Коварный план лисы

✦ Чайник Безмятежности ✦

В укромных глубинах карманного измерения, известного как Чайник Безмятежности, царила особая тишина — не мёртвая и не гнетущая, а живая, дышащая покоем. Воздух был пропитан мягким ароматом свежескошенной травы, в котором угадывались едва заметные нотки цветущей цинсин и сладковатый шлейф сакуры, будто принесённый ветрами далёкой Инадзумы. Лёгкий ветерок лениво колыхал кроны деревьев, а где-то вдали журчал ручей, отражая небо, слишком идеальное для настоящего мира. Это место, созданное по воле Адептов Ли Юэ и отточенное усилиями самого Итэра, давно стало для него не просто убежищем — оно превратилось в отражение его души. Здесь переплетались стили и культуры разных наций: строгие каменные элементы Ли Юэ соседствовали с изящными деревянными постройками Инадзумы, а уютные фонари Мондштадта мягко освещали дорожки, ведущие к дому. Чайник менялся вместе с хозяином, подстраиваясь под его мысли, воспоминания и чувства. Сегодня же это спокойствие было обманчивым. В воздухе витало напряжение — тонкое, едва уловимое, словно электрический заряд перед грозой. Это было предвкушение. Ожидание. То самое чувство, от которого сердце бьётся чуть быстрее, а мысли путаются, несмотря на весь прожитый опыт. Итэр стоял перед большим зеркалом в своей импровизированной гостиной. Комната была оформлена со вкусом, но без излишней роскоши: аккуратно расставленные полки с сувенирами из разных уголков Тейвата, оружие, развешанное не как трофеи, а как память о пройденных испытаниях, и низкий столик, на котором уже были подготовлены подношения. Мягкий свет фонарей подчёркивал спокойные линии интерьера, создавая ощущение уюта и уединённости. Он только что закончил последние штрихи подготовки к свиданию. Свиданию с Эи. С Электро Архонтом Инадзумы — богиней вечности, чья сила была сродни самой буре, а холодная отстранённость могла сокрушить волю любого смертного, осмелившегося приблизиться слишком близко. Для большинства одна лишь мысль о подобной встрече казалась бы безумием. Но Итэр давно перестал быть «обычным» странником. Его путь пролёг через разрушенные цивилизации, сражения с древними сущностями и разговоры с богами, каждый из которых нёс в себе бремя собственной вечности. И всё же… Даже сейчас, стоя в безопасности Чайника, он ощущал лёгкое волнение. Он поправил воротник одежды и задержал взгляд на собственном отражении. Светлые волосы были аккуратно уложены, без привычной дорожной небрежности. Одежда — чистая, тщательно подобранная, подчёркивала его стройную, закалённую в боях фигуру. В его облике не осталось ничего случайного: каждая деталь была продумана, как перед важнейшим сражением. Только на этот раз на кону стояло не выживание… а чувства. Подбор даров для богини дался Итэру нелегко. Он вспоминал бесконечные часы, проведённые на рынках разных наций. Шумные площади Ли Юэ с их ароматами специй и благовоний. Уютные лавки Мондштадта, где продавцы с улыбкой предлагали простые, но искренние подарки. Инадзумские прилавки, где за изящной упаковкой скрывалась вековая традиция и глубокий смысл. Он смотрел, выбирал, сомневался — и каждый раз отступал. Отчаяние привело его к порогу Великого Храма Наруками, к Яэ Мико. Воспоминание об этой встрече до сих пор заставляло его уши пылать от смущения. — О, милый Путешественник... — Мико тогда медленно сложила веер, и в её фиалковых глазах блеснул опасный огонёк. — Ты решил приручить молнию? Или хочешь сам сгореть в её разрядах? Её смех, в котором слышалось лисье лукавство, до сих пор эхом отзывался в его голове. Она не просто помогла — она выставила цену, которая больно ударила по гордости героя, спасшего Ли Юэ, Мондштадт и множество других стран. Несколько дней Итэр провел в шкуре «младшей жрицы». Тяжёлые слои шёлкового кимоно с вышивкой в виде лепестков сакуры сковывали движения, а длинные рукава мешали, когда ему приходилось чистить ритуальные алтари или разносить подношения под хихиканье настоящих служительниц. — Ты выглядишь просто очаровательно, маленькая жрица, — шептала ему на ухо Мико, якобы поправляя его пояс-оби. — Твои движения стали такими... плавными. Ещё немного, и я сделаю тебя своей личной фавориткой. Оставь меч, Итэр, тебе куда больше идёт поднос с благовониями. Каждый поклон паломникам, каждая подметённая дорожка у Священной Сакуры были испытанием его воли. Но жертва принесла плоды. Яэ сдержала своё слово. Она раскрыла ему маленькие, почти интимные тайны Эи: какие духи та предпочитает и какие ароматы вызывают у неё редкую, едва заметную улыбку; какие сладости напоминают о давно ушедших временах; какие цветы способны порадовать даже богиню. И ещё за безупречную службу он получил особую награду лично от Яэ Мико — особые благовония, для того чтобы их встреча прошла незабываемо. Вернувшись в реальность, Итэр бросил взгляд на стол. Там, в изящных лакированных коробочках, ждали дары. Большой набор сладостей, приготовленных по особому рецепту, и букет цветов, аромат которых должен был создать атмосферу доверия и интимности. Он снова посмотрел на своё отражение для того, чтобы убедиться в том, что он выглядит достойно богини. Светлые волосы были тщательно уложены, золотая коса перекинута через плечо. Одежда подчеркивала его атлетичное телосложение — результат сотен битв, которые теперь должны были помочь ему в самой важной «схватке». — Это должно сработать, — прошептал он, сжимая кулаки. — Сегодня Вечность склонится перед чувствами.

