Однажды в Копердейл

От лица Нэнси ​— Миссис Стоун, наше терпение не безгранично, — голос детектива в коридоре больницы звучал как скрежет металла по стеклу. — Вы обещали документы вашей «экономки» еще утром. Сейчас полдень. Если вы продолжите препятствовать следствию, мне придется задержать вас до выяснения обстоятельств. Вы понимаете, как это скажется на репутации вашего мужа? ​Я стояла перед ним, расправив плечи, хотя внутри всё дрожало. Я знала, что блефую. У меня не было никаких документов Эны, кроме тех, что связывали её с трупом Патрика. ​— Офицер, я же сказала, мой помощник застрял в пробке... — начала я свою заученную ложь. ​— Не нужно, Нэнси. ​Дверь палаты открылась. Эна стояла там, тяжело опираясь на костыль. На её лице не было и следа вчерашней слабости — только холодная, расчетливая решимость. Она протянула детективу небольшую пластиковую карточку. ​— Простите за задержку. Нашлась в кармане куртки, — спокойно сказала она. ​Детектив взял карту, прищурился. Я затаила дыхание. На пластике красовалось фото Эны и имя: Эна Бенсон. ​Офицер достал планшет, вбил данные. Минута молчания показалась вечностью. — Чисто, — буркнул он, возвращая карту. — Простите за беспокойство, мисс Бенсон. Миссис Стоун, в следующий раз будьте расторопнее. ​Когда полиция скрылась за поворотом коридора, я выдохнула так сильно, что закружилась голова. Я повернулась к Эне, надеясь на слова благодарности, но она смотрела на меня с ледяным подозрением. ​— Где ты взяла этот паспорт? — шепнула я. — Он... настоящий? ​— Настолько, насколько нужно, чтобы не сесть в тюрьму, — отрезала Эна. Она прищурилась, глядя на моё дорогое украшение на шее. — Ты зря пыталась меня «спасти», Нэнси. Я не доверяю тебе. Ты делаешь это ради имиджа или из-за чувства вины, но завтра ты снова уедешь в свой особняк, а мы с Ноланом останемся здесь. Не строй из себя героиню. ​Она развернулась и, хромая, ушла в свою палату, оставив меня одну в пустом коридоре. Она была права — доверие не покупается ложью перед копами. Его нужно заслужить. ​От лица Нолана ​Доктор Кларк сидел напротив меня, сложив руки в замок. В палате было тихо. Голоса призраков утихли, оставив после себя странную пустоту, к которой я еще не привык. ​— Итак, Нолан, — мягко начал врач. — Вы сказали своей сестре, что видите людей, которых здесь нет. Вы готовы повторить это мне? ​Я сглотнул. Признаться врачу — значит поставить на себе клеймо. Но я вспомнил лицо мамы в солнечном свете и то, как Чес просил меня жить. ​— Да, — выдохнул я. — Я вижу маму. И своего друга Чеса. Они... они говорят со мной. Раньше они пугали меня, винили во всем. Но сегодня... сегодня они просили меня вылечиться. ​Доктор Кларк не вскинул брови, не потянулся за смирительной рубашкой. Он просто кивнул, что-то помечая в блокноте. ​— Это важный шаг, Нолан. То, что ваши галлюцинации сменили тон с агрессивного на поддерживающий, означает, что ваше подсознание наконец-то готово к исцелению. Вы сами хотите простить себя. Но в одиночку вам не справиться. ​— И что теперь? — спросил я, глядя на свои дрожащие пальцы. — Психушка? ​— Нет. Но вам нужна серьезная терапия. Я вызвал специалиста. Её зовут доктор Арина Марлоу. Она работает с тяжелыми посттравматическими расстройствами и диссоциациями. Она придет через час. ​Час спустя дверь открылась. Вошла женщина — невысокая, с копной рыжих волос и удивительно добрыми, проницательными глазами. Она не была похожа на врача — скорее на старую знакомую. ​— Привет, Нолан, — она села на стул, который до этого занимала Нэнси. — Я Арина. И я здесь не для того, чтобы затыкать голоса в твоей голове. Я здесь для того, чтобы мы вместе поняли, зачем они тебе нужны. ​Я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри что-то надламывается. — Они нужны мне, чтобы не быть одному, — честно ответил я. ​— Тогда давай договоримся, — Арина улыбнулась. — Мы не будем их прогонять. Мы будем учиться жить так, чтобы тебе