In time

      Чонгук встречался и с Хосоком, таким чутким к его небольшим ушибам, и который так рьяно защищал его от других подобных мачо, но пропустил один удар — и Чонгука увел Намджун, который делал то же самое, а еще баловался с его киской на глазах у предыдущего парня своей новой пассии.       Чонгук делал вид, что он не игрушка, и иногда метался с одного члена на другой, сталкивая лбами двух разъяренных быков, перед которыми он был красной тряпкой, или просто бегающей омегой, которая не стеснялась в действиях, целуясь на глазах другого с другим возлюбленным.       А еще, Хосок и Намджун выслушивали расстроенные речи Чонгука, когда он говорил, как «недоволен» их поведением, потому что они не могут поговорить и решить, кому же он достанется. Чонгук не хотел быть чьим-то, это не было в его бинго учебного года. Он просто хотел получить в себя два члена, это все, чего он хотел.       И небольшое шоу для всего корпуса было подарком, которым он мог бы похвастаться среди подружек. Такое не устроишь на рейве, когда в туалете не было и следа от прилежного студента Чон Чонгука, который учится на одни «отлично», оставалась лишь глупая шлюха, в чью дырку бесстыдно кончали кривые члены.       Он не выбирал, кто будет его трахать. Но он мог выбрать здесь, потому что он точно знал, какими хорошими хуями обладают его любовники, которые никак не могут успокоиться. Это щекотило его под пупком, одна лишь мысль, как они оба трахают его в каком-то укромном местечке, пытаясь перегнать темп друг друга. Его дырочки трепещут от одного лишь визуализирования.       Чонгук даже какое-то время писал в своём дневничке сто желаний, где все сто были одним и тем же предложением — «Хосок и Намджун трахают меня в киску и попку».       Иногда он краснел, когда ощущал влагу в трусиках, и хихикал от своей звенящей гениальности, которая подтягивалась пошлостью. Он действительно хотел этого, и знал, как привести его желание в реальность, как заставить эти два члена поместиться в его дырках.       Это заставляло его голову даже кружиться, боже, он не мог не трахать себя двумя дилдо одновременно, забивая на учебу. Бездумные удары резины в закрытую маточку и трение другой в его анале делали его жадным на большее, и он не жалел об этом возбужденном зуде в промежности, когда доделывал домашнее задание глубоко ночью.       В пятницу он сразу после пар побежит на новый рейв-концерт, и он хочет в последний раз запомнить чужие члены в своих дырочках, прежде чем он наконец-то приведет свой грязный план в действие.       «Милашка, как ты? Уже так поздно, и ты не спишь?»

— Придурок 2

      «Ой, не переживай, Намджун-хён! Ты так заботишься обо мне, ахах! Конечно сейчас я пойду спать, я просто так люблю тебя, что смотрел на эти фоточки, которые ты мне прислал, они такие горячие…»

— Милашка

      Чонгук вздыхает, когда ему в ответ начинают печатать, и сводит бедра ближе. Не то, чтобы он врет, или притворяется, он действительно общается в сети так. Со всеми. Даже если у него нет настроения.       «Если ты пойдешь прямо сейчас спатеньки, я пришлю тебе еще.»

— Придурок 2

      «Тогда я уже сплю, хён!»

