heard from your mother (she don't recognize you)

Они всё еще в Колорадо. И, как кажется Дину, это место ничем не хуже любого другого. Стоит Джону наконец-то признать их достойными быть в деле, как он не теряет ни минуты. Он вытаскивает из кузова своего пикапа весь накопленный исследовательский хлам: потрепанные книги, стопки рукописных заметок, распечатки из каких-то совсем уж диких источников. Средневековое христианство, римские культы, индуистские и буддийские трактаты; Дин даже замечает кое-где иероглифы. Он просматривает то, что успевает, пока Джон говорит, и впервые начинает осознавать масштаб того, что мучило их семью больше двадцати лет. — Я так и не мог выйти на его след. Вплоть до прошлого года, — заканчивает Джон. — Вот почему ты исчез, — глухо говорит Сэм. — Ты его выслеживал. Отец кивает. — Ты хоть раз… — Нет. Я всё время был на шаг позади, пытался вычислить схему. Эта тварь не похожа ни на одного демона, с которыми вы сталкивались. Не похожа на ту, что была в Чикаго или в Пало-Альто. Она сильнее. Гораздо сильнее. И такая мощная сущность оставляет след. Это ровно то, о чем говорила Миссури: в их доме побывало абсолютное зло, и после него фундамент словно продолжал гнить. — Какой след? — Массовый падеж скота, резкие скачки температуры, электрические бури. Так было в Лоуренсе тогда, много лет назад. Оно приходит, задерживается на несколько дней, выжидает, а потом… — Джон не договаривает. Дин хмурится. — Пожар? Ты хочешь сказать… оно было… — Я сижу у него на хвосте уже несколько месяцев. Аризона, Нью-Джерси, Калифорния. Оно делает то же самое, что сделало с нами. Поджигает дома, уничтожает семьи. И во всех случаях возраст детей совпадает: младенцу вот-вот должно исполниться шесть месяцев. Дин тяжело сглатывает и переводит взгляд на брата. — Оно начало снова. Джон не объясняет, что именно оно начало. Дин снова утыкается в отцовские записи. Проделанная работа впечатляет, даже чересчур. Но вместо облегчения Дин чувствует лишь, как желудок проваливается куда-то вниз, скручиваясь ледяным узлом. — Тот демон, который вселился в Брэди, — нарушает тишину Сэм. — Он… то есть оно… сказало, что хочет, чтобы я снова начал охотиться. Чтобы отомстил за Джесс или… защитил ее. — Он смотрит на Дина, затем на бумаги, словно ответ спрятан где-то между строк. — Она, мама, эти другие семьи… Думаешь, всё это из-за меня? — Мы не можем этого знать наверняка, Сэм, — на автомате выпаливает Дин. — Даже Миссури сказала, что всё вокруг стало каким-то странным. — Ага. В прошлом году. И что еще началось в прошлом году? — Это не твоя вина. — Сэм неотрывно сверлит взглядом ковер. — Ты же это понимаешь, да? Сэм? — Зато это моя проблема. — Ты не можешь взваливать всё на… — Хватит, — резко обрывает Джон, не давая старшему сыну разогнаться. — Я так и не смог догнать этого демона, но теперь, когда я вижу закономерность, отследить его гораздо проще. — Так где он сейчас? — спрашивает Сэм. — В Салвейшене. Штат Айова.

***

У Каса раскалывается голова, а за глазами будто кто-то безостановочно бьет кувалдой. Лицо непроизвольно сводит мышечным спазмом. Единственная мысль, которая успевает оформиться в его сознании, звучит так: значит, вот как Дин описывает похмелье. — Наконец-то мы проснулись? Кас открывает глаза. Ведьма — Ровена — смотрит прямо на него и выглядит слишком самодовольной, что совершенно не внушает спокойствия. Он отталкивает боль на задний план и оценивает обстановку. Подвал. Камень, сыроватая прохлада, тусклый свет. По обе стороны от Ровены горят тяжелые латунные канделябры, а у ее ног выведены огромные руны: сложные, закрученные вязы, замкнутые в круг, который тянется прямо к тому месту, где сидит он. — Язык проглотил? — Эм, — выдавливает он. — Здесь не так… роскошно, как наверху. — Да-да, раньше это был винный погреб. — Она отступает к массивному столу: там еще свечи, древние книги, куча неприятного вида бутылочек и банок. И обычная винная бутылка. Она поворачивает ее, делая вид, что изучает этикетку. — Вообще-то, он и сейчас винный. Просто мне пришлось выпить большую часть запасов, чтобы освободить место под… всё это. Пока она не смотрит, Кас пытается поднять руки, но цепи со звоном натягиваются, жестко ограничивая движения. Он хмурится, делает глубокий вдох и пытается призвать свою силу, но словно врезается в глухую стену. Он пробует согнуть металл физически, и в ответ сталь лишь безжалостно впивается в кожу, отдаваясь тупой болью в костях запястий. Ровена звонко смеется. — Не выходит? Холодное чувство страха, ползущее по позвоночнику, никак не связано с его ангельской сутью. Это нечто иное: чисто человеческое, первобытное. Животный инстинкт. И этот инстинкт буквально вопит лишь одно: беги. Беги отсюда как можно скорее. — Я не… почему я не могу… — Ты же охотник, верно? Ну, по крайней мере, весьма успешно им притворяешься. — Кас тяжело смотрит на нее. — Ну? — …Да. — Тогда воспринимай это, — она изящно обводит пальцем весь магический бардак вокруг него, — как Печать Соломона. Он задумывается. — Дьявольская ловушка? Ровена насмешливо цокает языком. — Допустим. Вы, охотники, такие… примитивные в своей терминологии. — Но я не дьявол. И не демон. — К твоему счастью, мои чары — авторской работы. — Она лениво перелистывает страницы книги, расхаживая по подвалу с таким видом, будто Кас интересует ее не больше, чем суровый каменный интерьер. — Они не привязаны ни к какой конкретной религии. Итак. Он прикован цепями в незнакомом подвале с незнакомой женщиной, чьей магии с лихвой хватает, чтобы тягаться с ним на равных. Кас почти наяву слышит, как голос Дина в его голове называет его полнейшим идиотом. — И ради чего всё это? — спрашивает он. — Ради чего, дорогуша? А зачем вообще кто-то что-то делает? — Она приподнимает идеально выщипанную бровь, но, не дождавшись ответа, продолжает, скользя глазами по строкам фолианта. — Та девочка, Бела, весьма талантлива в поиске милых оккультных безделушек. В том числе и моих собственных работ. Когда она не смогла добыть мою книгу и между делом упомянула, что тобой тоже активно интересуются, я любезно попросила ее собрать на тебя хоть какое-то досье. — Ровена с сухим хлопком закрывает книгу. — Я-то думала, ты просто удачливый охотник. Или, возможно, еще один колдун. — Я охотник, — упрямо повторяет Кас. — А я рыжая, но это ведь далеко не самое главное, что обо мне стоит знать, верно? Слишком уж поверхностно, не находишь? — Она подплывает ближе; подол ее роскошного платья шелестит по каменному полу. — Я бы ни за что не дожила до своих лет, если бы подпускала близко людей, которые чересчур любопытны себе же во вред. Она протягивает руку, и длинный накрашенный ноготь скользит по ткани его рубашки. — Но я бы в жизни не подумала, что встречу кого-то вроде тебя. Никогда. Ни за тысячу лет. Ровена снова впивается в него взглядом, и Кас, как бы унизительно это ни было, непроизвольно вжимается в стену. Люди в том городке в Небраске смотрели на него так, будто у него в кармане припрятано волшебное решение всех их проблем. Джон Винчестер смотрел на него так, будто Каса суждено было выследить и пристрелить. Но во взгляде Ровены плещется пугающая смесь и того, и другого: она словно хочет его… пожрать. В самом буквальном, животном смысле. Выжать до последней капли, пока от него не останется абсолютно ничего. — И, — выдавливает он, изо всех сил стараясь удержать голос ровным, — кто же я для вас, раз уж на то пошло? Ровена не удостаивает его ответом. Она просто отходит к столу с алтарными инструментами, отбрасывает книгу и берет ритуальную чашу вместе с длинным кинжалом, чье лезвие зловеще мерцает в неровном свете свечей. И с этими предметами в руках она медленно направляется к нему.

