Melon Juice

      Это намечался быть совершенно обычный день. Я сидел, мотая иностранные каналы по телевизору. Я остановился на одном из великобританских каналов, и, если честно, я даже не вслушивался в то, что говорят по телевизору.

// Nothing bits Jet2holiday and right now you can save 50 pounds per person. //

      — Оу йе. Рили? — я ухмыльнулся. — Нофинг битс ту гив ёр лайв ту Крайст энд райт нау ю кен сэйв ёр сол фор фри.       Я был каким-то расслабленным. Мы уже вернулись с раннего плаванья и ничего не делали. Рампо на террасе срался с книгой По, сверху был слышен звук бритвы, наверно Чуя, а Тачихара всё сидел в той, теперь прибранной, комнате. Кстати, об этом…

Весь вчерашний вечер

      — Господи помилуй…       Кто-то похлопал меня по плечу. Коля.       — Вставай давай, священник, она ушла. Пора за дело приниматься. — Он протянул мне веник.       Я устало встал с места и принял веник, что он мне предлагал. Мне это было заслуженно. Может, я и не кидал попкорн, но в этом приключении я тоже участвовал, так что не стану отрицать ничего. Я тихо подметал свой уголочек, пока остальные подметали свои. Сильнее всего меня удивило, да и не только меня, наверное, то, что Сигма так вживился в сериал. Обычно он спокойный и разумный, как Ацуши, но на этот раз этой разумности будто и и не было. Его национальность никто толком не знал, да и он сам. Я записал его на страницу без национальности, а сам он уже выбрал быть славянином, но, может, вся суть именно в этом: так как у него нет конкретного происхождения, он может вживаться в любую национальность. Звучит как бред, но вы только вдумайтесь в это. А может, Сигма может настолько вжиться, что станет фашистом. Тогда будет ещё интереснее, но спрашивать его напрямую я не стану, так как с большей вероятностью он сам не знает о такой своей способности. Сейчас он тихонько подметал свой уголочек, как и все остальные, не подавая виду, что тот кто делал это тогда с нами был он. Этот малой ещё не знает, насколько полезен, — снова зацепил мой интерес.       — Нам ещё ту комнату убирать? — возмутился Тачихара.       — Чур не я! — Чуя приставил указательный палец к носу.       Все повторили за ним. Последним был я. Ну круто, теперь убирать какой-то хлам, который не хотел вывозить Огай. Супер. Не, ну сказка какая-то, а не жизнь. Николай сразу же вызвался мне помогать. О нет, опять будет домогаться. Я даже не знаю, учится ли он на своих ошибках. Вы думали, последний раз, когда такое происходило, было в пятницу, когда мы целовались? Да черта с два. Он каждый день пытается меня полапать, конечно, так далеко, как до поцелуев, ничего у нас не доходило, потому что я ставлю чёткие границы с тем, что мне норм и с тем, что нет, ну, и он пытается хотя бы немного выходить за эти рамки. К примеру, я разрешил ему на меня пялиться, но не в душ заходить и пытаться подсмотреть, и до сих пор он это делает или как минимум пытается сделать каждый раз. Вы мне скажете: «Федя, запирай двери, в чём проблема?» Да фигушки тебе — Огай не умудрился двери нормальные купить, так что даже Чуя с Дазаем оставили двери открытыми во время своей буйной ночи. Не, ну серьёзно? Почему мы должны страдать из-за недоделанных дверей? Дверь на то и дверь, что она должна запираться, а не как эта.       Акутагава зашёл со шваброй, но Куникида сразу же отправил его обратно, говоря, что сначала нужно пропылесосить. Не достаточно мы веником прошлись, я не понимаю?       — Чуя? — позвал его Осаму. — Ну, раз уж мы тут убираемся, не время ли показать нам свой наряд горничной?       — Заткнись, уебище. Убью нахуй.       — Ой, ну смотрите, стесняется. А у меня есть фото, там где ты в этой одежде мяукаешь.       — Только попробуй.       — Bitch, это неправильно, — попытался отказаться Рампо. — По-ка-жи.       — Не смей, — приказал СПИДоносцу Чуя.       — А-я-у-же-по-ка-зааааал, — протянул он.       — Ну всё.       Послышался звук ломающейся челюсти. Чуя вредил ему со всей дури — теперь Дазаю даже не нужен пластический хирург, лицо и так стало круглым.       