— Милашка

      Чонгук уже планирует, ведь он нашел укромное место, в котором он может потрахаться с «Намджун-хён» и «Хосок-хён», альфами, которых он держит на привязи около себя. Он прекрасно играет стесняшку, когда эти придурки, думая лишь своим членом, предлагают свои услуги во время его течки.       Даже если бы Чонгук не пил блокаторы, он бы не разрешил себе трахаться в ТЕЧКУ с НИМИ. Он не фанат ранней беременности, идиотов и идеи материнства, в котором ему наверняка бы пришлось разбираться самостоятельно. Он может терпеть их ради обычного секса, практически, ради физиологии — Чонгук использует всё юношеское желание на максимум.       Если он хочет трахаться до потери сознания (нет, не до такой крайности, но близко), и у него есть чистые и проверенные партнеры, которым он разрешит делать это без резинки, почему нет? Почему он должен остерегаться этого или хранить потерянное целомудрие, если может веселиться на всю катушку?       Ах да, укромное место. Чонгук действительно нашел его! Читательский клуб наконец-то скосила повальная эпидемия хикки, ну или сильного гриппа. В общем, библиотека наконец-то освободилась от их постоянного присутствия. И Чонгуку, как прилежному ученику, ничего не стоило узнать, у кого же и где хранятся ключи от самого неприметного места в их учебном заведении!       Он просто выкрадет ключики из учительской, сделает свои дела, и может подкинет кому-нибудь эти несчастные ключи, или так и оставит их в библиотеке. Кого это уже будет волновать, если Чонгук получит своё, а ключи внезапно найдутся. Все в плюсе. Особенно он.       Наш омега предполагает следующее развитие событий. Сейчас как минимум два участника этого интроверт-клуба все еще держатся за учебу, не позволяя себе заболеть. Значит, если кто-то вернется с больничного, скорее всего им вновь позволят занимать библиотеку ради этих кринжовых встреч. С другой стороны, есть вероятность, что кого-то из оставшихся «в живых», тоже снесет с ног обычная болезнь, и читательский клуб вновь не сможет собраться в своём месте.       Когда он думает об этом слишком долго, он вспоминает, что этот клуб собирается не каждый день в библиотеке. Он открывает расписание всех секций, кружков по интересам, и находит расписание — точно, библиотека занята ими всего-навсего два дня в неделю. В в среду и в субботу.       Вот сейчас можно совершенно спокойно засыпать, с чувством уверенности в успехе своего идеального плана. Он рассчитал абсолютно все, и вернулся к самому простому. К обычному расписанию. Кто же знал, что они собираются не каждый день?       В любом случае, Чонгук улыбается, подталкивая руку под подушку. Он прикрывает глаза и практически сразу засыпает, даже не успев представить, как оба альфы попадают в его ловушку, и чтобы выйти из неё, нужно трахаться.       Получается, что завтра он проснется, сходит на занятия, поболтает с Намджуном или Хосоком, и уже будет собирать свой грязный аутфит на рейв, а уже спустя выходные он будет трепещать от оргазмов, которые ему подарят два члена.       Все, о чем он мог думать, это вообще два члена. Два члена дома, резиновых, пока родителей нет дома. Два члена на концерте, настоящих, живых, а еще руки, которые грубо трогают его небольшие сиськи и мнут бедра. А уж два нормальных, прямых, красивых и чистых члена, в более приятной обстановке, это идеальная ситуация, в которой Чонгук желает оказаться.       Следующий день кажется ему слишком идеальным, но он знает, что впереди будет еще лучше. Хосок и Намджун смотрят на него из разных углов длинного коридора, и Чонгуку остается лишь вздохнуть, когда он проводит под их переглядками целый день. Даже когда он уходит с Намджуном за руку, он знает, что за его затылком угнетенный победой Кима Хосок шаркает ногами по асфальту.       А уже дома Чонгук находит черный скотч, который он так любит приклеивать на свои сосочки, когда идет на концерты. Если бы он был постарше и поглупее, он бы ходил только со скотчем, который налепил бы только на свою киску и сиськи, но он не настолько оторва, и все же предпочитает носить одежду, за которой все это можно спрятать.       