In time

      Он скорее игрался с темным членом, чем по-настоящему отсасывал. Такую махину запихать в рот — то еще развлечение.       — И тебе доброе утро, детка. — Его рука гладит сначала его мягкую задницу, а потом спускается к киске, находя её влажной. — Хочешь развлечься?       — Я хочу все до обеда. Я же сказал, мне нужно быть дома, у меня дела и —       — Ммм, — он ухмыляется, толкая два своих пальца в сузившуюся за ночь киску, и Чонгук облизывается. — конечно, нужно появиться дома. Ты можешь уйти, но иначе запись твоей тайной жизни дойдет и до твоих родителей.       — Это подло… — шипит омега, немного хмурясь. Но пальцы мужчины так хорошо двигаются в нём и опасность быть раскрытым, что он не спит на ночевке у подруги, а обслуживает хуи, подкупают его сильнее.       — Ты даже не знаешь, насколько. Но не переживай, два дня, и ты сможешь продолжать заниматься своими грязными делишками дальше. Но твоя жадность поражает и меня. — его движения ускорились и чавканье стало куда отчетливее. — Даже сейчас ты хочешь ещё.       — И сто долларов тоже будут?       — Тысяча. — Чонгук сжимается от такой суммы и ленивая мастурбация члена становится слегка активнее. — И за каждый мой оргазм по сотне.       — Идёт! Но я могу тогда написать родителям?       — Валяй. — Чонгук закусывает нижнюю губу. Нет, жизнь не может быть лучше, чем сейчас, когда он на грани оргазма, так он еще и заработает денег. Он думал, что этот мужчина куда опаснее, но, он слишком добр к нему.       Даже когда заставляет его бедра задрожать от оргазма, когда он находит свой телефон в кармане кожаной куртки. Это так нечестно, когда ему приходится прыгать на большом члене, пока он пишет маме совершенно невинное сообщение, упоминая какой-то важный проект и читательский клуб, участникам которого нужно что-то разнести по домам.       Сейчас разносят его, трахая до звездочек под веками. Он отчаянно сжимается на набухающем узле, дрожа от удовольствия всем своим телом. Его голова откинута назад, мягкие сисечки подпрыгивают от силы ударов, с которыми справляется его киска, и это чертовски хорошо. Он такой мокрый внизу, что еще один оргазм не ухудшит ситуацию.       — Ты такой способный, Чонгук, у тебя чертовски хорошая киска. — омега смущается, когда слышит это и кончает, ощущая давление узла изнутри. — Ты приносишь много удовольствия нашим гостям.       — Я могу принести еще больше удовольствия тебе. — его бедра немного кружат, когда он наслаждается узлом, плотно заткнувшим его внутри. Теплая сперма разливается внутри него, орошая мягкие стеночки белым.       Все самое лучшее только для него и только сейчас.       — Правда?       — Я могу полизать тебе анус и пососать твои яички, — он говорит это шепотом на ушко мужчины и хихикает, облизывая ушную раковину. — все мужчины, которым я предлагал это, были в восторге. Так что, — его голос становится громче, когда он поднимает корпус. — если ты чистый…       — А ты не брезгуешь, да? — омега загадочно улыбается, подмигивая ему.       — Ты даже не знаешь, на что я ещё способен.       Ну, на то, что Чонгук способен вытворять языком ТАКОЕ, этот мужчина узнал, как только его узел спал, и его задница оказалась перед лицом омеги.       Это был первый раз, когда ему приходилось работать с темной задницей, но принцип один и тот же — мягкие подлизывания, немного игр с пальцами и любой парень сдастся. Чонгук хорошо знал мужчин — никто из обычных альф не решится ласкать себя где-то ниже члена.       Он и сам когда-то был таким, пока изучение вагины не перешло в изучение своей задницы. Ну и потом, когда он спал с Хосоком или Намджуном, практиковал свои навыки на них, и он уверен на все 100% — они иногда вспоминают о нём и в таком ключе.       — Я даже ничего такого не сделал, а твой член уже стреляет! — Чонгук фыркает, двигая рукой на крепком хуе. — Так понравилось?       — Черт, ты знаешь, что делаешь. Обыватели не могут получить всего спектра твоих возможностей. Ты темная лошадка! — Его губы расплываются в улыбке, когда член мужчины начинает вновь твердеть.       — Кажется, жеребец готов к следующему раунду. Почему бы тебе не поласкать и мои дырочки?       — Иди сюда, сучка.       Чонгуку нравится этот альфа. Он определенно знает, что делать с его телом, и, возможно, если бы Чонгук не учился в университете, он бы сдался и постарался как можно сильнее понравится этому мужчине. Но, ему приходится смириться с мыслью, что он лишь игрушка для секса.       И когда, черт возьми, его это заботило?       Его язык хорошо ласкает его киску, он тихо чавкает за его спиной, пока омежий рот слюнявит сочный член. У него такое хорошее настроение от оргазмов, хорошо проведенной пятницы и успешной ебли в туалете прошлым вечером. Его ничего не может испортить сейчас, когда он так сосёт твердый хуй.       Он просто хочет трахаться с этим парнем, пока он не лишит его возможности говорить, ходить, или вообще думать, заставляя бездумно прыгать на этом члене. Он настолько хорош, что когда растянутый и искаженный рот Чонгука греет этот пенис в своей глотке, он не ощущает ровным счетом ничего, кроме своего скорого оргазма от чужого языка.