✦ Уединённое место ✦

Место, которое подсказала Яэ Мико, действительно оказалось идеальным — настолько, что Итэр невольно задумался, не слишком ли хорошо верховная жрица понимала природу подобных встреч. Вдали от проторённых троп Инадзумы, скрытая от посторонних глаз густыми зарослями сакуры и клёнов, располагалась небольшая поляна, словно вырванная из сна. Над ней нависали ветви деревьев, усыпанные лепестками, которые медленно осыпались вниз, подхваченные ленивым ветром. В воздухе витал слабый аромат озона, как напоминание о близости Электро Архонта, смешанный с запахом влажной земли и цветов. Он тщательно подготовил почву: расстелил шёлковое покрывало, расставил изысканные угощения. Наконец, он зажёг благовония, которые дала ему Яэ Мико. Тонкие палочки в изящной курильнице начали тлеть, выпуская клубы ароматного дыма — сладкого, с нотками мускуса и чего-то неуловимо притягательного. Это поможет расслабиться даже нашей строгой богине, — сказала тогда Яэ с загадочной улыбкой. Итэр вдохнул аромат и почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Он отогнал лёгкое головокружение и сосредоточился на ожидании. Эи появилась внезапно, как всегда — пространство слегка задрожало, воздух зарядился озоном, и вот она уже стоит в нескольких шагах, в своём привычном величественном наряде, с длинными фиолетовыми волосами, струящимися по плечам. Её аметистовые глаза сначала окинули поляну спокойным взглядом, а потом остановились на Итэре. — Ты подготовился тщательно, Итэр, — произнесла она ровным, но не холодным голосом. В нём скользнула нотка одобрения. Итэр поднялся и поклонился — не слишком низко, чтобы не выглядеть подобострастно, но с уважением. — Я хотел, чтобы вам было приятно, госпожа Эи. Прошу, присаживайтесь. Она грациозно опустилась на подушки напротив, и Итэр начал с самого простого — духов. Он не стал дарить флакон сразу, а сначала нанёс немного на запястье и протянул руку, приглашая её вдохнуть аромат. Эи чуть наклонилась, её волосы коснулись его кожи, и она закрыла глаза, втягивая воздух. — Это... идеально, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение. — Аромат грозы после дождя, смешанный с сакурой. Откуда ты узнал? — У меня были... хорошие советчики, — улыбнулся Итэр, стараясь не выдать смущения. Затем он вручил букет. Цветы, собранные в отдалённых уголках Инадзумы, переливались мягким фиолетовым светом, словно в них заключены крошечные молнии. Эи приняла их осторожно, провела пальцами по лепесткам, и на её обычно бесстрастном лице появилась настоящая, тёплая улыбка — редкая, как солнечный день в грозу. — Они прекрасны, — прошептала она. — Спасибо, Итэр. И в следующий миг она сделала то, чего он не ожидал: поднялась и шагнула к нему, обнимая. Её руки обвили его плечи, тело прижалось ближе, чем когда-либо. Он почувствовал тепло её кожи, аромат её волос, и их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. Губы почти соприкоснулись — ещё чуть-чуть, и... В этот момент на голову Итэра с ветки сверху мягко прыгнула лиса. Не просто прыгнула — приземлилась с идеальной грацией, свернулась клубочком прямо на его светлых волосах и уютно устроилась, будто это была самая удобная подстилка в мире. Пушистый хвост свесился ему на лоб. Итэр замер. Эи отстранилась на шаг, но не с раздражением — её глаза загорелись искренним восторгом. — Какая милая, — прошептала она, протягивая руку и начиная гладить лису прямо на голове Итэра. — Не двигайся, пожалуйста. Не