Империя двух

Август 1997 года запомнился магической Британии как месяц «Стеклянного штиля». Министерство магии пало за одну ночь. Без Дамблдора Орден Феникса рассыпался, а те, кто пытался сопротивляться, исчезали в тени. Гарри Поттер и Драко Малфой больше не скрывались. Драко (стоя в центре Министерства магии, глядя на новый фонтан, где маглы склоняются перед волшебниками): — Знаешь, Гарри, я всегда думал, что этот зал будет пахнуть триумфом. А он пахнет страхом и старым пергаментом. Гарри (медленно идя к нему, его шаги по черному мрамору звучали как удары молота): — Страх — это самая честная валюта, Драко. Но нам пора избавиться от последнего посредника. Том стал слишком… нестабилен. Его террор мешает нашему порядку. Волдеморт занял кабинет Министра, превратив его в тронный зал. Он выглядел как оживший труп, чья магия начала пожирать саму себя. Когда Гарри и Драко вошли, он даже не поднял головы. Волдеморт: — Мой верный Гарри… Ты принес мне новости о последних выживших Уизли? Гарри (остановившись в пяти шагах от него): — Я принес тебе покой, Том. Твоя кровь во мне, а моя — в тебе. Но я — живой сосуд, а ты — пустая оболочка. Ты выполнил свою задачу: ты разрушил старый мир. Теперь пришло время строить новый. Волдеморт вскинул палочку, но ничего не произошло. Гарри щелкнул пальцами, и магия в комнате просто замерла. Связь, установленная на кладбище, позволила Гарри замкнуть магические потоки Тёмного Лорда на себе. Гарри: — Драко, сейчас. Драко шагнул вперед, держа в руках древний кинжал Блэков, зачарованный на поглощение сущности. Одним четким движением он вонзил лезвие в грудь Волдеморта. Тот не закричал — он просто рассыпался пеплом, который тут же впитался в металл. Драко (тяжело дыша, глядя на пустой трон): — Это было… слишком легко. Гарри (садясь в кресло и притягивая Драко к себе на колени): — Это было неизбежно. Он был пережитком прошлого. Мы — будущее. Вечер застал их в Малфой-мэноре. Мир снаружи бурлил, газеты уже печатали экстренные выпуски о «новом порядке», но здесь, в спальне, затянутой зеленым шелком, царила абсолютная тишина. Драко (развязывая тяжелую мантию Гарри): — Мой отец сегодня преклонил колено перед тобой официально. Это было… странно. Гарри (перехватывая руки Драко и прижимая их к своей груди): — Твой отец — прагматик. Он видит силу. Но мне не нужно, чтобы ты преклонял колено, Драко. Мне нужно, чтобы ты правил рядом. Гарри толкнул Драко на кровать, нависая сверху. В этой последней сцене не было спешки. Это было долгое, глубокое исследование друг друга, закрепленное вкусом абсолютной власти. Каждое движение Гарри было властным, каждое ответное действие Драко — преданным. Драко (выгибаясь под руками Гарри): — Теперь весь мир… наш? Гарри (целуя его в ключицу, его голос вибрировал от силы): — Весь мир. И каждая секунда этого мира принадлежит нам. Ты пожал мою руку в поезде, Драко Малфой. Это было самое дорогое рукопожатие в истории. Драко (счастливо улыбаясь сквозь стон): — Я бы сделал это снова. В каждой жизни. Они сплелись в единое целое, пока за окнами Мэнора вставало солнце новой эры. Эры, где не было места драме и сомнениям. Где два слизеринца, выбравшие тьму ради друг друга, стали богами своего собственного мира. Британия затихла в покорности. Мальчик-Который-Выжил окончательно умер. Родился Тёмный Император и его верный Дракон. Конец.