Плотный скотч тяжело отлипает от кожи и Чонгуку нравится это ощущение небольшого натяжения, когда нетерпеливые руки мужчин жаждут как можно скорее содрать этот кусок. Омеге очень нравится это действие, ведь он словно бутон раскрывается для них.       Он терпеливо ждет вечера пятницы. Он начинает подготовку с тщательного душа, тщательно выбривая дырочки и подмывая их, а потом наносит на своё тело лосьон с ванильным запахом. Немного гладит клитор правой и массирует анал левой рукой, закусывая губу, и еле сдерживается, чтобы не засунуть по пальцу в голодные дырки.       Родителей дома нет и он голый ходит по комнате, ожидая окончательного подсыхания лосьона. Его одежда — мега-короткие шортики и короткий топик, поверх всего этого кожаная куртка, дадут всем желающим осмотреть его юное и пышущее жаром тело, а потом кто-то может и воспользоваться им.       Это всегда немного волнительно, готовить своё тело к такому дикому использованию. Мужчины не галантны и не утруждают себя вопросами о самочувствии омеги, они лишь трахают-трахают-трахают, и наш нескромный мальчик согласен с этим. Потому что его рот банально занят еще одним членом, и отвечать он просто не может.       Первым он клеит полоску скотча на правый сосок и оглаживает его для лучшего сцепления, а вторая клеится наискось, образуя крестик на месте сосочка. Такой же крестик он делает на левом соске и улыбается, подпрыгивая перед зеркалом и потряхивая своих малышек, жаждущих мужских рук.       Он надевает топик сверху и замечает, что ткань недостаточно плотная и его черный скотч все же виден, но какая разница? Так даже лучше!       Теперь следующей его целью должна быть киска. Он приподнимает левую ногу и оглаживает её, теплую и нежную, без единого волоска, и вздыхает, желая подрочить себе сейчас. Но ему нужно заклеить свою щелку, и опускает ногу на пол. Лишь отодвигая одной рукой плотное бедро, он наклеивает длинную полоску на серединку лобка и проглаживает липкую поверхность по всей длине своей щелочки, прижимая пальчиками на перемычке между попой и писькой.       Полоска достаточно широкая, чтобы она не расклеилась раньше времени, и он выдыхает, поглаживая пальчиками итоговый результат. Теперь только его задняя дырочка абсолютно открыта для утех и он не сдерживается, поглаживая сморщенные мышцы и немного проникая пальчиком.       Волнение и возбуждение для Чонгука можно унять одним и тем же способом, и он немного трахает свою попку одной фалангой, смотря на себя в зеркало. Омежья сущность для него именно такая. От всего можно избавиться или хорошей мастурбацией, или сексом.       Находя в себе силы оставить свою задницу в покое, он вспоминает про пробку, которая умеет вибрировать и светиться. На удачу, она заряжена, и Чонгук не может ждать и минуты, не желая тратить время на свою подготовку. Обильно смазывая узкую и самую широкую часть пробки смазкой, он предвкушает, как туго она зайдет в него.       И так и происходит. Он расслабляется и давит на навершие, загоняя её внутрь, и когда она оказывается расширением прямо в самом кольце мышц, он хныкает от желания. Чонгук жадный до секса и всего, что может принести ему удовольствие. И когда пластиковый наконечник переливается всеми цветами радуги в зеркале, он знает, как это будет выглядеть в темноте.       Шорты остаются дома, Чонгук уходит в макро-юбке, и он проверил, через неё видно светящийся карат в его попе.       Таких как он на концертах легко вычислить — они сами клеятся. Чонгук не исключение, он ищет своих одноразовых любовников с самого начала. Немного алкоголя, и он уже играет вибрацией пробки со своего телефона, пока стоит около барной стойки. Еще немного алкоголя, и он врубает режим светлячка, притираясь к нескольким альфам сразу.       Уже в туалете его юбка задирается и все видят, что омега пришла без нижнего белья, но с затычкой и скотчем на пизде, который резко сдирают грубые пальцы. Он издает небольшой вскрик, облизывая губы и оглядывая диких альф, поглаживающих его бедра.       