Дети большой игры

Прайфсдон, 545 год, 10 сентября — О Господи, да будь они неладны! — дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. — Вот зачем людям вообще ключи нужны? Вейкор Ро снова попытался вставить ключ в скважину. То ли он был сломан, то ли руки у Вейкора сегодня не слушались. Помучавшись и всунув окаянный ключ раз пять, он всё-таки справился, и дверь закрылась на этот раз окончательно. Как следует выругавшись, он спустился по скрипучим ступенькам и вышел на улицу. Было пять часов утра. Ночь ещё не успела отступить, только-только занимался рассвет. Узкие улочки Прайфсдона, особенно те, что ближе к берегу, были погружены в сон. Вокруг стояла темнота и промозглая холодная сырость, каменная мостовая блестела, словно после дождя. Фонари на элитных улицах уже потухли, а в захудалых кварталах их и вовсе не было — жителям этих трущоб было не по карману платить за освещение, эта роскошь оставалась преимуществом богатых. Город ещё спал, и лишь кое-где в окнах мерцал свет. То слуги начинали готовить дома к пробуждению господ, то вечно бессонные учёные корпели над своими проектами. Если приглядеться, можно было заметить огоньки сторожей или услышать гуляющую компанию, возвращающихся с ночной смены работников и прочих полуночников. Но Вейкор выбивался из общего ряда. Взъерошенные тёмно-рыжие волосы, мокрые, как у бродячего пса, потёртая чёрная форма и съехавший набок значок — всё указывало на, как сказала бы здешняя золотая молодёжь, «захудалого копа утренней смены». Каким он, в сущности, и был. Появление здесь в такой час для него уже не было новинкой. Он вставал, как дурак, затемно. И виновата была яхта, которая будто нарочно прибывала в порт в половине пятого с невыносимо долгим и громким гудком. По нелепой случайности его ветхая съёмная комната находилась как раз на берегу Сласского моря, прямо над пристанью. Пожаловаться было некому. Вейк сам был виноват. Когда-то, только-только распрощавшись с родительским домом, он искал жильё у моря и поразился низкой цене. Тогда он считал себя везунчиком. — Ага, как же, — проворчал он себе под нос. Дела не задались с того самого дня, как он решил уехать из Тачсона-Ро и пойти на благородную службу отечеству — в полицию Прайфсдона. Как же он потом пожалел о своём решении! Ему грезился мир погонь, расследований, путешествий и стрельбы — всё, что могла вообразить юношеская голова, начитавшаяся приключенческих романов и наслушавшаяся увлекательных рассказов. Ещё маленьким он заслушивался волшебными историями матери про «других» — так называли иностранцев. Их никто не видел ни в его городке, ни в самом Прайфсдоне. Правительство, отгородившееся от любых отношений с внешним миром, и слышать не желало о визитах чужеземцев. Даже железная дорога «Дружба» не смогла наладить контакт. Прикор Сору, главнокомандующий и неформальный правитель Прайфсдона, считал страну модернизированной машиной и был зациклен на безопасности. Отчасти он был прав. У «других» была иная ДНК-мистики, они не обладали левитацией, а значит, могли владеть другими силами. Прикор Сору и его приспешники в парламенте, конечно, знали, какими свойствами обладают разные виды, и через своих агентов были в курсе дел в соседних странах (кроме тех, что за Северной границей). Но если бы началась война, все эти нити пришлось бы рвать и начинать переговоры. Самым уязвимым местом был, конечно, Срес-Ро — мост, ведущий в другой город через земли «других» и сводивший контакты с ними к минимуму. Для Вейкора же «другие» оставались сказочными существами с крыльями бабочек или рогами единорога. Потускневшей, но тлеющей мечтой детства было познакомиться с ними. Маленький Вейкор, в глазах которого каждый полицейский был чуть ли не Хербро