***

      — Ты не знаешь, где Чонгук? Он мне не отвечает. — Хосок переворачивается с живота на бок, и смотрит на Намджуна.       — Он мне тоже не отвечает.       — Дерьмо… Может, он узнал, ну… — он отводит взгляд и выключает телефон.       — Да ну, нет. Откуда? Может он спит ещё. Утомился за неделю. А ты тут сразу накручиваешь всё. — его рука легла на затылок Чона и немного потрепала чужие волосы. — Забей.       — Может, ты напишешь ему еще раз? Ну, чтобы наверняка?       — Я могу хорошо трахнуть тебя ещё раз, чтобы выбить из тебя всю эту ебучую нервозность.       — О, не переживай, совсем скоро ты уснешь, и я не упущу своей возможности засадить тебе.       Намджун щелкает его по лбу, цокая.       Если бы не Чонгук, возможно, они бы и не были вместе. Первым к Намджуну подошел Хосок и изначально, Ким подумал, что его оппонент созрел, но, оказалось, что созрел он для другого. Намджун успел сказать о своих чувствах чуть позже, когда Хосок закончил свою злостную речь жалким признанием.       Это было позорно. А еще, все это представление с напыщенными встречами в стенах учебного заведения чисто для того, чтобы потешить своё эго и возбудиться от того, как сильно они прибивают друг друга порой.       Насчет Чонгука… Что ж, это негласное правило. Они оба хотят его. Просто потому, что сами решили — раз не могут поделить, почему бы не узнать друг друга получше. Когда это не утолило их интерес к Чону, они решили как-нибудь заполучить его вдвоём.       — Нам же нужно пригласить его в библиотеку. Если эти придурки вдруг решат, что они здоровы, мы упустим очередной шанс. — Хосок потягивается, и рука другого альфы приобнимает его. — Он же мне опять не даст.       — Потерпишь.       — Давай сюда свой зад, и потерплю. — Их борьба не нацелена на причинение боли, скорее, на выдержку — кто раньше сдастся, тот и проиграл.       В общем-то, один раз Чон уже проиграл, когда ему в лицо прилетел этот мощный кулак. И когда этой же ладонью Намджун мастурбировал Чонгуку, подмигивая за его головой Хосоку. Он не знал, чего хотел больше — забрать Гука назад, трахнуть Намджуна, или чтобы он трахнул его.       К счастью, сейчас у него есть козырь — изворотливость, которую он использует для того, чтобы оказаться над Кимом, сжав его сильные запястья в своих ладонях.       — Давай-давай, пиши!