спугни её. Итэр стоял как статуя, чувствуя, как тепло от благовоний усиливается, а внутри него разгорается странное, непривычное возбуждение. Лиса мурлыкала, а Эи гладила её с такой нежностью, какой он никогда не видел у богини молний. Наконец, насытившись лаской, лиса спрыгнула и скрылась в кустах с лёгким шорохом. Эи вернулась на место, всё ещё улыбаясь. — Извини. Они такие редкие здесь... Итэр только кивнул, доставая конфеты. Он угостил её, и они ели молча, но близко — плечи почти касались. Разговор потёк сам собой: о вечности, о путешествиях, о том, как меняется Тейват. Итэр придвинулся ближе, Эи не отстранилась. Их лица снова сблизились, дыхание участилось, в глазах богини мелькнул румянец — лёгкий, но заметный. Его собственное возбуждение нарастало волнами, тело реагировало острее обычного, сердце колотилось. Ещё чуть-чуть... Из кустов раздался жалобный писк. К ним, прихрамывая на переднюю лапку, вышла ещё одна лиса — меньшая, с грустными глазами. Эи мгновенно вскочила. — Бедняжка! — воскликнула она и подбежала, осторожно поднимая зверька на руки. Итэр смотрел, как она осматривает лапку, шепчет успокаивающие слова, как её пальцы нежно касаются шерсти. Внутри него кипела смесь чувств — умиление, лёгкая ревность и то самое, неестественно сильное тепло, которое всё нарастало. Он помог найти бинт из походной аптечки, и они вместе перевязали лапку. Эи отпустила лису, и та, уже не хромая, весело умчалась в заросли. — Спасибо, что помог, — сказала Эи, возвращаясь и садясь ближе прежнего. Её щёки всё ещё розовели, взгляд стал мягче. Они снова сблизились. Воздух между ними искрился — не только от электро, но и от чего-то гораздо более человеческого. Итэр чувствовал, как его тело реагирует всё сильнее, как желание становится почти болезненным. И тут — третья лиса. Эта вышла важно, держа в пасти свёрнутый лист бумаги. Она подошла прямо к Эи и положила «добычу» к её ногам. Эи подняла письмо, развернула — и её лицо мгновенно стало серьёзным. — Важные дела в Инадзуме, — тихо сказала она, вставая. — Прости, Итэр. Я должна идти немедленно. Она коснулась его плеча на прощание — лёгкое, но тёплое прикосновение — и исчезла в вспышке молнии. Итэр остался один. Он сидел, тяжело дыша, тело горело, разум туманился. Возбуждение достигло пика — неестественного, слишком сильного для обычного свидания. Он попытался собраться, вдохнул поглубже... и взгляд упал на курильницу. Благовония всё ещё тлели, распространяя тот самый сладкий, мускусный аромат. В памяти всплыли слова Яэ Мико: «Это поможет расслабиться... и не только». Затем — три лисы. Слишком своевременные. Слишком... актёрские. Пазл сложился мгновенно. Кицунэ. Это были её кицунэ. Яэ Мико устроила всё это — афродизиак в благовониях, прерванные моменты, внезапный «срочный вызов». Гнев вспыхнул ярко, перекрывая даже возбуждение. — Мико... — прорычал Итэр, чувствуя, как волна гнева смешивается с неистовым возбуждением. Эта хитрая лисица решила поиграть с ним? Она дала ему средство, которое сводит его с ума, и сама же лишила его возможности утолить этот голод, превратив свидание в фарс. Что ж, если она хотела реакции, она её получит. Быстро поправив одежду и едва сдерживая дрожь в руках, Итэр направился к порталу. Его путь лежал к Великому Храму Наруками. Если Яэ Мико думала, что он станет покорной жертвой её шуток, она глубоко ошибалась. Сегодня «маленькая жрица» вернётся, чтобы потребовать плату за каждый сорванный поцелуй.

