Случайный попутчик

Михаил проснулся утром, привычно принял душ, вышел на кухню и начал жарить свою обычную яичницу с обычной сосиской. Привычно включил телевизор для фона, но вдруг осознал: всё это, такое знакомое и отлаженное, сегодня не приносило ему ни капли удовлетворения. Он вспомнил, как завтракал вчера в поезде. Как пахли тёплые бурекасы, как Леви улыбался, как пил кофе, как его глаза смеялись, даже когда он говорил о чём-то простом. Михаил с тихим, уже знакомым сожалением подумал — вот уже который раз — что не взял контакты этого неожиданного, светлого человека, который, сам того не ведая, подарил ему несколько часов настоящей, немудрёной радости. Но дело сделано. Ничего уже не вернёшь. Он задумчиво вымыл посуду, тщательно протерев тарелки, и поехал на работу. День прошёл так же, как сотни предыдущих: чётко, эффективно, предсказуемо. И Михаил поймал себя на мысли, которую раньше старательно избегал: он живёт уже много лет по накатанному рельсу, по минутам зная, что и когда произойдёт. Даже внимание его секретарши Анны — милой, приятной внешне девушки — было частью этого расписания. Он взглянул на часы. «Сейчас», — мысленно отметил он. И точно: дверь кабинета тихо приоткрылась. — Михаил Юрьевич, вам что-то ещё нужно от меня? — прозвучал её привычный, мягкий, чуть ласковый голос. — Нет, Анна, ты можешь идти домой, — ответил он, даже не поднимая головы от бумаг. «А сейчас, — продолжил он про себя, — она постоит в дверях, помолчит в ожидании… но так и не дождётся». — Ну… тогда я пойду. До свидания, — тихо сказала Анна, потоптавшись на месте, как будто действительно чего-то ждала. Но через несколько секунд она вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Михаил откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Но улыбка вышла горькой — как остывший кофе в чашке, которую он так и не допил. «Всё по плану. По этому чертовому плану, который он тщательно выстраивал долгие годы». Михаил выключил настольную лампу и уже собрался уходить, когда раздался резкий, настойчивый звонок стационарного телефона. Он вздохнул, вернулся к столу и поднял трубку. — Мишаня, привет! Это Борис. Узнал? — раздался в трубке густой, чуть хрипловатый голос, полный беззаботного тепла. — Конечно, узнал. Привет, — Михаил невольно расплылся в улыбке. Это звонил его старинный приятель, Борис Малкин. Когда-то они вместе начинали в одной компании юристами, готовыми покорять мир с горящими глазами и желанием покорить весь мир. Прямо как вчера… как Леви. Сердце у Михаила тихо, но отчётливо кольнуло — то ли от ностальгии, то ли от этого неожиданного, живого сравнения. — Чем обязан, Борис? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло ничего лишнего. — Слушай, тут такое дело… Мне нужно на время — на два-три месяца — пристроить на работу одного парня. Дальний родственник. Долго рассказывать, как-нибудь при встрече всё объясню. Если возьмёшь его к себе — буду по гроб жизни благодарен. — На работу?.. — Михаил задумался на секунду, мысленно прикидывая загрузку в офисе. — Ну, на пару месяцев можно. Он с образованием, надеюсь? — Конечно! Парень хороший, толковый. Офис у тебя там же, не переехал? — Борис рассмеялся своим густым, бархатным смехом. — А то может, уже расширился, в небоскрёб въехал? — Нет, всё там же, — улыбнулся Михаил в ответ. — Пусть завтра приходит к девяти. — Ок, спасибо, старик! Буду должен. Ну всё, прости — дела. — А как фамилия парня? — спросил было Михаил, но в трубке уже раздались короткие гудки. Борис положил её, даже не дослушав. Михаил положил трубку и на мгновение замер, вслушиваясь в тишину кабинета. Обещание он дал, конечно, лишь из уважения к Борису – к их давней дружбе, к тем временам, когда можно было просить о чём угодно. И ещё… он снова вспомнил Леви. Тот, наверное, уже с головой ушёл в новую работу, с прежней горячностью и верой в будущее. Именно эта мысль, как ни странно, стала последней каплей, склонившей чашу весов в сторону «да». «Ну что ж, посмотрим, что за родственник, – размышлял он, собирая вещи. – Если парень хоть отдалённо похож на Бориса – энергичный, с головой на плечах, – то я, пожалуй, даже выиграю от этого». Уголки его губ чуть приподнялись. Впервые за долгое время завтрашний день обещал не просто рутину, а лёгкую, едва уловимую интригу.

