Я не трус

Цирковое время: 2:37 ночи

Тишину нарушил скрип двери в комнату. Шут вышла из своего «царства» с одной единственной целью - желанием поговорить со своим то ли обидчиком, то ли другом, то ли… неважно. Оно перебороло всю обиду на него. Главное, что с ним стоило бы хотя бы попробовать побеседовать. По-человечески. Не только насчет его беседы с Кейном, но и о всех их конфликтах. При этом мягко напоминая ему все, что было между ними до этого, потому что Помни понимала, что резкое начала диалога с обвинений - это автоматический путь в пропасть с последующей истерикой Джекса. Но не только это - косвенно, но она тоже виновата в том, что с ним стало. Превращение из души компании в депрессивного отшельника было почти завершено. Это надо было прекращать.  Медленно зайдя за угол, шут тихонько шел к нужной двери. Мимо показался вход, вроде как, Авеля. А может и не его, а пустого клона, теперь уже это узнать не представляется возможным, ввиду его пропажи из-за Кейна. Дойдя до двери, на которой был нарисован Джекс, Помни сначала решила прислушаться, чтобы лишний раз не беспокоить зайца, если он спит. Приложив ухо к ощущаемой древесине, она стала слушать… •••

Цирковое время: 2:30 ночи

«Простите меня за все. Я выберусь отсюда ради вас.» С этими мыслями Джекс, сидя на коленях на кровати отклеивал от веревки последнюю фотографию с его воспоминаниями. На ней он, в окружении когда-то лучших друзей - милая жаба Риббит, дизайн которой взят будто из старых американских мультиков 50-х годов, и Кауфмо - реальная душа их компании, старавшийся держать улыбку даже когда они попадали в самую ужасную ситуацию. Фото было сделано в их последнем совместном приключении - как помнил заяц, это вроде была лыжная гонка с последующим согревающим горячим шоколадом тем, кто занял первые три призовых места.  Отвязав от веревки квадратную картинку, Джекс последний раз взглянул на нее. Левой рукой держал ее, а правой рукой коснулся портрета лягушки. ••• -Ты сказал, что мы лучшие друзья! - с явным недоумением орала лягушка, скрестив свои руки.  -Я объяснил тебе, все было не так как я говорил! - вставая с лавочки, я начинал готовиться к наихудшему исходу этого диалога.  -Почему ты ведешь себя так? Шутки должны знать границы! -Я не был виноват, повторю тебе еще раз!  -А может вы прекратите ругаться? Я еще порцию шоколада принес. - в разговор, явно не к месту, встрял Кауфмо. - потрудитесь объяснить, какая же кошка между вами пробежала?  Я окончательно встал со скамейки, натягивая себе на руку вторую зимнюю перчатку. Напротив меня стояла Рибс, с особой жестикуляцией спорившая со мной по поводу… Да я и сам не помню уже. Кажется там был целый сборник того, что я по откровенной неосторожности ляпнул ей или клоуну, а также мои поступки, будь то разукрашенная физиономия лягушки, или внеочередная дразнилка про неуклюжие и лакричные волосы Рагаты. Да, подколы любили мы втроем, но кто-то в большей мере, как я, а кто-то считал, что юмор - понятие субъективное, поэтому надо угождать каждому. Именно с такой позицией решила выступить моя подружка, даже несмотря на нашу безоговорочную победу в лыжном соревновании. «Она хочет конфликт? Будет ей конфликт.» ••• «…Ради тебя.» Последнее, что пронеслось у него в голове. Заяц оторвал руку от фотки, и бросил ее в мусорную корзину, к остальным фотографиям, на которых был запечатлен веселый он. Решительный настрой покончить с воспоминаниями о всех, кого он знал до их рассеивания перекрыл всю слезливую ностальгию. Мусорка была полна полароидными картинками, на вершину упал последний снимок. Джекс, по наставлению Кейна «только подумай, и это случится в тот же миг» материализовал у себя в руках зажигалку. Чиркнув ей в воздухе, дабы проверить ее работоспособность, он убедился, что газа внутри нее хватит на каждую фотографию. Взяв в руки скомканную бумажку, которая когда-то было сворованным рисунком Гэнгл, заяц поджег уголок. Ему было сейчас меньше всего жаль ее «каракули».  Рисунок резко вспыхнул, как будто до этого был несколько раз облит бензином. Без промедления Джекс кинул горящую макулатуру в мусорку с фотографиями. Языки пламени от рукоделия тряпочки быстро перескочили на уже допотопные снимки зайца. Смотря на все это, у него в голове не было сострадания к прожитому. Сострадания к этим воспоминаниям. Но было сострадание к лягушке и клоуну, потому что их не стало по чудовищной несправделивости. Поэтому он сам для себя решил, что он покинет Цирк и начнет жить заново только из-за того, что такого же хотели бы они, будь они в его ситуации. Но он не хотел выходить один… Стук в дверь.  ••• «Он там курит чтоль?» Встав на цыпочки и прислонившись к двери Помни лишь слышала какое-то шуршание. Оно прекратилось. А после в нос ударил запах чего-то горелого. Она решила постучать.  -Джекс?.. В ответ лишь знакомый запах полыхающей бумаги. За дверью не было слышно ни мешкания, ни шагов, которые приближались к двери. Шут начал колотить настойчивее, начиная переживать за зайца.  -Джекс! Открой дверь!  Не имея такой же возможности воплощать в руке ключи от любой двери в этом Цирке, Помни лишь надеялась, что Джекс как можно скорей откроет дверь и объяснит, почему из его комнаты пахнет дымом…    Дверь открылась.  ••• Услышав знакомый голос он догадался, кто, скорее всего, стоит за его дверью. Он хотел ее компанию, но не сейчас. Однако… «Глупо будет сейчас отказать.» С этими словами, пронесшимися в его голове, Джекс задвинул уже догоревшую урну ближе к кофейному столу, а сам подошел к двери и дернул дверную ручку… ••• Все фотографии догорели, как признак того, что время вспять уже не повернуть. Но одна фотография, вместо жестокой участи в мусорке, мирно лежала у хозяина комнаты в нижнем ящике прикроватной тумбы, стоявшей скорее как комод по центру обители. На ней он и она, целятся с безумными, но радостными улыбками в камеру пистолетами, которые им выделил Кейн на время королевской битвы. На ее обороте подпись, с двумя разными почерками: «Together… …Forever» Он забыл его закрыть.