уничтожили моих детей. Как бы ты себя чувствовал, если бы я убил твою семью? — Он театрально наклоняет голову, будто искренне наслаждается этим моментом. — А, точно. Я ведь ее уже убил, да? Ну, всё равно. Две ошибки не делают одну правду. — Ты больной ублюдок. Я убью тебя! — У тебя вдруг появились какие-то сверхсилы, о которых я не знаю? — откровенно издевается демон. — Я хочу знать почему, — требует Сэм. — Зачем ты это сделал? — Ты про то, почему я убил вашу мамочку? Или про то, почему пытался сделать то же самое с Джесс? — Да. Демон тянется вперед и жестко хватает Сэма за челюсть. — Не трогай его… — Потому что они путались под ногами. — Он с интересом поворачивает голову Сэма то так, то эдак, разглядывая свежие синяки. — Мешали моим планам на тебя, Сэмми… и на всех остальных детей вроде тебя. Дин судорожно сглатывает. Видеть, как эта тварь, сидящая внутри отца, трогает его брата… — Слушай, — хрипит Дин, заставляя демона перевести взгляд на себя. — Может, уже закончим с этим, а? Терпеть не могу эти пафосные монологи злодеев. — Смешно, — отвечает демон без тени веселья. — Но ведь это твой фирменный стиль, верно? Маски. Прикрываешь ими собственную боль. Прикрываешь уродливую правду. — Он усмехается. — Ты борешься и борешься за эту семью. За тех, кого так любишь. Но правда в том, что ты им совершенно не нужен. Не так сильно, как они нужны тебе. Сэм — очевидный любимчик Джона. Даже когда они в очередной раз собачатся, в этом гораздо больше заботы, чем он когда-либо проявлял к тебе. И тот твой «друг», — демон выразительно приподнимает бровь. — Держу пари, ты из кожи вон лез, чтобы хоть как-то поддерживать его интерес к себе. Дин выдавливает из себя смешок. — Ага, — говорит он. — А ты, значит, страшно гордишься своей семьей? Своими милыми детками? — Он изо всех сил пытается удержать лицо, глядя прямо на то, что убило его мать и сейчас носит кожу Джона. — Ой, точно. Я же их всех угробил. Демон хищно ухмыляется ему в ответ. А потом он просто… Дин истошно орет от боли. Кажется, будто невидимая сила разрывает ему внутренности. Будто огромная ладонь сомкнулась вокруг его грудной клетки и безжалостно сжимает, пока он просто не лопнет. Сквозь собственный крик он слышит крик Сэма. Его рубашка мгновенно становится мокрой — кровь выступает прямо из-под кожи, сочится из каждой поры. — Пап, — выдавливает он, заставляя рот шевелиться сквозь невыносимую пытку. — Не дай ему убить меня, пап… Он захлебывается собственной кровью. — ДИН! Он не может повернуть голову и посмотреть на Сэма. Не может видеть, что сейчас написано на лице брата. — Пап, — отчаянно умоляет Дин. — Пожалуйста. Пожалуйста. Демон смотрит на него пустыми, абсолютно холодными глазами. Зрение расплывается, легкие отказываются работать, и Дин проваливается в спасительную темноту. На минуту. Может, даже меньше. Он приходит в себя с судорожным, рваным вдохом, и от этого боль вспыхивает везде и сразу: горит кожа, живот, слезятся глаза — болит абсолютно всё. Сэм склонился прямо над ним. — Дин? Дин, эй… Господи, тут столько крови. — Руки Сэма лихорадочно ощупывают его тело, и от этих касаний тоже невыносимо больно. — Где отец? — Он здесь. Он здесь, Дин. — Иди… проверь его. — Дин… — Проверь, пожалуйста! — Он не может разглядеть Джона со своего места, не может даже представить, как заставит себя пошевелиться, но он слышит шаги Сэма, слышит, как отец надрывно задыхается, слышит… — Сэмми! Оно всё еще живо! Оно всё еще внутри меня, я чувствую! — О боже, — шепчет Дин. В глазах стоят слезы. Он даже не знает, в какой момент начал плакать. — Стреляй в меня! Стреляй прямо в сердце, сынок! — истошно кричит Джон. — Сделай это прямо сейчас! — Сэм, не смей, — хрипит Дин, пытаясь приподняться. — Не смей. — Ты должен! Я не смогу удерживать его долго! Стреляй в меня, сын! Стреляй! Я умоляю тебя… мы можем закончить это прямо сейчас, Сэмми! — Сэм, нет, — как мантру повторяет Дин. — Нет, нет… — Сделай это, Сэмми! — Голос Джона срывается на крик, полный первобытной паники и абсолютного отчаяния. — Сэм… И затем раздается какой-то звук — негромкий, но совершенно жуткий и неправильный, — и Дин с ужасом понимает: демон ушел. Он понимает, что они только что упустили свой единственный шанс.