больше не приходилось вызывать мертвых, чтобы почувствовать себя живым. Начнем? ​Я кивнул. Впервые за долгое время мне показалось, что я не падаю в яму, а стою на её краю, глядя вверх. Сеансы с Ариной были похожи на разминирование старого поля: мы двигались медленно, замирая перед каждым воспоминанием, которое могло детонировать. Я всё еще не был готов рассказать ей о той секунде, когда свет фар ослепил меня, а руль вырвался из рук. Я молчал о деталях, но внутри что-то начало меняться. Тяжесть в груди, которая годами мешала дышать, стала чуть легче. ​Утром в палату зашли Эмма и Марта. Эмма сразу подбежала и крепко обняла меня, уткнувшись носом в больничную пижаму. — Ты справишься, Нолан. Я знаю, — прошептала она. — Ты самый сильный из всех, кого я знаю. ​Я посмотрел на Марту. Она стояла у двери, и в её взгляде больше не было той колючей злости, которой она встречала меня в подъезде. Она подошла и неловко положила руку мне на плечо. — Выздоравливай, парень, — буркнула она. — Хватит с нас приключений. ​Я почувствовал, как к горлу подступил ком. Я обнял Эмму, а потом, неожиданно для самого себя, протянул руку и притянул к нам Марту. — Спасибо, — выдохнул я. — Спасибо, что не бросили. ​В этот момент в коридоре послышались уверенные шаги и приглушенные голоса. Я почувствовал, как Нэнси, стоявшая у окна, резко выпрямилась. ​От лица Нэнси ​Дверь распахнулась, и на пороге появился Ричард. Мой муж. Он выглядел как всегда идеально: дорогой костюм, идеально уложенные волосы, запах уверенности и власти. В руках он держал огромный букет белых лилий. ​— Ричард? — я замерла, не зная, радоваться мне или пугаться. ​Он быстро подошел ко мне, вручил цветы и, притянув к себе, поцеловал. — Ты исчезла так внезапно, дорогая. Я не мог оставить тебя одну в этом… — он обвел взглядом палату и его глаза остановились на Нолане. — Так вот из-за кого весь этот шум. Твой брат. ​Ричард посмотрел на Нолана с вежливым любопытством, но тут его взгляд скользнул в сторону, где у стены стояла Эна. Она как раз собиралась выйти, чтобы не мешать семейному воссоединению. ​Время словно остановилось. ​Ричард побледнел. Его рука, лежавшая на моем плече, больно сжала ткань пиджака. Цветы выпали из его рук, рассыпавшись по полу. — Эна? — произнес он тихим, надтреснутым голосом. ​Эна вскинула голову. На её лице отразился такой первобытный ужас, какой я видела только у загнанных зверей. Она узнала его. И, судя по её реакции, это была самая страшная встреча в её жизни. ​— Нет… — прошептала она. ​— Ты?! — голос Ричарда внезапно окреп и наполнился яростью. — Ты жива?! ​Эна не стала ждать. Она рванулась к двери, проскочив мимо онемевшей Марты. Костыль стучал по кафелю, но она бежала так, будто от этого зависела её жизнь — и, скорее всего, так оно и было. ​— Стой! — закричал Ричард. Он выбежал в коридор, его лицо исказилось от гнева. — Охрана! Полиция! Задержите её! ​Он обернулся к подбежавшим охранникам больницы, указывая пальцем вслед убегающей фигуре в синей толстовке. — Ловите её! Это Эна Стоун! Она убийца! Она убила моего партнера и брата Патрика! Не дайте ей уйти! ​Я стояла посреди палаты, глядя на рассыпанные лилии, и чувствовала, как мой мир, который я так старательно склеивала последние дни, разлетается на миллион острых осколков. От лица Эны ​Сердце колотилось в горле, заглушая все остальные звуки. Ричард Стоун. Муж Нэнси. Брат и деловой партнер того чудовища, за которого меня выдали замуж. Весь этот хрупкий мир, который я пыталась построить рядом с Ноланом, рухнул в одну секунду, когда Ричард произнес мое настоящее имя. ​Я бежала, игнорируя вспышки боли в разрезанной ноге. Костыль стучал по линолеуму, как метроном, отсчитывающий последние секунды моей свободы. — Стой! Лови её! — крики Ричарда за спиной хлестали, как плети. ​Я выскочила на лестничную клетку. Лифт ждать было нельзя. Я бросилась к ступеням, задыхаясь от ужаса. Один пролет, второй... Перед глазами всё