***

      — Ну, смотри, они оба не в моём вкусе. Просто, у них хорошие члены. — Чонгук показывает своему одноразовому любовнику фотографии двух своих игрушек, улыбаясь. — И я хочу их вдвоем.       — Знаешь, я бы на твоём месте подумал бы. Они явно не только тебя пытаются добиться.       — Ах, ну, другие омеги тоже могут претендовать на их внимание, а они могут искать замену мне. Но, я же у них в приоритете. Я их лакомый кусочек.       — Они друг другу тоже являются лакомыми кусочками? — Чонгук приподнял бровь, пожимая плечами.       — О чем ты?       — Я тоже иногда люблю экспериментировать, и, знаю нескольких постоянных любителей секса типа АА. Альфа плюс альфа. И, если уж ты не заметил, позволь я покажу тебе кое-что… — негр забрал телефон из рук Чонгука и увеличил одну из фотографий Намджуна. — Он всегда носит часы на внутренней стороны руки?       — А, это… Боже, он просто думает, что все хотят их украсть. Конечно, больно кому нужны часы с ебучими стрелками. — цокает Чон, устав даже вспоминая моменты, когда спрашивал у Кима о том, почему он носит часы именно так.       — Ну, я могу поверить, что ему просто удобно носить часы на правой руке. Или он правда левша?       — Да вроде нет. Мне бы тоже было удобнее носить на правой руке, но, я не буду носить такое. И он вообще до меня еще так часы носил. Хосок кстати тоже носит часы именно так, но у него они хотя бы электронные. Да и носить он их начал уже со мной. Мне кажется, это реально удобно.       — Чонгук, — он вернул ему телефон и усмехнулся. — удобство оно и есть удобство, но не в том плане, в котором ты мыслишь. Конечно, я не ношу часы, я просто могу воспользоваться своими друзьями, и, мне необязательно быть открытым для других —       — Подожди. Ты к чему сейчас клонишь? Циферблатом вниз много кто может носить. Даже как дань памяти и так далее… Чушь!       — Я не утверждаю, но в нынешних реалиях, это выглядит именно так. Они ебут друг друга и иногда тебя.       — Нет, они же… Они бы тогда отстали от меня.       — Ммм, ну, тепло альфьего тела не заменит нежности омежьего.

***

      — Сука. — Намджун под ним рычит, когда ему приходится держать свою задницу раскрытой, пока Хосок вгоняет свой член в него. — Давай, держи крепче, твоё очко такое розовое, отправлю Чонгуку на память.       — Иди нахуй.       — Место занято тобой, смирись. — его член с приличным темпом трахал узкую дырку. Все же, это приятно — и трахать, и быть внизу. Намджун возбужден, Хосок знает, что его руки, которые он «просто греет», на самом деле массируют соски.       — Дебил. — он бурчит это уже в подушку, но Чон намеренно делает толчок серьезнее.       — Не расслышал, что?       — Заканчивай быстрее. — О, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Не сейчас. У них впереди еще завтрашний день.       Вдвоем, вместе. Он потерпит до следующих выходных, обязательно.       Часы. Это ебучие часы. Хосок не знал, что пары типа АА каким-то образом обозначают себя. Ему об этом рассказал Намджун. Изначально он думал, что Хосок обычный альфа, но, он просто не знал о каких-то обозначениях. И Ким объяснил ему, почему это важно.       И теперь, когда они фотографировались, было видно часы. Чонгук не придавал этому внимания, и, Намджун был уверен в том, что не узнает истинного назначения необычного образа ношения. Истинного для него, конечно. Он не может и догадаться, что новый любовник Чонгука навел его на определенную мысль, и нужно лишь ждать — когда она сдетонирует.

