Стать соучастниками за один день

      Утро в новой квартире пришло не сразу — вместо привычных разговоров под окном был шум проезжающих по проспекту машин, едва слышный с этого этажа. Одетта проснулась не от будильника и не от шума за стеной, а просто потому, что выспалась. Это само по себе было непривычно. Новая кровать была большой, мягкой, будто она спала в коконе. Тело отзывалось благодарностью: не болело, не ныло, не напоминало о чужом весе рядом. Она лежала, уставившись в потолок, и несколько секунд не понимала, где находится. Все казалось удивительно комфортным от плюшевой акулы и до нового одеяла, ещё пахнущего новизной. Потом взгляд скользнул к панорамным окнам — серое утро медленно просыпающегося города, высотка напротив через дорогу, легкий туман. И память встала на место.       Новая квартира. Её новая квартира.       Телефон лежал рядом, изредка вибрируя от новых уведомлений. Не любила Хэйл включать звук, иногда предпочитая пропустить звонок, чем быть раздраженной от бесконечного потока оповещений. Она потянулась к нему без спешки, скорее по привычке, чем из любопытства: три пропущенных от Эвана, два сообщения.       «Ты где?»       «Ты дома?»       Написано поздно вечером, второе практически ночью. Под утро пришло третье:       «Напиши, когда сможешь»       Она смотрела на экран несколько секунд, не чувствуя ни злости, ни тревоги. Даже раздражения не было — только пустота, которую не хочется трогать. Не хочется искать в себе силы на ответ, потому что это было не «я волнуюсь» или «ты в порядке?». Это были формальные фразы, как галочки в списке дел. Будто бы Эван писал не потому, что скучал, а потому что так было нужно, чтобы не выглядеть совсем безучастным. Можно сказать он создавал себе образ, на случай если она бы пропала без вести. Не пришлось бы объясняться перед полицией, ведь он спросил, где она и как.       Одетта выключила экран, не отвечая.       В ванной пахло свежестью и ещё немного — новым, неосвоенным пространством. Пока Оди умывалась, она не раз рассматривала свое лицо в зеркале, будто что-то могло измениться, но это было обычное лицо без макияжа, чуть припухшие после сна глаза, короткие волосы торчали в разные стороны. И всё равно сейчас она казалась сама себе другой, более привлекательной не смотря на небольшие синеватые ямочки под глазами, скорее вызванные бледностью кожи, чем недосыпом. На всякий случай закрашивает их консилером, просто чтобы выглядеть бодрее.       Кофе она пила стоя у окна, обхватив кружку двумя руками. Город внизу шумел лениво, не торопясь, и впервые за долгое время этот шум не раздражал. Все было естественным, умиротворенным.       Одетта оделась, выбрав штаны и мешковатую кофту, собрала сумку: блокнот, зарядка и документы. Проверила заряд телефона, ключи. На секунду замерла у двери, словно ожидая, что кто-то окликнет её из глубины квартиры — привычка, от которой ещё рано было избавляться.       Никто не окликнул.       Дорога до работы заняла меньше времени, чем она ожидала. Центр города принимал её спокойно, почти равнодушно, и в этом было что-то обнадёживающее. Час пик уже прошел, поэтому людей на улицах стало меньше — никто не толкал её в толпе, не лез вперед, лишь бы успеть на свой автобус. Сегодня у неё была встреча в городском архиве — старое, не слишком примечательное дело, которое редакция разрешила «покопать» без особых ожиданий. Такие задания обычно доставались тем, кто не боялся ничего не найти, а Хэйл уже в целом мало чего боялась.       Она вышла из метро, поправила ремень сумки на плече и направилась к массивному зданию архива. Серое, монолитное. Видно, что его перекрашивали, но краска снова облезла, оголяя кирпичные стены в некоторых местах. В таких зданиях либо происходили удивительные вещи, либо не происходило вообще ничего и, судя по кое-как обустроенному ресепшену, тут интересного не происходило уже давно.       Внутри архива было прохладно, пахло пылью, немного бумагой и чем-то слегка металлическим. Одетта отметилась на стойке регистрации, получила временный пропуск и пошла по коридорам, которые будто бы нарочно делали одинаковыми, вызывая подобие экзистенциального кризиса у работников и пришедших сюда. Нечто подобное можно было бы реализовать в бюджетном хорроре: бесконечный архив, из которого нет выхода. Впрочем, нужный ей сотрудник как обычно задерживался.       