Вскоре мы пошли убираться в той комнате. Помогающим был только Николай, так что нам предстояло много работы. Впервые открыв дверь комнаты, мы заглянули внутрь и сразу захлопнули, в надежде что там убавится мусора, но, открыв дверь вновь, мы увидели ту же картину и начали работать. Николай был брезгливым человеком. Если бы его можно было описать двумя эмоциями, то это были бы брезгливость и зависть. Брезгливость, потому что он не мог даже выпить из чужого стакана, хотя со мной он ест из одной ложки, блин. А зависть — из-за своей низкой самооценки. Меня так бесит, когда люди говорят, что зависть и ревность — это синонимы. Нифига! Зависть — это когда ты завидуешь кому-то, когда хочешь быть как они, когда хочешь такие же вещи и т.п. Ревность — это когда ты кого-то к кому-то ревнуешь, когда ты злишься, потому что кто-то проводит своё время не с тобой, а с кем-то другим, когда тебе нужен этот человек и того, что с ним, ты хочешь просто придушить. Зависть — это о жажде и желании быть как другие, ревность — это гнев, вызванный тем, что любимый тебе человек не с тобой, а с кем-то другим, и вызванный страхом потерять этого человека или вовсе остаться одному. В общем, не суть. У Коли был сильный комплекс на гетерохромию в области глаз. Ему не нравился шрам на левом глазу, не нравилось своё лицо вовсе. Не спрашивайте, я сам не знаю, что к этому привело, наверное, постоянные насмешки в школе? Наверное. А что ещё меня шокировало в нём — это то, что он почти не смотрит в зеркала. Пока не скажут тебе, ты даже не заметишь, но после того как мне сказали о таком, я начал всё чаще замечать, что Николай никогда не улыбается себе в зеркало и почти не фоткает себя в портрет. Ещё от такого, как он, очень было бы ожидаемо иметь какое-то мини-зеркальце с собой, где нарисован какой-то котёнок, но нет. У него было одно такое, но однажды он очень сильно кинул его в стену, и оно разбилось вдребезги. Вот поэтому в его комнате даже окна заклеены матовой обёрткой — лишь бы не видеть отражение.       Ненависть к самому себе — это очень распространённая вещь среди людей, и давайте не будем делать вид, что ненависть к себе ненормализуется обществом без явной причины. То есть причина есть, но всем что-то резко стало пофиг. Ненависть к себе, психиатрами, считается, как бы назвать, «багом», но что делать, если этот баг зарузили каждому третему серверу? Его надо либо нормализовать, либо массово лечить, а человечество не желает ни одного, ни другого.       Ненавидеть себя, или как минимум свою внешность, по сути является тем, что ты называешь Бога плохим Создателем, но, может, мозгом ты это понимаешь, но твоё сердце до сих пор хочет быть как они. Как эти неизвестные «они». Кем угодно, только не быть собой. Это то, что является худшим в этой ситуации. Но это не делает человека хуже. Эмоции они как стакан, вроде весит мало, но если держать чесами рука всё равно устанет.       Я сразу же нащупал включатель, и, переключив его, понял, что в комнате даже света нет, но зато есть жалюзи, которые были плотно закрыты. Николай, включив фонарик на телефоне, прошёл через комнату и начал перематывать жалюзи наверх, чтоб появился хоть какой-то свет. Он остановился на середине, не открывая полностью. Я смутился.       — Ты чё, меня лапать собрался? Нафига жалюзи не открываешь полностью?       — Да заклинило, — усмехнулся он. — пойду за маслом, — и побежал на кухню.       Пока он был там, я решил осмотреть комнату. Она была не маленькой, и там была куча всего. Два шкафа, кровати, тумбочки, вон матрас стоял.       — Чем страдаешь, нищета? — послышался оборзевший голос из коридора.       — От кого я слышу такой вопрос, маньяк-суицидник? — издевался я. — Когда пойдём делать тест на СПИД?       — Да заебал уже со своим, блядь, «будет ЗППП», нахуй, — проныл он. — Нету у меня ВИЧа, и не будет.       — Поговорим, когда твой ребёнок родится, — я усмехнулся.       — У меня нет детей.       — Уверен? — я приподнял бровь. Этот вопрос заставил его задуматься: а может, у него есть дети?       Спустя минуту раздумий он ответил:       — …Надо об этом подумать. И подумать, что делать, если ко мне однажды подойдёт парень и скажет: «Я твой сын»… или дочь? — Его брови взлетели. — Чу-уя? — и он ушёл обратно в гостиную.