***

      — Я теперь не могу думать о сексе. Неужели они все это время обводили меня вокруг пальца, а сами например… Ебались между собой? Но зачем им я? — Чонгук хмурился.       Он потерял весь настрой на веселое времяпрепровождение, и все, что его заботило сейчас — предательство двух альф, которые все это время могли выбирать друг друга, и уже обманывали ЕГО!       — Может, как трофей. А что, ты неплохая куколка.       — Ну они и для друг друга могут куколками побыть. Нет, я не верю. Они не могут быть настолько умными, чтобы обманывать меня. Они филлерные персонажи, они годны только на то, чтобы трахать меня. Почему они обрели мозг и решили веселиться друг с другом?       — О, Чонгук, ты не можешь быть умнее всех. А их яички требуют постоянного опустошения. Неважно, куда, и неважно, будешь этим «куда» ты, или не ты. Может, они в свою задницу запихивают свой член, и наслаждаются этим. Я могу быть неправ, но, кажется, ты сам себя неплохо накрутил.       Чонгук жевал нижнюю губу, прикусывая её зубами и думая. Это вообще не вписывается в его реальность. Альфы должны принадлежать омегам в первую очередь, а потом уже пусть хоть обкончают задницы друг друга.       Ему определенно было бы легче, если бы он узнал об этом после свершения великого плана. Как жаль, что все идёт коту под хвост, и ему уже не так хочется двух членов в себе. Тем более когда они были друг в друге.       Неужели они все это время встречались. Это пахло бредом также сильно, как и правдой.

***

      Чонгук уезжает домой в субботу. Его настроение испорчено окончательно. Ну, его немного радует несколько сотен баксов, но, в остальном, он расстроен. Неужели его верные пёсики смели все это время обманывать его?       Он переодевается дома, пока родителей нет, и идёт к дому Хосока, чтобы кое-что спросить. Но, ему везёт, и, когда добрая мама его нынешнего парня открывает дверь и она с порога ему говорит, что к ним домой пришел Намджун, он раздумывает уйти.       Но он лишь улыбается и кивает, проходя внутрь. Он стоит перед лестницей, думая, что он сейчас скажет им. Поднимается тихо и бесшумно, и внутри все падает. Это предательство, настоящее предательство. Почему его бойфренды ебутся друг с другом?       Он стучится в дверь, за которой слышится возня. Он сглатывает слюну, и ждет, когда ему откроют. Открывает Намджун, и, столкнувшись с лицом омеги, его лицо мнётся от вынужденной улыбки.       — Привет?       — Привет. Как время проводите? — он немного толкнул дверь, и Хосок, завязывающий свои шнурки, не впечатлил его. — А он чего не поздоровался?       — Привет… — голос Хосока прозвучал для него неуверенным.       Чонгук вздохнул. Его омега внутри сейчас была так разочарована. Не то, чтобы он осуждал их, или, ему было неприятно бы трахаться с альфами, члены который предпочитают чужие альфьи задницы, нет. Просто…       — Почему вы трахались без меня?

