Стать соучастниками за один день

Одетта

      Полуобнажённая, Одетта лежала на кровати, но едва ли ощущала тепло кожи того, кто был рядом. Пытаясь казаться внимательным, он двигался над ней, целовал в шею, сбивчивым дыханием щекоча плечо. Казалось, Эван был полностью вовлечен в процесс, но она все понимала без слов — это лишь удовольствие без малейшего интереса к тому, кто находится рядом с ним. Быстрая разрядка и наслаждение её телом. Одетта лениво перелистнула страницу каталога, в котором выбирала шторы. Её дыхание не было сбившимся, из рта не доносились стоны. Взгляд скользил по мягким тканям, выбирая между оттенками серого. Может быть темные? Нет, будут смотреться пятном. Нужен ли ей блэкаут или подойдут обычные? Точно блэкаут. Она не слишком любит летнее солнце.       Он что-то говорил — шёпотом, старательно, как будто это что-то значило для неё, Оди кивнула, не особо вдумываясь. Стоило ли выбрать другой цвет для гостиной? Может бежевый?       Эти отношения научили Хэйл абстрагироваться настолько, что, казалось, она могла полностью разделить свое тело и разум на два разных пространства. Тело — здесь, под его руками, а разум — в её будущем, в её квартире, где будут новые шторы, наконец-то однотонный сервиз и все как она хочет. Ничего лишнего.       Эван дергается сильнее, заставляя Одетт посмотреть на него из-под темных длинных ресниц — его лицо напряжено, глаза жадно впиваются в талию, что он сжимал руками и на мгновение ей даже становится жалко такого засранца как он. А потом это чувство растворилось, оставляя привычную пустоту. Ни страха, ни желания, ни привязанности. Это отношения были лишь глупой ошибкой и пора было их прекращать. Завтра же переедет, пока он будет на работе. Бросать по телефону, возможно, не лучшая идея, но ей не жаль. Оди просто не хочет смотреть на очередную истерику и обвинения её в бесчувственности. Разве плохо — хотеть для себя комфорта?       В момент, когда он закончил, она просто лежала, листая каталог, словно ничего не произошло. Темные короткие волосы свисали чуть ниже ушей, а на белесой коже не осталось даже красных следов от чужих рук. Он тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, а она уже выбрала ткань для гостиной, остановившись на цвете хаки. Можно было бы уйти прямо сейчас, собраться, быстро скидать вещи, но ей было до ужасного лень делать это сегодня. Прибывая в собственных мыслях, она и не замечает, как Эван кидает ей какую-то фразу перед тем, как уйти в душ. Тишина освежает, дарит долгожданную свободу и лишь укрепляет её позицию — одной ей будет куда лучше. Поначалу, она даже хотела дать ему шанс, вовлечься в процесс, но как только он стянул с неё нижнее белье, пока она лежала с каталогом на кровати, она поняла — можно даже не стараться. Ему все равно на её удовольствие ровно настолько, что она могла бы быть просто куклой и ничего не поменяется. Стало даже обидно на момент, а после снова тишина. Потом, она обязательно поплачет об этом, когда будет сидеть у себя дома, пить свое вино и смотреть какую-нибудь романтическую комедию, но не сейчас.       Одетта поднимается с кровати, накидывая халат на плечи, завязывая так, чтобы он немного прикрывал грудь и руки сами тянуться к телефону. В заметках пишет номера выбранных оттенков, проверяет их тщательно, чтобы точно привезли тот, который нужен, а следом переключается на другую заметку — список того, что нужно будет завтра собрать. Взгляд проходится по комнате, осматривается, думая, какие пункты ещё добавить, и цепляется за вазу. Невзрачная, но выглядит мило. Помнится, Хэйл сама купила её себе в тот день, когда написала отличную статью, выпущенную на первой странице газеты, хоть и в самом конце страницы. Уже неплохо — не сенсация, но для старта было хорошим результатом. Желание сверкнуть и получить момент славы не выходило из её головы, превращаясь в навязчивую мысль. Поиск звездной статьи был утомительным, однако если бы он позволил ей наконец-то забыть про эту маленькую никому не нужную журналистскую контору и перейти в более крупную, у которой есть репутация, то оно того стоило. Впрочем, сейчас было не до этого. Ей нужно было спланировать переезд за один день. Упаковать вещи, а к вечеру следующего дня вывезти их в свою новую квартиру, освобожденную от прошлого, отношений, рабочих неудач и той Одетты, которой она была раньше.       