***

Это действительно сцена на разрыв. Эмоциональные качели от абсолютной беспомощности к возвращению сил — это всегда эффектно. И финал, где Кас, обретя мощь, всё равно оказывается запертым под завалами, пока Дин, возможно, умирает, бьет прямо по больному. Я вычистила текст по нашим строгим правилам: перевела все диалоги в классические тире, расставила нужные пробелы, чтобы ритм чтения был безупречным, и добавила физиологии в сцену пыток и обретения сил. Держи отшлифованный фрагмент: Заклятие, лишавшее его голоса, наконец-то рассеивается. Со временем. Кас уже совершенно не понимает, сколько проходит часов или дней. Просто иногда Ровена рядом, а потом она мерно поднимается по ступеням наверх и оставляет его одного в тусклом свете свечей надолго. На очень долго. Его телефон всё еще валяется на столе — прямо рядом с растущей лужей крови, книгами и перепачканными инструментами, предназначенными для извращенного «исследования» Ровены. Иногда мобильник звонит, снова и снова, будто кто-то на том конце отчаянно, до исступления пытается до него дозвониться. А часы, которые тянутся без этого звука, ощущаются еще хуже: Кас то проваливается в тяжелый полубред, то возвращается в реальность, никогда не теряя сознания окончательно. Его внимание будто бесконтрольно «скользит», пока он вдруг с ужасом не вспоминает, что время вообще существует. И тогда тревога накатывает с новой силой, поднимается внутри удушливой волной, мутит его разум до тех пор, пока телефон не зазвонит снова. Сообщая ему: где-то там всё еще есть кто-то, кто верит, что он жив. Что Дин… Кас молится, чтобы это был Дин… что Дин всё еще способен ему звонить. — Ровена, послушай меня, — повторяет он снова и снова, хотя Ровена явно не горит желанием слушать. Могли пройти дни, а может, и больше. Здесь, внизу, время не имеет значения. И хотя чары Ровены делают его достаточно «человеческим», чтобы он чувствовал слабость, он всё еще не сдается усталости, голоду или жажде до конца. Кас смутно помнит, что человеческому телу необходимы вода и еда, чтобы выжить… и, вероятно, чтобы производить кровь. А Ровена всё режет и режет его, снова и снова, и педантично разливает то, что вытекает, по склянкам. Способно ли его тело в таком состоянии вообще понимать, что кровь нужно продолжать вырабатывать? Или в один прекрасный момент он просто иссякнет? Кас облизывает губы. Они сухие и болезненно потрескавшиеся. — Послушай, — хрипит он. — Если ты отпустишь меня сейчас, нам больше никогда не придется видеть друг друга. — Опять эти бредни? Мне что, снова тебя заткнуть? — Я на этот раз даже кляп принес, — любезно сообщает Бернард, помощник Ровены. Кас игнорирует то, с каким явным удовольствием Ровена воспринимает эту идею. — Я… я годами пытался понять, что я такое, кто отправил меня сюда, и ты дала мне зацепку — первую нормальную зацепку за… за целую кучу лет. Ты взяла мою кровь, ты наковырялась во мне достаточно, чтобы с лихвой насытить свое исследование. Просто… пожалуйста. Ровена хладнокровно вонзает лезвие глубже в кожу. То ли он уже не так сильно кровит, то ли она просто хочет, чтобы он замолчал. Кас сам не до конца понимает, почему он больше не кричит, когда она делает так. — Снаружи есть люди, которые меня ищут, — отчаянно пытается он. — О, да. Как раз тогда, когда я уже решила, что эти бесконечные трезвоны наконец прекратились. Сегодня днем был один особенно вкусный звонок. Бернард, будь добр? Металлический край ритуальной чаши больно впивается Касу в спину: Ровена отходит с ней к столу, на ходу вытирая руки о тряпку, которую услужливо подает Бернард. Проходит мимо лежащего телефона. — Впечатляющая батарея