Стать соучастниками за один день

      Шум с кухни невольно разбудил её раньше, чем Оди ожидала. Эван опять уронил какую-то металлическую крышку, звякнувшую громко и тут же утихшую. Копошась подобно крысе, выискивающей пропитание, он что-то готовил, разбирая попутно завалы из хлеба, что вот-вот заплесневеет. Одетт давно хотела выкинуть большую часть холодильника, помыть его, но понимала, что проще выкинуть человека из жизни, чем старье из этой квартиры.       Надев футболку и домашние штаны, она поднимается с кровати. Короткие волосы немного взъерошены после сна, но в остальном сегодня она выглядит даже лучше, чем в другие дни. Медленным шагом идет к кухне, чтобы увидеть Эвана в последний раз. Взгляд проходится по его рукам, спине, пока она сама прижимается к дверному проёму. В самом начале отношений Хэйл помнит, как эти руки обнимали её, гладили по голове, если было тяжело. Просто в какой-то момент, когда гормоны перестали скрашивать углы, она не увидела того, с кем хотела быть, но желание быть нужной брало верх. Сейчас перед ней стоял чужой человек, к которому она уже ничего не ощущала, именно поэтому хотела уйти, а не сбежать. Просто уехать, не объясняться и не спорить.       — Ты проснулась? — он говорит это непринужденно, по привычке, — хочешь чай?       — Возможно, — рот становится вязким и слова едва получается выдавить.       — Тогда налей воды в чайник, там её практически не осталось, — он забирает свой телефон со стола, как только приходит очередная смс. Делает вид, что прячет, но Оди видит, что оповещение от их общей старой знакомой.       Она вздыхает, пропуская его в коридор и отходя в сторону. Такой как он вряд ли будет по ней скучать, а значит не станет искать её, но рисковать она не станет. Просто провожает его взглядом, ожидая, пока он уйдет.       — Я вечером к друзьям еду, не жди, буду, скорее всего, завтра, — Эван натягивает кофту, капюшоном прикрывая голову с коротко стрижеными темными волосами. Когда-то Хэйл считала его красивым, а сейчас видела лишь худощавого, похожего на высокого гоблина парня, что вел себя как маленький ребенок.       — Мгм, — мычит невнятно, выключая кофеварку из розетки и начиная складывать комплектующие на стол, чтобы чуть позже убрать в коробку.       Входная дверь хлопает и приходит ощущение облегчения. Больше никаких неловких разговоров из вежливости или затянутых пауз. Теперь она сможет вздохнуть свободно. Душ, чай, новая одежда, более подходящая для того, чтобы разбирать собственные вещи. Первая коробка ставиться на пол и туда же идет куча пленки, а затем одна за другой однотонные серые тарелки с минималистичным узором. Взгляд падает на бокалы, и она хмыкает. Из семи видов бокалов для коктейлей он выбрал единственные, которые ей не нравились и подарил их на день рождения. Даже если Оди и могла найти им применение, то брать их было бы лишним. Подобному стоит остаться в прошлом, поэтому в коробку Хэйл кладет только чашки, обматывая каждую бережно, с особой аккуратностью.       Полки пустеют, когда вещи осторожно укладываются сначала на старый диван, а потом и в коробки. Медитативный процесс, расслабляющий в какой-то мере. Книги одна за другой выкладываются на стол, чтобы после быть рассортированными. Однако, как и стоило ожидать, Молли была права — вещей оказалось довольно много. Она и не рассчитывала на подобные горы собственного хлама.       Звонок в дверь раскрасил этот день, оповестив о прибытии Молли и Элис. Первая была по всем канонам одета в любимую приталенную теплую кофту и джинсы, а вторая будто сбежала из офиса в своих рубашке и жилетке.       — Как хорошо, что ты живешь не на пятом этаже, мы бы умерли таскаться столько вверх и вниз, — Уайт ловко скачет между коробок, шмыгнув в комнату, — о, ты уже в самом разгаре процесса. Вижу я как раз вовремя.       — Надеюсь, ты не все книги в одну коробку запихнешь? Это будет очень тяжелая коробка, стоит распределить с чем-то более легким. Может, куртки или какие-нибудь косметические средства? — Элис идет следом, осматривая растущие башни из коробок.       — Последний раз, когда я переезжала, я нанимала грузчиков, но в этот раз это немного спонтанное решение, — Хэйл раскладывает книги равномерно по нескольким коробкам. В первую сверху укладывает плюшевую большую акулу. Та нелепо свешивает плавник через край коробки, будто тоже не до конца понимая, что происходит.       — Ладно, — Молли останавливается рядом, скрестив руки на груди, — если ты забираешь акулу, значит, ты настроена более чем серьезно.       — Она пережила со мной больше, чем некоторые люди, — сухо отвечает Одетта, но уголок губ всё-таки дёргается. Подколки Молли были похожи на свежий воздух, на сквозняк, сдувающий листы бумаги со стола, но заставляющие наконец-то увидеть в хаосе нечто прекрасное.       — Я даже боюсь спрашивать, — Уайт прищуривается, — Эван в курсе, что проиграл конкуренцию плюшевой рыбе?       — Он в курсе только того, что у него сегодня встреча с друзьями, — Оди пожимает плечами и заклеивает коробку скотчем. Звук получается резким, почти окончательным. Это похоже на злость, но при этом бессилие. Хэйл не оправдывает, не пытается обозвать, она просто не считает его больше за человека, имя которого ей стоит называть и все же, кажется, впервые ей есть что сказать.       Элис ничего не говорит сразу. Она аккуратно берёт одну из книг, переворачивает её корешком вверх, будто даёт себе секунду подумать.       — Ты уверена, что с тобой всё будет нормально сегодня? — спокойно спрашивает она, не глядя напрямую. — Если станет тяжело, мы можем сделать паузу.       — Мне… — Одетта заминается, удивляясь собственному желанию ответить честно, — мне легче, чем я ожидала.       — Это потому, что он ушёл, — тут же вставляет Молли, вытаскивая куртки, а следом складывая их одну за другой в большую коробку на полу, — свежий воздух, тишина и отсутствие пассивно-агрессивного дыхания за спиной творят чудеса.       — Молли, — мягко одёргивает её Элис.       — Что? Я же не злая. Я наблюдательная.       Одетта тихо усмехается, продолжая разбирать вещи. Язвительные замечания развязывают язык.       — Он просто… — она подбирает слова, будто сортируя их так же аккуратно, как чашки, — ему было удобно. А мне… мне казалось, что если я буду терпеливой, спокойной, не требовательной, то всё наладится.       — Классика жанра, — Молли фыркает, — «если я стану меньше, меня будет легче любить».       Оди замирает на секунду, пальцы сжимают край коробки. Болезненное напоминание о том, как пошли последние полгода заставляет прикусить щеки.              — Да, вроде того. Сначала ты не заводишь кошку, потому что он кошек не любит, потом ешь одни салаты, потому что он полных не любит, а потом оказывается, что он просто тебя не любит, — она вздыхает, вспоминая услышанную когда-то по телевизору фразу, что лучше всего описывала её ситуацию.       Элис подходит ближе и кладёт ладонь ей на плечо, кончиками пальцев едва касаясь ткани, позволяя Одетте отстраниться, если та посчитает нужным.       — Ты не обязана была заслуживать внимание, — говорит она ровно, — его либо дают, либо нет. Всё остальное — компромиссы, которые рано или поздно приводят к краху.       — Он никогда не спрашивал, как у меня дела, — вдруг вырывается у Одетты, — то есть… он спрашивал, но формально. Если я начинала говорить больше двух предложений, он либо смотрел в телефон, либо перебивал. Я привыкла замолкать.       Молли перестаёт шуршать пакетами и оборачивается.       — У тебя голос не для того, чтобы его глотать, — в её голосе слышится раздражение, — он просто идиот, если решил, что это правильное отношение к человеку, который тебе дорог.       — Я не рассказывала вам, — Одетта опускает взгляд, — потому что, мне казалось, что это звучало бы глупо. Не было ни криков, ни скандалов. Просто пустота.       — Пустота — это тоже причина уйти, — спокойно говорит Элис, заклеивая очередную коробку, — иногда даже самая веская. Мои родители развелись по такой же причине и, знаешь, им обоим стало куда легче. Это даже заметно.       Молли кивает и, словно возвращая привычный тон, хлопает в ладони.       — Так, ладно. Давайте сделаем перерыв, пока мы не расплакались, вспоминая о всех своих ужасных отношений, и не размазали тушь по однотонным футболками Оди, — Уайт считает коробки, которые остались, — тем более нам нужно срочное пополнение картона. Я позвоню Итану, попрошу купить ещё несколько, а вы пока что закажите пиццу. Мне с ветчиной и, бога ради, никаких каперсов или ананасов.       — Договорились, — улыбка трогает губы Одетт, и та усаживается на диван, сдвигая ящик в сторону. Заходя в приложение пиццерии она протягивает телефон Элис, предлагая той выбрать первой.       — Знаешь, иногда мне просто хочется заказать пиццу и во все положить ананасы, просто чтобы посмотреть на её удивленное лицо, — Элис хмыкнула, — её энергии хватит на небольшой поселок и половину такого же в придачу.       — Хотя бы у кого-то из нас должна быть энергия, — Оди пожимает плечами, а после переводит взгляд на Молли, активно жестикулирующую в коридоре, будто её парень мог её увидеть в этот момент.       Элис пролистывает меню, задумчиво хмурясь, будто от этого выбора зависело нечто большее, чем просто ужин. Взять что-то новое хотелось, но сейчас, будто, и так достаточно нового.       — Так, — тянет она, — маргарита, четыре сыра, пепперони… ты сегодня за классику или что угодно, но не слишком?       — Что угодно, но не слишком, — почти сразу отвечает Хэйл, — и без острого, пожалуйста.       — Готово, — Элис кивает и добавляет ещё одну пиццу в заказ, — будет с грибами, сырная, с овощами и одна сливочная. Думаю, это самый мирный набор из того, что мы ели. В прошлый раз на корпоративе нам пришлось запивать острую пиццу молоком.       — Кто же знал, что они положат туда не чили, а что-то более острое? — Оди фыркнула, вспомнив, как экстренно искала запить уже после первого куска.       Из коридора доносится приглушённый голос Молли — та говорит быстро, оживлённо, расхаживая туда и обратно, пытаясь догнать собственные мысли.       — Да, прямо сейчас. Нет, не шучу, коробки, переезд, жизнь, всё сразу… — пауза, а потом широченная улыбка, которую слышно даже по тону, — ты лучший, да. Жду.       Она отключается и почти вприпрыжку возвращается в комнату. В такие моменты Молли начинала напоминать радостного ребенка, но при этом все ещё способного на взрослые обдуманные решения.       — Итан сказал, что будет минут через двадцать, — сообщает с таким видом, будто объявляет хорошие новости на экстренном выпуске, — и он нашёл ещё коробки. У нас остались после переезда.       — Благослови его небеса, — Элис театрально складывает руки.       — Я уже его обожаю, — добавляет Одетта, не отрывая взгляда от экрана.       Подтвердив заказ, она откладывает телефон на диван, и на несколько минут в квартире воцаряется редкое, спокойное ожидание. Оно не давит тяжелой паузой, лишь дает ощущение, что прямо сейчас в этом моменте её понимают без каких-либо слов. Одного присутствия Уайт и Паркер хватает, чтобы принести в жизнь каплю чего-то умеренно хорошего, подпитывающего Оди как благодатная почва растение.       Звонок в дверь раздаётся раньше, чем они успевают договорить о том, кто какую коробку понесёт первым.       — Это он, это он! — Молли буквально визжит, срываясь с места и мчась в прихожую, едва ли не споткнувшись о коробки с посудой.       — Аккуратнее, не ушибись! — вдогонку кидает Одетт, поднимаясь с дивана, переглянувшись с Элис.       — Энергии действительно на посёлок, — тихо комментирует та.       