***

В восемь утра Михаил был уже на работе. Он с неожиданным для себя самого интересом ждал прихода родственника Бориса, пытался представить его. А в голове непроизвольно возникал всё тот же образ: тёмные волосы, улыбка, чёрные глаза, светлая футболка с котом… Леви. Михаил допивал уже третью чашку кофе, когда дверь кабинета мягко распахнулась, и на пороге появилась Анна. — Михаил Юрьевич, вас там спрашивает молодой человек. Говорит, что вы его ждёте. Но я не помню, чтобы у вас была назначена какая-то встреча… Что ему передать? Михаил оторвался от своих мыслей и бросил взгляд на часы. Восемь сорок. «Ого, пунктуальный, — пронеслось у него в голове. — Это уже хорошо». — Пусть войдёт, — сказал он ровным голосом. — И, Анна, спросите у него, что он будет пить, и будьте добры, принесите сразу в кабинет. А мне — свежий кофе, горячий. А этот унесите, пожалуйста, он уже совсем остыл. Анна молча кивнула, забрала чашку с тёмной, холодной гущей и бесшумно вышла. Через минуту в дверь постучали — легко, но уверенно. — Можно? — Да, войдите, — автоматически ответил Михаил и лишь через долю секунды осознал, что голос за дверью… до боли знаком. У него будто ухнуло сердце, перехватило дыхание. Он медленно поднял голову. В дверном проёме стоял Леви. Михаил медленно поднялся из-за стола, не веря своим глазам. Внутри всё будто замерло на мгновение. — Леви?.. Это ты? — Я… — Леви тоже не мог вымолвить ни слова. Он и представить не мог, что загадочный «М. Ю. Озеров», к которому его направил дядя Боря, окажется тем самым Михаилом, о котором он не переставал думать с той самой минуты, как они попрощались на перроне вокзала. Когда первый шок начал отступать, по лицу Леви медленно расползлась знакомая, солнечная улыбка. — Михаил… ой, то есть Михаил Юрьевич, — он запнулся, сбитый с толку. С одной стороны, они уже были на «ты». С другой – теперь этот человек был его начальником. Как быть? Тем временем Михаил уже подошёл вплотную и протянул руку. Леви почти автоматически вложил свою дрожащую ладонь в его тёплую, уверенную хватку. Рука его слегка подрагивала — от волнения, от неожиданности, от чего-то ещё, что пульсировало где-то глубоко внутри. — О, не переживай так, — тихо, почти заговорщически произнёс Михаил, не отпуская его руки. — У нас здесь очень хороший коллектив. Но… объясни… Ты же говорил, что работу уже нашёл? Я, честно говоря, думал, ты уже вовсю трудишься. Он смотрел Леви прямо в глаза, и в его обычно строгом сером взгляде теперь таяло что-то тёплое, почти невесомое. В этот момент дверь кабинета снова приоткрылась. Вошла Анна, неся на подносе две дымящиеся чашки кофе. — Вот, пожалуйста, — произнесла она ровным, профессиональным тоном. Но её взгляд не упустил их долгое, слишком личное рукопожатие. Она едва заметно скривила губы, моргнула длинными ресницами и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. — Давай выпьем кофе, и ты всё расскажешь, — Михаил жестом указал Леви на кресло у небольшого столика, куда Анна поставила поднос. — Рассказывать-то особо нечего, — Леви присел на край кресла, беря в руки чашку. — Дядя Боря встретил меня и сказал, что на том месте, куда меня изначально обещали взять… там что-то случилось с директором. В больницу, кажется, попал. Я толком и не разобрался. А распоряжение насчёт меня он дать не успел. Я уже хотел ехать домой, но дядя Боря сказал, что попробует устроить меня временно. И вот… я здесь. — Понятно, — кивнул Михаил, отпивая кофе. — Ну, я рад, Леви. Очень рад. — Он старался сохранять деловое, сдержанное выражение лица, но это выходило плохо: глаза выдавали его с головой, в них светилась неподдельная, тёплая радость. Они ещё немного поговорили о пустяках, после чего Михаил поднялся и пригласил Леви познакомиться с коллективом. — Как видишь, коллектив у нас небольшой, — начал он, выходя в общий зал. — Анну ты уже