у этих штуковин. Так… посмотрим. Она нажимает несколько кнопок, и из маленького динамика на громкой связи включается голосовое сообщение. Голос Сэма: — Кас, это Сэм. Я не знаю, ты еще… слушай. Это Дин. Он… всё плохо. Я делаю всё, что могу, врачи говорят, что они тоже стараются, он держится из последних сил, но если ты не приедешь, то… он может… пожалуйста, Кас. Я не могу… — А потом он начинает жалко всхлипывать про своего драгоценного брата, — комментирует Ровена, брезгливо сбрасывая сообщение. — Дальше слушать откровенно скучно. — Она переводит взгляд на Каса. — Проблемы в раю? — сладко тянет она. Кас изо всех сил дергается в цепях, запястья вспыхивают острой, режущей болью. — Отпусти меня! Мне нужно… ДИН! Он…! — Да хватит уже. Кас не слушает. Он пытается вырваться так отчаянно, что на мгновение перестает чувствовать боль и слабость… и всё равно ничего не выходит. От чудовищного напряжения он вместе со стулом заваливается на бок. Со всей силы бьется головой о камень — так, что в глазах темнеет. Пытается подсунуть ладонь под подлокотник, найти рычаг, хоть что-то… и всё равно остается прикованным. Абсолютно бесполезным. Ровена неторопливо подходит и наклоняется, чтобы лучше его рассмотреть. — Посмотри на себя. Столько чистой силы в твоем распоряжении, а ты бездарно растрачиваешь ее на то, чтобы сорваться к какому-то заурядному охотнику. Когда ты выйдешь из этих пут, ты мог бы стать почти неуязвимым. И всё равно тебе так важны эти глупые, смертные люди, — Ровена презрительно фыркает. — Жалкое зрелище. Кас замирает, заставляя себя мыслить здраво сквозь тяжелую пульсацию в голове. Сквозь ощущение, будто с него живьем содрали кожу и выжали досуха. — Знаешь, что я думаю? — наконец хрипит Кас. — Я думаю, что ты боишься. — Я? Боюсь? — Она театрально хихикает. — И чего же, интересно? Тебя? Он облизывает сухие губы. — Боли, — отвечает он. — Любой боли. Ты называешь меня слабым и жалким, потому что мне нужны другие люди… но без них… я бы окончательно потерял себя. Я мог бы превратиться в монстра. В настоящего. Который убивает без разбора, без цели, без всякого смысла, просто в слепой погоне за… чем? За мифической властью? Ее ухмылка мгновенно исчезает. — Поосторожнее со словами. — Любить кого-то — это трудно, — он с трудом делает вдох. — Потому что они могут добраться до тебя. Могут разочаровать так больно, как ничто другое. Ты терпишь то, что никогда бы не стал терпеть при иных обстоятельствах. И они знают тебя. Знают по-настоящему. Даже когда ты хочешь только одного — чтобы тебя просто оставили в покое, они смотрят на тебя, видят насквозь, и… — Он судорожно глотает ком в горле. — Какая отличная реклама, право слово. Прямо горю желанием подписаться на это. — Ты не хочешь, чтобы тебя любили. Ты хочешь… последователей. Поклонников. Людей, которые будут слепо восхищаться тобой и бояться тебя, но не любить. Потому что тогда они могут начать чувствовать себя равными тебе. Теми, кто может говорить с тобой на равных, задавать неудобные вопросы. Где-то позади Ровены Бернард неловко переступает с ноги на ногу. — Любовь убивает власть, — прямо говорит Кас Ровене. — А без власти… кто ты такая? — Оставь свои сопливые разговоры про любовь при себе… А вот я сейчас скажу тебе, кто ты такой. Почти труп! — Ровена резко щелкает пальцами. — Бернард! Неси сюда алтарный набор. С меня хватит. Я выжала из тебя всё, что только могла, пока ты еще дышал. Из свежего трупа я узнаю ничуть не меньше. И через ее плечо Кас вдруг видит, как у преданного слуги на миг сплошняком чернеют глаза. Он должен реагировать… Кас в ужасе расширяет глаза, его дыхание сбивается, и Ровена