***

Они уже миновали Де-Мойн, когда Джон резко сворачивает на обочину. Дин тормозит следом. Джон выскакивает из пикапа и нервно меряет шагами асфальт, намертво зажав телефон в кулаке. — Черт бы тебя побрал! — Что стряслось? — спрашивает Дин, выходя из машины. — Сукин сын. — Пап, что случилось?! — повышает голос Дин. — Только что звонил Калеб. — Джон судорожно проводит рукой по волосам и тяжело, рвано выдыхает. — Джим Мерфи мертв. — Пастор Джим? — Сэм уже стоит рядом. — Как? — Горло перерезали. Истек кровью. Калеб сказал, что у Джима в доме нашли следы серы. Дин с силой проводит ладонью по лицу. — Черт, — бормочет он и отходит на несколько шагов в сторону, мимо отца и брата. Он давно не видел пастора Джима. С тех самых пор, как они с Касом забрали у него те бумаги с енохианскими символами. Но они поддерживали связь. Дин звонил. Пастор даже пару раз подкидывал ему работу. Дин бездумно смотрит на голые поля у дороги. Солнце только-только поднялось над горизонтом, и резкий свет бьет по глазам, заставляя болезненно щуриться. — Значит, демон. Тот самый? — Не знаю, — отвечает Джон. — Может, он просто расслабился, совершил ошибку. А может, эта тварь понимает, что мы подбираемся слишком близко. Дин коротко кивает и возвращается к ним. Думать об этом сейчас нельзя. Потом будут похороны, тост в его честь, разговоры. Будут ли они там вообще — это уже другой вопрос. — Что делаем? — Салвейшн находится в округе, где есть две больницы и медицинский центр. — Джон говорит быстро, переключившись в сухой рабочий режим. — Мы разделимся, так будет быстрее. Мне нужны архивы. Список всех младенцев, которым исполняется шесть месяцев в течение следующей недели. — Пап, таких детей могут быть десятки, если не сотни, — хмурится Сэм. — Как мы поймем, кто именно нам нужен? — Проверим всех. Вот так. Сэм упрямо выпрямляется, словно пытаясь казаться выше и внушительнее. Дин по одному только развороту его плеч чувствует, что сейчас вспыхнет очередная бессмысленная ссора. — У тебя есть идеи получше? — жестко бросает Джон. Сэм молчит секунду. А затем выдавливает: — Нет, сэр. Он разворачивается и идет к Импале. Дин задерживается на мгновение, глядя, как отец снова тяжело проводит рукой по волосам. Переезд из Колорадо в Айову был не таким уж долгим, по крайней мере по их меркам, но Джон уже выглядит абсолютно выжатым. Дин колеблется, косясь на свою машину. — Пап? — осторожно зовет он. — Да. Дин прикусывает губу. Ему хочется положить ладонь отцу на плечо, но вместо этого он просто прячет руки в карманы куртки. — Пастор Джим был… — Дин сглатывает. — Мы закончим это дело. — Да. Надо было закончить его еще вчера. И мне плевать, чего это будет стоить. В салоне Импалы всю дорогу слышен лишь ровный гул двигателя. В Салвейшне Джон сворачивает на южную сторону шоссе, а Дин уходит на север. — В этом округе живет почти девяносто тысяч человек, Дин. — И? — Не думаю, что мы успеем сузить круг. Даже если разделимся. — Сэм задумчиво прижимает костяшки пальцев к губам. — Нам нужно ему позвонить. — Ты шутишь. — Просто… пожалуйста, Дин. Ты же знаешь, что Кас смог бы выследить эту тварь. А отец пусть… пусть разбирается с остальным! Дин упрямо мотает головой. И главная проблема в том, что Сэм прав. Кас мог бы засечь демона с помощью своего кристалла и десяти минут дыхательных упражнений, а отец… отец взял бы на себя всё остальное. Но иногда даже самый идеальный план летит к чертям. — Слушай, давай я сам позвоню. Ты можешь вообще не лезть. Если отец спросит, я всё возьму на себя, ладно? Дин. Этот ублюдок сказал, что напал на Джесс, чтобы вернуть меня сюда. К тебе. — И? Вот ты и здесь. — Он убил пастора Джима… — Мы не знаем этого наверняка… — А что, если он начнет вырезать всех, кого мы знаем?! — Голос Сэма срывается на крик. — Ты хочешь дождаться, пока умрет кто-нибудь еще, чтобы узнать наверняка?! — Ты говоришь так, будто у этого демона на тебя личная вендетта, — бурчит Дин, хотя эта мысль звучит в абсолютно сэмовском стиле — «логично до безумия» — а значит, скорее всего, верна. — Ладно. Ты звонишь Касу, а я звоню Джесс? — Договорились. Кас не берет трубку. Джесс — берет. — Да? — Ты где? — А тебе зачем знать? Дин щурится, отнимает телефон от уха, смотрит на экран и снова прижимает трубку. — Ты пьяная? — Какой идиот надирается в десять утра? Я с похмелья. — А. Ну да. — Дин делает паузу. Боковым зрением он видит, как Сэм, не дождавшись ответа, сбрасывает вызов и набирает номер Каса снова. — Слушай. Джесс, насчет того, что случилось той ночью… В трубке раздается