***

      Чонгук улыбался, протирая своей киской лицо под собой. Хосок наверняка млел и от члена внутри себя, и от пизды на своём языке.       Чон не хочет их члены. Нет, это уже не является его приоритетным желанием. А вот просто позабавиться, наблюдая, как их грязные рты справляются с его киской, это принесет ему немного счастья.       Чонгуку грустно признавать, что, он не видит в них достойных для себя альф. Его отрезало, как только они оба согласились с тем, что они трахались без него. Ему пора искать новых альф, которые падут жертвами его сексуальной активности, а что эти…       Эти и вдвоём неплохо справляются.       — Засунь свой грязный язык глубже. — Чонгук смотрит в темные глаза, смотрящие на него снизу. — Ничтожество.       Он справляется с этим плохо.       Намджун сзади хотел что-то сказать, но, наблюдая, как член Хосока дернулся, перед тем как эякулировать, сдержал себя, и хмыкнул. Он не догадывался, что властность омеги заводит его не меньше, чем их борьба за то, кто будет принимающим в их очередной половой утехе.       Хосоку не нужно знать, что Намджун может быть таким же мягким, как омега в течку, и желать всего-навсего одной разрядки. И нагло врать, если Чонгук уличит его в попытке толкнуться в его руку, что он не мог контролировать себя.       Он еще не готов быть с ним настолько честным.       Когда они меняются местами, Чонгук оказывается лицом к Хосоку, который трахает Намджуна, а последний в свою очередь держит свой член в киске омеги.       — Иди сюда. — Чонгук притягивает его за шею к себе, чтобы утащить в поцелуй и попробовать на вкус себя во рту альфы.       И чтобы Ким смотрел снизу, как руки Хосока обнимают фигуристое тело на нем, толкаясь внутри его задницы. Чонгук отнюдь не лишний здесь, он дополняет этот эпилог их истории втроем, чтобы оставить их наедине друг с другом.       Только если в художественной литературе эпилог приходится через несколько лет после основных действий, то, их эпилог происходит через несколько дней после их встречи на учебе.       Намджун немного ревнует, что, Хосок даже не смотрит на него, пока они так увлечены друг другом. Но омега не представляет для него такой опасности, как это мог бы делать какой-нибудь другой альфа. Славно, что Хосок опасается отношений с другими альфами, кроме него, а Намджун все равно внимательно смотрит на альф в публичных пространствах, чтобы найти таких же, как он.       Хосоку просто повезло подвернуться ему под руку, даже если он любит его, Намджун не считает, что нужно ограничиваться одной любовью на всю жизнь. Не нужно трахаться со всеми людьми вокруг, но пробовать новое важно.       Когда их поцелуй наконец-то заканчивается, Чонгук прижимается к чужой груди, чтобы начать двигать своим красивым задом на намджуновом члене. Желает получить все свои оргазмы, которые он мог бы получить с красивым негром в шикарном номере, ведь он так опрометчиво и глупо променял их все на этих двоих.       Но зато это будут два члена в нем. Он надеется, что они не выдохнутся, ведь, они наверняка очень долго наслаждались компанией друг друга, что не могли и подумать о том, чтобы он присоединился к ним.       — Черт, черт, черт… — он жмурится, когда его движения становятся не ритмичным хаосом, заставляющим его сжиматься вокруг твердой плоти. Он жаждет оргазма также хорошо, как хорошего траха.       Намджун пытается трахнуть Чонгука, но сдаться ради члена Хосока внутри, голодно смотрящего на разрушающуюся омегу, ему хочется больше. Чон отчаянно теребит свой клитор, желая большего, и упираясь лбом в мокрое плечо, хныкая.       — Вы просто бесполезные. Я хочу, чтобы вы наконец-то хорошо трахнули меня. Оба.       Он говорит это твердо и четко, но альфы знают — крайняя нужда сейчас говорит внутри него, когда он не слезает с члена Намджуна, пока он кончает внутрь. Ему нравится ощущение теплой спермы, разлившейся в нем, ну, или хотя бы фантомное ощущение, что эти пустые до грустного яйца могут что-то выплеснуть в него.       

***

      Чонгук смотрит на лицо Намджуна, который смотрит на Хосока. Последний обнимает омегу, размеренно трахая его анал, и легко гладит нижнюю часть его живота. Гук даже не знает, что его больше заботит — как можно скорее остаться наедине с Кимом, или то, что этот член внутри омеги, а не его задницы.       Но они оба сейчас в нем, теплые, настоящие, горячие. Ровные и чистые, хотя бы, потому что они до этого были в презервативах — Чонгук не сумасшедший, он заботиться о своей микрофлоре. Его пальчики дрожат, когда он держится за чьи-то крепкие руки. Оргазмов было достаточно, и, они были достаточно чувственными — но не долгими.       Ведь, омега не так представлял себе этот сказочный секс. Он не должен был проходить здесь, в душной комнате, на кровати, покрытой их выделениями, потом, спермой, и раскиданными презервативами. Но даже в этом что-то есть.       Что-то личное и до ужаса интимное, нежное. Чонгук может путать это с неким подобием заботы к этим двум, но, здесь есть место лишь их любви. Такой, непонятной для него, но, настоящей для них.       Он жадно вдыхает, когда члены двигаются вразнобой, заставляя его сиськи трястись. По интенсивности невозможно сравнить с еблей на концерте, по количеству ощущений — он теряется. Черт, они же были довольно близки к друг другу, и, он смотрел на них с некой любовью, пока не узнал правду о них.       Пульсация между ног вытаскивает его из мыслей и он скулит, пока Хосок не зажимает ему рот, трахая его бедную попку — анальный оргазм лишает его остатка сил, и он глупо падает на Намджуна, импульсивно сжимаясь вокруг двух членов. Его ноги немного болят от того, как сильно они работали — внутренняя сторона бедер горит пламенем, когда он ходит.       — Хоть на что-то сгодились.