Он сидит около раковины, его ноги широко раздвинуты, и он откинулся назад, чтобы показать всем светящийся сюрприз в его попке. Довольные возгласы ласкают его уши и он приоткрывает рот, когда его стаскивают на пол, окончательно раздевают и наконец-то дают ему то, что он так хотел — члены, грубый секс, еще члены, и еще секс.       Болт в его ротике отдает терпким вкусом, и он довольно мычит, надрачивая его одной рукой. Он отдается этому делу, пока в его киску толкается хуй, который не щадит его и трахает в быстром темпе. Его ноги начинают дрожать практически сразу, а оргазм приходит позднее — он мечтал, чтобы его оттрахали именно так.       Узлов нет, он рад, что ему достались понимающие альфы, которые не хотят заткнуть такую добрую шлюху и не дать ей побаловаться с другими пенисами, которые могут трахать и трахать. Чонгука решают поставить в коленно-локтевую, а потом опускают его зад вниз — теперь обе его дырки сношают до вспухшего состояния, он ощущает, как его природная смазка вместе со спермой стекает по его бедрам, и лишь слабо стонет, пока какой-то член не начинает толкаться в его рот.       Он ощущает привкус своих выделений и как может, с членом во рту, улыбается, довольствуясь таким угощением. Нет ничего лучше, чем довольствоваться чужими членами в своих дырках. Чонгука можно считать значимым в социальной сфере не только из-за того, что он добьется многого, а хотя бы потому, что он делится удовольствием с совершенно незнакомыми ему людьми.       И когда темп чужих членов в его дырочках ускоряется по мере приближения его оргазмов, что можно понять по сокращениям его дырок, он ощущает себя самым счастливым человеком на всей Земле. Его ноги дрожат от того, какой силы оргазм он сейчас испытывает, и что уж скрывать, он даже немного сквиртит, но это не удивляет его партнеров.       Они наоборот, только рады тем, что наконец-то продвинулись по пути сломлению шлюхи. Сначала это сильные, свежие оргазмы, дрожь, которая бегает по телу горячей омеги. Потом сквирт, выбивающий из сил, и последнее — сухие оргазмы, которые доводят самую возбужденную омегу до исступления, когда все, что её заботит — как бы получить еще один оргазм.       Но Чонгук всегда хотел на один оргазм больше. На членах он может испытывать как минимум два за раз — анальный и вагинальный, а потом ему нужно больше и больше, раз за разом кончать и кончать, пока члены, которые он собрал вокруг себя, не устанут.       Они о чем-то разговаривали между собой, курили, и трахали, лениво или быстро, терли его клитор, смеясь над тем, как его тело некотролируемо извивается, пытаясь избежать лишней стимуляции. Когда его рот был свободен, он стонал от удовольствия.       А когда члены покидали его, то могли испачкать его дырки спермой, делая их очень грязными. Внутри него уже было достаточно спермы, но он предвкушал — это не конец. Его все трахали и трахали, стуча увесистыми яйцами об его кожу. Его сиськи тоже не остались без внимания — на них подсыхала сперма и краснели отпечатки чужих ладоней. Его дырочки истекали спермой и смазкой, которая давала членам возможность быстро трахать его.       Где-то после третьего сквирта его киска опустела и его рот тоже, и он наконец-то увидел, что вокруг него стоят мужчины, и дрочат свои члены. Они ждут своей очереди!       А парень под ним, который трахал его анал, и теребил его соски, что-то говорил альфе над ним. И этот альфа засунул в киску омеги сначала несколько пальцев, чтобы заставить его засквиртить, и когда его мышцы разжались, поместил четыре пальца, а потом и пятый, заставив Чонгука закатить глаза.       Его дырочка была такой полной сейчас, но еще полнее была, когда он решил подвигать ей вперед и назад, заставляя её таз дергаться, а его рот издавать крики удовольствия. Это вызывало всеобщий смех, пока Чонгук ощущал удовлетворение своего небольшого кинка — фистинг.       Он не был фанатом, но если возможность попадалась, почему бы и не воспользоваться. А потом ладонь внутри него сжалась в кулак и язык выпал из его рта, давая свободу нескончаемым стонам и хныканьям. Каждый толчок внутри него и переворот кулака внутри, казались блендером, переворачивающим его внутренности всякий раз, когда он двигался.       