страдальческий стон. — Может, оставим неловкие извинения до личной встречи? Желательно до того момента, когда мне перестанет хотеться добровольно подключиться к капельнице с физраствором? — У нас может не быть времени. Она тяжело вздыхает. — Нашли демона, да? — Думаем, что да. И это еще не всё. — Ну разумеется, не всё. — Эм… Один знакомый нам охотник умер. Судя по всему, его убил демон. И мы с Сэмом думаем, что… дальше будет только хуже. — Почему именно сейчас? — Джон так и не рассказал ни Джесс, ни Касу про Кольт. — Дин? Почему сейчас? — У нас есть кое-что, что ему нужно. Вот почему. И мы знаем, куда он направляется. — Если ему от вас что-то нужно, значит, он попрет прямо на вас, — сухо констатирует она. — Орать на нас будешь, когда увидимся, ладно? С твоим комплексом мученицы просто… ты сейчас где? — Комплекс мученицы? Откуда ты вообще вытащил это словосочетание? — Я и сам могу читать Малкольма Гладуэлла, — отзывается Дин самым неубедительным тоном на свете. — Где ты? — Ты прям знаешь путь к сердцу девушки, Дин. Эм… в Роудхаусе. Хочешь, чтобы я торжественно поклялась сидеть здесь и не высовываться? — Да. Только не там. Роудхаус недостаточно надежен. Тебе надо ехать к Бобби. Прямо сейчас. — Не уверена, насколько ты сейчас честен, но Кас забрал мою тачку. Поехал догонять ту британскую стерву, которая любит толкать сверхъестественные побрякушки. — Пусть Джо тебя отвезет. Да кто угодно. Эллен уже просила меня не таскать демоническое дерьмо к ее бару, и… и если эта тварь убила одного человека, которого мы знаем, то… пожалуйста, Джесс. Пожалуйста, будь осторожна. Дин морально готовится к скандалу, но в трубке слышится лишь шорох — словно Джесс возится с одеждой или сминает простыни. Когда она снова заговаривает, в ее голосе почти не остается колючей защиты. — Я… ладно. Я могу поехать к нему прямо сейчас. Дин шумно выдыхает и чуть откидывается на спинку сиденья. — Спасибо. — Не за что. Я с похмелья и в депрессии, но пока еще не склонна к суициду. Что вы с Сэмом собираетесь делать? И только не смей говорить «мы что-нибудь придумаем». Сэм выхватывает у Дина телефон ровно в тот момент, когда тот уже открывает рот, чтобы сказать именно это. — Джесс? Это я. — Сэм слушает, коротко кивая, и между его бровей залегает глубокая складка. — Да, да… просто… я знаю. Эм… помнишь, как я рассказывал тебе про… про видения? — Он судорожно сглатывает. — Про то, как всё должно было произойти? Как я думал, что всё произойдет, когда уехал на те выходные с Дином? И с Брэди… и с тобой? Я просто… я нутром чую, что случится что-то плохое. Не знаю, что именно. И я прекрасно знаю, что ты умеешь за себя постоять, но это… — Он зажмуривается, до хруста пластика стискивая диновский мобильник. — Джесс, мне самому страшно, понимаешь? Дин смотрит на серую полосу асфальта, мчащуюся навстречу, и изо всех сил старается не слушать. Не выходит. — И ты этого не просила, — продолжает Сэм. — Ни этой жизни, ничего. И если с тобой хоть что-то случится из-за того, что ты связалась со мной, то… — Он прочищает горло. — Я буду держать тебя в курсе, насколько это вообще возможно. Спасибо. Спасибо. Я… я тоже тебя люблю, — сдавленно выдыхает он и быстро сбрасывает вызов. Дин думает привычно пихнуть брата под ребра и отпустить шуточку про розовые сопли, но просто не может. Он молча протягивает руку, забирая свой телефон. — Ну? — спрашивает Дин, пряча мобильник обратно в карман. — Эллен где-то в отъезде. Я сказал Джесс не ждать ее, а просто… оставить записку, позвонить, что угодно. Она сказала, что они с Джо выдвигаются прямо сейчас. А Кас так и не ответил. Дин кивает. — Эм, Дин. Я звонил три раза, и… — Сэм запнулся. — И? — На третий раз кто-то снял трубку. Но ничего не ответил. Просто сбросил. Как будто… им надоело, что телефон трезвонит. Дин со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. — Я… я не знаю, может, он сейчас занят и не может говорить, или… — Кас всегда приходил, когда был мне нужен, — пытается звучать убедительно Дин. — Знаю. Я знаю, но вдруг то, что убило пастора Джима… Вариантов слишком много, и Дин не хочет даже представлять ни один из них. — Ты оставил сообщение? — Да. И текст тоже написал. — Значит, он объявится, как только сможет. — Дин… — Кас уже дрался с демонами. Он справится. — Он обязан справиться. — Значит, пока мы сами по себе. Перелопатим эти архивы, вычислим, каких детей наметила эта тварь, и… разберемся. — Сэм тяжело смотрит на него. — Есть идеи получше? Сэм шумно выдыхает через нос. — Да вообще-то, — мрачно говорит он. — Есть.

