Контракт дьявола

Они с Чоном не состояли в отношениях, не были друзьями или просто знакомыми. Кто они друг другу? Чувствует ли Тей что-то к этому человеку? Он не знает. После той ситуации в отеле, после показа, они так и не поговорили нормально. На следующий день был вылет обратно в Милан. После этого дома Тей старался не сталкиваться с Чоном, поэтому ел позже и спал в гостевой спальне. Ближайшие показы закончились, поэтому Тей целыми днями сидел дома. Чтобы занять себя, он нашёл в особняке библиотеку, а там — пару интересных романов. Но, кроме того, он наткнулся на несколько книг на корейском языке. Тей, конечно, знал, что Чон не итальянец, но о его национальности не задумывался. Они ничего не знают друг о друге, а уже живут вместе. Правильно ли это? В одну из ночей их «холодной войны» Тей лежал в гостевой спальне, мучаясь бессонницей, и внезапно услышал стук в дверь. — Тей. Выйди, — за дверью стоял Чон. Явно не в настроении: не говорит — приказывает. Тей не реагировал и не отвечал. — Ангел мой. Пойдём спать вместе, в нашу спальню. Снова игнор. — Тей Ривьера, если ты сейчас не откроешь дверь и самостоятельно не пойдёшь в нашу спальню, я начну говорить иначе. От холодного тона по телу прошёлся шлейф страха — с ног до головы. Но Тей не пойдёт своими ногами на смертную казнь. Внезапно ручка двери дёрнулась, и дверь с силой распахнулась. Чон подошёл к кровати, где лежал Тей, молча взял его на руки и понёс в знакомую комнату в тёмных оттенках. Придя, Чон швырнул Тея на кровать и резким движением навис над ним. — Я не люблю повторять по два раза, и ты это знаешь. Почему вынуждаешь меня так действовать? Я ведь хотел по-хорошему. Тей лежал в оцепенении. Снова это чувство… как его там… Чон, тяжело дыша, встал с кровати, расстегнул пряжку ремня, стоя напротив, и выпустил член из боксёров. Тей всё так же лежал, не шевелясь, боясь сделать лишнее движение. — Открой рот. Я и так долго сдерживался. Не разочаровывай меня. Чон взял его за затылок и притянул к себе. Тей, сидя на коленях на кровати, без споров открыл рот, смотря снизу вверх. … Спустя пару минут толчки закончились — Чон кончил ему на лицо с тяжёлым стоном. Всё постельное бельё под ними было в сперме, слюнях и слезах. Тей никогда не чувствовал себя так унизительно. — Какой хороший мальчик, — Чон вытирал ему лицо салфетками, взяв за подбородок. Кукла разбилась вдребезги. — Ты сам меня спровоцировал. Отныне даже думать не смей игнорировать меня или избегать. Тей ничего не сказал. Он не говорил уже пару дней. Когда он перестал думать? Чон говорил, что так он выглядит дороже, поэтому Тей перестал в принципе открывать рот и лишний раз думать, отключив все эмоции. И вправду — фарфоровая кукла. Горничная быстро поменяла бельё, и Чон понёс Тея в ванную. Усадив куклу, он включил горячую воду и начал намыливать голову, а потом и тело. Тей и вправду ничего не чувствовал. Смирился? Было ощущение, что он находится не здесь, и это всё лишь сон… Одновременно думать обо всём и ни о чём выматывает. Длинные ресницы иногда вздрагивали от моргания, голубо-карие глаза превратились в серое месиво. Сердце стучало тише звука воды — было ощущение, что у него и сердца нет. У кукол ведь нет органов? Значит, и боли нет. Шум воды прекратился. Чон укутал его в чистое полотенце и понёс обратно, в свежую постель. Тей лежал на спине, а Чон — на левом боку, уперев голову рукой и поправляя его влажные пряди волос. — Мне сегодня звонила полиция, — Чон начал диалог первым, говоря тихим и отчего-то интимным голосом. Прямо как в тот день… От этих слов Тей сразу очнулся и вернулся в этот мир. Полиция? Насчёт Миранды?.. Её нашли? — Миранду нашли. Тей резко повернул голову в сторону Чона, посмотрев то ли с радостью, то ли на грани. — …Нашли её труп за городом. Внезапно кислород в лёгких закончился — он задыхается. — За городом?.. — Тей сказал полушёпотом. По щеке стекла хрустальная слеза. — В лесу. Говорят, там