Шаги на кухне, кипящий чайник, имитация жизни, что давно перестала быть такой необходимой. Раньше Оди все бы отдала, лишь бы не быть одной, а сейчас? Она мечтала о том, чтобы вокруг никого не было. Порой она лежала на кровати, смотрела в окно и думала, как было бы чудесно проснуться в городе, где люди растворились как по щелчку пальцев. Открытые кофейни, где можно самой приготовить напиток, добавив сразу два сиропа; магазины, где можно спокойно выбрать одежду, без постоянных взглядов и не бегая с кучей одежды до раздевалки. Спустя время одиночество начало бы надоедать, но ей не нужна вечность, хотя бы неделя — выдохнуть, привести голову в порядок, наконец-то погулять по торговому центру без толпы снующих школьников и их родителей.       Хлопнула входная дверь, а значит можно было выходить из утреннего анабиоза. Оди обожала собираться на работу в тот момент, когда Эвана уже нет в квартире. Кофеварка приятно гудит под руками, за окном щебечут птицы. Вода в душевой подобна дождю в жаркий день, смывая с неё усталость и вчерашний день. Терпкий запах табака и ванили остается на коже, и она принюхивается, закрывая глаза. Повседневная рутина заземляет, от того выбор одежды падает на знакомый легкий свитер и узкие брюки. Ботинки и куртка проверенные годами, пережившие уже не одно приключение, а ещё сумка — черная, лаковая, маленькая настолько, что туда влезет не каждый телефон, но вышла в добрую четверть зарплаты. Хаотичная покупка, ставшая первым толчком к новой жизни.       Метро, знакомые улицы, дверь офиса. Хэйл редко опаздывала, предпочитая вальяжно пить кофе, опираясь бедром о край столешницы и разгребая вчерашние бумаги. Что-то переписать, что-то отредактировать, а что-то в помойку. Новости были, мягко говоря, не слишком интересные: прорвало трубу, дом остался без света, повышение налогов. В этом потоке однообразия можно было утонуть. Пара интересных работ так и не дошли до печати, а ведь все упиралось в отсутствие каких-либо улик, чтобы связать несколько дел между собой и выдать это не за разовый несчастный случай, а за что-то закономерное, на что полиция закрывает глаза. Такие статьи были не слишком хорошими для самих хранителей закона и пару раз нечто подобное даже отзывали. Так происходило периодически: просто звонок от руководства, а потом раз и твоя сенсационная новость превращается в труху, оставаясь в заметках телефона. Это приучило Оди писать кратко и ярко, чтобы новость сама себя разнесла, даже если публикацию отзовут, а ещё приучило к пониманию — все упирается в деньги. Пока кому-то выгодно, её руки развязаны, и она вольна говорить все, что хочет, но как только кто-то с большим кошельком решит прикрыть свою задницу, придется прикусить язык.       Редакция жила своей жизнью: телефонные звонки, постоянные разговоры сотрудников, звук принтера, бесконечно печатающего и раздражающее клацание по клавиатуре со столика напротив. Хэйл давно говорила, что им нужны клавиатуры потише — их офис был хуже, чем колл-центры. Выбраться бы из этой дыры, пахнущей дешевой едой, прокуренной одеждой и типографской краской, оказаться в уютном офисе с собственным кабинетом и ноутбуком. Одна даже знала какой попросила бы у компании, ведь смотрела на него уже несколько месяцев.       Статьи Одетт выходили регулярно, аккуратными и без скандалов — поэтому о них быстро забывали и редко обсуждали. Хэйл просто терялась в водовороте событий с абсолютно ненужными материалами, что публиковались стабильно раз в неделю. Кому-то вообще был интересен рост цен на газонокосилки? Ей нужно было что-то другое. Что-то трагичное и, возможно, со смертями. Каждый день происходят происшествия, но, как на зло, самые интересные всегда доставались компаниями покрупнее.       