***

Дин слушает бубнящее, дребезжащее приветствие на автоответчике Каса и невидящим взглядом смотрит на заднее сиденье Импалы. Затем нервно откашливается. — Привет, Кас. Это снова я. — Он пинает мелкий гравий на пустынной обочине. — У нас появилась зацепка по… ну. По демону. Я знаю, что Сэм тебе уже звонил и всё такое, но… да. — Дин тяжело сглатывает и отворачивается от машины. — Сэм тут включает свои способности «чудо-мальчика». Ну, типа… пытается насильно выдавить из себя видение. Раз уж все эти его пророчества, или как это там называется, всё равно крутятся вокруг этого демона, он решил… ну… В общем, если что-то случится, спасибо тебе и Памеле. Дин судорожно, шумно втягивает воздух носом. — Эм. Я знаю, тебе было просто позарез надо догнать Белу. Вытащить инфу про ту старую книгу, чтобы ты мог… ну, продвинуться со своими ангельскими делами. Я знаю. Я всё понимаю. И я знаю, что мы… и отец… но если ты это услышишь… если сможешь, эм… я думаю… я… мне кажется, тебе стоит… Он прерывисто выдыхает и с силой трет глаза свободной рукой. — Мне бы правда очень хотелось, чтобы ты был здесь, Кас, — хрипло шепчет он. — Вот. Всё. Увидимся. Пока. Он сбрасывает вызов. — Вы всегда так себя ведете, когда не видитесь больше суток? — раздается голос Сэма. Дин резко разворачивается. Сэм сидит на заднем сиденье: одной рукой болезненно массирует висок, другую безвольно свесил в открытое окно. — Ты… заткнись. И где твои хваленые видения, которые должны были нам помочь? — Уже помогли. — Сэм кривится от боли. — Мигрень шла в комплекте, если что. — Он открывает дверь и тяжело шагает к водительскому месту. — Поехали. Я знаю, куда нам надо. Дин оглядывается по сторонам: на пустынной дороге никого, кроме них. Он садится на пассажирское и нервно перекатывает телефон в ладони, пока Сэм выруливает на трассу. — Ну и что ты видел? — Улицу. — Сэм напряженно смотрит вперед, словно боится лишний раз моргнуть. — Муж и жена. У них дочка. Перед домом кусты роз, белая обшивка стен. — Ага, отлично. И ты думаешь, это случится…? — Сегодня ночью, — отвечает Сэм. — Ты же понимаешь, что отец не поверит нам на слово, да? — Ага. — Нам придется рассказать ему про видения. — Я скажу, — слишком быстро вызывается Дин. Сэм фыркает: — Чего? — Я сам ему скажу. — Дин, вообще-то видения у меня! — И ты хочешь сам вывалить это на отца? — Дин… это… — Только не начинай свою шарманку про то, что это твоя вина, твоя проблема и всё такое. — Дин поворачивается и смотрит брату прямо в глаза. — Это касается нас всех, понял? Мы влезли в это вместе и закончим тоже вместе. — Не совсем, — отвечает Сэм таким тоном, будто они снова мелкие, и он сейчас выдаст очередной занудный факт из школьной программы. — Отец вообще ничего не говорил нам про этого демона до вчерашнего дня. А я к тому моменту почти не ходил на охоты. Дин, ты меня буквально затащил обратно в эту жизнь, а когда всё закончится… да кто знает, что будет! — И что? — упрямится Дин. — А то, что… не знаю. — Сэм до побеления костяшек сжимает руль. — Тебе не обязательно всю жизнь работать между нами переводчиком. — Обязательно, раз уж вы двое каждый раз готовы начать махаться, стоит мне только отойти в сторону. — Дин. — Сэм бросает на него тяжелый взгляд, упрямо сводя брови. — Дин! — Господи. Ладно. Ты скажешь.