видел. Это Дмитрий — мой заместитель и, по совместительству, отличный юрист. Вот как раз к нему я тебя и определил: пока все должности заняты, ты поработаешь его помощником. А эта милая девушка — тоже юрист, Марина. Клава сейчас в командировке, с ней познакомишься через пару дней. Леви улыбался, кивал, но внутри всё ещё нервничал — ладони были слегка влажными. Коллеги встретили его радушно, без лишних вопросов. Дмитрий, невысокий, плотный мужчина с умными, весёлыми глазами, которого Леви мысленно уже окрестил «наставником», указал ему на свободный стол. — Пока занимай место Клавдии, а к вечеру мы что-нибудь придумаем и организуем тебе постоянное, — сказал Дмитрий, а потом обернулся к Михаилу: — Михаил Юрьевич, у нас же где-то есть запасной стол и стул? — И компьютер есть, — отозвался Михаил. — Я дам свой ноутбук, он мне пока не нужен. — Он кивнул Леви. — Пойдём со мной, заберёшь инструмент для работы. Они снова вошли в кабинет. Михаил достал из шкафа аккуратный кейс с ноутбуком и передал его Леви. — Леви, если что-то будет непонятно — сразу говори, не стесняйся. Дмитрий — отличный специалист, прислушивайся к нему. Ты говорил, что уже работал… где именно и чем занимался? — Я работал недолго, в основном с договорами — составлял, проверял. И письма контрагентам писал. Фирма занималась поставками канцелярии. Ещё формировал пакеты документов для участия в закупках на электронных площадках… — Ого, отлично! — Михаил одобрительно улыбнулся. — А мы как раз сопровождаем небольшие фирмы, оказываем юридическую помощь малому бизнесу, в том числе ведём претензионно-исковую работу. Разбираешься в договорах — значит, справишься. — Михаил… то есть Михаил Юрьевич, — Леви слегка покраснел, — а как мне теперь к вам обращаться? — На работе — Михаил Юрьевич, — мягко сказал Михаил, задерживая на нём взгляд. — А вне работы… как обращался. — Ок, я понял, — Леви снова широко улыбнулся — той самой улыбкой, открытой и тёплой, от которой у Михаила в груди трепетно и глухо ёкнуло. Она была потрясающей. И он уже знал: эта улыбка станет для него чем-то большим, чем просто знаком радости. Леви освоился в коллективе молниеносно. К вечеру нервозность отступила, новое место стало привычным, а пара удачных шуток уже заставила коллег рассмеяться. Дмитрий поручал ему задачи, а Леви, с горящими глазами и живым интересом, схватывал всё на лету, не стесняясь задавать уточняющие вопросы. Девушки явно были в восторге: их звонкий смех всё чаще разносился вокруг его рабочего места. Михаил, наблюдавший эту картину из-за приоткрытой двери кабинета, почувствовал внезапный, острый укол ревности, сжавший сердце. Вечером, когда рабочий день подходил к концу, Михаил собирался предложить Леви подвезти его до дома. Но едва он вышел в общий зал, как замер: Леви уже надевал куртку, а рядом стояла Марина, оживлённо что-то рассказывая. — …так я и говорю, это совсем рядом с твоим домом! Подвезу с удовольствием, — донёсся до Михаила её звонкий голос. Леви улыбался, кивая. — Спасибо, Марина, это очень удобно! Михаил отступил в тень кабинета, словно его там и не было. «Ну что ж, взаимодействие с коллегами — это замечательно», — пробормотал он себе, но слова прозвучали глухо, почти безжизненно. Он дождался, пока они выйдут, и только тогда покинул офис. Сев в машину, Михаил с силой ударил ладонью по рулю и глухо выругался. — Вот я старый дурень… Чего себе напридумывал? Что вообще возомнил? Конечно же такой, как Леви, будет тянуться к молодёжи… к девушкам. Он же светлый, лёгкий, такой… обаятельный. А я? — он с горечью усмехнулся, заводя двигатель. — А я ду-ре-нь. Просто попутчик на одну ночь. И начальник на два месяца. И Михаил твёрдо, почти с ожесточением решил: хватит. Он вернётся к той жизни, которую вёл до встречи с Леви. К порядку, к одиночеству, к тишине, где нет места глупым надеждам и улыбкам.