Когда Хэйл уже стала засыпать, подперев голову рукой, наклоняясь все ближе и ближе к клавиатуре, около её стола появилась Молли. Если Одетт выглядела порой как черно-белая фотография, Молли Уайт была рыжеволосой, с тяжелыми локонами, падающими на её плечи. Карие глаза светились детским озорством, но вместе с этим жизни и опыта в них было, казалось, ничуть не меньше, чем у Хэйл.       — Ты выглядишь так, будто пытаешься слиться со столом. Совсем ничего? — Уайт облокачивается обеими рукам на стол, стараясь заглянуть в экран старенького компьютера. Бесконечные вкладки, какие-то старые сайты и чем дольше та в низ смотрит, тем больше отвращения появляется в её лице.        — Совсем ничего, подтверждаю, — Элис выплывает откуда-то из-за спины Оди, разглядывая их двоих. От чашки с чаем в её руках приятно пахнет травами, так что Одетт невольно вспоминает о списке покупок. Нужно добавить в него чай.       — Мы идем гулять, — Молли сообщает это как факт, отталкиваясь от столешницы и делая шаг назад, — ты идешь с нами.       — Это вопрос? — Одетт поднимает уставший взгляд, не разделяя энтузиазма. Прямо сейчас она хотела завернуться в плед, а не выходить на улицу. Хоть идея развеяться и выглядит соблазнительно, но холод с окна напоминает о неприятной сырости. Кожаная куртка была не слишком длинной, чтобы полностью спасти от ветра.       — Нет, — не унимается Уайт, а Элис лишь понимающе улыбается.       — Куда? — спрашивает, теперь уже полностью отвлекаясь от статей.       — Куда угодно, где есть люди, алкоголь и отсутствие разговоров про смысл жизни, — она закатывает глаза, иронично тцыкая, будто ответ должен был быть очевидным.       — Просто пройтись до кофейни. Тебе нужно проветрится, — Элис локтем тыкает Молли, заставляя ту недовольно хмыкнуть и кивнуть в знак согласия.       Одетта вздохнула, но поднялась из-за стола, накидывая куртку. Её сопротивление было больше из привычки, чем из попытки действительно отмазаться, потому как что-то внутри неё кричало о необходимости поговорить, отвлечься, чтобы просто не сойти с ума от количества собственных мыслей.       Город звучал привычно: разговоры, машины, шаги, откуда-то доносится музыка. На улицы угрюмо смотрят посеревшие билборды, мимо которых проезжают легковушки и мотоциклисты. Чуть дальше аллея, где чаще всего можно встретить собачников. Одетта шла между Молли и Элис, слушая вполуха разговоры, ловя себя на мысли, что становится действительно легче. Не радостно, не счастливо, просто легче.       Кофейня куда они зашли казалась небольшой — сюда в основном забегали, брали напиток и тут же уходили, поэтому свободные столики не были редкостью. Стандартные цены и такое же стандартное меню, ничем не отличающееся от других кофеен. Хотя, на это меню любезно был наклеен стикер с кроликом, вызвавшим у Уайт бурный восторг. Телефон с небольшим брелком немного дрожал в руках, пока Молли фокусировала камеру, что-то приговаривая про то, какой же это милый ход, пока Элис и Одетт выбирали кофе. Точнее, выбирала Элис — несмотря на то, что Паркер была самой спокойной и стабильной из их компании, кофе она часто брала какой-то не такой, как в прошлый раз: то с черникой, то с клубникой, то с тыквой. Оди ограничилась тем, что выбирала всегда — карамель, половина крепкого кофе, половина молока. То, что по крайней мере её не разочарует.       — Я умру если прямо сейчас не съем что-то теплое, — Молли тыкает пальцем в витрину, указывая так же на сэндвич, — меня вымотала эта работа.       — Она выматывает тебя каждый день ещё до обеда, — Элис кивает на столик, проходя ближе к нему вместе с Хэйл. Пока Оди устраивается на диване, Паркер скидывает с себя куртку на спинку стула и усаживается в пол оборота, — как ты?       — Нормально, — Одетт смотрела в окно, прикрыв глаза на половину, практически растворяясь в этом мире, стараясь с ним слиться и стать незаметной, — жива, функционирую.       — Это самый подозрительный ответ, который можно дать. Обычно такое говорят либо в депрессии, либо перед тем, как решают что-то натворить, — Молли ставит стаканы перед девочками, присоединяясь к ним.       — Или, когда переживаешь и не знаешь, как рассказать об этом, — мягче добавляет Элис, стараясь вернуть подругу в реальность.       — Мне просто скучно, — отзывается Оди, поднося чашку ко рту и делая глоток. Морщится. Опять слишком горячий, придется ждать, пока хотя бы немного остынет.       — Ладно, — Молли делает глоток и расплывается в довольной улыбке, — раз уж мы здесь, как дела у тебя и…, — она щелкает пальцами, пытаясь вспомнить имя, — как его там?       — Эван, — Хэйл произносит его имя нехотя, без какого-либо восторга.       — Точно, Эван. Человек, с лицом «я не слушаю, но делаю вид», — Уайт хмыкнула, а Элис кинула предупреждающий взгляд, явно просящий не кидать острые шутки в его сторону хотя бы несколько минут.       — Ма расстаемся, — ни паузы, ни трагизма. Констатация факта от человека, что пришел к решению достаточно давно и успел пережить все эмоции, которые остались. А переживать было практически нечего.       Молли и Элис моргают молча, выжидая будет ли продолжение или какая-то реакция, но Оди просто пьет свой кофе.       — О, так просто?       — Да.       — Когда?       — Завтра я съезжаю, — Элис почти давится кофе, пока Хэйл едва делиться подробностями. Оди выглядела как те женщины, что похоронили десятилетний брак одним днем. Спокойные, непоколебимые, уверенные в своем решении больше, чем в чем-либо ещё.       — Он знает?       — Нет, — Одетта морщится, все ещё слишком горячо. В голове удивительно пусто и факт разрыва звучит так же повседневно, как все те заголовки, что выходят в утренней газете. Скучно, однообразно, пресно.       — Подожди. Ты хочешь сказать, что он проснется, пойдет на работу, а вернется — и тебя уже нет? — Уайт протягивает это с практически восхищенной интонацией. Хитрая улыбка играет на её губах, — это жестко. Мне нравится.       — Ты уверенна, что хочешь этого? — Элис кладет свою руку поверх руки Оди и чуть сжимает поддерживающе.       — Я там больше не живу. Морально не живу, а завтра не буду ещё и физически. Эта мысль у меня уже неделю восторг вызывает, — она пальцами выводит узор на кружке кофе, рисует невидимые завитки.       — Тогда мы тебя поддержим, — Молли тоже кладет свою руку сверху, — чемоданы, вино. У тебя много вещей?       — Нет, не слишком. Пара коробок с вещами, кофеварка и пара коробок с книгами, — Одетта вытаскивает телефон и смотрит на список, но Уайт забирает её смартфон и листает список самостоятельно.       — Умножай все коробки на два. Пальто не влезет в одну коробку с вещами, обувь придется распихивать по разным, сервизу нужна отдельная коробка, — она вносит свои правки в количество коробок, но Оди не против, в отличии от неё у Уайт был куда больший опыт в переездах, — под кровать заглядывала?       — Там только один носок, и он не мой, — Хэйл фыркает и отмахивается, — на шкафах тоже посмотрела. Вся мебель в новой квартире уже есть. Мне кажется, я за полгода на ремонт потратила больше, чем за всю свою жизнь.       — Это нормально, как насчет забрать коврик? — поправляя рыжие локоны девушка осматривает список ещё раз, а потом поднимает взгляд на Оди.       — Нет, я уже купила новый, — снова отмахивается лениво.       — Черт, да я бы сама этот ковер себе забрала. Он же с розовой пантерой, — Элис хихикнула, отпив из своей чашки, — переезжаешь во все новое?       — Именно.       — Тогда мы приедем завтра к обеду и поможем, — Паркер мягко улыбается, оказывая этой улыбкой поддержки больше, чем словами, — ты не против?       — Нет, спасибо, — на губах Одетт наконец-то появляется улыбка. Немного смущенная, благодарная, — правда спасибо.       — Отметим вечером.       — Обязательно.