***

— Не будь таким нытиком, — резко одергивает его Ровена откуда-то из-за спины. Кожу неприятно и сыро стягивает, когда Кас пытается дернуться в ремнях. На шее и груди подсыхает кровь. — Я взяла от силы пинту. — Зачем ты это делаешь? — Хм. Ты вроде не человек, а ведешь себя в точности как все остальные. Всегда одно и то же: «зачем ты это делаешь, Ровена», «дай мне в последний раз увидеть семью, Ровена», «ты бессердечная сука, Ровена»… Слышала однажды — считай, слышала сотню раз. — Ее каблуки гулко цокают по камню, и она снова появляется в поле зрения. Руки красные и мокрые, в ладонях — полная миска. — Прости, что твои жертвы пыток оказались такими дерьмовыми гостями, — огрызается он. И, к его удивлению, она звонко смеется. — О, да! Вот так! Побольше бы от тебя такой экспрессии. Мне нужно что-то слушать, пока я занята исследованиями. — Исследованиями, — мутно повторяет он. — А не магией? — Магия будет потом. — Ровена отмахивается. — Та книга, которую ты видел, — лишь одна из десятков. Невозможно проложить собственный путь в колдовском искусстве, не выдрав по пути парочку чужих зубов… или не собрав пару галлонов крови… или… Ладно, на всё остальное еще будет время. — Она цокает языком. — Жаль, что ты не добрался до той книги раньше, чем тебя привели ко мне. Моя ранняя работа была, конечно, весьма экспериментальной, но всё же. Кас бездумно смотрит в потолок, пока она хозяйничает вокруг. Какими бы чарами Ровена его ни заперла, сейчас он чувствовал себя… до омерзения по-человечески. Ему было холодно. Он устал, был голоден, и ему было тупо больно сидеть прикованным неизвестно сколько времени. Порезы, которые она нанесла, не затягивались, как обычно. Но хуже всего было то, что у него кружилась голова. Возможно, из-за потери крови. Он тяжело сглатывает, пытаясь собраться с мыслями. Вариантов выбраться ровно два: либо его кто-то вытащит, либо Ровена заскучает и ослабит бдительность. Потому что найдет себе новую игрушку… или потому что… На долю секунды Кас задается вопросом: а он вообще всё еще бессмертен, пока находится внутри этих чар? Он так долго и упорно думал лишь о том, как спасать других, что тревога за собственную жизнь сейчас ощущается чем-то неправильным. Непривычным и абсолютно чужеродным. — Я искал твою книгу только потому, что она была мне незнакома, — торопливо начинает он, — и… и потому что она была уникальной. Я думал, что с ее помощью смогу узнать больше о себе. Правда. — Жизнь полна разочарований, а потом ты умираешь, — лениво отзывается Ровена. — Так ведь, кажется, говорят в народе? — Эм… Жизнь сука, — пробует Кас. Ровена хмурится. — Жизнь — сука, а потом ты умираешь. Мне… так говорили. Если только Дин не шутил каждый раз, когда произносил эту фразу. Но Ровена снова улыбается и смеется так искренне и радостно, словно ее руки прямо сейчас не перемазаны по локоть в крови. В его крови. Кажется, ему гораздо хуже, чем он думал. Они никогда не делали из этого стратегии, но когда их с Дином брали в плен или когда им просто нужно было потянуть время, Дин лучше всех умел отвлекать внимание: болтал, шутил, сыпал язвительными подколками. Ровена же, судя по всему, столь же болтлива, сколь и смертоносна. — Ну, — произносит Кас, не до конца понимая, куда вообще ведет этот разговор, — как продвигаются… исследования? — Те, которые я ставлю на тебе? — Ровена пожимает плечами. — Я… тоже проводил исследования. На делах, я имею в виду. Ровена выразительно закатывает глаза. — Только не смей сравнивать то варварское ковыряние в преданиях, которым промышляете вы, охотники, с высоким искусством, на которое способна я. И не пытайся меня заболтать. Я же вижу, что ты ждешь спасения. Которого, смею заметить, не предвидится. — Бывали вещи и постраннее. Ровена наклоняется к нему вплотную: — Дорогой мой, ты — самое странное существо, которое когда-либо было привязано к стулу в моем присутствии. А список там, поверь мне… впечатляющий. — Я… не такой уж и странный, — Кас отчаянно цепляется за эту тему. — И если я тебя так удивляю, значит, ты и сама не знаешь, кто я? Она шумно выдыхает. — Как бы мне ни было больно это признавать, но нет. Не знаю. Как ты там сказал… жизнь — сука. Ровена замолкает, и все неуклюжие попытки Каса «отвлечь внимание и выиграть время» рассыпаются в прах. Он настолько погружается в собственные мысли, что даже не замечает, как в подвале появляется кто-то еще, пока не раздается сухой голос: — Прошу прощения. Кас приподнимает голову от деревянной спинки стула. Это тот самый мужчина, который впустил их с Белой в поместье. На вид — обычный человек. И Кас ему совершенно не интересен. Кас снова бессильно откидывается назад. — Да, Бернард? — Леона… — Ровена бросает на него предостерегающий взгляд. — Телефон пленника не перестает звонить. — Ну так и что? Ты ответил? — Я решил, что это было бы… крайне неосмотрительно. Ровена отворачивается от миски с кровью. Бернард услужливо подает ей полотенце, чтобы вытереть руки, а затем протягивает мобильный телефон. — Хм. Десять пропущенных, пара сообщений… и голосовая почта. — Она хищно улыбается. — Как насчет того, чтобы устроить себе маленькое поднятие морального духа? Она нажимает несколько кнопок, и из динамика на громкой связи раздается сообщение. — Привет, Кас. Это снова я… Услышав этот голос, Кас дергается вперед, словно от удара током. Он напрягается всем телом. — …У нас появилась зацепка по демону… Сэм тут включает свои способности «чудо-мальчика»… пытается насильно выдавить из себя видение… так что если что-то случится, спасибо тебе и Памеле… Я знаю, тебе позарез надо было догнать Белу… Я знаю… но если ты это услышишь… я думаю… мне кажется, тебе стоит… Кас слышит, как Дин на этой фразе тяжело запинается. Слышит, как невыносимо трудно Дину просить о помощи, пусть даже такими неуклюжими, обходными путями. — …Мне бы правда очень хотелось, чтобы ты был здесь, Кас. Вот. Всё. Увидимся. Пока. — Ровена, — глухо начинает Кас. — Демон, — задумчиво тянет Ровена и неторопливо подходит к нему. Бернард безмолвно отступает, освобождая ей дорогу. — Вы, значит, не просто рядовые охотники. — Ровена, послушай меня. Это гораздо важнее, чем твои магические исследования. Ты уже взяла всё, что хотела. Мне нужно… — Парень на другом конце провода, — бесцеремонно перебивает она, задумчиво вертя телефон в руках. — Как его зовут? Кас мрачнеет. — Я могу просто посмотреть список контактов, — ласково напоминает она, — или могу вырезать это имя прямо из тебя. — Его зовут Дин, — выдавливает Кас. — И кто же такой этот Дин для тебя? — Ровена улыбается, словно уже знает правильный ответ. — И не вздумай врать. У тебя на лице крупными буквами написано абсолютное отчаяние. Это не братский долг и не дружба… Кас снова с силой сжимает пальцы в кулаки. В последний раз Дин звучал так… когда лежал в больнице после аварии. А до этого… в их старом доме в Лоуренсе. Кас даже не помнит, чем конкретно был занят, когда поступали те звонки. Важно было лишь одно: Дин нуждался в нем настолько сильно, что сам попросил о помощи. И Кас приходил не раздумывая. А сейчас он… сейчас он не может прийти. — Ну? — подталкивает Ровена, приседая перед ним так, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Я… он… — Если бы только на секунду, на одну жалкую секунду он смог бы дотянуться до своей благодати. Просто разорвать цепи. Просто выбраться отсюда. — Словами, дорогуша. Почему какой-то Дин заставляет тебя реагировать вот так? — …Я люблю его, — тихо признается Кас. — Ровена. Пожалуйста. Она тихонько, почти умиленно хихикает и проводит ладонью по его лицу. Почти по-матерински. Она слишком близко. Слишком. — Нечто вроде тебя способно хоть что-то любить? — насмешливо шепчет она. — Это всё равно что собака, которая вдруг возомнила себя человеком. Кас резко вскидывает голову и с силой бьет ее лбом прямо в лицо. Ровена с руганью отшатывается, но тут же мертвой хваткой вцепляется в его волосы и жестоко дергает голову назад, удерживая Каса на месте. По ее носу ручьем хлещет кровь. — Ты вообще понимаешь, что ты такое?! — яростно шипит она. — Кто ты такой на самом деле?! Монстр! Мешок с кровью, костями и ингредиентами для заклинаний, которые мне еще пригодятся. И ты ничем не лучше остальных. Ты жалкий. И слабый. Использовать тебя, чтобы продвинуться вперед в искусстве… да это просто подарок судьбы! — Она толкает его с такой силой, что стул едва не заваливается на бок. — Бернард! Попробуем другой метод. Он уже достаточно отдохнул.