плыло. Боль в ноге стала невыносимой, колено подогнулось. ​Металлический наконечник костыля соскользнул с края ступеньки. Время замедлилось. Я почувствовала, как теряю опору. Мой собственный вскрик показался мне чужим. ​Удар. Еще один. Темнота и резкая, ослепляющая вспышка боли в голове. Ступеньки били меня, как камни, пока я не замерла на бетонной площадке между этажами. Последнее, что я услышала перед тем, как окончательно провалиться в небытие — тяжелый топот ботинок наверху. ​От лица Нэнси ​Я бежала следом, путаясь в полах длинного пальто. — Ричард, стой! Послушай меня! — кричала я, но муж меня не слышал. Он был одержим. Для него Эна была не измученной девушкой, а «черной вдовой», убившей его брата. ​Мы ворвались на лестницу. На площадке ниже двое охранников уже склонились над неподвижным телом. ​Ричард оттолкнул одного из них, глядя вниз. Его лицо, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало маску мстительного бога. — Нашлась, — выплюнул он. ​Эна лежала в неестественной позе. Её синие волосы закрывали лицо, из раны на лбу по серому бетону медленно расползалось алое пятно. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у меня сжалось сердце. ​— Она без сознания, сэр, — доложил охранник. — Кажется, сильный удар головой. ​— Вызывайте полицию, — приказал Ричард, не сводя с неё глаз. — Скажите, что мы поймали Эну Стоун. Ту самую, которая в розыске за убийство Патрика. ​— Ричард, подожди! — я схватила его за руку. Мои пальцы дрожали. — Ей нужна помощь! Она не в себе, она... ​Ричард резко обернулся ко мне. В его глазах я увидела то, чего боялась больше всего — подозрение. — «Она не в себе»? Нэнси, откуда такая жалость к убийце? — его голос стал ледяным. — Ты ведь знала, кто она. Ты прятала её здесь, под фамилией своего брата. ​Я замерла, не зная, что ответить. Ложь больше не работала. ​— Ты лгала мне, — Ричард сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. — Ты помогала преступнице скрываться. Ты понимаешь, что это соучастие? Ты понимаешь, что ты сделала с моей репутацией? С нашим именем? ​Внизу, в палате, послышался какой-то шум. Это Нолан пытался встать с кровати, услышав крики. Я разрывалась между мужем, братом и Эной, которая умирала на бетонном полу. ​— Ричард, всё не так, как кажется... — прошептала я. ​— Всё именно так, — отрезал он. — Охрана, не спускать с неё глаз. Если она очнется — не подходить. Ждем полицию. ​Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. — Мы поговорим дома, Нэнси. Если ты, конечно, не решишь сбежать вместе с ними. ​От лица Нолана ​Я слышал всё. Каждое слово Ричарда эхом отдавалось в моей голове. Я сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в матрас. Тело дрожало от слабости, но разум был пугающе ясным. ​— Она упала, — прошептал Чес, появившись у окна. Он больше не улыбался. Его лицо было серьезным. — Если ты не поможешь ей сейчас, Нолан, её заберут. И ты её больше не увидишь. ​— Я не могу... — я посмотрел на свои руки. — Я слаб. Я псих. Что я могу сделать против Ричарда Стоуна? ​— Ты — Уорхол, — голос мамы прозвучал мягко прямо над моим ухом. — А Уорхолы никогда не бросают своих. Даже если весь мир против них. Вставай, сынок. ​Я стиснул зубы и, пошатываясь, сделал первый шаг к двери. ​Я стоял в дверях палаты, едва держась на ногах. Коридор плыл перед глазами, но я видел Ричарда — высокого, властного, пахнущего дорогим парфюмом и презрением. Он смотрел на меня так, будто я был грязным пятном на его безупречном костюме. ​— Отойди в сторону, Нолан, — бросил Ричард, даже не глядя на меня. — Тебе здесь не место. Возвращайся в свою палату и пей таблетки. ​— Ты не заберешь её, — мой голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Ты не понимаешь, что он с ней делал. Твой брат был зверем, Ричард. ​Ричард резко повернулся ко мне, его глаза сузились. — Патрик был моим братом! Он был лучшим из нас! А эта девка... она хладнокровно отравила его и сбежала, как