Из него постоянно что-то текло и брызгало, и он не мог определить, от оргазма ли это или от чего-то другого, во всяком случае — он ощущал себя прекрасно. Мужчина, который фистил его, решил полизать его грязную вагину и он не мог не засквиртить в ответ на такие ласки, особенно когда его рука вновь начала работать.       Он был таким разъебанным и все еще желал еще, что начал думать, а выдержит ли он такой длительный и дикий секс. К счастью, после фистинга его киска перестала привлекать внимание, а попка сочилась спермой так обильно, что в неё запихнули пробку и включили вручную вибрацию, заставив омегу испытывать постоянные оргазмы.       Наконец, посетители концерта оставили его одного в туалете, дрожащего от счастья и удовольствия. Он был таким полезным сегодня, и в него так много накончали, что его животик немного вздулся. Когда он надавил на него, то ощутил, как густая жидкость начала толчками выливаться из него.       Он лежал на спине и подкопив силы, сделал усилие, чтобы перевернуться и встать на четвереньки. Его ноги были слабы и из-за оргазмов, и из-за беспрестанной вибрации, которая заставляла его взгляд туманиться. Он отвел руку назад и попытался самостоятельно нажать на кнопку и выключить этот режим, но промахнулся и лишь усилил её.       Его глаза закатились, и он лишь успел опереться второй рукой, чтобы окончательно не упасть. Музыка стихала за стенкой и он делал передышку, прежде чем встать и постараться привести себя в порядок.       А потом, кто-то зашел в туалет. Он решил позволить этому человеку использовать себя, но к счастью Чонгука, он нажал на кнопки и смог выключить его пробку. Омега выдохнул, а потом ощутил, как за его спиной вжикнула молния.       — Ты вновь оставил наших гостей довольными. — длинные пальцы огладили мокрые и использованные дырки, а потом к ним притерся и член. — Поверни голову, детка.       Чонгук лениво развернул голову, и прикусил губу. То ли из-за того, что член был настолько большим, что он видел еще сантиметров 7 выступающих над его ягодицей, то ли из-за того, что это был негр, который был красив собой, и которого Чонгуку удалось узнать как одного из постоянных диджеев.       — Какой ты красивый. — Чонгук слышал небольшой акцент, но сейчас ему льстили слова альфы. — Я тоже трахну тебя, детка.              — Пожалуйста… — выдохнул омега, и его веки затрепетали. Неужели он действительно войдет в него всем своим членом?       Его член, кажется, входит в его и так огромную киску бесконечно, и Чонгук хныкает — этот член не только длинный, но и толстый, он не может нормально сжаться вокруг него, потому что это практически его максимум. Он ощущает себя мясом на длинном вертеле, и удивляется, когда этот хуй достает до его матки.       — Как мило, ты поместил меня всего. — Омега облизывается на похвалу и делает движение бедрами на член, дрожа. Его так много и в тоже время как раз, что он не хочет думать. Он даже забывает о Намджуне и Хосоке, какие к черту Намджун и Хосок, когда сейчас в его дырке настоящий монстр, Кракен, Годзилла, просто большой член!       Тягучие, размеренные толчки делают его вновь бездумным, он лишь хочет оставить этот член себе, чтобы он трахал его всегда. Это как резиновый член, только лучше — этот живой и твердый! А еще эти огромные ладони, которые шлепают его попку и сжимают талию, удерживая суку на месте, чтобы быстро трахать мокрую дырку.       Чонгук чувствует, что именно здесь исполняется его заветная мечта, но было бы таких членов два, а лучше три, он бы был на седьмом небе от счастья, потому что его глотка, киска и задница были бы заполнены как нельзя лучше. Шершавые пальцы теребят его клитор и он лишь дрожит, переживая еще один оргазм, пока мужчина кончает внутрь него.       — Вот так, детка. — он чувствует, как его киска опустошается вслед за членом и он выдыхает. Ему кажется, как будто это конец. — Давай, тебе нужно собрать твои вещи, ты поедешь ко мне.       Низкий голос не оставляет Чонгуку выбора — он повинуется и растерянно смотрит вокруг, ища свои вещи. Но вот даже если он найдет их взглядом, дойти до них или подняться — та еще задача.       