***

— Видение, — ровно и совершенно бесцветно произносит Джон. Сэм косится на Дина. Они находятся в очередном мотеле, а отцовский список младенцев забыто лежит на столе между ними. — Да. Я видел, как демон поджигает женщину на потолке. — И ты решил, что это произойдет с женщиной, которую ты в глаза не видел, только потому, что?.. Сэм нервно ерзает. — Потому что всё всегда сбывается в точности так, как я вижу. — Сначала это были просто кошмары, — вставляет Дин, — а потом они переросли в видения наяву. — И они всегда связаны с демоном, — добавляет Сэм. Джон переводит тяжелый взгляд с одного сына на другого. — Ладно. И когда именно вы собирались мне об этом сказать? — Мы сами не понимали, что всё это значит, — отвечает Дин. — А потом? — А потом мы справлялись сами, — глухо говорит Сэм. На лице Джона на мгновение мелькает выражение «неверный ответ». — Когда с твоим братом начинает происходить подобное, — жестко говорит Джон Дину, — ты берешь телефон и звонишь мне. — Звонить тебе? — Сэм растерянно моргает. — Ты же… — Ты сейчас издеваешься? — заканчивает за него Дин. Дин и так держится из последних сил: безумное дело, неизвестно где пропадающий Кас, и все эти дни, когда ему приходится балансировать между Сэмом и отцом… Сейчас у него просто не получается промолчать. — Пап, я звонил тебе из Лоуренса, когда наш старый дом кишел призраками. Сэм звонил, когда я умирал. Ты вообще трубку берешь? Да проще сразу пойти лотерейный билет купить. Джон сверлит его взглядом, но Дин не отводит глаз. Он прав. Он нутром чует свою правоту. И если отец сейчас взбесится — да и плевать. — Ладно, — через долгую паузу сдается Джон. — Я не в восторге от твоего нового тона, парень, но… ты прав. Извини. — Послушайте, — встревает Сэм. — Сейчас важно другое. Мы точно знаем, что демон придет сегодня ночью. И эта семья пройдет через тот же ад, что и наша. — Не пройдет, — отрезает Джон. — Больше никто через это не пройдет. Никогда. Мы покончим с этим. Это, пожалуй, единственное, с чем они все полностью согласны. Не успевают они перейти к обсуждению плана, как у Сэма звонит мобильный. Хмурясь, он достает его из кармана. — Джесс? — спрашивает Дин. — Нет… незнакомый номер. — Сэм прикладывает трубку к уху. — Алло? Кто это? — Его лицо мгновенно каменеет. — Мэг. — Та демоница? — одними губами шепчет Дин. Сэм не отвечает. — Когда я видел тебя в последний раз, ты вылетела в окно многоэтажки, — мрачно бормочет он и переводит взгляд на Джона. — Я понятия не имею, где мой отец. Он хмурится, вслушиваясь в ответ, а затем молча протягивает телефон Джону. Дину остается только догадываться, о чем идет речь, напряженно наблюдая за отцом. Секунды тянутся мучительно долго, и Дин видит, как непроницаемая маска Джона начинает крошиться на глазах. — Калеб? — переспрашивает Джон. Сэм и Дин тревожно переглядываются. — Слушай меня внимательно. Он здесь совершенно ни при чем. Отпусти его. — Повисает пауза. Джон бросает короткий взгляд на Кольт. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Его глаза в ужасе распахиваются. И даже сквозь расстояние и паршивый динамик раскладушки Дин ясно слышит чужой крик агонии. — Калеб? Калеб! — рявкает Джон. — Я убью тебя, ты поняла?! Он резко разворачивается и начинает нервно мерить шагами комнату. Делает пару шагов туда-обратно и сдавленно выдыхает. — Ладно. — Пап? Что ты… Джон вскидывает ладонь, останавливая Дина. — Я сказал: ладно. Я привезу тебе Кольт. — Пап! — До Линкольна мне пилить около суток. — Джон хмурится. — Черт… это невозможно. Я не успею. И я не могу просто так пронести ствол в самолет. Он смотрит на телефон и с силой захлопывает крышку. Затем, словно вспомнив, что аппарат вообще у него в руке, бросает его Сэму и тяжело опускается на кровать. — Пап, — пробует Дин в третий раз. — Мэг. Или как там этот чертов демон себя теперь называет… она всё еще где-то рядом. — Мы думали, те дэвы с ней покончили, — говорит Сэм. — Я тоже так думал. После того случая я не мог взять ее след. Выходит, мы ошибались. — Так какой у нас план? — спрашивает Дин. Джон тяжело вздыхает и поднимается на ноги. — Я еду в Линкольн. — Что? Джон не смотрит ни на одного из сыновей. Он занят тем, что быстро и методично кидает вещи в сумку — так, словно это очередная рядовая охота, когда он врывался в их временное жилье и приказывал детям быть готовыми через пять минут. — У нас нет выбора. Если я не поеду, погибнет много людей. Наши люди погибнут. — Он резко вскидывает голову. — Этот демон знает про Джессику? — Я… да, — отвечает Сэм. — Мы сказали ей ехать к Бобби. — Позвони ему. Предупреди. — Но, пап, демон придет сегодня ночью! — горячо возражает Дин. — Этот пистолет — всё, что у нас есть. Ты не можешь просто взять и отдать его! — А кто сказал, что я собираюсь его отдавать? — Джон в упор смотрит на Дина. — В этом городе есть антикварные лавки? — Эм… — Дин заставляет мозг срочно переключиться. — Да. Да, я могу… — Найди мне что-нибудь, что сойдет за Кольт. Никто, кроме нас и парочки мертвых вампиров, понятия не имеет, как он выглядит. Если найдешь качественную подделку, демон разницы не заметит. Не станет же она стрелять себе в голову, просто чтобы проверить его на подлинность. — Но она рано или поздно поймет. — Если я выиграю для нас хотя бы несколько часов, этого будет достаточно. — Для меня и Дина. — Сэм до побеления костяшек сжимает телефон. — Ты хочешь, чтобы мы остались здесь и убили этого демона без тебя? — Ты же сам хвастался, что вы прекрасно справлялись весь год, — огрызается Джон. — Это наш единственный шанс, ясно? Я бы всё отдал, чтобы всё пошло иначе, но… — Он издает глухой смешок, больше похожий на нервный спазм. — А когда вообще всё было по-нашему?