В прихожей появляется высокий парень с добродушной улыбкой и охапкой сложенных коробок под мышкой. Молли тут же повисает у него на шее, а он, не выпуская ношу, наклоняется и целует её в щёку — легко, привычно, так, как должно быть. В какой-то момент Одетт даже усмехается мысленно, из них двоих он явно был некоторым заземлением для Уайт. Итан двигался спокойно, уверенно, пока Молли летала вокруг него, то подхватывая коробки, то помогая стянуть сумку с плеча.       Одетта замечает это почти автоматически и что-то внутри тихо щёлкает: вот как это должно выглядеть.       — Привет всем, — Итан улыбается, ставя остатки коробок у стены, — Я не опоздал?       — Ты вовремя, — отвечает Элис, — мы ждем пиццу, так что ты как раз к импровизированному обеду.       Будто в подтверждение её слов, почти сразу раздаётся второй звонок — уже более деловой, заставив Молли торопливо открыть дверь, разве что, не вырвав всю пиццу разом у курьера из рук.       Через пару минут они уже сидят вокруг пустого рабочего стола Оди, устроившись на разных стульях: с кухни, из комнаты, а сама Хэйл на табуретке. Молли болтает, Элис поддевает её редкими, меткими комментариями, Итан слушает и смеётся, а Одетта ловит себя на том, что впервые за долгое время ест с аппетитом. Будто эта небольшая суета как раз то, что нужно было последние пару месяцев, чтобы вспомнить как жить по-настоящему, а не просто существовать.       — Кстати, — говорит Итан между делом, вытирая руки салфеткой, — я взял каршеринг. Думаю, грузовик лишним точно не будет.       Молли замирает с куском пиццы в руках.       — Подожди… настоящим грузовиком?       — Ну, не фура, — он усмехается, — но туда влезет всё это ваше богатство. Не придётся мучиться с вызовом машины.       Одетта поднимает на него взгляд — искренне удивлённый. Казалось, она сильно недооценила насколько переезд может оказаться легче, если она разделит подобное событие с друзьями.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — кивает он, — переезды и так достаточно раздражающие, чтобы делать их ещё хуже.       Он улыбается так спокойно, что это спокойствие передается и Хэйл. Плечи, напряженные с самого утра, вдруг расслабляются, а руки перестают дрожать от напряжения. Это было как после нескольких дней падения почувствовать, как постепенно под ногами появляется почва, на которую можно опереться.       — Спасибо, — её голос чуть тише, чем она ожидала.       Теперь, пока Элис и Молли помогали Оди разложить коробки Итан относил их сразу в грузовик, начиная с самых тяжелых. Комната и коридор не успевали заполняться, как тут же пространство освобождалось, становясь все более и более чужим для Хэйл. Когда остались последние коробки, Молли толкнула дверь и пропустила Элис вперед.       — Если что, мы ждем тебя внизу, — она вышла в коридор, оставляя Одетту в тишине квартиры.       Ещё год назад эта квартира казалась ей родным домом, в котором она проведет определенно счастливые года своей молодости, а теперь Оди видела лишь что-то чужое. В спальне не было её вещей, шкаф стал на большую часть опустевшим. Рабочий стол упакован и уже сложен в грузовик, так что добрая половина комнаты оставалась пустой. Все было таким серым, невзрачным. Вместе с ней вышли и остатки жизни из этой квартиры, оставив бездушную оболочку когда-то счастливой жизни. С самого начала все было обречено на провал, но, почему то, Хэйл поняла это только сейчас.       Итан и Молли ехали на грузовой машине, Элис и Оди на легковой. Едва слышный шум далекого района сменялся оживленными улицами. С одной стороны жить близко к центру обозначало более быструю дорогу до работы, а с другой стороны шума стало явно больше.              Коридоры выглядят светлыми, просторными. Такими, над которыми действительно старались, а не строили для галочки. Лифт открывался плавно, мягким звуком встречая всех четверых с коробками в руках. Гудит еле слышно, плавно поднимая на несколько этажей вверх.       — Я всё ещё не верю, что ты теперь живёшь в центре, — Молли вздыхает мечтательно, — люди ради этого продают душу или хотя бы почку.       — У неё было преимущество, — отзывается Элис, — дальновидные родственники.       Одетта молчит, лишь держит связку ключей в руке, а второй держит сумку, в которой лежит несколько маленьких коробок. В теле появляется приятный мандраж от предвкушения. Когда двери наконец открываются, коридор встречает их мягким светом и тишиной. Ни телевизоров за стенами, ни голосов — только приглушённые шаги. Шумоизоляция была на уровне.       — Ну, — Молли наклоняется к Оди, — момент истины.       Ключ поворачивается легко, без дополнительных усилий или необходимости подпирать дверь, что говорит о новизне всего в этой квартире. Дверь распахивается, и Одетта едва ли верит в то, что видит, хоть и приезжала сюда во время ремонта не раз и не два, но переехать сюда по-настоящему казалось так странно. Непривычно.       Панорамные окна занимают почти всю дальнюю стену гостиной, открывая вид на город: дома напротив, линии дорог, отражения неба в стекле — всё кажется частью интерьера. Квартира действительно пустовата: минимум мебели, ровные стены, аккуратные линии, но в этой пустоте нет холода. Чистый лист, возможность начать все заново и начать так, чтобы на этот раз все было только так, как хочет сама Хэйл.       Молли замирает на пороге.       — О… — выдыхает она, — ладно. Я официально завидую. Это дворец, не меньше.       — Очень светло, — отмечает Элис, скидывая ботинки и проходя внутрь, чтобы оставить коробки рядом со стеной, — и просторно. Даже без штор очень хорошо.       Итан вносит коробку с посудой, двигая её чуть ближе к новенькой кухне, тоже невольно задерживая взгляд на окнах.       — Вид отсюда шикарный, — кивает, в подтверждение своим словам, — особенно вечером.       Одетта медленно проходит вглубь комнаты. Пол не скрипит, полностью приглушая шаги, и каждый звук кажется новым. Проходит к окну с осторожностью, смотрит вниз с любопытством маленького ребенка и невольно улыбается. Теперь у неё действительно виды, вдохновляющие на великое, а не подавляющие и без того плохое настроение темные дворы.       — Здесь раньше жила моя бабушка, — произносит она негромко, не оборачиваясь, — она любила открывать окна даже зимой. Говорила, что свет важнее тепла. Правда, раньше эта квартира выглядела совсем не так, но, я просто внесла немного изменений.       Элис мягко улыбается.       — Похоже, у вас схожие взгляды, — она встает около, а затем оборачивается.       Молли уже снимает куртку, бросая её на спинку единственного стула. Следом летит легкий берет, пока она снова берет командование в свои руки.       — Так, — деловито объявляет она, — предлагаю разделиться. Итан носит коробки до лифта, Элис едет с коробками на лифте, а потом мы вместе их тащим в квартиру. Оди расставляет их, чтобы было куда пройти.       — Поддерживаю, — Итан кивает, подхватывая ещё одну коробку, до этого стоявшую в коридоре — куда нести?       Одетта наконец оборачивается. Взгляд скользит по ним — по этим людям, с таким удовольствием, пришедшим ей на помощь и в груди становится тепло. Появляется та самая надежда, что все будет хорошо. Быть может и не прямо сейчас, но когда-то, совсем скоро, точно будет хорошо.       — В гостиную, — говорит она, и в голосе звучит уверенность, — пока всё сюда, сейчас буду разбирать.       Коробки появляются одна за другой, пространство медленно наполняется её вещами, голосами друзей, шагами. Квартира больше не кажется чужой. Она ещё не дом — но уже место, где можно выдохнуть. Книги, её новые куртки, купленные за неделю до переезда, сервиз, подходящий к кухонному столу и особенно хорошо к столешнице. В какой-то момент Одетта ловит себя на том, что больше не знает, что ещё можно принести из грузовика — последние ящики уже стоят вдоль стен, аккуратными рядами, будто выстроенными в ожидании дальнейших распоряжений. Сегодня она не будет это разбирать, оставит на завтра.       — Всё? — Молли оглядывается, будто не доверяя реальности, — подозрительно мало страданий для переезда. Управились чуть меньше чем за день.       — Это потому, что мы профессионалы, — Элис кивает с серьёзным видом, — и у нас дружная команда, и Итан с грузовиком.       — Я просто выполнял инструкции, — он пожимает плечами, закрывая за собой дверь, — и таскал тяжёлое. Командовали вы.       Молли тут же фыркает и толкает его плечом, расплываясь в смущенной улыбке. Тот тянет её к себе ближе и обнимает одной рукой привычно, по-домашнему. Уайт же только рада, тут же обнимая Итана в ответ за талию, прижимаясь головой к плечу.       Они рассаживаются прямо на полу в гостиной — коробки снова служат импровизированными столиками. Пакеты с роллами из только что привезенной доставки расставляются так, чтобы каждый мог дотянуться, банки из-под газировки холодят ладони. Быстро найденная гирлянда становится атмосферным дополнением, завершая эстетично обставленный интерьер.       — За что пьём? — Молли поднимает банку вверх.       — За то, что ты теперь живёшь в квартире, которая выглядит дороже, чем наш рабочий офис, — тут же отзывается Элис.       — Иногда мне кажется, что это правда, — Одетта хмыкает.       — Давайте за новое начало, — Итан поднимает свою банку следом.       Банки тихо стукаются друг о друга. Газировка шипит, роллы исчезают быстрее, чем Одетта ожидала. Она ест медленно, сидя, поджав ноги, и слушает разговор вполуха: Молли перескакивает с темы на тему, Элис вставляет редкие комментарии, Итан смеётся и иногда что-то уточняет. Всё это звучит фоном, успокаивающим шумом, похожим на дождь за окном. Она снова погружается в свои мысли о будущем. Её жизнь, кажется, расцветает, позволяет ей сделать новый вдох и наконец-то жить так, как та хотела ещё в детстве. Без лишних людей, окружив себя теми, кто действительно был ей дорог.       — Я устрою новоселье, — вдруг говорит Одетта, сама удивляясь, как легко это звучит, — нормальное. С вином, музыкой… когда разберусь с коробками.       — Мы будем требовать приглашение с датой и временем, — тут же заявляет Молли. — И я приду в платье. Определенно в платье, меньшего эта квартира не достойна. Думаю, мы даже можем купить тебе что-то новое по такому случаю.       — Мы придём, — подтверждает Элис мягко, — обязательно придем.       Когда вечер начинает клониться к сумеркам, они поднимаются почти одновременно, будто по негласному сигналу. Куртки, обувь, короткие объятия в прихожей. Руки Оди все ещё дрожат, когда она выходит в коридор вместе с ними.       — Напиши, если что, — Элис задерживает Одетту на секунду дольше остальных.       — Обязательно, — кивает она.       Дверь закрывается за ними тихо. Без хлопка, без резкого звука. Просто щёлк — и снова тишина.       Одетта остаётся стоять в прихожей, не сразу решаясь пройти дальше. Квартира теперь кажется вдвое больше без чужих голосов. Свет с улицы скользит по потолку длинными полосами, отражаясь от стекла. Где-то вдалеке сигналит машина, но здесь, на этом этаже, почти ничего не слышно. Удивительное умиротворение, которого она так долго ждала. Среди коробок и новой мебели кажется внезапно одиноко оставаться совсем одной, и она смотрит на экран телефона. Интересно, удивится ли Эван, когда увидит утром пустую квартиру? Одетт даже толком не сказала ничего, она просто исчезла из жизни, будто её никогда и не существовало.       Она проходит в гостиную и садится прямо на пол, прислонившись спиной к коробке с книгами. Картин ещё нет, мебели почти нет, но пространство уже принадлежит ей. Никто не спросит, зачем она купила именно это, никто не будет будить её по утрам грохотом кастрюль или слишком шумным разговором с начальником.       Одетта смотрит в окно, на город, который продолжает жить, не замечая её маленькой революции и вдыхает полной грудью.       Теперь, все будет иначе.