***

На следующий день — и все последующие — Михаил старательно держал дистанцию. Леви иногда заходил в кабинет с рабочими вопросами и пытался завести разговор на отвлечённые темы, улыбнуться, пошутить, но Михаил не сдавался. Хотя внутри ему этого хотелось до боли. Он отвечал сухо, строго, только по делу, словно они и правда были лишь начальник и подчинённый, встретившиеся впервые в офисе. Леви не понимал причины такой резкой перемены. А ещё Марина всё чаще делала небольшие, но очень заметные шаги для сближения: то чай предложит, то «случайно» окажется рядом, то задержится у его стола после работы. Это слегка огорчало самого Леви и невероятно злило Михаила, который видел почти каждую их улыбку, каждый случайный взгляд. Так, в тихом напряжении и невысказанных вопросах незаметно пролетел месяц. — Привет, старик. Прости, так мы и не встретились. Дел по горло. Как там мой парень? Борис позвонил Михаилу поздно, когда тот уже был дома и безуспешно пытался вникнуть в какой-то пост в телефоне. — О, Леви — отличный работник. Прекрасно справляется с любой задачей, — ответил Михаил, и это была абсолютная правда. Как юрист, пусть и с небольшим опытом, как сотрудник — Леви устраивал его полностью. — Слушай, я через неделю его у тебя заберу. Вроде бы всё утряслось. Ты черкни пару строк о нём как о специалисте. — Да, конечно, — согласился Михаил, и у него похолодело внутри: в сердце, в душе, даже в кончиках пальцев. Ему так хотелось сказать, что он не готов. Не готов расставаться с Леви. Но ему ничего не оставалось, кроме как принять факт: через неделю Леви исчезнет из его жизни. Возможно, навсегда.

***

Михаил с утра был в мрачном состоянии, но характеристику для Леви написал чётко и без эмоций. Он позвал его в кабинет. — Леви, вот твоя характеристика для нового места работы. Надеюсь, у тебя всё сложится хорошо. — Да… спасибо. Леви держал в руках отпечатанный листок, как приговор. Он мялся на месте, не зная, что сказать дальше. В его всегда сияющих глазах теперь плескалась тихая, глубокая печаль. Улыбка всё ещё держалась на губах, но выражала она скорее сожаление, чем радость. Михаил был непреклонен. Но Леви, как и тогда на перроне, чувствовал: это ещё не конец. Впереди целая неделя. А вдруг что-то изменится? Вдруг всё ещё будет? — Иди, Леви, работай, — тихо сказал Михаил, не поднимая глаз. Леви молча кивнул и вышел, бережно сложив листок вчетверо. Михаил тяжело вздохнул. Обычно он не курил на работе, но сейчас почувствовал нестерпимое желание затянуться. Он накинул куртку и стремительно вышел из офиса на улицу. Прислонился спиной к холодному стволу дерева, достал сигарету и затянулся. Горький дым обжёг лёгкие, но в этот момент принёс хоть какое-то подобие успокоения. Неподалёку две девушки, по виду школьницы, смеялись и фотографировались, делая селфи и снимая друг друга. Их смех и беззаботное веселье, обычно вызывавшие в нём лишь тихую зависть, сейчас отозвались внутри злостью — глухой и грустной. Михаил уже достал из пачки вторую сигарету, как вдруг услышал знакомый голос прямо за спиной. — Михаил, ты много куришь. Леви подошёл и встал рядом, глядя прямо ему в глаза. Взгляд был тёплым, но настойчивым. — Разве? Мне так не кажется, учитывая, что на работе я вообще не курю, — начал было Михаил, но вдруг замолчал и бросил сигарету в стоящую рядом урну. Они так и стояли какое-то время — рядом, в молчании, под шум улицы и далёкий смех. — Ты знаешь, Леви, я очень завидую девушкам и детям, — неожиданно для себя произнёс Михаил. Леви удивлённо посмотрел на него. — Они непосредственные, весёлые, умеют находить радость даже в простом фото или в десерте в кафе. — Михаил, это же в твоих руках. Ты тоже можешь быть таким, если позволишь себе. — Как это? Я взрослый мужчина, ответственный, и мне неловко даже думать о таком поведении. — Михаил, ты запер своего