***

Дин находит старый револьвер. По словам дедка из антикварной лавки, эта штука даже стреляет. Закончив с покупкой, Дин встречается с Сэмом и Джоном на заброшенной парковке у шоссе. — Нашел? — спрашивает Джон. Дин молча протягивает подделку. Джон придирчиво осматривает ее и одобрительно кивает. Настоящий Кольт теперь у Сэма. Джон велит им беречь каждый выстрел и закончить то, что он начал. Звучит это как прощание — если Дин вообще когда-либо в своей жизни слышал нормальные прощания. — Пап. Пообещай мне кое-что. — Что именно? — Если всё пойдет по наклонной… просто сматывайся оттуда. Не дай себя убить, ладно? Мертвый ты нам ничем не поможешь. — Дин пытается улыбнуться. Джон отвечает такой же попыткой, но на его лице это больше похоже на болезненную гримасу. — И вы двое тоже. Берегите друг друга. — Скоро увидимся, пап, — твердо говорит Сэм. — Увидимся позже, парни. Он садится в пикап и уезжает по грязной проселочной дороге. Расставаться в Чикаго было достаточно паршиво… но от этого Дина физически подташнивает. — Увидимся, — бормочет он, скорее себе, чем кому-то еще.

***

Сэм находит нужный дом без труда. — И что думаешь? — спрашивает Дин, глядя на освещенные окна. — Изобразим федералов? — Некогда. — Утечка газа? — Когда это вообще у нас срабатывало? — Сэм склоняет голову набок. — Можно попробовать сказать правду. — Он смотрит на брата. — Не-а, — произносят они абсолютно синхронно. Время тянется невыносимо медленно, сгорая в тревоге. Сэм подается вперед, подпирая подбородок рукой. Дин нервно ерзает на пассажирском сиденье: ему физически неуютно, когда руль находится вне пределов досягаемости. — Интересно, как там отец, — нарушает тишину Сэм. — Мне было бы куда спокойнее, если бы мы были рядом и прикрывали ему спину. — А мне было бы спокойнее, если бы он был здесь и прикрывал нашу. — Сэм бросает на брата быстрый взгляд. — Ты еще раз звонил Касу? — Ага. Не берет. Джесс? — Они с Джо засели у Бобби. Памела, видимо, почувствовала неладное. Бобби что-то говорил про ремонт в подвале, сказал, что если станет совсем жарко, они могут отсидеться там. — М-м. — Ага. Сэм тяжело сглатывает. — Дин. Эм. Отец сказал, что Мэг начнет убивать всех, кто нам когда-либо помогал, если не получит Кольт. Будто Дину нужно об этом напоминать. — Ага. — Ты… то есть я знаю, Кас сильный… но вдруг… — Ни звонка, — резко обрывает его Дин. — Ни от нее, ни от любого другого злого ублюдка. Ни записок, склеенных из журнальных вырезок, ни отрезанных пальцев в посылке… — Господи… — Он… это… — Рот Дина дергается, но слова отказываются складываться в осмысленные предложения. Он просто мотает головой. — Да, — тихо говорит Сэм. — Наверное, ты прав. Дин так и не понимает, врет брат или нет. — Слушай, Дин. Что бы ни случилось сегодня ночью… я просто… хочу сказать тебе спасибо. — За что? Сэм пожимает плечами. — За всё. Ты всегда был на моей стороне, понимаешь? Когда мы были мелкими, когда я вырос и начал бодаться с отцом. Раньше я думал… не знаю… что ты каждый раз встаешь на его сторону просто по инерции. Но это ведь не вся правда, да? — Он отводит взгляд и снова смотрит на дом. — Иногда ты просто… ты просто хотел сохранить мир. Чтобы мы все были вместе. На этот раз Дин даже не может выдавить из себя ни звука. — Наверное, где-то глубоко внутри я всегда знал: если уж ни на кого в этом мире нельзя рассчитывать, то на тебя — можно. И я… я это ценю. Я просто… — Он качает головой. — Не знаю. Просто хотел, чтобы ты это знал. На всякий случай. — О нет, — наконец обретя голос, выпаливает Дин. — Нет, нет, нет. Ты серьезно сейчас? — Что? — Ты правда решил это устроить? Вот это тупое… геройское прощание перед перестрелкой? Только не смей говорить мне этого «на всякий случай», будто с тобой что-то должно случиться! — А когда мне это говорить?! — огрызается Сэм. — Думаешь, если бы я в любой другой момент выдал: «Эй, чувак, ты отличный брат», ты бы сделал что-нибудь, кроме как начал надо мной ржать? — Я могу начать ржать прямо сейчас. — Ну? Начнешь? Дин шмыгает носом. — Нет. Но… скажешь мне это завтра. Когда мы будем сидеть в какой-нибудь паршивой забегаловке за двести миль отсюда, заливаться дерьмовым кофе и думать, куда ехать дальше. Я не желаю слушать этот монолог сегодня. Никто здесь не умрет, кроме этого чертова демона. — Ладно, — примирительно говорит Сэм. — Я просто подумал… Дин предупреждающе тычет в него пальцем, и Сэм тут же вскидывает руки в сдающемся жесте. — Ладно-ладно! Всё. Понял. Можем снова молча пялиться на дом, пока что-нибудь не случится. — А что нам еще делать? — бурчит Дин. — Мне, что ли… душу излить? Сказать, что ты мой любимый младший брат, и хоть ты и заноза в заднице, я всё равно тебя люблю? — Я твой единственный младший брат. — Сука. Сэм с улыбкой качает головой. — Придурок.