крыса. Ты защищаешь убийцу, потому что сам наполовину не в себе. Ты хоть понимаешь, какую тень ты бросаешь на Нэнси? ​— Мне плевать на вашу репутацию! — выкрикнул я, делая шаг вперед. — Она спасла меня, когда вы все от меня отвернулись! Где был ты, когда я гнил в той дыре? Где была Нэнси? Только Эна была рядом! ​— Она использовала тебя, идиот! — Ричард подошел вплотную, возвышаясь надо мной. — Ей нужно было прикрытие, и она нашла его в лице сумасшедшего овоща. ​Я не выдержал и замахнулся, но Ричард легко перехватил мою слабую руку, больно сжав запястье. — Не смей, — прошипел он. — Ты ничтожество, Нолан. И если ты не заткнешься, я позабочусь о том, чтобы тебя закрыли в лечебнице до конца твоих дней. ​От лица Эммы ​Я стояла за углом, прижимая ладони к губам. Слезы катились по щекам. Я видела, как санитары везут носилки. На них лежала Эна. Её голова была забинтована, лицо — бледное, как простыня. Но самое страшное было не это. Её рука была прикована наручником к металлическому поручню каталки. ​Рядом шел полицейский. — Эна! — хотела крикнуть я, но голос пропал. ​Та добрая Эна, которая рисовала со мной, которая защищала Нолана, которая покупала мне мороженое... неужели она правда убийца? В моей голове это не укладывалось. Я видела, как её увозят в лифт, и чувствовала, как мой мир рушится. Взрослые всегда лгут. Всегда. ​От лица Нэнси ​Я наблюдала за перепалкой мужа и брата, стоя между двух огней. В моей голове крутились воспоминания. Патрик. Брат Ричарда. Он всегда был душой компании, щедрым, успешным. Ричард боготворил его. ​Но я вспомнила один вечер три года назад. Свадьба Патрика и Эны. Я зашла в гостевую комнату за сумочкой и увидела их. Эна тогда была блондинкой, настоящей фарфоровой куклой. Она дрожала, а Патрик... он держал её за подбородок так сильно, что на коже оставались багровые следы. Его глаза тогда были не добрыми, а пустыми. Холодными. ​«Улыбайся, — прошептал он ей тогда. — Или завтра тебе придется объяснять гостям, почему ты упала с лестницы». ​Тогда я заставила себя поверить, что это просто семейная ссора. Что я ошиблась. Теперь я понимала — нет, не ошиблась. ​Ричард подошел ко мне, его лицо все еще горело гневом. — Нэнси, дорогая, поехали домой. Полиция разберется. Я уже позвонил прокурору, она получит максимальный срок. За брата я её уничтожу. ​Я посмотрела на Ричарда. Мой муж. Человек, который обеспечил мне идеальную жизнь. А потом я посмотрела на Нолана. Мой брат. Сломанный, больной, но единственный, кто остался у меня от настоящей семьи. ​— Ричард, — тихо сказала я. ​— Да? ​— Патрик не был ангелом. ​Ричард замер. Его взгляд стал недоверчивым. — Что ты сказала? ​— Я видела синяки на её шее в день свадьбы. Я видела, как он на неё смотрел. Эна не убила бы его, если бы у неё был другой выход. ​— Ты... ты защищаешь её? — Ричард отступил на шаг, будто я ударила его. — После всего, что он для нас сделал? После того, как она разрушила нашу семью? Нэнси, приди в себя! Она преступница! ​— Она — семья Нолана, — я выпрямилась, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно обрывается. — А значит, она и моя семья. ​— Если ты поможешь ей, — Ричард понизил голос до опасного шепота, — между нами всё кончено. Я не потерплю предательства в своем доме. Выбирай, Нэнси. Либо твоя «идеальная жизнь» со мной, либо эти двое неудачников и тюрьма. ​Я посмотрела на Нолана. Он стоял, тяжело дыша, глядя на меня с надеждой и болью. Я медленно сняла с пальца обручальное кольцо с огромным бриллиантом и положила его на ладонь Ричарда. ​— Оставь его себе, Ричард. Оказывается, оно слишком тяжелое для моей руки. ​Ричард смотрел на кольцо, а затем на меня с такой ненавистью, что мне стало холодно. Он ничего не сказал. Просто развернулся и ушел, чеканя шаг. ​— Нэнси... — прошептал Нолан. ​Я подошла к нему и обняла его. — Нам нужно найти лучшего адвоката, — сказала я, вытирая слезы. — И нам нужно вытащить Эну. Чего бы это ни стоило.