///

      — А у меня есть дети?       — Какие дети, долбоёб? — возмутился чиби.       — Такие. Я же переспал с половиной города!       — Ну, тогда есть шанс, что у тебя есть внебрачный ребёнок. А что? Страшно стало? — он усмехнулся.       — Как не бояться-то? Я боюсь детей!!! Ааааа! Не хочу детей!       — Ой, да заткнись, нет у тебя никаких детей, — пытался успокоить меня чиби. — А если подойдут и скажут «я твой сын», скажи, что стерильный.       — А если попросит доказательства?       — Ну тогда ты в жопе, — он пожал плечами. — Бери швабру давай, или лучше иди помогай по комнате, мы тут уже почти закончили.       — Ты чё, меня к Феде отправляешь? Нет-нет-нет, и ещё раз НЕТ! Он гандон.       Чуя усмехнулся:       — Ты тоже.       — Да, но он прям реально.       — Ты якобы выдуманно?       — Ну нет, но… иди нафиг!       Так проходили часы. Ацуши спустился к нам только разочек, да и то попить воды, а потом заперся наверху. Заснул, уверяю вас.

///

      Уборка. Ох, уборка. Я никогда в жизни этого, блин, не делал. Я серьёзно. Обычно весь бардак за мной убирал Ацуши, а в агентстве, если нападала мафия, то дежурный или же Куникида, или же вовсе все, кроме меня, потому что я же гений-миллиардер, как я могу вообще позволить себе прикоснуться к швабре? И обычно, когда мне жаловались, что пылесосить — это трудно и утомительно, я думал: «Ну блин, чел, пройдись ты пылесосом, высоси всю пыль и всё»… Оказалось, что это херня полная! Не так пропылесосишь — наорут, не будет всё чисто — наорут. Вот Куникида меня уже шестой раз поправляет.       — Ну, Куни, раз уж ты каждый раз приходишь, почему б тебе самому за меня не сделать?       — Рампо-сан, мы же договаривались: каждый убирает то, что разбросал, а если ничего не разбрасал — что в нашей ситуации почти невозможно, — то помогает тем, кто намусорил больше всех. Вы и так почти ничего не сделали, вам стоит только пропылесосить и пройтись шваброй. А когда дело закончится — помогайте по комнате, иначе мы и вовсе к приходу девушек не успеем. И в этом случае сладко не придётся никому. Вы же прекрасно знаете Коё-чан. Она даже Чую не пожалеет, — объяснил он и продолжил вытирать пыль с полок над телевизором.       — Ладно, Куникида-кун, — издевательски произнёс я, и он прекрасно знал, что я это чисто из раздражения. Ведь, я напомню, я никогда не брал в руки швабру.       Я продолжал и продолжал всё мыть и мыть.

***

      Жалюзи всё же удалось открыть, и теперь мы с Федей дружненько выносили ненужный хлам из комнаты на кухню. Здесь бы пропылесосить сначала. У нас на самом деле в доме был небольшой холл и рядом с ним кладовка, а эта комната была как какой-то зал. Нет, она не была такой большой, но без всякой мебели там можно было бы устроить караоке. Кстати, домашнее караоке звучит не плохо. Только шумоизоляцию придётся устанавливать! Ну, или лучше — какая-нибудь спальня, на случай если в следующий раз мы прилетим не в пятнадцатером, а в двадцатером. А так вообще правильно говорить? Не уверена. Ну, не суть. Да, я транс, вы шо, не знали? А если серьёзно, то нет, я парень, просто иногда я транс. Боже, какой бред я несу. Ой, я же не верю в Бога. Ну, тогда вселенная. Хотя я и в неё не верю. Как круто быть агностиком. Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля! Ну, не суть. Чуя к нам вот недавно подключился и даже согласился пропылесосить. В общем, мы убираемся уже тут, а в гостиной почти всё чисто. Дазай до последнего не хотел нам помогать, но кое-кто его переубедил.       — Слушай, Дазай, не будешь помогать — скажем Коё, что ты заставлял Ацуши работать, — улыбнулся Федя.       Дазай нехотя фыркнул и шагнул к нам.       Я обвил шею Феди руками и поцеловал в щёку.       — Отошёл.       О да, как я любил этот приказывающий тон. Мой сексуальный альфа, конечно, для тебя и на колени упаду. Я от него отлип и пошёл с Рампо разбирать мебель, что осталась на кухне.       Спустя час-полтора мы закончили. Девочки вернулись, оценили нашу работу, похвалили и сказали больше не делать как в этот раз. Наконец, после душа, я смог плюхнуться на кровать, на которой как обычно сидел Фёдор, листая ТикТок.