внутреннего ребёнка в клетку. Возраст — он только в паспорте. Это всего лишь цифра. Хочешь, притворимся детьми? Михаил смотрел на Леви во все глаза, не понимая, куда тот клонит. — Что значит «притворимся»? — Ну… вот что ты сейчас хочешь? Скажи. — Я… я не знаю, — ответил Михаил, хотя на самом деле знал. Знал совершенно точно. Он хотел бы сказать Леви, как тот ему нравится — до ужаса, до боли, до потери сна. Но он не смел. Ему лишь вчера вечером удалось наконец признаться самому себе в чувствах, которые он испытывал к этому человеку. Но одно дело — признаться себе, и совсем другое — сказать это прямо в глаза предмету своего обожания. — Хорошо, не знаешь сейчас, — не сдавался Леви. У него появился маленький шанс вернуть ту лёгкость в разговоре, что почти исчезла за этот месяц. — А что ты любил в детстве? — Дай подумать… Ну, как все дети, любил сладкое. Конфеты, пирожные, лимонад. — Тогда бежим! И прежде чем Михаил успел что-то сообразить, Леви схватил его за руку и потянул за собой — легко, стремительно, как будто они и правда могли сбежать от всего: от офиса, от правил, от этой тяжёлой взрослой серьёзности. Через пять минут они добежали до небольшого кафе на соседней улице. Леви уверенным шагом зашёл внутрь, и только когда они оказались в уютном полумраке зала, он наконец отпустил руку Михаила и сжал свою ладонь, которая ещё хранила тепло пальцев Михаила. — Зачем мы сюда пришли? — спросил всё ещё ничего не понимающий Михаил. — А работа? Как же… — Мы сейчас с тобой не юристы. Ты не мой начальник, я не твой подчинённый. Сейчас мы просто дети. Ты — Миша, а я — просто Леви. Представь, что мы сбежали с уроков в кафе, чтобы поесть сладкого. — Но у детей нет денег, — растерянно пробормотал Михаил, оглядываясь на столики с меню. — У нас есть, — лукаво улыбнулся Леви, и в его глазах вспыхнули те самые озорные огоньки, которые так нравились Михаилу. — Мы сэкономили на обедах. Пошли. Они сели за столик у окна, и Леви с лёгкой, непринуждённой улыбкой подозвал официантку. — Девушка, принесите нам, пожалуйста, самый вкусный десерт и… а лимонад у вас есть? — Да, конечно, — девушка слегка растерялась от такого прямого вопроса. — Самый вкусный… — она задумалась, перебирая в голове меню. — У нас все десерты хороши, но, пожалуй, самый необычный — это шоколадное парфе. Увидев удивление на лице Михаила, она вежливо пояснила: — Шоколадное парфе — это нежный замороженный десерт, который, в отличие от мороженого, не требует перемешивания при заморозке. Его можно украсить ягодами или бисквитной крошкой. Вы как хотите? — Мне с ягодами! — бодро откликнулся Леви. — Миша, выбирай, с чем будешь ты. — Я… не знаю, я никогда не ел такой десерт, — промямлил Михаил. — Ну, наверное, тоже с ягодами. — С какими именно? — девушка перевела взгляд на него, ожидая ответа уже от него. Михаил задумался. У него даже голова слегка заболела от этой внезапной необходимости выбирать ягоды. «Во что он только втянул меня?» — мелькнуло у него в голове. Стало душно, и он расстегнул две верхние пуговицы рубашки, сунув галстук в карман пиджака. — А… какие есть? — Клубника, голубика, брусника, слива, малина, ежевика… — Всё, всё, я выбрал, — поторопился Михаил, чувствуя, как нагреваются уши. — Я буду с клубникой. Девушка кивнула, делая пометку. — А я — микс: клубника, малина и брусника. И нам, пожалуйста, не забудьте лимонад. Записав заказ, она удалилась, оставив их в тишине уютного зала. — У тебя есть Инстаграм? — Леви вдруг коснулся его руки кончиками пальцев. Михаил уже немного пришёл в себя, но сидел на диванчике напротив, будто нахохлившийся воробей — собранный, но явно выбитый из колеи. — Есть… а что? — он снова растерялся. Внутри бушевал целый коктейль чувств: смущение, непонимание, но одновременно — странное, щемящее ощущение, что он делает что-то запретное, но от этого невероятно радостное. Как