✦ Великий храм Наруками: Ночь Низвержения Лисицы ✦

Вечер опускался на гору Его неспешно, окрашивая небо над Великим храмом Наруками в тяжелые, тревожные оттенки пурпура и багрянца. Лепестки Священной Сакуры, подсвеченные снизу магическими фонарями, кружили в воздухе, словно хлопья розового пепла. Храм, обычно гудящий от голосов паломников, погрузился в гулкую, обманчивую тишину. Лишь тихий шелест одежд жриц, завершающих вечерние обряды, нарушал покой этого священного места. Итэр взлетел по бесконечным ступеням с пугающей скоростью. Его легкие горели, но не от бега — афродизиак, щедро подмешанный в благовония, превратил его кровь в жидкий огонь. Каждое прикосновение одежды к коже ощущалось как удар тока, каждый вдох был пропитан жаждой, которую невозможно было утолить простым воздухом. Разум балансировал на грани безумия, и только одна цель — жгучая, как удар молнии — вела его вперед: он должен был найти ту, кто превратила его свидание в фарс. Он ворвался во внутренний двор храма, тяжело дыша. В тени вековой колонны он заметил три знакомых рыжих хвоста. Те самые лисицы-кицунэ, что прерывали его близость с Эи, теперь лениво вылизывали лапки, поглядывая на него с неприкрытой насмешкой в золотистых глазах. Итэр до боли сжал кулаки. Сомнений не осталось. — О, мой милый, нетерпеливый путешествиник... — раздался за певучий, обволакивающий голос. Яэ Мико стояла под сенью Священной Сакуры. Её фигура, залитая мягким фиолетовым свечением дерева, казалась неземной. На её губах играла та самая надменная, лисья улыбка, которая всегда означала, что всё идет по её сценарию. — Ты вернулся гораздо раньше, чем я ожидала. Неужели наша Богиня оказалась слишком... холодной для такого пылкого юноши? Или ты пришел поблагодарить меня за советы? Она шагнула к нему, и аромат её кожи — смесь диких цветов, ладана и мускуса — ударил Итэру в голову, завершая работу афродизиака. — Ты... — прорычал он, и в этом звуке не осталось ничего от вежливого Путешественника. — Твои лисы. Твой яд в дыму. Ты всё это спланировала, чтобы посмеяться надо мной? Мико не отступила. Напротив, она подошла вплотную, так что он мог видеть искры веселья в её глазах. В её руке блеснул изящный кожаный поводок с серебряным ошейником, украшенным крошечными колокольчиками. — Ты в таком восхитительном состоянии, Итэр... — прошептала она, и её дыхание коснулось его шеи. — Зачем бороться? Смирись. Стань моим ручным лисенком всего на одну ночь. Я буду ласкова с тобой... пока ты будешь знать своё место у моих ног. Она ожидала, что он сломается. Что он упадет на колени, моля об облегчении. Но афродизиак обострил его чувства до предела: он уловил в её запахе не только триумф, но и едва заметную нотку её собственного возбуждения. Она сама была захвачена своей игрой. И это стало искрой, брошенной в пороховой погреб. Итэр вырвал поводок одним резким движением. Яэ даже не успела моргнуть — в следующий миг он развернул её и прижал лицом к шершавому стволу сакуры. Она ахнула, пальцы вцепились в кору. — Итэр... — начала она с ноткой удивления, но он уже задрал подол её кимоно. Под многослойным шёлком — ничего. Только гладкая, горячая кожа. Яэ всегда любила провоцировать, и сейчас это обернулось против неё. Он расстегнул свои штаны, освободив напряжённый до боли член, и вошёл в неё одним мощным толчком — глубоко, до самого основания. Яэ выгнулась, издав звук, который был одновременно протестом и стоном: что-то среднее между криком раненой лисицы и глубоким, животным вздохом наслаждения. — Ах... ты... дерзкий... — выдохнула она, но голос уже дрожал. Итэр не ответил. Он схватил её за бёдра и начал двигаться — жёстко, ритмично, выплёскивая всё накопленное напряжение. Каждый толчок заставлял её тело содрогаться, колокольчики на поводке, который он всё ещё сжимал в руке, тихо позвякивали в такт. Яэ пыталась сохранить достоинство — сжимала губы, но вскоре стоны вырвались наружу: сначала тихие, потом всё громче, всё менее контролируемые. Первый оргазм настиг его быстро — слишком долго он держался на грани. Он излился в неё с низким рыком, прижимаясь всем телом, чувствуя, как она сжимается вокруг него в ответ. На миг разум прояснился. Он посмотрел на поводок в своей руке и усмехнулся. Яэ тяжело дышала, опираясь на дерево, ноги слегка