Она устроилась на жёстком стуле напротив закрытой двери, где имя было не выгравировано на табличке, а напечатано на листе принтерной бумаги. Вытянув ноги, она позволила себе несколько минут паузы. Телефон привычно оказался в руке. Лента новостей не радовала: политика, очередной скандал, чей-то развод, чьё-то громкое заявление, которое завтра уже забудут. Всё было одинаково шумным и одинаково пустым. Все яркие новости светились под заголовками крупных компаний, а ей бы хоть что-то, чтобы её заметили.       Одетта поймала себя на мысли, что ей даже не хочется ничего комментировать. Раньше она бы мысленно формулировала абзацы, заголовки, прикидывала, как это можно подать. Сейчас — даже дочитывать не хотелось.       Она уже собиралась убрать телефон, когда где-то над головой раздался короткий, резкий сигнал. По громкой связи диктуется заученная фраза с просьбой покинуть помещение, а после сирена и Оди фыркает.       — Серьёзно? — она лениво поднимается, прислушиваясь к цифрам, что говорят и вздыхает. Вот и приключение.       Некоторые муниципальные здания использовали одинаковую систему оповещения, и журналистская рутина научила её запоминать такие вещи. Этот номер присваивали потенциальной угрозе подрыва — не подтверждённой, но достаточной, чтобы начинать эвакуацию и перекрывать доступ к определённым зонам. Не особо думая, она заходит в свой аккаунт, открывая страницу сайта и набирая короткое, но ёмкое сообщение о ситуации в стиле «наш сотрудник уточняет информацию по происходящему, ожидайте дальнейших развитий события». Новость, конечно, не очень громкая, но ей и такая подойдет.       По коридору прокатилась волна движения. Двери начали приоткрываться, кто-то выглянул, кто-то уже торопливо собирал вещи. Через пару секунд загорелись табло с коротким сообщением об эвакуации без подробностей.       Одетта встала, закидывая сумку на плечо. По привычке осматривает людей, тут же замечая недоумевающих сотрудников, а значит угроза не совсем учебная, но кому в голову придет подрывать архив? Хэйл почти готова была поспорить, что это был чей-то розыгрыш. Хотели бы уничтожить доказательства — устроили бы поджог, уничтожив разом не одно дело, а несколько, чтобы виновного было не обнаружить.       — Пожалуйста, просим всех покинуть здание, — раздался голос из динамиков, нейтральный, уставший в каком-то смысле. Это было нормально — рано или поздно люди уставали переживать, оставляя эту задачу либо новеньким, либо самым молодым и неопытным.       Она сделала шаг в сторону лестницы, но остановилась, заметив, как один из дальних коридоров остался почти пустым. Не потому, что его уже проверяли — наоборот, туда будто бы не спешили. Вливаясь в поток людей, она вышла к основному спуску вниз, стараясь двигаться равномерно. Разговоры, чужие плечи, запах духов. Она машинально считала пролеты, когда взгляд сам упал на то, что выбивалось.       Мужчина.       Он двигался в обратном направлении.       Пока люди спускались вниз, он шёл вверх — тихо, прижимаясь к стене, не оглядываясь, будто знал, куда идёт. На нём была тёмная куртка, кепка низко надвинута на глаза. Он не бежал и не суетился, скорее просто пользовался тем, что все смотрели в одну сторону. Никаких опознавательных знаков, а значит не сотрудник, но что ему понадобилось так резко, что он идет через толпу?       Одетта замедлилась.       Инстинкт — не профессиональный, а человеческий — сказал ей, что это неправильно. Что-то в его походке, в том, как он избегал взглядов, как растворялся между людьми, шло вразрез с общей логикой происходящего. Совсем на секунду он обратил на неё внимание, но и этого хватило. Слишком спокоен, но при этом быстро отводит взгляд, не держит контакт, оглядывается, чтобы убедиться, что она не осмотрит, а после исчезает за поворотом, ведущим вглубь здания. Там, если ей не отказывала память, находились архивы. Поток людей подтолкнул её дальше вниз и она сделала шаг, но становилась. Сигнализация продолжала выть. Кто-то нетерпеливо окликнул её сзади, прося не задерживаться. Оди колебалась ровно секунду, перед тем как передумать. Она не была смелой, просто что-то внутри тянуло её проверить.       Хэйл прижимается к стене, проскальзывая мимо сотрудников, пока не оказалась в пустом коридоре. Вдалеке мелькнул силуэт, а значит это был именно тот маршрут.       