будто внутри кто-то громко хлопал в ладоши. — Сейчас узнаешь, — Леви озорно улыбнулся, и от этой улыбки Михаил будто сразу оттаял, плечи его мягко опустились. Когда официантка поставила на стол десерты и лимонад в высоких, запотевших стаканах, Михаил невольно понюхал воздух — и на его лице расцвела настоящая, детская улыбка. Он уже взял в руку ложку, собираясь зачерпнуть парфе, но Леви мягко остановил его. — Подожди. Сфотографируй! — тут же сказал он, сам беря свой телефон, наводя объектив на шоколадную сладость и делая кадр. Затем показал фото Михаилу. — Ну, теперь ты. — З-зачем? — недоумевал Михаил. — Как зачем? Выложим в Инстаграм. Это же красиво! И весело. Леви тут же пересел рядом с Михаилом, придвинувшись так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Он показал, как заходит в соцсеть и размещает фото своего парфе на своей странице. Михаил чувствовал себя странно, почти неловко, но повторил всё за Леви — загрузил фото своего десерта на свою страницу. Через минуту пришли два лайка: один от Анны, второй от его делового партнёра. И сразу же от партнёра прилетело сообщение с тремя смайлами «пальцы вверх». Михаил, увидев это, не сдержал тихого смеха. — Ух… Я и не думал, что такой солидный мужчина, как мой партнёр, подарит мне сердечко за еду. — А ты зайди к нему на страницу, — предложил Леви. — Уверен, у него тоже такое есть. Михаил нажал на профиль и сразу увидел кучу постов с фотографиями пушистого кота. Полистав дальше, действительно обнаружил несколько публикаций с едой: стейками, пастой, даже пирогами. — Ну вот, что я говорил? Все мы, в любом возрасте, немного дети. А ты, Миша, просто закрыл себя внутри, хотя ещё совсем молодой мужчина. Ну давай, ешь! Михаил покачал головой, но уже не сопротивлялся. Он погрузил ложку в нежный шоколадный слой и закрыл глаза от наслаждения. — Стой! Десерт так не едят, — снова сказал Леви. Прежде чем Михаил успел что-то понять, Леви смахнул пальцем немного крема с края своего десерта и быстрым, почти невесомым движением провёл им по губе и щеке Михаила. Потом облизал палец и тут же сфотографировал Михаила на свой телефон. Михаил опешил от такого внезапного, интимного жеста, но внутри у него что-то ёкнуло — и это было до чертиков приятно, согревающе, будто солнечный луч пробился сквозь толщу облаков. — Смотри, как красиво получилось, — прошептал Леви, показывая снимок. На фото Михаил сидел с размазанным кремом на щеке, глаза широко открыты, но в них светилось не недоумение, а что-то мягкое, почти счастливое. — Нет уж, это я выкладывать не буду. Это точно, — замахал руками Михаил, но на его лице сияла улыбка, которую он уже не пытался скрыть. — Я оставлю это фото себе, — тихо сказал Леви, тоже улыбаясь, но теперь его улыбка стала чуть серьёзнее, глубже. — Зачем оно тебе? — Как зачем? Ты мне нравишься, — быстро и просто выпалил Леви, но тут же поправился, опустив глаза на ложку. — Мне нравится работать у тебя. И, Михаил, я не хочу никуда уходить. Вечером, уже дома, Михаил снова и снова возвращался мыслями к тем словам: «Ты мне нравишься». «Я не хочу никуда уходить». Он намеренно отсекал вторую часть фразы — «мне нравится с тобой работать». Без неё первые слова звучали чище, звонче, как та самая музыка, от которой в груди становится тепло и возникает тихая, настойчивая надежда. А ещё Михаил с нетерпением ждал завтрашнего дня — субботы. Они продолжат притворяться детьми — на этот раз в аквапарке «ЛетоЛето», что на улице Щербакова. Михаил слышал о нём, но никогда там не был. Засыпая, он ещё раз открыл фотографии, сделанные сегодня в кафе: размазанный крем, свои широко открытые глаза. Вспомнил улыбку Леви. И в этот момент он был просто счастлив. Больше всего ликовал его внутренний ребёнок — тот самый, что так долго спал в клетке. Он радовался сегодняшнему дню и трепетно предвкушал завтрашний.