Вернёмся в реальность

      И вот так я сидел на диване и смотрел в никуда. Рядом со мной Федя ругался с телевизором, ну а мне какая разница. Пусть ругается. Мне-то что. Главное, чтоб меня не трогал, хотя даже если тронет… не суть.       Рядом с нами прошла Йосано и начала. Обычно когда кто-то что-то хотел сказать, он останавливался прямо у телевизора в гостиной, наверное потому что так всем слышно.       — Мы с Коё собираемся идти в магазинчик рядом, потому что мы бомжи, а вы хотите шашлык. Главный вопрос: из чего? Потому что из доступных нам продуктов здесь и сейчас есть только вода и прокисшее кокосовое молоко, которое Дазай купил чисто на попробовать и после первого глотка чуть не блеванул. Просто хотела спросить, не найдутся ли двое сильных мужчин — естественно, она говорила это с ироническим тоном, потому что от мужчин не зависит, — которые удосужатся пойти с нами, чтобы нести как рабы каждый пакет и катить тележку, потому что для другого вы не пригодны. К примеру… — она задумалась, осматривая всех вокруг. Меня нет, потому что я дрыщ, Федю тоже, потому что потому, всё кончается на «у» и… — Вот, к примеру, ты, Рампо. И Чуя.       Они оба возмутились, но возражать не стали. Если попросили, особенно девочки, отказать они никак не могли. Иначе ночью их обмажут той самой жгучей зубной пастой, и они будут кричать под «У камина в шесть утра», потому что проснутся в шесть от горения на лице.       — Шевелите задом, быстрее давайте.

***

      И мы встретились. Именно здесь. Не стану говорить, что мы друг друга ненавидим, ведь это было не так, но всё же с Чуей у нас были не лучшие отношения. Учитывая, что я его в книгу засунул, он меня вообще после этого убить хотел, но ладно. Мы просто почти не общались.       Я катил тележку, пока он осматривал магазин в поисках того, что бы его сердце пожелало. Мы периодично кидали продукты в тележку, и с тем же успехом девочки ставили их обратно, потому что мы говноеды. Так произошло уже в пятый раз, когда Чуя уже не выдержал:       — Ну, мы же тоже люди, мы тоже своё хотим.       — Вот именно, — подключился к нему я, прекрасно понимая, что нас пошлют сейчас куда подальше и подольше.       — Ну хотя бы чипсы. Завтра футбол, — он обнял пачку как свещенный артифакт.       — Завтра футбол — завтра купим, — попыталась остановить его Йосано.       — Не, ну завтра — это в два ночи, — сказал он, смотря на неё щенячьими глазками.       — Ладно, бери, только поделишься.       Он кивнул и закинул полполки в тележку. В какой-то момент мы просто гуляли по магазину рядом с девочками и влились в разговор. Коё взялась на себя катить телегу, так что сейчас я был полностью свободен. Ходил себе задом наперёд, пока разговаривал с Чуей, и в какой-то момент… как этот мандарин умудрился оказаться на полу…?       Чуины руки поймали меня, когда я уже должен был падать. Время будто застыло. Я не скажу, что он прям поднял меня на руки, но он дал хорошую опору одной рукой на лопатках, а другой на крестце, будто обволакивая мою спину, или, проще говоря, качели. Он смотрел мне прямо в лицо со слегка приоткрытыми губами. Мне ещё никогда не доводилось оценивать его внешность. Вечный чокер на шее, румяные щёки, веснушки покрывали весь нос, а небесно-голубые глаза словно смотрели в душу.

///

      О Боже мой. Он был так близко. Чуя, без паники, ладно. Его губы были слегка преоткрыты, румяные щёки, три веснушки, очки, что всегда были с собой, были на макушке, и с них спадала вязаная цепь с листочками (наверное, Николай связал, он был у нас главным вязателем), и вишенкой на торте были зелёные глаза оттенка рощи, что будто в душу смотрели.       На самом деле он был довольно лёгким, и в таком положении мы, наверное, простояли секунд десять, после чего он встал на ноги полностью, а я отпустил его. За испорченный мандарин мы, естественно, платить не будем, потому что Йосано побыстрее вывела нас из этого раздела, лишь бы не платить лишнюю копейку.       Надо будет потом поговорить с Рампо об этом и объяснить, что я не гей, чтобы он лишнего не подумал, хотя насчёт этого я не уверен. Он, наверное, был первым человеком, который понял, что мы с Осаму переспим, но это уже в прошлом, всё! Это было в пятницу, сегодня же понедельник. Новая неделя — новые мы. Мы не те же. Надо будет сегодня лечь спать пораньше, дубина, а то опять не проснёшься на футбол или вообще не засыпать. Ну, не суть.