Ро-Завоевательницей (основавшей Прайфсдон), мечтал присоединиться к ним, полагая, что уж полицейским-то наверняка разрешено бывать за границей. Ничего подобного не пахло в той заторможенно-пресной среде, куда он попал. Его обязанности сводились к просмотру досье, сортировке дел и чинному обходу улиц — из точки А в точку Б и обратно. Следить, чтобы никто не злоупотреблял левитацией, не портил имущество, не торговал запрещёнкой и так далее. В таком ритме он проработал уже семь лет и смирился, что так будет всегда. Дни будут монотонно пролетать, а он — просыпаться от гудка яхты и тащиться на службу. Можно было и не вставать в пять, но что от этого изменится? Пусть уж всё идёт своим чередом, пока он, как и все, не забудет о других странах и о мире, где люди живут с крыльями и рогами и им не приходится патрулировать улицы или сортировать бумаги. Но была в его жизни и отдушина, благодаря которой он ещё не сдох от тоски. И звали её старый лейтенант Фракор. Этот весельчак был его напарником везде — и в патруле, и за бумагами. И в горе, и в радости. Он скрашивал время шутками, когда хождение по маршруту становилось невыносимым, и мог бесконечно рассказывать увлекательные истории из своей солдатской молодости. Казалось, он всегда был бывалым воякой. Как-то раз он поведал развесившему уши Вейку о миссии на Север, о том, как пришлось развернуться у самой границы и потом создавать солдатам иллюзию, будто они всё-таки прошли через неё, водя их по гиблым местам. Конечно, не всё было правдой, Вейкор отлично это понимал, но ему было весело рядом со стариком, и он готов был закрыть глаза на выдумки. Часто он вспоминал, как его повысили до сержанта и передали «на попечение» Фракору. Старик тогда посмотрел на него из-под лоба и строго поманил: — Как тебя угораздило попасть в ППШ, малец? Сюда многие стремятся, но не все понимают, чего хотят. Возможно, я смягчу твоё падение с небес на землю. А то и пониже — смотря какие у тебя амбиции. Всё это было сказано нарочито серьёзным тоном, но старика выдавал весёлый блеск в глазах. Вейк, не решавшийся поведать о единорогах, бабочках и всей детской чуши, что двигала им, промямлил что-то про карьерный рост и смолк. Старик улыбнулся и вздохнул: — Ну, ничего. Надевай фуражку и, как говорится, держись, солдат. Будем учиться, авось и поладим. Со скуки не помрём. Так и началась его служба сержантом и напарником. Погружённый в воспоминания, Вейк не заметил, как миновал переулок и вышел прямиком на Стеру-Ро — улицу, ведущую к штабу. По дороге ему попался пьянчужка, вывалившийся из бара. Тот, раскрасневшийся, размахивал бутылкой, пошатывался и горланил песню. Вейкор хотел было осадить проходимца, но удержался. Не стоило начинать конфликт. Хоть у него и было оружие, он знал, что самое опасное время — предрассветное. По улицам сновал сброд: гопники да такие же пьяницы, «любители ходить налево», как сказал бы Фракор. Им ничего не стоило накинуться, стоит только дать повод. Конец такой стычки был бы плох для всех, и лучше не нарываться без реальной угрозы. — Почему не на всех улицах фонари? Несчастных случаев было бы меньше, — неожиданно для себя проговорил он вслух последнюю мысль. — Денег на нас у поганого правительства вишь нет! — заплетающимся языком ответил пьяница, озадаченно взбалтывая содержимое бутылки. — А на всех элитных площадях клумбы понаставили — значит, всё-таки есть! Единственное, что выделялось в темноте, — его ярко-красный шарф. Наверное, единственное достояние. — Да-да, — неопределённо кивнул Вейк, не желая заводить разговор. Но пьяница, похоже, только сейчас присмотрелся к нему. Поняв, что перед ним полицейский, он начал несвязно ругаться, размахивая алым шарфом, как знаменем. Вейку удалось разобрать