***

Остатки хорошего настроения стремительно улетучиваются со временем. Отец на звонки не отвечает. Может, вместо «вернись целым» Дину стоило попросить о другом: «отвечай, когда твои сыновья звонят». Можно было бы списать это на глупую «последнюю просьбу», но она не последняя, он знает это нутром. Точно так же, как тогда, в октябре, он нутром чуял: отец пропал не просто так. Дин в сотый раз меняет позу, и Сэм награждает его раздраженным взглядом. Внезапно между ними трещит радио, а затем скатывается в глухое шипение. Сэм хмурится, крутит ручки на панели, но магнитола перепрыгивает с одной станции на другую, музыка хаотично обрывается и возвращается белым шумом. За окном ветки деревьев начинают дико раскачиваться на поднявшемся ветру. Свет в доме мигает. — Оно здесь, — выдыхает Сэм. Они выскакивают из машины. Дин привычно и быстро вскрывает замок на входной двери, и они бесшумно проскальзывают в прихожую. Уже достаточно поздно, родители, скорее всего, спят, и братья сразу направляются к лестнице — наверх, в детскую. План летит к чертям мгновенно, когда из-за угла с бейсбольной битой наперевес вырастает отец семейства. Сэм пытается заговорить с ним так, словно его фирменный щенячий взгляд может успокоить мужика, который защищает свой дом. Дин давит острое желание закатить глаза. Он просто использует инерцию и вес самого мужика, чтобы впечатать его в стену, а затем жестко фиксирует, прижав его же биту ему к горлу. — Тихо, слушай меня! Мы пытаемся вам помочь. В этом доме уже есть кое-что… — Моника! — дурным голосом орет мужик, даже не пытаясь вслушаться. Дин вообще не понимает, зачем он старается быть вежливым. — Моника! — Чарли? — доносится сверху женский голос. — Всё нормально? — Моника, хватай ребенка! — надрывается Чарли. — Не заходи в детскую! — кричит Сэм и срывается вверх по ступеням. Мужик дергается с удвоенной силой, и Дину приходится коротко и жестко врезать ему по челюсти, чтобы вырубить. — Просто прекрасно, — цедит Дин, встряхивая ушибленную кисть. — Просто пре-крас-но. Он закидывает обмякшего Чарли на плечо, как пожарный, вытаскивает его на лужайку и со всех ног бросается обратно в дом. Сверху доносятся истошные женские крики. Дин взлетает по ступеням через две, протискивается мимо брата и несется прямо к детской кроватке. — Вытащи ее отсюда! — орет он Сэму. — Мой ребенок! — Дин ее держит! — кричит Сэм женщине, выталкивая ее в коридор. — Нам надо уходить! Дин сгребает малышку вместе с одеялом и пулей вылетает из комнаты. Прямо за его спиной с диким треском лопается дерево, и он спиной ощущает обжигающую волну жара. Когда они вваливаются на лужайку, оба уже заходятся в кашле от густого, сернистого дыма. Чарли приходит в себя и, шатаясь, бросается к ним. — Чарли, стой, они нас спасли! — кричит Моника, останавливая мужа. — В детской было что-то… что-то… Окна детской с грохотом вырывает наружу. Огонь и густой черный дым плюются по обшивке дома. Дин отворачивается от жара. — Вот, держите, — хрипит он, впихивая плачущий сверток в трясущиеся руки женщины. — Она цела. Просто испугалась, всё будет хорошо. Слезы Моники блестят в зловещем свете пожара. — Вы… вы спасли ее. Вы оба… Муж смотрит на них с недоверием, но крепко обнимает жену и ребенка. — Дин. Он оборачивается. Сэм не отрываясь смотрит на дом. Сквозь желто-оранжевое зарево в окне виднеется черный силуэт — темнее дыма, темнее самой ночи вокруг. — Оно всё еще там. Дин вглядывается в пламя, и, хотя он не может быть в этом уверен, он кожей чувствует, как демон смотрит на него в ответ. — Знаю. — Мы не… я не… — Сэм потерянно трясет головой. — Мне не надо было выбегать, пока я не убедился… — Нет. Я отцу сказал то же самое: вылезай оттуда к черту. — И что теперь? Облик демона, эта первобытная черная пустота, цепляет взгляд, затмевая собой даже огонь, в котором она стоит. В конце концов, пламя сжирает дом целиком: дерево, металл, стекло, мебель, память, привычные мелочи, следы жизни — самой обычной, нормальной жизни. Всё исчезает в ненасытной утробе огня. И когда спасать становится уже нечего, демон растворяется в дыму. — Дин, — глухо повторяет Сэм. — Что мы теперь делаем? У Дина нет ответа.

***

Идеальный, бьющий наотмашь финал серии. Это момент, когда у Дина из-под ног выбивают последнюю опору, и напряжение здесь нужно выкрутить на максимум. Я отшлифовала этот кусок: выверила диалоги через тире, добавила кинематографичности каждому жесту и усилила отчаяние в словах Дина, когда он признается, что готов пожертвовать местью ради брата. Вот он, канонный конец главы: Они не могут просто уехать, потому что понятия не имеют, где Джон. Он снова не отвечает, и Дин отстраненно думает, сколько еще сообщений можно оставить, прежде чем механический голос объявит, что память автоответчика переполнена. — Как Джесс? — спрашивает Дин, просто чтобы заполнить гудящую тишину. Потому что они ничего не знают об отце и потому что Кас всё еще не берет трубку. В убогом номере мотеля обнаруживается древняя кофеварка, и Дин ставит кофе. Он не собирается спать, пока не узнает, где отец. И пока не услышит голос Каса. — Нормально, — отвечает Сэм глухим, натянутым голосом. Дин достает две обшарпанные кружки. — Как думаешь, мне надо было… Дин не перестает наливать кипяток. Даже не делает паузы, чтобы обдумать эти слова. — Нет. — Всё могло бы уже закончиться… Дин с силой опускает кофейник на столешницу. Горячий кофе выплескивается на дешевый пластик. — Ты мог умереть, Сэм! Думаешь, мы двадцать лет гоняемся за этой дрянью только ради того, чтобы ты сдох, пытаясь ее прикончить?! — Отец сам сказал, что может не выбраться. Дин рывком отрывает кусок бумажного полотенца и яростно трет лужу, только бы не смотреть брату в глаза. — Ага, потому что наш отец — одержимый, упертый ублюдок! А у тебя есть Джесс. У тебя есть я. Черт, у тебя даже учеба есть! — И ты хочешь, чтобы после всего этого я вернулся в колледж? — Уж лучше Стэнфорд, чем могила, — резко бросает Дин. — Если цена за убийство этой твари — это ты или отец… — Он до побеления костяшек вцепляется пальцами в край столешницы и прерывисто выдыхает. — Тогда пусть мы вообще никогда больше ее не найдем. Сэм ничего не отвечает. Но кружку, которую Дин молча ему протягивает, берет. Внезапно на столе между ними загорается экран сэмовского мобильника. Дин хватает его прежде, чем аппарат успевает издать первый звонок. — Пап? — выдыхает он. — В этот раз вы, мальчики, по-крупному облажались, — льется из динамика тягучий, насмешливый голос. Женский — просто потому, что демон всё еще носит то же самое тело. Дин цепенеет. — Мэг. — В яблочко. — Где он? — О-о… ты больше никогда не увидишь своего папочку. Линия обрывается короткими гудками.