В результате, от примерного мальчика утром сейчас остается лишь юбка и топик, которые он натягивает кое-как, чтобы выйти из клуба под руку с негром, который практически несет его своей сильной рукой. Между его бедер беспорядок, который стекает вниз, и лишь заботливо переданные салфетки немного спасают ситуацию, не позволяя сперме капать вообще на асфальт.       В машине Чонгук просто разводит грязь из спермы и смазки, а когда мужчина решает его трахать на заднем, пока их везут то ли в отель, то ли в апартаменты, он видит звезды, которые вылетают из его глаз с каждым резвым толчком, лежачим полицейским, которого они пролетают с бешенной скоростью, и оргазмом.       — Интересно, как много раз в твои дырки кончали. Ты просто истекаешь спермой, детка! — Чонгук прикусывает нижнюю губу, когда слышит влажные шлепки снизу.       Он перепачкал своими дырочками все, но альфа говорит с восторгом, может, ему это даже нравится?       Когда они доезжают до отеля, то негр выходит первым и абсолютно нормальным, если не считать чужой спермы на его паху. А вот Чонгук выходит с опозданием, постоянно оттягивая юбочку вниз то сзади, то спереди, под ухмылку альфы рядом. На ресепшене их пара выглядит необычно — практически шлюха и богатый турист.       В лифте они горячо целуются, и Чонгук ощущает, как его пальцы включают вибрацию его пробки вновь. Он хныкает и облизывает чужой рот, притягивая мощное тело ближе к себе. Ему кажется, что он весь изойдет на одни оргазмы.       — Ты же умеешь говорить, детка? — омега сглатывает, смотря на него снизу, и кивает, облизываясь. — Скажи мне, ты свободна завтра?       — Я должен вернуться домой завтра… Хотя бы днём. — Чонгук скромно улыбается, пока не ощущает лапу альфы между своих ног. — Ну, может вечером…       — А может, ты можешь вернуться послезавтра?       Чонгук приоткрывает рот, потираясь киской об подставленную руку, которая начинает трахать его дырочку. С такими аргументами он не может спорить, но ссориться с родителями из-за того, что омега не смог проконтролировать свою «ночевку», не стоит того.       — Н-нет, не мо-огу… — заикается Чонгук, придерживаясь за руки мужчины. Лифт наконец-то приехал.       — Как жаль. — его подхватывают за киску и приобнимают за талию, он может лишь обнимать крепкое мужское тело, пока его несут до номера.       Все-таки, полезно иногда думать только своей жадной пиздой, которой нужны лишь члены. Чонгук сейчас испытывает это на своей шкуре, когда двери люксового номера закрываются и его резво раздевают.       Чонгук стоит одной ногой на мягком коврике, а вторая, все еще одетая в носочек, опирается на обитый мягкой тканью стул. Он лежит на блестящем столе, в котором отражаются огни света в потолке, и его берут сзади, лениво трахая киску.       Он покачивается в такт с крупным членом, и тихонечко скулит, не стремясь издать больше звуков. Теплые руки гладят его тело, ягодицы, а потом цепляют и достают пробку, уже севшую от постоянной работы. Его анал пуст, и оттуда вытекают остатки большой игры в клубе.       Негр покидает его пизду и плавно входит в верхнюю дырочку до упора, потом выходит и также плавно входит обратно в киску, чередуя ощущения от разных дырочек. Чонгук для него сейчас идеальный способ сбросить стресс, сперму и просто насладиться красивым телом, которое только и жаждет, что большого члена.       — Ты так мило дрожишь, хотя, я могу поставить сто долларов, что ты уже не различаешь, кончаешь ли ты или просто не можешь сдержать восторга. — он еле различает сейчас слова от шума в голове!       — Тогда сто долларов мои? — он улыбается, когда член вновь входит в его анал.       — Я могу дать тебе намного больше, если ты сейчас сожмешься вокруг моего члена. — Чонгук сжимается, и слышит довольную усмешку сзади. — Ух, черт возьми…       Негр хлопает его по киске, пока трахает его сжавшуюся попку, и Чонгуку кажется, что это слишком классно, чтобы быть правдой. Как хорошо, что проснувшись на утро, он находит себя в слабом теле, в номере, рядом с негром, которому он не против отсосать. Улыбка на чужих губах заставляет его улыбнуться в ответ.