только: «Проклятые мусора, чтоб вы все сдохли вместе со своими штрафами!» Не дослушивая содержательную лекцию, Вейкор припустил прочь, стараясь делать это как можно солиднее, чтобы случайный свидетель из окна не подумал, что коп удирает от проходимца, а не наоборот. Вот он наконец добрался до штаба. Большое пятиэтажное кирпичное здание из нескольких корпусов стояло на возвышенности, с видом на море. Тяжёлая дверь отворилась. Поздоровавшись с охранником, который преспокойно спал на посту, Вейк поднялся на третий этаж. Повалившись в кресло и левитировав мокрое пальто на положенный гвоздь, он расслабился и незаметно для себя уснул. Проснулся он уже от стука печатной машинки и гудков старого телеграфа. Вскочил так резко, что все присутствующие невольно обернулись. Вейкор, поспешно кивнув, вышел из комнаты, зачем-то закрыл за собой дверь и выдохнул. Прямо на лестнице на него налетел весь в веснушках и рыжих копнах волос Экори. Тот не заметил Вейка, и бумаги, которые он нёс, рассыпались по полу. Оба тут же кинулись левитировать их элегантными взмахами кистей, собирая обратно в стопку. — Ого, здорово, Вейк! А я думал, ты ещё спишь. Решили не будить — ты всё равно всегда первый. Но проспать работу на работе — это действительно великолепно! — ухмыльнулся Экори. Взмахнул рукой, будто за последней бумагой, и тут же помрачнел. — Тебя, кстати, старина Фракор звал. — Он помедлил, видимо, ожидая реакции. — Странно, он же обычно поздно приходит. Что-то случилось? — насторожился Вейк, отлично зная неторопливый характер друга. — Я думал, ты в курсе. Он собирается на пенсию. Считай, зашёл попрощаться — весь штат уже там, — хмыкнул Экори. — Не может быть! Ему же всего, всего... — Вейк запнулся. Он не знал настоящего возраста Фракора, но всегда полагал, что тому лет пятьдесят с небольшим. — Семьдесят, — оборвал его Экори. — Солидный возраст для действующего лейтенанта. По-хорошему, ему давно пора на отдых, а он молодец, до сих пор бодрячком. — Покачал головой. — Ладно, не буду задерживать. Иди скорей. С этими словами Экори зашагал по коридору, погружённый в свои мысли настолько, что чуть не врезался в открытую дверь, но вовремя свернул направо. «Вот те раз», — Вейк провёл ладонью по лицу. Вот уж чего точно не хватало в его и без того неудачной жизни, так это ухода единственного человека, который её скрашивал. Он как-то не задумывался, что этот день наступит. Конечно, понимал, что возраст у напарника солидный, но откладывал мысли об этом: не сейчас, когда-нибудь в будущем, но не сегодня. И вот теперь старина Фракор покидает его. Насовсем. Вряд ли у него когда-нибудь будет такой же товарищ, способный бесконечно рассказывать истории. «Ну ладно, расчувствовался. Надо жить дальше. Просто попрощаюсь по-товарищески и пойду своей дорогой», — попытался убедить себя Вейк. Спустившись вниз, он увидел Фракора. Тот, окружённый коллегами, видимо, рассказывал очередную байку. Рудор, вечный параноик, по-видимому, уже произнёс прощальную речь. И только сейчас Вейк заметил морщины, испещрившие лицо Фракора, и седину в волосах. Его заметил и сам виновник торжества. — Вейк, иди сюда! Думаю, Экори уже всё рассказал. Поздновато ты, дружок, ну да ладно. Старик протянул ему руку для пожатия. Вейкор машинально протянул свою, пристально глядя в поблёскивающие зелёные глаза напарника. — А куда же ты теперь подашься, Фракор? — спросил кто-то из окруживших копов. — Да за город. У меня там внуки и дом с садом. Решил, что пора, а то они вырастут, а я их детство и не увижу. Всё на службе был. Дело, конечно, хорошее, но баста. Хватит. Дам другим послужить. А вы смотрите, чтобы без меня ППШ не развалился, — усмехнулся Фракор. — А ты держись, Вейк. Вот дадут тебе нового напарника — и