Она не бежала — слишком заметно. Не прижималась к стенам — слишком выдавало бы намерение. Просто двигалась так, будто знала, куда идёт, будто это её обычный маршрут. Сигнализация гудела где-то вдалеке, но здесь, выше, звук становился глухим, будто утонул в толще стен. Людей почти не было. Только редкие шаги, эхо которых тянулось по коридорам, поэтому его можно было выследить. Останавливаясь, она прислушивается: шаги четкие, уверенные, но не очень громкие. Шел быстро, но не слишком спешил.       Она сделала вид, что ищет выход, задержалась, дала ему уйти вперёд ровно настолько, чтобы не потерять звук. Слишком близко — опасно, слишком далеко — потеряет. Нетерпение мандражом проходила по рукам, заставляя сдерживать улыбку. В душе все ликовало в надежде, что её нечаянный поход окажется особо успешным, но она не спешила радоваться, понимая, что здорово рискует если это окажется отчаянный сотрудник или что-то вроде. Порой она была слишком оптимистичной, когда дело касалось происшествий, но, возможно, так влияла профессиональная деформация.       Первая дверь была в основное новое архивное помещение, где ровными рядами располагались массивны стеллажи. Легкое гудение старых ламп, едва дающих нужное освещение — экономили. Здесь легко было спрятаться, но играть в преследователя приходилось аккуратно. Все это — незнакомая территория и если тот, за кем она гонится, уже был тут, то он легко ускользнет, как только почувствует слежку.       Он свернул направо — она выждала, посчитала до пяти, снова пошла следом. Ступала на самых носках, приглушая шаги, останавливаясь в тот момент, когда останавливался он.       Снова останавливается, но на этот раз секунды тянулись слишком долго. В груди неприятно кольнуло. Может, он что-то услышал? Может, заметил отражение? Она медленно выдохнула, почти бесшумно. Шаги возобновились, но уже чуть быстрее. Она позволила себе расслабиться на долю секунды и тут же отругала себя.       Старый архив открывался серией дверей, одна из которых была с кодовым замком. Некоторые были приоткрыты — эвакуация оставила следы спешки. Хэйл проскользнула в один из боковых проходов, когда мужчина снова скрылся за углом, и остановилась, прижавшись к холодному стеллажу. Резко все стихло. Слишком резко для того, кто так спешил. Ни дыхания, ни шелеста, пустота.       Это было неправильно.       Одетта сделала шаг вперёд — осторожно, проверяя пол носком ботинка, чтобы не зацепить ничего лишнего. Второй. Тишина продолжала давить на уши и, даже, заставила усомниться в том, что она действительно шла за человеком. Не могло же ей настолько показаться? Он не мог исчезнуть просто так. Сердце забилось чаще, а в голове мелькнула мысль развернуться, уйти, сделать вид, что ничего не было. Это был бы самый разумный вариант.       Именно в этот момент она услышала голос.       — Вы плохо прячетесь, — немного приглушенный, хриплый, но от того, что человек какое-то время молчал. Он был настолько близко, практически за её спиной. Казалось, ещё немного и он дышал бы ей прямо в затылок.       Оборачивается, не позволяя себе теперь отвести от него взгляд. Хэйл будто бы держит его под воображаемым прицелом, стараясь видеть каждый его шаг, замечать любой взгляд, что мог бы стать для неё предвестником угрозы. Все же её уже не раз запугивали и пару раз даже хотели проучить неизвестно каким способом, благо она быстро бегала и хорошо пряталась. И вот незнакомец стоял в проходе между стеллажами, перекрывая выход. Кепка всё ещё была надвинута, но теперь она видела лицо лучше: спокойное, сосредоточенное, без злости. И без удивления.       — Вы перестали слушать, — добавил он тихо, — и это было ошибкой.       — Вы самоуверенны, раз решили, что ни у кого не возникнет вопросов, — ответила она, стараясь держать голос ровным. Сглатывает тихо, унимая дрожь в руках.       Он чуть наклонил голову, рассматривая её как диковинку. В данный момент, что бы он не планировал, но она была свидетелем, которая видела, как он проник в архив, воспользовавшись паникой. Сигнализация продолжала выть где-то далеко, но здесь они были вдвоём — в тишине, которую она сама выбрала.       — Вы вообще понимаете, где находитесь? — спросил более спокойно, чем должен был говорить обычный сотрудник. Голос был ровный, почти скучный и это напрягло.              — В здании городского архива, — Одетт хмыкает, — судя по сигнализации — не в лучшем его состоянии.       Он усмехнулся.       — Это частная территория, мэм. Я полагаю, вы заблудились? Вам нельзя здесь находиться, тем более что объявлена эвакуация, — он приближается, старается надавить авторитетом, рассматривая её с высоты своего роста. Разница, возможно, небольшая, но он ей явно пользуется.       — А вы кто? — она не отступает, давит свою линию, — сотрудник? Охрана? Или просто человек с очень хорошей фантазией?       — Уходите, — Оди видит, что ее спокойствие его зацепило. Это было заметно не резкой реакцией, а микросекундной паузой перед ответом.       — Или что? — уточняет, складывая руки на груди.       — Или мне придется вывести вас силой ради вашей же безопасности, — он позволяет себе усмешку, а она недовольно фыркает. Они оба слишком уперты, чтобы уступить, но Хэйл тут же расплывается в улыбке.       — Вы тоже не уходите, — заметила она, — более того, вы двигались против потока эвакуации. Это странно.       Он напрягся. Было заметно как он ругается сам на себя за невозможность просто убрать её прямо сейчас. Даже если нападет — большой шанс, что те, кто на лестнице все равно услышат крик, да и девушка не выглядела как кто-то, кто не попытается ударить его в ответ.       — Это не ваше дело, — самый классический ответ, что Оди ожидала услышать и именно он, порой, становился началом интересной истории.       — Тогда почему вы так нервничаете? — она чуть прищурилась, — вы ведь надеялись, что я испугаюсь и побегу, верно?       Он хмыкает — на этот раз холоднее. Хэйл более чем понимала, что ходит по тонкой грани, играясь явно не с просто строгим охранником. Этот человек был здесь не законно — скрывал лицо, отвечал уклончиво, перекидывался колкостями, потому что знал, что не сможет просто так оттащить её к выходу, но ему все ещё было что терять и это спасало.       — Я надеялся, что вы окажетесь умнее, — он рассматривает помещение и на секунду ей становится страшно, будто он ищет что-то, чем может её ударить.       — А я надеялась, что вы окажетесь официальнее, — парировала она, — но мы оба разочарованы.       — Последний раз говорю, уходите.       — Раз уж вы тут, проводите меня. Я заблудилась, не понимаю, где тут выход, — она кидает это ему как вызов, зная, что если он не сотрудник, то к нему явно возникнут вопросы. Секунда тянется как каучук, пока она выжидает реакцию, но он лишь устало вздыхает.       — Хорошо, после вас, — он открывает перед ней дверь и выпускает из архива, позволяя пройти вперед него, хоть и недоверчиво. Оди тут же отходит на шаг вперед, держа дистанцию, но стоит ей это сделать, как дверь захлопывается. Незнакомец закрывает щеколду, оставляя девушку в коридоре. Хэйл не сразу понимает — дергает ручку, стучит кулаком по двери.       — Эй, ты действительно решил просто сбежать? — она пнула дверь от бессилия, но почти тут же опомнилась. Когда она подходила к зданию, то видела служебный вход со второго этажа. Не теряя ни секунды, она срывается с места и бежит вперед, перепрыгивая ступеньки и почти падая. В отличии от него она спокойно выходит через главный вход, показывая пропуск и тут же несется к задней части здания. Дверь только-только щелкнула, но вокруг уже никого не было. Никаких шагов, никакого шума машин.       — Да блять, — выдохнула она вслух, глядя на пустоту, где ещё минуту назад был этот странный человек, — где он вообще…       Она останавливается, прислушиваясь, стараясь понять хоть что-то, но осознает, хоть и запоздало, что упустила. Осматривает пространство за машинами, но его просто нигде нет, и Одетта раздраженно пинает камень.              — Твою мать, — она практически рычит, стуча рукой по лбу, — дура, как ты на это повелась?       Телефонный звонок отвлекает её от самобичевания, и она вздыхает, увидев знакомое имя. Сейчас ей не хотелось отвечать, но Молли не звонила просто так, скорее, когда до неё не мог, или не хотел, дозвониться начальник.       — Да? — Оди прислоняется спиной к дереву, рассматривая небо, — что такое?       — Я видела твою статью, ты ещё на месте? Туда скоро полиция приедет? Я вечером еду делать дайджест по клубам, нужна будет помощь, успеешь управиться до девяти вечера? — девушка тараторит в привычной радостной манере, словно будни никак не отражались на ней усталостью, на что Оди лишь вздыхает.       — Да, я постараюсь. Напишу, как поеду, — она отключает телефон и вытаскивает свое удостоверение, направляясь к главному входу. Нужно было успеть опросить людей до того, как приедет полиция и развернет её.       У неё оставалось было примерно десять минут.