///

      Боже, надо будет ему сказать, что я не гей, хотя, наверное, он первый, кто догадался о том, что я поцеловал По в щёку, потому что тот написал нормальный роман на японском. Ну, в общем, короче, я щас заплачу. Да-да, Рампо, плакать тебе реально стоит. Япония против Бразилии попалась. А в Бразилии-то все! Все! Вини Джуниор, Неймар, а тренер их — Анчелотти ещё и. Ну нет, это смерть. Всё, мы точно проиграем.       По возвращении домой, из мини-прилавка, Чуя купил себе, на свои деньги, флаг Японии, в который будет кутаться, как в одеяло, во время матча.       Войдя в дом, мы не заметили никаких изменений в наших людях. Они как обычно творили всякую дичь. Ну, как минимум Куникида и Кёка, двое адекватных, накидывали идеи, что нам устроить в той комнате, которую мы отлизали вчера. Дазай со своей компанией рабов рассказывал свою херню, а мы с девочками начали разбирать то, что накупили. И не знаю как и почему, но то, как Чуины глаза горели, когда он открыл свой флаг, заставило что-то дрогнуть у меня в душе. Нет, это не было что-то влюблённое, скорее что-то тёплое, будто видеть, как он улыбается, давало приятное тепло в груди. God bless… Так, нет, я не гей, а если гей, то с По, но я не гей. Что так много слова «гей»?! Короче, пожалуйста, остановите мои мысли. Как там сказал Фёдор: «Не поддавайся искушению»… А если его вовсе нет, просто я долбоёб? Надо попросить, чтоб он помолился за меня, я SBNR. Я верю в Бога, поверьте мне.       В общем, день шёл.

***

      — И я, Боже, помню это…       — Потом говорит, что атеист.       — Пошёл нахуй! Так вот, потом я, Боже, просто я щас кринжану нафиг со всей силы об пол.       — Ты понимаешь, что то, что ты говоришь, не имеет смысла?       — Да блядь, Федя! — вяркнул Дазай-сан, поворачиваясь на меня. — Так вот, Хигучи, теперь ты всё знаешь. Я бабник и чувствую чувства абсолютно к… — послышался смех, — да Федя!       — Ты это, конфессию свою продолжай.       Дазай отбросил волосы за плечо, за которое они даже не западали, и продолжил:       — Итак, я клеюсь абсолютно к каждой проходящей юбке, даже если тогда ты не была в юбке, — Фёдор продолжал издавать звуки умирающей чайки, — я всё равно подкатил, и, ты знаешь, что как бы я ни рассчитывал на секс, хотя по мне в тот момент было не сказать, но я, ну, ты уже знаешь, подкинул жучка в карман, и мне надо было это как-то сделать, и встать на колени и поцеловать твою руку было единственным, что пришло ко мне в голову тогда, ну, ты знаешь, я получил тогда пизды от Куникиды и, ну, как бы… прости! Боже, прости меня, если ты как-то плохо почувствовала себя в тот момент.       — Слушай, стоп-стоп, остановись, Дазай… ты тороторишь, я не могу это всё... — я провела рукой, — плюс ты извиняешься спустя столько лет, это просто… это создаёт вопросы в моей голове. Я уже забыла об этом, понимаешь… — Я посмотрела ему в глаза. Он стрессовал, беспокоился. Никогда не видела его таким. — Ты так много говоришь, это из-за стресса, да? — он кивнул. — Тебе бы поговорить с психологом или лучше с психиатром. Знаешь, у меня есть один знакомый терапевт, он тебе обязательно поможет.       — Да спасибо, мне не нужна помощь, — отмахнулся он.       Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он уже убежал на кухню, прячась от стыда, а после я повернулась к Фёдору, который уже был скулящей собакой.       — Ну что? Доволен?       Он, задыхаясь, выдавил:       — Ну ты что, конечно же, АХАХАХА, — он потянул руку к Ацуши. — Сын, принеси отцу воды—       — С каких пор я твой сын? — встал он за водой, и именно в тот момент в гостиную забежал Чуя-сан.       — Завтра футбол! Так что you gonna hear me scream! From joy or from sadness, you still gonna hear me scream. Так что советую вам либо не спать, либо не выспаться.       — Во сколько футбол-то твой? — спросил Николай.       — Два ночи.       Николай щёлкнул пальцами, указывая на него, и подмигнул:       — Я буду.       — Oh yeah, I gotta wait for ya!       — You better do.       Чуя подмигнул ему в ответ.       Но на самом деле его слова никто не принял так серьёзно, как надо было бы, ведь… той ночью мы слышали не только его вой.       —НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Продолжение следует…