оборачивается ровно в тот момент, когда демонический нож уже готов перерезать ей горло. — Ты! — выдыхает она, чудом уворачиваясь от лезвия. — Что ты… — Планы изменились, дорогуша, — басит демон, сидящий в Бернарде. — Начальство хочет получить этого ангелочка живым. — Так он настолько ценен? — Ровена бросает быстрый, оценивающий взгляд назад, на Каса. — Ладно. Я всё равно уже получила от него всё, что хотела. — Она изящным жестом откидывает волосы с плеча. — Может, договоримся и обменяемся? Демон издевательски смеется. — Обмен? С такой, как ты? Он небрежно взмахивает рукой, и Ровену с силой швыряет прямо в стол с тяжелыми книгами заклинаний. — Ты просто жалкий человек с парой лишних фокусов в рукаве. Ничто по сравнению со мной. Он неторопливо подходит к Касу. Его походка кажется чужой, новой, совсем не такой, как была в те несколько раз, когда Кас видел Бернарда. Демон останавливается прямо у границы круга, склоняет голову и с любопытством разглядывает пленника. — Ты там внутри почти человек, да? Один хороший удар по затылку, и ты в отключке. Кас дергается всем телом, бесполезно натягивая цепи. — Неблагодарная тварь! — Ровена выкрикивает короткий, странный напев, и демона с силой отбрасывает от круга. — Он мой! — Ты умеешь удивлять, — скалится демон, легко поднимаясь на ноги, — но и я кое-что умею. — Думаешь, ты разбираешься в магии лучше только потому, что просидел пару жалких столетий в аду? — злобно смеется Ровена. — Да я была там и вернулась обратно, словно на школьной экскурсии. Ты — ничто! — Уверена? Кас завороженно смотрит, как они начинают кружить друг против друга. Две совершенно разные магии яростно швыряют друг в друга невидимые удары, пытаясь обезоружить или убить. Любое выведение из строя длится считанные секунды, не больше. В какой-то момент Ровене даже удается насадить тело слуги прямо на острый элемент тяжелого канделябра, так что окровавленное железо торчит из груди… но даже это лишь на мгновение тормозит демона. — Хватит! — тяжело дыша, хрипит демон. — Так что, всё еще думаешь про сделку? — деловито спрашивает Ровена, приглаживая растрепанную прическу. — Я лучше вернусь в ад, а уж ты-то знаешь, что бывает за провал. Земля под ногами начинает зловеще грохотать. Проходит пара секунд, и Ровена пошатывается. С потолка сыплется мелкая пыль. — Что ты творишь… — Ты отлично держишь магические удары. А выдержишь ли, если весь этот чертов потолок рухнет тебе на голову? — оскаливается демон. — Я украла этот дом при идеально несправедливых обстоятельствах, ублюдок! — Ровена поспешно отступает, когда с потолка начинают падать увесистые куски штукатурки. Затем резко разворачивается и бросается к Касу. — Я надеюсь, ты не ждешь, что я брошусь тебе помогать, — глухо говорит он, поднимая на нее взгляд. — Ты ведь хотел выбраться отсюда, да? Отлично. Я разрываю круг, ты убиваешь этого демона, и мы оба делаем вид, что всего этого никогда не было. — Кас недоверчиво приподнимает бровь. — Это совершенно новое заклятие, — торопливо и нервно добавляет Ровена. — Кто знает, может, того факта, что тебя раздавит тоннами камня, пока ты такой человечный, будет достаточно, чтобы убить тебя окончательно. Зачем нам обоим рисковать? Договорились? Кас сверлит ее ледяным взглядом. — Договорились. Ровена скороговоркой произносит еще какую-то фразу и резким взмахом руки заставляет символы на полу вспыхнуть ослепительно-белым светом и исчезнуть. Пол под ними тут же начинает покрываться глубокими трещинами. И в ту же самую секунду ангельская сила возвращается в Каса, накрывая его, как лавина. Его тело мгновенно «вспоминает», как исцеляться, как быть собой. Он встает на