будете вместе по улицам ошиваться. Было сказано ещё много слов, но Вейкор стоял в лёгком оцепенении, не зная, что говорить. Он ещё не служил без Фракора. Старик за долгие годы стал неотъемлемой частью ППШ, и представить этот мир без него, а уж тем более с кем-то другим, было очень сложно. Наконец пробило двенадцать, и Фракор, собрав нехилые пожитки, навсегда покинул штаб. Прошло уже две недели, как Вейкор работал в одиночку: пересматривал досье, сортировал дела и чинно обходил улицы. Рудор стал невыносим, твердя о каких-то вторжениях. Его двоюродный брат Алпрор, недавно пришедший в полицию, вечно путался под ногами, подлизываясь ко всем и пытаясь сколотить себе влияние. Если раньше Вейк хоть как-то терпел эту рутину, то теперь она стала невыносима, и он радовался каждой возможности сбежать с поста. И вот настал тот день, когда начальник, комиссар Прикрок Сабоу, решил «осчастливить Вейка напарником». Он вызвал его в свой кабинет на втором этаже и с видом сонного кота объявил: — Ты должен меня поблагодарить. Я наконец отыскал тебе помощника. — И кому же выпала эта честь? — с ноткой сарказма поинтересовался Вейкор. Новость жутко бесила. Мало того что ушёл Фракор, теперь жизнь снова перевернётся с ног на голову. Придётся подстраиваться под какого-нибудь нытика, который будет whine о каждой мелочи, а разгребать последствия — ему, как старшему по званию. — Ты мне тут не поговори таким тоном! — комиссару явно не понравилась его интонация. — Извините, сер, — нарочито громко бросил Вейк. — Ладно. Он ждёт тебя в коридоре. Некий Джеффери Кроу. Ты теперь за него в ответе, всё покажешь и расскажешь. Понял? А теперь топай, у меня дел невпроворот, — комиссар показал на дверь. — Благодарю вас, сер, — уже сквозь зубы процедил Вейк и поплёлся в указанном направлении, с трудом сдержав желание громко хлопнуть дверью. В шумном коридоре у кабинета Сабоу уже выстроилась очередь из секретарш, просителей и инспекторов. В пестрящей толпе было сложно разглядеть кого бы то ни было. Щурясь, Вейк пытался среди моря рыжих голов отыскать того, кто мог бы быть его новым напарником, мысленно прикидывая варианты. Вдруг кто-то врезался в него, едва не повалив на пол. Человек, не удержав равновесия, с разгона впечатался в стену. Почти никто не заметил этого. Ошарашенный Вейк уставился на незнакомца. Тот медленно поднимался, потирая ушибленные колено, лоб и руку. Это был юноша, почти мальчишка лет семнадцати. Но поразило Вейка другое — его внешность. Вместо рыжих или каштановых волос, как у всех прайдфордцев, на его голове была белая с рыжими прядями грива. Одежда и вовсе смотрелась как номер из комического шоу: дорогая белоснежная аристократическая рубашка и синий бархатный галстук-бабочка сочетались с потрёпанной кожаной курткой, которую носили либо бедняки, либо отпетые хулиганы, и странными сапогами, больше подходившими для верховой езды. Штаны были порваны только что, в момент столкновения со стеной. «Как такое чудо вообще могло попасть в ППШ? Наверное, пришёл просить адвоката у Сабоу», — подумал Вейк, не находя другого объяснения. Тем временем незнакомец окончательно оправился, подошёл и протянул руку: — Извините ради Бога! Кажется, я вас чуть не сбил, — произнесло чудо, неестественно часто моргая. — Да нет, ничего, — машинально ответил Вейк, всё ещё разглядывая его. Но тот, видимо, только начал. — Не хотите ли познакомиться? Моё имя Джеффери Кроу. Я принадлежу к седьмому колену рода Кроу. Моего отца зовут Фрокор Кроу, он сейчас служит в армии. А вас как звать, сер? — быстро, будто по выученному шаблону, выпалил юнец. — О Боже... Тебя действительно зовут Джеффери Кроу? — простонал Вейк. — За что ты мне на голову свалился... Вот он, долгожданный напарник. ---