подкашивались. Она повернула голову, пытаясь бросить свой обычный надменный взгляд. — Ты... посмел... — прошипела она, но в голосе уже не было прежней уверенности. Итэр не дал ей договорить. Ловко надел ошейник на её шею — колокольчики мелодично звякнули — и потянул за поводок, заставляя её повернуться лицом к себе. Её глаза расширились, но в них мелькнуло что-то новое — не только раздражение, но и возбуждение. — Теперь ты будешь послушной, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. Итэр толкнул её вниз, на мягкий ковёр из опавших лепестков сакуры. Яэ опустилась на колени, кимоно распахнулось, обнажив грудь. Он потянул за поводок, заставляя её наклониться вперёд, и вошёл в неё снова — на этот раз медленнее, глубже, наслаждаясь каждым сантиметром. Она выгнулась, стоны стали громче, пальцы вцепились в землю. Затем он перевернул её на спину, прямо на лепестках. Лепестки прилипали к её влажной коже, кимоно окончательно соскользнуло с плеч. Он навис над ней, удерживая поводок одной рукой, другой лаская её грудь — сжимая, пощипывая соски, пока она не начала извиваться под ним. В миссионерской позе он мог видеть каждую эмоцию на её лице: как надменность тает, сменяясь чистым наслаждением, как глаза затуманиваются, губы приоткрываются в безмолвных мольбах. — Проси, — прошептал он, замедляя движения. Яэ закусил губу, но вскоре сдалась: — Пожалуйста... сильнее... Он ускорился, вбиваясь в неё с новой силой, пока она не закричала — настоящий, животный крик удовольствия. Жрицы уже собрались вокруг — полукругом, на почтительном расстоянии. Некоторые прикрывали рты руками, другие просто смотрели широко раскрытыми глазами. Ни одна не осмелилась вмешаться: лицо их госпожи, обычно такое спокойное и ехидное, теперь было перекошенным от экстаза — щёки алые, глаза полуприкрыты, губы искусаны. Итэр поднялся, потянув за поводок, заставляя Яэ встать на четвереньки. Он вошёл в неё сзади снова, одной рукой держа поводок, другой шлёпнув по ягодице — не сильно, но достаточно, чтобы она вздрогнула и застонала громче. Колокольчики звенели в такт каждому толчку. Потом он усадил её на себя — она оседлала его, сидя на лепестках, поводок всё ещё в его руке. Яэ начала двигаться сама — сначала медленно, дразняще, но вскоре с жадностью, поднимаясь и опускаясь, её грудь подпрыгивала в ритме. Он тянул за поводок, заставляя её наклоняться ближе, целуя её жадно, кусая губы, шею, оставляя засосы. Они переместились в её покои — он нёс её на руках, не выходя из неё, пока она цеплялась за его плечи, стоны эхом разносились по коридорам. В комнате с балдахином он бросил её на кровать, раздвинул ноги и вошёл снова — теперь медленно, мучительно, лаская языком её шею, грудь, пока она не начала умолять. Он взял её рот — заставил опуститься на колени перед кроватью, потянув за поводок. Яэ, обычно такая властная, теперь послушно обхватила его губами, глядя вверх с затуманенным взглядом. Он направлял её движения поводком, наслаждаясь теплом её рта, пока не излился снова. Ночь тянулась часами. Позиции сменяли одна другую: он прижимал её к стене, поднимая одну ногу; брал на столе, сметая свитки и статуэтки; снова на кровати — она сверху, потом он, потом сбоку, обнимая сзади, одной рукой лаская клитор, пока она не задрожала в очередном оргазме. Яэ потеряла счёт своим кульминациям — тело покрылось потом, лепестками, следами его рук и губ. Она шептала его имя, просила больше, царапала спину, но всегда возвращалась к подчинению. Только когда первые лучи рассвета проникли в окно, афродизиак наконец выгорел. Итэр лежал рядом, тяжело дыша. Яэ свернулась рядом, без сознания, ошейник всё ещё на шее, тело в следах их страсти — засосы, царапины, блестящее от пота и семени. На её губах застыла лёгкая, удовлетворённая улыбка. Итэр молча оделся. Выходя из покоев, он встретил строй жриц. Те стояли, опустив головы в глубоком поклоне, провожая его взглядами, в которых читалось не только потрясение, но и новое, почти суеверное уважение. Тот, кто смог приручить Великую Кицунэ, больше не был для них просто «путешествиником». Он спускался по горе, вдыхая прохладный утренний туман. Гнев утих. Теперь он знал наверняка: в Инадзуме есть только одна сила, способная совладать с грозой Архонта и хитростью лисицы. И эта сила принадлежала ему.