рядом находится церковь. Церковь… Лес… Бог велел явиться… Внезапные флешбеки из сна стали окончательным ударом. Мокрые слёзы одна за другой капали на подушку. За что, Боженька, так с ним?.. Плаха настигла его… Чон прижал его лицом к груди, чтобы тот смог выплакаться. И они лежали так — в тишине, под звуки всхлипов — несколько часов. Иногда Чон брал его лицо в ладони и вытирал слёзы с щёк, поглаживая большим пальцем, утешая. Но куклу уже не склеить обратно. *** Наступило утро… или уже день? Вечер? Тей потерял счёт времени. Проснулся он снова один. Встав с кровати, направился к зеркалу — там он увидел жалкое зрелище: опухшие от слёз глаза, синяки под ними, растрёпанные волосы. Чон, видимо, уже в офисе. А когда Тей выйдет на работу? Сидя в четырёх стенах в одиночестве, он чувствовал себя связанным, будто сходил с ума. На часах было семь вечера — скоро должен вернуться Чон. Тей пару раз умылся холодной водой, чтобы снять отёки, и переоделся в уличную одежду. Спустившись на первый этаж, он увидел домохозяйку и пару охранников у двери и за дверью. Подойдя к выходу, Тей был остановлен охраной. — Тей Ривьера, вам выход запрещён. — В смысле запрещён? Я вам тут собачка, что ли, чтобы взаперти держать?! — Тей резко оттолкнул крепких мужчин лет сорока пяти. Смелости ему, конечно же, было не занимать. Внезапная буря после затишья. — Господин Чон дал приказ вас не выпускать. Да кто этот ваш господин Чон, чтобы держать его взаперти?! — Выпустите меня немедленно, я хочу прогуляться! — кричал, почти приказывая. Откуда у него взялась такая привычка? Или, вернее, от кого? — Мы не можем вас выпустить. У нас такая работа, — в голосе охраны не было ни капли эмоций. Тей, стоя со скрещёнными руками, внезапно рванулся и попытался проскользнуть мимо охранников. Но те были быстрее и сильнее — план побега не удался. Вдруг Тей услышал звук машины во дворе. Дверь распахнулась, и перед ним появился Чон Белмонт. Рядом — ещё пара телохранителей. Сам он был в костюме, поверх — тёмное длинное пальто, на руках — кожаные перчатки. Он явно был не рад лицезреть эту сцену побега. Махнув охране и телохранителям, Чон схватил Тея за руку и вывел из дома во двор. — Ты что тут за цирк устроил? Не хочешь объясниться?! — он швырнул его напротив себя и встал, скрестив руки. — Это тебе нужно объясниться! Почему меня не выпускают твои охранники на улицу? Я что, псина — сидеть взаперти?! — Псин как раз-таки держат на улице, на цепи. Ты скорее мелкая чихуахуа, которая начинает лаять без нужды. — Ответь на вопрос! Почему меня не выпускают на улицу?! — Потому что я приказал им тебя не выпускать, — Чон стоял спокойно, но в глазах водились черти. — Зачем?! Как я буду работать, гулять… жить, в конце концов?! — Тей вскрикнул, эмоционально размахивая руками. После вчерашнего в нём явно что-то щёлкнуло: эмоции лились рекой, а слова не заканчивались. — Ты мог бы спросить у меня разрешения. Я бы приставил к тебе телохранителя — и ты бы пошёл гулять. Тей смотрел ему в глаза, пытаясь понять, шутит ли он, но на серьёзном лице не дрогнул ни один мускул. — Сколько раз я уже говорил: мне не нужны ни твои телохранители, ни твоя опека. Я хочу пожить нормально! Как же ты мне уже надоел… — Надоел, говоришь? Я, конечно, безгранично рад, что ты вернул себе эмоции, но придержи их при себе. Пока не стало поздно. Сегодня ты наказан — никуда не пойдёшь. Завтра у тебя фотосессия, приготовься. — Ты… невыносим. Чон лишь косо посмотрел на него после этих слов и, развернувшись, зашёл в дом. Тея вдруг настигла, как ему показалось, идеальная идея — сбежать, пока никто не видит. Он бросил взгляд на ворота: те стояли без охраны. Он рванулся бежать, но, дёрнув дверь ворот, понял — она заблокирована. Начав нервно дёргать ручку, он внезапно услышал сигнализацию. В панике обернувшись назад, Тей увидел, как двое охранников направляются к нему. Схватив его за подмышки, они потащили обратно в особняк. Щенок взаперти.