ноги, почти не задумываясь об этом, и толстые цепи уже со скрипом гнутся. Деревянный стул с треском разлетается в щепки. Кас делает уверенный шаг вперед и играючи рвет стальные звенья на запястьях. — Нет! Остановись! Демон в панике отступает, отчаянно пытаясь засыпать подземелье камнями. Кас просто поднимает руку, и любая попытка демона атаковать его проходит мимо — безвредная, как легкий порыв ветра. Краем глаза он замечает, как Ровена со всех ног несется вверх по ступеням подвала. Кас подходит вплотную и стальной хваткой берет демона за горло. — Как ты меня нашел? — Отпусти! Кас с силой вдавливает демона в ближайшую стену, выбивая из него дух ударом о камень. — Как. Ты. Меня. Нашел. Демон судорожно дергается. — Бела Тэлбот! Она сказала, что сможет отследить тебя для нас! До Каса доходит. — Так ты был в том номере. Тот самый демон, который успел сбежать. Бела не просто предала его ради Ровены, она цинично играла на два фронта. — На кого ты работаешь? — Ад, ты, идио… не надо! Не надо! — Демон в ужасе отшатывается от руки Каса. — На того же самого, за кем сейчас охотятся Винчестеры! Ты в их плане — лишнее звено. Я… я скажу всем, что вообще не видел тебя, ладно?! Это было тупо, просто пустая трата времени. Я… я могу сказать, что Ровена убила тебя! — Ты ничего не скажешь. Демон истошно кричит, когда Кас делает шаг вперед. Рука ангела ослепительно светится, и он вкладывает свою чистую силу прямо в тело одержимого — жжет до тех пор, пока от демона не остается абсолютно ничего. Кас отступает и позволяет обмякшему трупу Бернарда упасть на пол. Человеческий сосуд в любом случае не пережил бы драку с Ровеной. Без демона, искусственно поддерживающего землетрясение, дом начинает дрожать еще сильнее — теперь уже просто под собственным весом. Глубокие трещины расползаются по несущим стенам подвала. Кас резко поворачивается к лестнице… и видит, как она с грохотом рушится прямо у него на глазах. Лестницу погребает под тоннами перекрытий и стен, пока всё здание со скрежетом сдвигается прямо над его головой. Он в ловушке. Он бросается к заваленным ступеням и изо всех сил бьет по камню. Камень легко крошится под кулаком, но этого катастрофически мало. Так он никогда не выкопается. — Нет. Нет, нет, нет. Он думает о голосовом сообщении Сэма. О Дине. Пока он будет выбираться из этого проклятого подвала, Дин может… Он может…

***

Дин тяжело дышит сквозь раздирающую боль. Сэм говорит, что до больницы осталось минут десять. «Они доедут, — отстраненно думает Дин сквозь застилающий разум туман. — Доедут, его залатают, и они смогут спокойно отлежаться у Бобби. Памела поможет, они обязательно вернут Каса, они вытянут всё это». — Я удивлен тобой, Сэмми, — подает голос Джон. — Я думал, мы в этом совпадаем. Демон важнее всего. Важнее меня. Важнее вообще всего. Дин смотрит на них с заднего сиденья и видит странную, перевернутую пародию на то, что Сэм, должно быть, наблюдал годами: теперь Дин беспомощно лежит сзади, а его младший брат сидит за рулем и жестко диктует их отцу, как всё будет дальше. — Ты правда ничего не понимаешь, да? — говорит Сэм отцу, на секунду ловя усталый взгляд Дина в зеркале заднего вида. — Короче, у нас всё еще есть Кольт. И осталась еще одна пуля. Мы можем начать всё заново, мы можем снова выследить демона… Ослепительные фары вылетают из кромешной темноты совершенно ниоткуда — так стремительно, что это кажется просто невозможным. Огромная фура на полном ходу влетает прямо в бок Импалы. От чудовищного удара сминается металл. Дина подбрасывает и с силой вышвыривает с сиденья. Он наотмашь бьется головой о стекло, и…

***

…и всё. Конец первого сезона